Рейварская невеста. Маленькая госпожа
Касс не понимала, о чем говорила сестра, но все рано лишь равнодушно пожимала плечами.
– Прости, что не оправдала твоих надежд.
Добрых сестринских отношений у них точно не будет, это Касс осознала еще в холле. Так зачем пытаться сейчас быть доброжелательной? В конце концов, это не она пришла в комнату Шерил с двусмысленными фразами.
Старшая Райтингем хмыкнула.
– Не понимаю, чего они с тобой носятся с самого рождения, – начала рассуждать вслух Шерил, обходя комнату по кругу. – Да, магичка, так что с того? У меня вот тоже дар бабки проснулся, могу вырастить любой цветок. Внешность – ничего выдающегося, к языкам не способна, вышивку так и не освоила. Ничего особенного в тебе нет. Да если бы не новое назначение отца, тебя бы к леди Грат ни за какие деньги не взяли!
Наверное, это должно было задеть Кассандру, но мороз внутри непробиваемым панцирем укрывал душу, не пуская туда никаких посторонних ощущений. Слова скользили по этому льду, не оставляя следов, вызывая разве что легкое недовольство от своего звучания. Подумаешь, бездарность. Может, повезет, и ее такую никто замуж не возьмет.
Шерил явно ожидала истерики или оправданий, но не дождалась ни того, ни другого, потому запал и подрастеряла.
– Герцогиня очень высокого мнения обо мне, – продолжила девушка, повыше задрав свой острый носик. – Надеюсь, ты меня не опозоришь перед ней.
– Через два месяца тебя уже не будет в пансионе, – ответила Кассандра, когда сестра направилась к двери – видимо, сочла аудиенцию оконченной. – Так что ничего не могу обещать.
Шерил успела яростно сверкнуть глазами, прежде чем быстрым шагом покинула покои Кассандры. Девушка явно ревновала родителей к младшей сестре, но почему? Мама говорила, что они с отцом бывали в столице часто, и Касс иногда с собой брали, чтобы дочери общались. Но младшая Райтингем совершенно не чувствовала какой-то близости с сестрой. Да к ней служанки, которых Кассандра видела впервые, относили с большей теплотой!
Нет, уж лучше совсем без сестры, чем с такой. Раздражаться на расстоянии все же проще, чем в упор.
Ужин Касс пропустила. В одном из сундуков, что остался неразобранным, она нашла свои книги и погрузилась в чтение, а когда служанка заглянула с напоминанием о том, что леди ждали в столовой, Кассандра соврала, что не голодна и плохо себя чувствует. Она была уверена, что вполне потерпит до утра, но урчащий желудок напомнил о себе значительно раньше.
Взвесив все «за» и «против» и решив, что бессонная ночь того не стоила, Кассандра накинула на себя халат и выглянула в коридор. Никого. С одной стороны, хорошо, ведь леди Райтингем не хотела привлекать к себе внимания. С другой – она не имела ни малейшего представления, где ей искать кухню. Налево? Направо? Кассандра с трудом припоминала, где находилась лестница, а что уж говорить про помещение, которое она вообще ни разу не видела. Пришлось положиться на внутреннее ощущение и свернуть налево.
Длинный коридор, к огромному сожалению девушки, закончился тупиком. Пришлось начинать поиски с начала, сдерживая желание выругаться вслух. Развернувшись на пятках, леди уже собралась двинуться в обратный путь, как услышала приближающиеся шаги и мужские голоса. Один точно принадлежал отцу, а попадаться ему на глаза Касс хотела бы меньше всего, поэтому она наугад дергала первую попавшуюся дверь и скрывалась за ней. Комната оказалась похожей на библиотеку, но в темноте рассмотреть подробнее было невозможно, да и некогда: Кассандра внимательно прислушивалась к происходящему снаружи, чтобы вовремя спрятаться, если граф решит свернуть куда-то не туда.
– … она ведь мать, – донеслось из-за двери голосом отца. – Конечно, Одетт склонна преувеличивать и паниковать раньше времени, но изменения очевидны. Девушка стала замкнута и нелюдима, много молчит и почти все время проводит за книгами.
– Вы же сами говорили, что она и раньше любила читать, – ответил спутник графа, и этот голос Кассандре так же был знаком. Лорд Лерси. Что он тут делал в такой поздний час? – Очевидно, это увлечение было достаточно сильным, чтобы провалы в памяти на нем не сказались.
Так они говорили про Кассандру? Очевидно, да, вряд ли среди их общих знакомых были другие девушки с подобными проблемами.
– Но характер! – продолжил граф. – Она стала совершенно другой.
– Я предупреждал вас об этом! – резко отозвался лорд. – Такие воздействия не проходят бесследно, всегда приходится чем-то жертвовать. Да вы и сами должны понимать, что нелюдимость нам только на руку. Согласитесь, будет намного хуже, если через пару лет Кассандра наивно влюбится в какого-нибудь остолопа и сбежит с ним прямо в лапы к демонам. Это порушит все наши планы!
Какие планы и причем тут Касс, так и осталось загадкой: раздался звук проворачиваемого в замке ключа, шум открывшейся двери и удаляющиеся шаги. Девушка потерпела еще несколько минут и осторожно выглянула в коридор: мужчин не было, а из-под двери напротив пробивался свет.
Что же, если отец уединился с лордом, наверняка это надолго, так что прошмыгнуть к себе Кассандра успеет. И у нее почти получилось, если бы из-за двери не донеслось обеспокоенное:
– И демоны согласны на наши условия?
Касс не понимала, о чем шел разговор, и ей было совершено плевать, какие такие дела мог обсуждать отец с лордом магом, но почему-то упоминание демонической расы заставило ее замереть и прислониться ухом к соседней двери.
– У них нет выбора, – голос Лерси сочился самодовольством. – Его величество озвучил наши требования сегодня днем, и владыка взял паузу до утра. Но уже очевидно, что они согласятся. Умрет райрин, умрет и младший наследник. Старый дурак не будет так рисковать продолжением рода, всем известно, что его старший сын свой шанс уже упустил.
Лорд Лерси говорил еще какие-то непонятные слова, но Кассандра уже не слушала. Райрин – почему ей знакомо это слово? И не просто знакомо, что-то внутри болезненно отзывалось на него. Что-то важное.
Касс рассуждала об этом всю обратную дорогу до своей комнаты. Ответ, казалось, лежал на поверхности, но девушке никак не удавалось за него ухватиться. Райрин. Что за райрин?
Внутренняя сторона запястья на правой руке безумно чесалась. Причем тут демоны? Какое вообще Кассандре дело до них? Вроде бы, сейчас они воевали с людьми, но отсюда до границы так далеко! И почему Касс это волновало?
Голод отступил перед разыгравшейся мигренью, а еще эта жуткая чесотка, словно леди Райтингем засунула руку в куст крапивы! Пришлось наколдовать самой себе ледяной браслет – да, постель потом будет мокрой, но лучше так, чем неосознанно расчесать себе руку до крови.
И все же головная боль заставила улечься. Как уже успела понять Кассандра, от нее не помогали настои или компрессы, только крепкий сон, но в этот раз он совершенно не шел к девушке. А когда под утро юная леди все же задремала, ей впервые приснились ярко-красные глаза, выступающие из темноты.
И почему-то это не было кошмаром.
Глава 19
Пансион мадам Грат не вызвал у Кассандры никаких эмоций. Совершенно. Обыкновенное вытянутое в длину светлое трехэтажное здание бледного пшеничного цвета. Большой сад, кованый забор. Усадьба располагалась в самом центре столицы, отсюда даже дворец было видно. Дом графа Райтингем располагался гораздо дальше.
Касс позволили погостить в столичном имении неполную неделю, после чего под надзором матушки и Шерил привезли сюда. После всех этих разговоров о «восхитительной обители для юных леди» Кассандра ожидала чего-то особенного и, не получив желаемого, просто зафиксировала для себя еще один повод для раздражения. Ее девятнадцатилетнего ума хватило, чтобы с первых минут понять: ей здесь не понравится.
Накануне в скромном семейном кругу они отпраздновали ее день рождения. Последний день лета – сухой факт в календаре, хотя в голове упрямо всплывало слово «закат». Может, потому что заканчивалась пора солнца и тепла. Или потому, что на утро Касс предстояло в очередной раз подстроить собственную жизнь под чужие решения. Из-за этих мыслей праздника как такового не получилось.
Утром на своем подоконнике Кассандра нашла книгу. Ничем не примечательную с виду, но одного прикосновения и одного быстрого взгляда на первые страницы было достаточно, чтобы зацепиться за историю и не захотеть выпускать ее из рук. Касс была уверена, что это подарок матери, и поблагодарила ту за завтраком.
– О чем ты, солнышко? – совершенно искренне удивилась графиня. – Мой подарок – это платье для бала дебютанток Шерил, куда тебя тоже пригласили. Его привезут после обеда. А книгу, наверное, забыл кто-то из служанок. Надо напомнить им, что они здесь ради работы, а не развлечений!
Но Касс не верила, что книга в ее комнате оказалась случайно, – внутренняя уверенность была слишком настойчивой. Поэтому произведение она припрятала, чтобы никто не нашел, а теперь в саквояже перевозила в место своего нового обитания.
– У нас прекрасные условия для обучения юных дам, – перечисляла леди Грат, пока вместе со всеми женщинами рода Райтингем прогуливалась по первому этажу своего заведения. У этой высокой престарелой леди с собранными в аккуратный пучок седыми волосами был очень строгий сухой голос. Она уже показала гостьям учебные классы, столовую, залы для занятий танцами, а теперь медленно двигалась к выходу, чтобы проводить графиню обратно к экипажу. – Мы стараемся развивать сильные стороны каждой из учениц. Поэтому Кассандру уже определили в класс, изучающий магию.
Это были первые слова за долгое время, которые вызвали у Касс некое подобие удовлетворения. Она сможет колдовать. Есть хотя бы что-то приемлемое в этом рассаднике контроля и скуки.
Все остальное, попадающееся Кассандре на глаза, вызывало раздражение. Светло-зеленые стены коридоров. Бледные комнаты на двоих девочек. Одинаковые платья, которые обязаны были носить все обучающиеся. Опущенные взгляды, которыми будущие прилежные жены встречали посетителей. Казалось, раздражало само устройство этого мира: ровные ряды, одинаковые девочки, одинаковые мечты.
А еще страх, весьма ощутимый страх, который поголовно все испытывали к леди Грат. Эта женщина буквально источала властность, а ее стального цвета глаза смотрели так, будто сообщали: «я знаю обо всех ваших грехах». Даже Одетт Райтингем не могла выносить этот взгляд дольше пары секунд. Касс же он скорее раздражал, чем пугал.
– Конечно, обычно мы принимаем более молодых особ, – строгим, жестким голосом отвечала герцогиня на какой-то вопрос матери. Какой, Кассандра прослушала. – Чем раньше к нам попадает девочка, тем большего прогресса удается достичь. Взять хотя бы Шерил – наглядный пример этого правила. За восемнадцать лет своего обучения она смогла стать одной из наших лучших выпускниц.
Сестра шла с другой стороны от леди Грат, скромно потупив взгляд, но вся ее поза буквально кричала о самодовольстве. Шерил Райтингем – тот еще нарцисс, и чужая похвала, особенно от столь значимых особ, была для нее высшей наградой.
О том, что старшая сестра является образцом для подражания, Кассандра успела наслушаться предостаточно. Прекрасные оценки, хвалебные отзывы преподавателей, рекомендации самой герцогини! Вот на кого нужно ровняться! И все вокруг почему-то верили, что Касс будет такой же.
Нет, не будет. Она это понимала так же четко, как и то, что ее ледяная магия никогда не позволит ей превратиться в такого самовлюбленного человека: любое излишнее восхищение собой вызывало у Касс лишь желание все вокруг подморозить.
– Но вам не стоит переживать, дорогая Одетт, – леди Грат останавливалась и улыбалась графине красивой, но холодной улыбкой. – Ваша младшая дочь в надежных руках.
Прощание вышло быстрым. Мать клюнула Кассандру в щеку, пообещала навещать в положенные дни и удалилась. Герцогиня же смерила девочку надменным взглядом и приказала Шерил проводить сестру в выделенные для нее комнаты.
К счастью, поведение сестры в стенах пансиона отличалось от поведения дома: она не бросала яростных взглядов (только брезгливые), не делала двусмысленных намеков, а говорить предпочитала коротко и лишь по делу. Да и терпеть общество друг друга сестрам не грозило: их расписания не совпадали практически ни в чем, и это полностью устраивало Кассандру.
Девушке повезло: к моменту ее появления в этой школе будущих невест заселение уже закончилось, и все комнаты были укомплектованы, поэтому соседки у леди Райтингем не оказалось. Ей дали час на распаковку вещей, а после обеда вручили список уроков и отправили на первые занятия.
Как Кассандра и предполагала, обучение было скучнейшим. История, домоводство, несколько иностранных языков, из которых ей удавался только эльфийский, и тот с большой натяжкой. Рисование, музыка, танцы – самые слабые стороны младшей Райтингем. География, архитектура, рукоделие, этикет – практически пытка. Для одаренных – магия. И даже это занятие наравне с остальными вызывало у Касс зевоту и устойчивое ощущение растраты времени.
Она, конечно, училась. Не ленилась, но и особых успехов не демонстрировала. Делала ровно то, что требовалось, но не более того, и исключительно потому, что больше заняться в этих стенах было нечем.
К счастью, в пансионе была собственная библиотека: книги были единственным, что позволяло Касс не сойти с ума. Все ее дни были до жути похожи один на другой. Занятия. Прогулки в саду. Снова занятия. Рукоделие, которое юная леди ненавидела больше всего. И уроки магии, оставляющие после себя горький привкус разочарования.
Класс, в который определили Кассандру, состоял из девочек разных возрастов: та же Шерил посещала несколько занятий в неделю. Но сила всех учениц была значительно ниже дара младшей Райтингем, и даже учитель, лорд Жадо, мог похвастаться лишь пятым уровнем по стандартной шкале. Что бы он не говорил, Касс испытывала устойчивое ощущение, что она уже это знала. А для заклинаний, которые он показывал, Кассандре даже не нужно было использовать слова-активаторы: достаточно было только желания. Впрочем, это все была примитивная бытовая магия, поэтому о каком таком «индивидуальном подходе» говорила герцогиня Грат, Касс так и не поняла.
Сама хозяйка проводила у девушек несколько занятий, по этикету и языкам. Она не терпела даже малейшего нарушения правил, а за ошибки наказывала так строго, что ошибаться не решался никто. Точнее, не решались остальные: Касс иногда ловила себя на желании сделать назло, просто чтобы посмотреть на реакцию.
Девочек никогда не били, но часто за провинности оставляли без ужина. Особо отличившихся запирали в одиночных комнатах без окон и с узкой жесткой кроватью. Но леди Грат перед этим проводила так называемую «публичную порку». Не плетьми – словами. Герцогиня подбирала их так, чтобы бить побольнее. Выставляла девочку перед всем классом и проходилась по внешности, неудачам, материальному достатку семьи или происхождению рода. Почти все не выдерживали и заливались слезами, но уходить без разрешения ее светлости было нельзя – за такое она могла и отчислить, а это грозило огромными проблемами для юной леди. Во-первых, об этом событии тут же узнавала вся аристократия столицы. Во-вторых, герцогиня выдавала такие рекомендации, что ни одно другое учебное заведение не решалось взять опозоренную девушку к себе. В-третьих, найти жениха становилось невероятно сложно, а ведь этим на самом деле и грезила каждая из местных учениц.
Все знали, что после пансиона леди Грат девушки выходят сразу замуж, и мечтали об этом до самого выпуска. А Кассандру такие перспективы не прельщали.
Она не понимала, что здесь делала. Не понимала, зачем просыпалась по утрам. Не понимала, для чего жила. У девочек вокруг были планы. Кто-то хотел место фрейлины, кто-то – удачно выйти замуж. Те, кто хорошо пел, мечтали стать известными певицами. А чего хотела Кассандра?
Одиночества. Свободы. Чтобы ее жизнь не зависела от непонятных планов родителей или строгих учителей. Хотела колдовать столько, сколько она захочет, и не бытовой магией, а своей, ледяной. А еще ее сердце тянуло куда-то очень далеко, туда, где каждый вечер заходило солнце. Что там было? Она не ведала.
Матушка, как и обещала, навещала каждые выходные. Болтала без умолку обо всем на свете, но дочь ее не слушала – слова скользили мимо сознания, как шум дождя по крыше. Первое время графиня Райтингем старалась этого не замечать, но ее терпения хватило лишь на пару визитов.
– Тебе просто нужно развеяться, солнышко, – щебетала она, но привычной уверенности в ее голосе не было. – Через неделю у твоей сестры выпускной. Состоится бал дебютанток, и ты сможешь навестить нас во дворце. И бал, родная! Это первый бал в твоей жизни! Тебе понравится!
Но Кассандре не понравилось. Ни дворец, полный людей, ни лживые улыбки, что раздавали налево и направо. И собственное платье не нравилось – Касс была в нем похожа на торт. Ходить неудобно, о танцах не могло быть и речи. Да и с кем танцевать? В душном зале королевского замка к ней никто не подходил, а она сама не могла отойти от матери и ее подруг дальше, чем на один шаг, словно была очередным аксессуаром к их беседе.
Зато Шерил сияла, кружась в танце со своим женихом, маркизом Цастер. Сестра выглядела счастливой, мать с отцом – довольными, а зачем притащили сюда Кассандру, последней так и не удалось понять.
Было жарко, хотелось пить, но куда больше – глотнуть свежего воздуха. Только графиня не отпускала от себя, и единственным развлечением Кассандры оставался веер в руках.
Хотелось домой. Не в столичный дом Райтингемов и даже не в родовое поместье. Куда-то еще, где не было этого давящего чувства нереальности происходящего. Где можно было снять дурацкое платье, пройтись босиком по ковру, упасть на постель с кучей мягких подушек. И просто не думать ни о чем, наслаждаясь тишиной и дуновениями ветра из приоткрытого окна. Мысли об этом казались единственным, что не раздражало.
От своих размышлений Кассандра очнулась только тогда, когда вокруг стало подозрительно тихо. Нет, все еще играла музыка, слышались разговоры, но где-то в стороне. Девушка подняла непонимающий взгляд и наткнулась на пронзительный насмешливый взгляд светло-серых глаз.
– Ваше величество, – запоздало присела в реверансе Касс. Она видела короля Холла лишь издалека, но его золотистый костюм запомнила сразу же. Только он мог позволить себе такие цвета.
– Смотрю, дебютанток сегодня на одну больше положенного, – голос его величества звучал оглушительно, а усмешка казалась не злой, но магия Кассандры все равно отзывалась недовольством и покалывала кончики пальцев. Огромных трудов стоило удержать ее под контролем. – Надеюсь, вам нравится праздник, юная леди?
– Нет слов, чтобы описать мою радость от присутствия здесь сегодня, ваше величество, – выдала Касс зазубренный текст. Леди Грат лично занималась с ней последние два дня, обучая, как именно нужно отвечать столь юной девушке на любые обращенные к ней фразы.
– Мы рады, – ответил с улыбкой король так, что стало понятно: ему совершенно безразличны чувства Кассандры. Это всего лишь светская беседа, обмен любезностями, не более того. – Через несколько лет вы будете блистать на таком же вечере, но уже в статусе полноценной дебютантки. Буду с нетерпением ждать этого момента.
Касс что-то ответила – сама не запомнила, что именно, и его величество ушел. Стоящую рядом Шерил он не удостоил и взглядом, за что младшая Райтингем получила полный ненависти взгляд от старшей.
Но девушке было плевать. Ее не покидало ощущение, что король в сопровождении лорда Лерси проявил к ней вовсе не праздное любопытство, а все присутствие Кассандры сводилось именно к этой встрече. Но зачем? Что за интерес мог быть у короля к ней? Возможно, дело было в ее уровне дара – в пансионе тестирование показало восемь с половиной единиц, что для возраста Касс являлось большой редкостью. Но это объяснение не казалось девушке убедительным, а другого не было, и размышления не давали ей уснуть очень долго. А ночью вместо сна она снова любовалась алыми как кровь глазами.
Глава 20
Головная боль не утихала уже вторую неделю. Та самая, тянущаяся полосой от виска до виска, отдающаяся в глаза и зубы. Кассандра обращалась к целительнице пансиона, и та прописала девушке микстуры, но они не помогали. Мигрень не отступала, виски пульсировали в такт шагам, голосам, даже шороху страниц, и это злило Райтингем, что на ее раздражительности сказывалось не лучшим образом. Теперь раздражало все – свет, шум, люди, их дыхание.
Кассандре становилось все сложнее сдерживать себя. Ее почерк стал резким и неровным, на что жаловались преподаватели, требуя «собраться». Было сложнее следить за тем, что ей говорили, – она могла просто выпасть из реальности на какое-то время, уставившись в одну точку, за что уже не раз оставалась без ужина. Добавляла проблем еще и собственная магия, которая буквально срывалась с пальцев, стоило кому-то задеть Касс даже ненароком: тонкий иней на парте, замерзшая чернильница, обледенелая спинка стула соседки.
Последнюю и вовсе хотелось придушить подушкой.
Прошло уже полгода с момента начала обучения младшей Райтингем в пансионе леди Грат. Шерил давно выпустилась и должна была выйти замуж через несколько недель – Касс отказалась присутствовать на свадьбе, сославшись на сложности в учебе. Но сложностей не было, была лишь невыносимая скука и дикая злость, крепнувшая день ото дня.
Даная Альтермейер училась в пансионе уже несколько лет и ни с одной соседкой не уживалась дольше чем на пару-тройку месяцев. Она была старше Кассандры на полтора года, ужасно болтлива и до зубного скрежета высокомерна. Ей невероятно нравилось придираться к молчаливой угрюмой сожительнице: к ее платьям, к прическе, к манере молчать. Даная совершенно не замечала опасного блеска в голубых глазах Кассандры в такие моменты, считая его просто «дурным характером».
В тот день головная боль была особенно невыносимой, плотной, как железный обруч на голове, поэтому Касс с трудом добралась до кровати и упала лицом в подушку, пропустив обед. Ей нужно было собраться с силами, чтобы вытерпеть занятие по этикету у леди Грат. Всего полчаса тишины – и, возможно, она бы справилась. Но дверной хлопок, слишком резкий, слишком громкий, заставил вздрогнуть от новых приступов мигрени и злости.
– И чего ты разлеглась? – фыркнула Даная, замирая у своего шкафа. Она, как всегда, смотрелась в зеркало и поправляла прическу или платье, даже если и с тем, и с другим все было в порядке. – Заняться больше нечем? Могла бы на обед сходить, всяко полезнее бесцельного валяния на кровати. Изомнешься вся, растреплешь волосы. Из-за тебя еще и в меня пальцами тыкать будут.
Леди Альтермейер постоянно позволяла себе похожие замечания. Почему-то она считала, раз живет с Кассандрой в одной комнате, то может учить ее жизни на правах старшей. Обычно Касс не было никакого дела до этих нравоучений, слова отскакивали от внутреннего льда, но сегодня все воспринималось в штыки. Каждая фраза будто била по больному месту.
– Замолчи, – прошептала она, не поднимая головы. Отчасти надеялась, что Даная не услышит, но не в этот раз.
– Что? – та почти смеялась, оборачиваясь на звук. – Маленькая леди Угрюмость умеет разговаривать?
Каждое слово обрушивалось на Кассандру ударом тяжелого молота, раскачивая и без того хрупкое равновесие. Невыносимо.
– Хватит! – уже куда громче рыкнула она, приподнимаясь на локтях. – Проваливай отсюда!
На соседку Касс не смотрела – не было сил повернуть голову: шея ныла, глаза резало. А вот ненавидящий взгляд между лопатками ощущать это никак не мешало: он жег не хуже боли в висках.
– Да как ты смеешь так со мной разговаривать? – заходилась криком Даная. – Ты вообще знаешь, к кому так обращаешься, замарашка?
Нет, Кассандра не знала – в момент знакомства титул соседки она пропустила мимо ушей, о чем ни разу не пожалела. Жалела только о том, что у нее вообще имелась соседка. Что в принципе существовали люди вокруг.
Даная не умолкала. Кричала, что никто не имел права повышать на нее голос, что она сотрет Касс и всю ее семью в порошок, если та еще хоть раз посмеет сказать что-то не то в адрес леди Альтермейер. Она почти визжала, переходила на писк, в котором слова уже не различались – только сплошной шум.
А магия срывалась с пальцев Кассандры, грозясь выплеснуться лавиной. Холод собирался под кожей, в ладонях, в груди, ища выход. Громкий протяжный вой чужих истерик ей не нравился, так хотелось его прервать. Леди Райтингем сопротивлялась до последнего, сжимала кулаки до боли, стискивала зубы, но боль разрывала виски, а дар – нутро, и сил удерживать все это в себе просто не осталось.
– Да замолчи ты уже наконец!!!
Как Кассандра подскочила с кровати, она не поняла. Миг назад упиралась лбом в подушку, а уже стояла, прожигая сияющим взглядом возмущенную Данаю. Та явно хотела что-то ответить, но резко осеклась, наблюдая за тем, как комната стремительно леденела. Корочка льда расползалась по полу и стенам, перебиралась на потолок, захватывала мебель. Треск, шорох, белые узоры на темном дереве и стекле. Становилось холодно, дыхание превращалось в пар, но Касс не чувствовала обжигающего мороза – только долгожданное онемение. А вот с лица соседки сходили разом все краски.