Стридуляция
Правая голова, опасливо поглядывая на камень, недоверчиво подвинула котёнка поближе к себе. Защищая, пальцы вцепились в розовое тельце. Надув пузырёк слюны, котёнок жалобно пискнул.
- Он не выживет, -буркнула Нима, рассматривая придавленный ноготь. Пробиваясь, на кончике пальца уже проступила капелька крови. Сунула палец в рот.
Спугнув ворон с обрезанных тополей, Правая закричала: громко, пронзительно, желая опровергнуть неприятную правду, сказанную Нимой. Птицы испуганно взмыли в небо, каркая и хлопая крыльями.
- У-а-а-а-а-а-а!
...
Пожирая остатки переломанного шкафа и толстых пакетов, огонь грел голые ноги девочек, пропитывая всё мусорной гарью. Коптил одежду, оседая на коже липким, пахучим налётом.
Устроившись на высоких бетонных блоках, девочки грелись над горящей мусоркой, обдуваемые вечерней прохладой. Ветер трепал волосы, разносил искры, заставляя сильнее жаться к огню - «ближе к Марии...», которая всё ещё пахла, ныне умирающим, солнцем и потом.
Впереди, загородив заходящее солнце, поглощая его свет наступающей тенью, покоилось тело огромного супермаркета. Серая, мёртвая туша.
Позади, в тени капиталистического чудовища, за длинным забором высоких бетонных блоков простиралась заброшенная, вымершая деревня. Ни огонька, ни дыма. Лишь силуэты покосившихся крыш на фоне багрового неба.
Поначалу девочки хотели устроиться в одном из разваливающихся заброшенных домиков. Однако в них жутко воняло, а от гниющей древесины веяло сильным холодом - невыносимым в вечерней прохладе.
«Наверное, магазин для того и построили»- думала Нима, глядя на бетонную стену, - «Защититься от мертвецов. От разрастающейся гниющей деревни. Или спрятать её».
С тыльной стороны магазин действительно напоминал уродливую крепостную стену. Никаких окон, только редкие вентиляционные решётки. «Высоко- не достать».
Двери, в отличие от автоматических дверей лицевой стороны, никогда не открывались. Нима пробовала – заперто. Словно они тут только для вида.
«Возможно, эти двери просто не для людей...» -сквозь пляшущие язычки пламени посмотрела на темный прямоугольник входа девочка, - «Для мертвецов».
Новая подруга подруг весело звенели браслетами, переливавшимися в сине-красном закатном свете. Стекляшки, выпотрошенные из вязанной сумочки - которые добросердечная Мария подарила уродинам. Сумочку, в прочем, она подарила тоже.
Сросшиеся девочки неловко подхватили подарок одной общей рукой, заглянули внутрь. Будто ждали, думали, что украшения из неё сами собой появятся.
- Ни... У-у-у... -жалобно потянула Правая, в который раз убедившись, что сумка пуста.
- Они с магазина, -ласково пояснила Мария..
Сросшиеся сёстры всё же доверили ей уродливого котёнка, занявшись украшательством. Он лежал на ладони, жалобно попискивая, жался к теплу её кожи. Мария осторожно гладила его пальцем, боясь раздавить.
- Ма-га-сина? –еле выговорив, уточнила Правая, непонимающе хлопая глазами.
Нима, болтавшая ногами у самого пламени огненной пасти мусорки, молча ткнула пальцем в чернеющую тень супермаркета.
- У-у-у-у... -протянула Правая, глядя туда, куда показывала девочка.
Мария, заметив жадный взгляд слезящихся глаз Левой на украшенную руку сестры, сняла очки:
- Держи... Подарок.
- По-рк? – Правая, звеня браслетами, взяла очки, поднеся их к лицу Левой. Та понюхала, открыла рот, клацнув о стёкла зубами, провела языком, пробуя на вкус.
- Нет, нет, -засмеялась Мария, - Их на лице носить надо!
Уродины вздрогнули, когда Мария взяла очки обратно. Вытерла их. Левая поморщилась, думая, стоит ли укусить руку новой подруги. Однако девочка не сделала ничего страшного: только аккуратно нацепила очки на мордочку Левой, поправив дужки.
- Вот так!
- У-у-у-у... -выдохнула Правая, глядя на сестру.
Левая зажмурилась, моргнула и, наконец, сумела открыть глаза.
Нима отвела взгляд, закрыла глаза. Опустила руку в карман, нащупав маленькую клёпку в виде бычка — знака зодиака. Подарок матери.
Правда, отцу он совсем не понравился. Сказав, что это «языческая хрень», он выкинул её в ведро.
«Глупо»,- выносила мусор всё равно Нима.
Она распотрошила мешок, который сейчас догорал в зловонной куче охваченной пламенем мусорки. Оттёрла клёпку от склизких обрезков огурцов.
«Правда, нести её обратно домой... Тоже глупо. Отец не позволит её носить, найдет. Только прятать».
- Держи, -зараженная щедростью подруги, не глядя, Нима протянула клёпку.
Уродина коснулась её; ненароком дернулась, ощутив все еще холодную сталь.
- У-у-у...
Взяла. С любопытством перебирая пальцами, поднесла к глазам - сначала к своим, потом к Левой.
- Пора домой... -грустно отметила Мария, подняв лицо в сине-красную тьму.
Зловонный чёрный дым, исторгаемый пастью мусорки, казалось, только подпитывал наступающую ночь. Отбрасывал на деревню позади длинные тени девочек - колеблющиеся, словно призраки.
- Папа скоро вернется, -добавила она тише.
- У-у-у? –что-то заподозрив, звеня браслетами, уродина подвинулась ближе. Единственная рука потянулась к майке подруги, вцепившись в край ткани.
- Мы завтра вернемся, -улыбнулась им Мария, - Правда, Ним?
Нима грустно кивнула. «Завтра они уйдут в церковь. Из-за какого-то дядечки, что когда-то давно сказал одному мальчику умереть ради всех... Проснется она только к вечеру».
Мария встала. Передала котёнка; бережно положила его из ладони в ладонь - тёплый, часто дышащий, уже задремавший комочек. Та приняла, прижав к груди поверх браслетов и стекляшек.
- У-у-у... -грустно потянула Правая. Левая молчала. Только смотрела сквозь очки, не мигая.
- Мы вернемся. Будем учить с тобой русский язык, -улыбнулась Мария.
Поняв, что подруги уходят, уродина попыталась удержать хотя бы Ниму: звякнув браслетами, схватила за щиколотку, прижавшись к красной от отблесков пляшущего пламени ноге.
- Вер-тес? –подняв глаза, выдавила из себя Правая.
Нима не отдернула ногу. Только кивнула:
- Вернёмся.
Глава 13
1.Дверь за спиной тихо клацнула, как щелчок высохшего языка. Девочка прижалась лопатками к шершавым доскам, потому что ноги вдруг перестали слушаться. Книга, прижатая под мышкой, казалась тяжёлой, тупым углом вдавливаясь в рёбра - туда же, куда билось сердце. С двух сторон, словно его зажали между молотом и той самой наковальней, о которой часто рассказывала Катя в своих сказках. Нима не помнила, чем заканчивались истории с её участием. Наверное, ничем хорошим.
Она не сразу заметила девочек. Они стояли неподалёку, в тени единственной живой лампочки - рыжие, как две половинки одного костра. Лиса и Фолька.
Нима замерла. Пальцы, сжавшие книжную обложку, побелели.
Лиса. Девочка, что всегда сжимала кулаки при виде неё, перегораживала дорогу, как цепной пёс... Сейчас смеялась. Склонив голову к плечу сестры, прикрыв глаза - что-то шептала.
Фолька. Настороженная, всегда готовая к драке - сейчас была мягкой. Поддалась вперёд, почти прильнув к сестре. Пальцы, сплетённые в замок. Лисы. Свои. Чужие. Одни на двоих.
Нима не могла отвести взгляд. А сестры... Сестры совсем не смотрели на неё. Даже краем глаза. Будто Нимы и не было вовсе. Словно все пространство коридора принадлежало только им двоим. А Нима... Нима – просто пыль на обоях!
Тепло разлилось где-то под ребрами. Нет, не тепло... Жар. Нима знала это чувство - оно всегда начиналось одинаково. С пустоты в груди. А потом пустота наполнялась. Червями.
«Почему им можно, а нам нет?»- с досадой кричали они, - «Они не заслуживают!»- с злостью щелкали жвалами.
А под конец - тошнотой. От себя.
Фолька что-то ответила сестре. Шепотом. Лиса громко хохотнула, откинув голову, обнажила шею. Нима видела, как бьется под её тонкой кожей жилка.
«Как просто её перерезать»- опустив руку в карман, сжала рукоять молотка, - «Осколком. Как тогда... Легко, почти весело».
Нима оборвала себя. Вкус крови... Прикусила, не заметив.
Это помогло. Боль всегда отрезвляет.
Вновь шепот.
Смех.
Лиса поправила выбившуюся прядь из хвостика сестры. Почти любовно...
Нима сжала зубы так, что хрустнула челюсть.
Она ненавидела их за это.
За то, что они есть. За то, что они вдвоём.
За то, что есть вещи дороже, чем старая вражда с девочкой, что вечно путается под ногами.
Например, сестра, которая слушает твой шепот и смеётся в ответ.
2.
Нима замедлила шаг. Позади, надрывая глотки, орали Кошки. В спину Нимы уткнулось мокрое от слез лицо Сары. Девочка дрожала, будто её колотил озноб, мертвой хваткой вцепившись в плащ Нимы.
«Может, оставить её?»- чужая, липкая мысль. Не от червей - от себя самой, - «Толкнуть. Прямо сейчас, пока никто не видит. Упадёт. И...»
Шаг. Ещё шаг...
«Нет. Встанет. Нужно чтоб была ближе. Немного...»
Она обернулась.
Издавая мерзкое, мокрое стрекотание, словно тысячи когтей скребли по стеклу, чудище разинуло пасть. Там, где должна быть глотка, бугрились, пульсируя, гроздья жвал. В предвкушении оно щёлкало, разбрызгивая чёрную слюну, капающую с них.
Огромная рыба. Или то, чем она стала...
Тучное, неестественно распухшее тело, казалось, вот-вот лопнет; отслаивающиеся лохмотья хитина свисали с боков серыми лоскутами, обнажая бледное студенистое мясо.
Каждый шаг - судорожное, падающее движение - сотрясал коридор. Тонкие лапки, больше похожие на обрывки паучьих конечностей, неистово скребли пол, оставляя на бетоне глубокие белые царапины.
То и дело монстр, заскрежетав лапами, делал неловкий рывок вперёд, пытаясь достать стоявшую перед ним Майю. Широко раззявив пасть с жвалами, он каждый раз натыкался лишь на копьё, с глухим недовольным чавкающим звуком отшатываясь.
Кошки, жавшиеся чуть позади сшитой, тоже делали короткие нервные выпады. Один раз Максу удалось полоснуть по жёлтому глазу чудища с вертикальным зрачком. Монстр взвыл стеклянным стрекотом, дёрнувшись в сторону мальчика. Дети испуганно шарахнулись назад, стоило рыбе повернуть к ним свою пасть.
- Нима! -в истерике, словно заводная кукла, дергала за её плащ побелевшая, как простыня, Сара. Прижалась, больно кольнув в плечо. «Золотой нож... И с чего эта дурёха решила его нацепить?» - Нима, пошли! Бежим! - голос срывался в тонкий, почти неслышимый писк.
Новый удар заглушил крики девочки. Врезавшись в стену так, что бетонная крошка посыпалась с потолка, рыба, бешено царапая лапками, непреклонно пробиралась по коридору, заставляя детей отступать.
«Нет... Нужно чтоб она была ближе...» - цокнула языком Нима, с разочарованием отметив отсутствие ныне желанного совета червей, - «Не получиться... сейчас».
Дети, как и другие существа Дома - действительно бессмертны. За исключением одного: никто не воскреснет в желудке.
Пускай пару раз Лизе и приходилось извлекать внезапные казусы, в виде оживших в желудках детей - рыбёшек. «Жуй тщательнее!»
Нима прикрыла рот рукой, почувствовав подкатывающий к горлу едкий ком тошноты.
«Рыбы...» -покосилась на раззявленную пасть, истекающую слюной в тщетных попытках схватить Майю.
«Катя как-то читала, что рыбы - наиболее близкие к насекомым твари. Ближе к Хитину лишь свиньи. И люди...»
Дверь в коридоре с противным ржавым скрипом распахнулась, обратив на себя внимание чудища. Жёлтый глаз, до того прикованный к Майе, резко дёрнулся; зрачок сузился, сфокусировался.
Зевая во весь рот и почёсывая живот, из комнаты вышла сонная Ийя. Протирая слезившиеся глаза кулачком, она несколько секунд тупо смотрела на тучную распухшую тварь, пытаясь сопоставить увиденное с остатками ускользающего сна - словно играла с монстром в гляделки.
- Назад! –крик Майи прозвучал как выстрел, наконец разбудив девочку.
Ийя завизжала. Споткнувшись о порог, метнулась обратно в комнату.
Монстр взревел. Не обращая внимания на вдавившую в его спину гарпун Майю, засеменил лапками. Раздирая бока о стены, сдирая плоть, протиснулся в распахнутую дверь. Бетонный проём жалобно треснул, посолив спину рыбины щебёнкой.
Хруст. Пронзительный девичий крик быстро перерос в булькающие мокрые звуки, словно кто-то с силой выжимает воду из пропитанной тряпки.
Выдернув гарпун из липкой плоти, Майя резким движением приколола хвост монстра к полу. Чешуйчатый отросток забился в агонии, но тварь даже не шелохнулась. Она уже не пыталась пролезть дальше, утробно подрагивая наполняющимися боками, выжимая сок из детской плоти.
Подбежавшие Кошки принялись колоть рыбу в спину, превращая её плоть в такое же месиво. Тварь не сопротивлялась: чавкала, издавая эхо, от которого у бледных детей закладывало уши, заставляя их быстрей пытаться умертвить монстра.
- Нима, Нима! – голос девочки срывался на хрип. Мокрыми от холодного пота пальцами Сара дёргала её рукав, силясь увести, - Нима, прошу!
Нима вздохнула. В уставившихся, широко раскрытых от недетского ужаса глазах - две копии с укоризной покачали головой. Отвернувшись, она перехватила дрожащую руку Сары. Девочка вцепилась в неё крепко, до боли сжав костяшки. Потянула её прочь.
«Не сейчас» -как мантра, вторило в такт бегущим ногам, - «Не сейчас...»
3.
Коба отсутствовал. Даже если бы Нима не знала того заранее, она бы заметила сразу. Это чувствовалось. У Нори совсем другой запах - менее маслянистый, пусть и чуть более резкий. И она реже готовит проклятую рыбу...
- Есчо вчера сбежал, - бросила Нори, что-то помешивая в огромном закопчённом котле. (Рыбу?! Черт бы тебя побрал!),- Наверн, из-за ожога.
- Потому я и пришла, -опустилась у стола Нима, привалившись плечом к нагретым камням у камина.
«Из-за ожога? Вряд ли. Заживает он как собака».
Нима прекрасно знала, куда сбежал повар- получше его "приемной дочери". К Кате.
Будь настроение, Нима пожалела бы о ноше воспитательницы. Но сейчас она испытывала лишь тихую благодарность.
- Кс-кс-кс, -поманила пальцем Нима.
Свернувшаяся у очага Кишка шевельнула усиками. Царапая лапками камень, медленно размотала кольца своего сегментированного тела. Деловито перебирая конечностями, подползла, тяжело плюхнувшись, уложила голову на живот Нимы.
- Хорошая, хорошая, -запустила пальцы, поглаживая хитин, покрытый мелкой жёсткой щетиной. С каким-то мрачным удовольствием подглядывала за сестрой, которая испуганно косилась на сколопендру.
Сара уже переоделась. Всё ещё белая от недавно пережитого ужаса, она вздрагивала, наблюдая за развалившимся на коленях Нимы, довольно щёлкающим хелицерами, насекомым.
Нори не дала долго прохлаждаться. Подвинув вздрогнувшую девочку к разделочному столу, вручила кусок бледно-зеленоватого теста.
«Наверное, для завтрашних кексов. Катя любит именные угощения к чтениям»- Нима неприятно усмехнулась, - «Может...» - Нима поморщилась: перепрыгивая через вытянувшуюся Кишку, поварешка напугала её, заставив насекомое больно вжать лапку в ногу девочки.
Вскоре на кухню нагрянули и другие дети. Нима услышала их задолго до того, как они спустились: тяжёлые шаги, сбивчивое дыхание. На секунду она подумала, что вернулся Коба.
«Видимо, Майе наконец удалось прикончить чудовищную рыбину».
Первым ввалился Макс, с ног до головы перепачканный зеленоватой, почти чёрной, кровью. «Что-то грустный какой-то», -усмехнулась Нима, прижав к себе заинтересованно защекотавшее усиками насекомое, -«Интересно, почему? Неужто не понравилась настоящая охота?»
За ним - Рон. Парни, громыхнув отрубленным куском хвоста о порог, втащили в кухню всё ещё подёргивающуюся плоть, мерзко царапающую пол обломанными чешуйками.
- Худа-а? –перегородила дорогу уже что-то жующая Нори, - У двехей кидайте, тут места не хватит!
Столпившиеся Кошки остановились, быстро закидав закуток у двери ошмётками рыбы. Пара парней, наскоро сбросив часть вонючей брюшины, заплескали порог хлынувшими с него кишками - наскоро запинали их обратно в общую кучу.
Сколопендра заинтересовано застрекотала, учуяв свежую плоть.
«Рыба... будет рыба».
Нима опустила голову - уткнулась лбом в хитиновый панцирь Кишки. Насекомое довольно застрекотало, приняв это за ласку. Тошнота солёной желчной волной вновь подкатила к горлу. Нима сглотнула, - «На неделю», -ком поднимался все выше, - «О хорошем обеде можно забыть...»
Одна из Кошек осталась у порога. Нима не заметила её сразу. Услышала. Когда та, ловко орудуя большим ножом, принялась счищать с кусков чешую.
Хитиновые пластинки летели во все стороны, звонко ударяясь о каменный пол. Тонкие ножки девочка выдирала отдельно руками - с мясом, не глядя.
Очистив очередной кусок - ухватила мясо за всё ещё подёргивающуюся жучиную ножку, подняла повыше. Зеленоватая кровь мерно капала на пол, пачкая и без того замызганный бетон. Девочка ехидно улыбнулась.
Фолька подошла к Ниме.
- Кс-кс-кс, -покачивая кусок, как маятник, дразнила заинтересованно завозившую усиками Кишку.
- Коба запрещает её кормить, - раздражённо напомнила Нима; прижала голову насекомого обратно к своему животу, поправив уже испачканный капающей вязкой кровью плащ.
- А что? – Фолька наклонилась ближе, сощурив глаза,- Может, ты хочешь? М? –качнула мясом сильнее - кровь брызнула на щеку, - М? М-м?
Плоть влажно шмякнула, почти вплотную прижавшись к лицу Нимы. Сладковато-гнилостный запах ударил в нос; капли жижи стекали по коже.
Испугавшись резкого движения, громко щелкнув лапками, Кишка шарахнулась с колен девочки.
Нима вскочила.
Удар пришёлся в улыбающуюся морду Фольки. Вышел смазанным, но от неожиданности девочка выронила мясо. Кошка оскалилась, быстро схватившись за нож, перехватила его, опустив лезвием вниз.
Удар!
Тесак наполовину вошёл в угол и без того трухлявого стола. Уперев руки в боки и раздувая ноздри, Нори зло уставилась на агрессивную парочку, подбирая слова. Коротко, громко выдохнула:
- А-а-а?!
Шмыгнув ушибленным носом, Фолька опустила нож. Повернулась к Ниме, неловко улыбнулась, будто извиняясь; побрела обратно к всё увеличивающейся куче мясных фрагментов.
Сердито пыхтя, как взъерошенный воробей, Нима вытерла покрытое вонючей жижей лицо рукавом плаща. Опустилась обратно, поджав ноги.
Заинтересовано вгрызшаяся в оставленный кусок мяса Кишка - уже и забыла о девочке. Довольно урчала, чавкала, перемалывая жилы.
Счастье, как и всегда, было недолгим...
- А ну отдай! – Нори выхватила уже покрывшийся налипшим сором слизистый кусок. Сколопендра не хотела отпускать: вцепилась передними лапками, жалобно стрекоча.
Поварешка стряхнула её, поспешив швырнуть мясо в кипящую над огнём кастрюлю - подальше от преследующего насекомого.
Вода забурлила, рыгнув за край жирной пеной.
Кишка обиженно подёргала усиками. Постояла, посмотрела на Нори, - на кастрюлю, - снова на Нори. Медленно перебирая лапками, вновь поспешила к ногам Нимы...
Но в этот раз девочка не взяла её. Отвернулась, насупившись, будто и не заметила выжидающего насекомого:
-И не надейся, - буркнула Нима.
- Куда это? –Сара, неловко зажав в руках доску с нарезанным тестом, подошла к копошащейся у очага наставнице. Полоски получились кривыми, разной толщины, но всё ещё аккуратнее, чем нарезала бы Нори.
- В кастрюлю кидани, - поморщившись от жара, поварешка сунула ложку в кипящий бульон. Попробовала. Скривилась. Зачерпнув из кармана горсть желтоватой соли, вперемешку с мусором, стряхнула её в варево.
Сара неловко переступила через вытянутые ноги Нимы, боясь задеть. Следом резво перепрыгнула Нори, сбежав к начищающей рыбные куски Фольке.
Девочка подошла к очагу, испуганно жмурясь от брызг булькающей жидкости. Закрыв глаза - резко опустила лапшицу в кипящий бульон, боясь обжечься. Подняв облако мутной пены, тесто ушло на дно.
- И ещё чайник сдерни! –крикнула Нори, уже обеими руками зарывшись в плачущую кровью кучу.
- Хорошо, - послушно отозвалась Сара. Потянулась к закопчённому чайнику, стоявшему на краю камина. Ручка утвари была старая, деревянная; металлический ободок под ней давно оплавился, обнажив раскалённое железо.
- Ток тряпку...
- А-ай!
Сара вскрикнула. С глухим грохотом чайник рухнул у камина, выплеснув из носика фонтан кипятка. Нима вовремя отскочила, поджав ноги, прижалась к стене. Вода, источая пар, лужицей растекалась по доскам - тихо шипела, медленно остывая.
Кишка, дремавшая рядом, испуганно вскочила. Застрекотала.
- Больно... -прошептала Сара, побелев, как известка. Она поднесла руку к лицу: красная полосочка медленно вздувалась пузырьками. Кожа натянулась по всей обожжённой ладони, покраснела, стала горячей.
Нима загородила девочку. Наклонилась, приблизив лицо к самому уху. Жестокий, суровый приказ:
- Не подавай виду.
Сару трясло. Поджав губы, часто-часто заморгала, сдерживая слезы:
- Но... -голос Сары дрогнул. Глаза наполнились влагой.
- Терпи.
Нима выпрямилась, обернувшись к девочкам у порога:
«Кажется,не заметили. Или им просто всё равно».
Деловито, не глядя на Сару, обмотала свою руку в несколько слоёв тканью плаща. Подхватила наполовину опустевший чайник - грохнула его на стол.
Обречённо всхлипнув, Сара прижала обожжённую руку к грязному фартуку, вернулась к уже копошащейся у стола Нори.
Поварешка принесла два жирных, с прозеленью, рыбных куска. С влажным шлепком плюхнула их на стол:
- Эт на котлеты, - буднично пояснила Нори, вытирая мокрые руки о фартук, - Кости достать ток надо. Вот та-а-ак! - Она запустила пальцы в рыхлую плоть, нащупав ребро. Вытянула: длинное, изогнутое, с налипшими на кость ошмётками мяса. Довольно продемонстрировав - бросила в очаг.
Морщась от боли, Сара попыталась повторить. Пальцы скользили по влажному мясу, не слушались. Уже почти извлечённая кость скользнула обратно - девочка выпустила её, стоило лишь коснуться мяса обожжённой ладонью.
Всхлипнув, она отпустила кусок:
- Не могу...
Голос сорвался. По щекам вновь потекли слезы.
- Ась? –Нори замерла, непонимающе захлопав глазами.
- Больно, -Сара больше не сдерживалась. Плечи девочки задрожали от беззвучных рыданий.
- Продолжай, -прозвучал суровый приказ. Нори вздрогнула, когда Нима нависла над столом, оказавшись прямо у них за спиной. Шагов не было слышно.
Сара не послушала. Не подняла глаз. Отвернулась, прикрыв лицо здоровой рукой, заплакала. Навзрыд, уже никого не стесняясь. Нима сжала зубы.
- Ну-ну, скоро заживет. Царапинка...
Фолька, оттолкнув плечом растерянную Нори, подошла со спины. По-сестрински приобняла Сару за плечи. Свободной рукой ласково взяла её запястье, чуть приподняв обожжённую ладонь к свету.
- М-м, совсем небольшая, -мягко проворковала Кошка, не обращая внимания на испепеляющий взгляд Нимы, - А если ранке немного помочь – заживет еще быстрей!
Большим пальцем Фолька сжала ожог на ладони девочки - глубоко, в самую середину. Пузыри тут же лопнули под вдавленным ногтем, обнажив мокрую розовую плоть.
Сара завизжала. Испуганно забрыкалась, вжимаясь спиной в стол, пыталась вырваться из объятий.
Нори схватила тесак. Нима перехватила руку Фольки и сжала запястье, пытаясь оторвать её от вопящей Сары.
-Пошла прочь! –голос девочки опустился до хрипа.
- Ты чего, Ним? – Фолька растерянно улыбнулась, словно и правда не понимала, что сделала не так, - Я просто помогаю...
Резко, одним локтем, Кошка столкнула ещё горячий чайник со стола прямо на Ниму. Развернувшись, прикрываясь рыдающей Сарой, вдарила носком башмака по животу Нори. Поварешка охнула, согнувшись, выронила тесак.
Нима упала на колени. Быстро пропитавшаяся кипятком ткань плаща прилипла к коже, исходя паром. Живот жгло, покрываясь красными пятнами.