Точка невозврата. Серия «Синдикат». Книга 2
— Майк.
— Он. — Брайан скривился, точно увидел перед собой кусок дерьма. — Майкл Брэдфорд, сержант-майор армии США и бывший личный телохранитель Джареда Кромвеля. Интересная компания, не находите?
Джулия беспомощно развела руками. Что она могла сказать? Ничего. Сейчас казалось, что на нее навалилась плита весом с целый Пентагон, грозя превратить ее в лепешку.
— Кстати, что на аукционе делает Салма бинт Абдул-Фаттах, понятно. Представляет интересы своего папаши. Джаред Кромвель? Это только предстоит выяснить. Но Майкл Брэдфорд! — Заместитель директора покачал головой. — Интересно, но агент в комментарии к снимку указал его как начальника службы безопасности президента Южной Аль-Сахры. Есть комментарии?
Джулия покачала головой.
— Насколько мне известно… — она запнулась, пытаясь собраться с мыслями, — было известно до этого момента, охраной президента руководил брат Абдул-Фаттаха Халиф. Выходит, де-факто там заправляет американский наемник… — Джулия тряхнула головой. — Ничего не понимаю…
Заместитель директора издал смешок.
— Вы не одиноки, агент Стайлз. Но вы тот человек, который сможет во всем разобраться.
— Я? — Джулия не верила своим ушам. — Я?!
— Вы, — подтвердило втрое лицо в управлении. — Понимаю, ваша должность аналитика никак не предусматривает полевую работу, однако ситуация слишком нестандартная. Нет почти никаких сомнений, что в руках у генерала оказались компоненты для производства ядерного заряда, и наша задача — выяснить его намерения для превентивных действий. Тех или иных действий.
— Но…
Джулия ощущала себя полностью раздавленной и даже не сумела собрать мысли воедино для вопроса. Еще бы, любимый человек, на чьих похоронах она присутствовала, оказался жив. И Майк Брэдфорд, с которым она встречалась совсем недавно в особняке Ричарда Кромвеля, на мероприятии в память о Джареде, погибшем три года назад, знал, что тот ни разу не мертв. Знал. И не сказал. Боже… Может, и Ричард знал? И Джек? И Карл? И все? Все, кроме нее. Нет, бред. Во всяком случае, Джек не производит впечатление хорошего актера. Да и отец тоже. Выходит, только Майк заодно с Джаредом. Но как? Как мог Джаред так поступить? Она ведь его любила. После происшествия в Сан-Паулу они решили возобновить отношения — и у них получилось. Они были счастливы. Или она ошибается?
— Джулия! — Голос Хагерти вывел ее из раздумий.
— А?
— Вы нам нужны, поскольку никто из оперативных агентов не знает Кромвеля и Брэдфорда так, как знаете их вы. А если быть точнее, кроме Боусмана, бывшего главы резидентуры в Бразилии, и агента Белла, проводивших допрос Кромвеля три года назад, никто из ЦРУ не имел с ним контактов. Генерал Грэг Дэвис, его бывший армейский командир, умер. Есть еще, конечно, сослуживцы, но… — заместитель директора махнул рукой, — все это не то. Нам нужен наш человек, знающий Джареда Кромвеля не только по армейскому или разведывательному досье, но и лично. Такой человек в управлении один — вы, агент Стайлз. Потому с сегодняшнего дня мы переводим вас из отдела аналитики в спецподразделение под моим командованием.
Джулия поднесла руку ко лбу. Мысли до сих пор роились в голове, в ушах стоял неприятный шум, а тело не переставала бить нервная дрожь. Она одновременно хотела оказаться рядом с Джаредом, задать ему миллиард вопросов и быть в миллионах световых лет от него, не видеть, не слышать, не помнить. Заранее зная ответ, Джулия спросила:
— У меня есть возможность отказаться?
Заместитель директора неопределенно повел плечами.
— Есть. Только на выход, Стайлз, — и добавил, как будто и так было не понятно: — Из управления.
Джулия кивнула. Другого она и не ожидала. Принцип ЦРУ — выкручивать руки для достижения своих целей. Что ж, она знала, на что шла, принимая решение о переводе из бюро три года назад.
— Хорошо, сэр. Какова моя задача?
— Отправиться в Южную Аль-Сахру и уже на месте взять след похищенного контейнера, по возможности выйдя на Кромвеля.
— Понятно. — Джулия закусила губу. — Хорошо. Только у меня одна просьба, сэр. И прошу ее рассмотреть.
— Говорите.
— Я отправлюсь в Аль-Сахру, но хочу взять с собой в команду людей, не работающих в ЦРУ, однако хорошо знающих Джареда. — Джулия задумалась и добавила: — Во всяком случае, знавших в прошлом.
Заместитель директора с интересом подался вперед.
— И кто же эти люди?
***
Нью-Йорк, штат Нью-Йорк
Мэдисон-авеню
17:24
Джек с большим удовольствием расправлялся с сочным стейком от шеф-повара, когда на поверхность небольшого столика, рассчитанного на два места, упала тень. Он поднял взгляд, намереваясь выразить недовольство, но едва не поперхнулся, увидев нарушителя его уединенного обеда.
— Джули? — Джек опустил нож на тарелку.
Перед столиком стояла экс-агент ФБР Джулия Стайлз: белая рубашка, темно-синий блейзер, солнцезащитные очки и небольшая темно-синяя папка в руках.
— Я. — Агент улыбнулась. — Можно? — Она указала на свободный стул напротив него.
— Конечно. — Джек поспешно поднялся на ноги, намереваясь его отодвинуть, как подобает джентльмену.
— Не стоит.
Джулия сама проделала необходимую манипуляцию и села за стол, положив папку возле себя. Практически мгновенно рядом появился всевидящий официант.
— Добрый вечер, — расплылся он в любезнейшей улыбке. — У нас сегодня…
— Простите… — Джулия подняла руку, останавливая предстоящую рекламу блюд. — Мне латте с обезжиренным молоком и без сахара.
Официант пометил заказ в планшете.
— Еще что-нибудь? — Он вопросительно поднял брови.
— Нет, спасибо.
Сообщив, что кофе скоро подадут, парень удалился.
— Как у тебя дела, Джек? — Джулия повернулась к собеседнику.
Тот неопределенно повел плечами.
— Хорошо. Дел хватает.
— Все так же руководишь детищем Джареда?
— Да. — Джек отправил в рот кусок стейка, пережевал и запил его вином. — Археологическое подразделение, то, благодаря чему Джаред выжил первые полгода в CGG. После его гибели Ричард предложил мне возглавить отдел, иначе совет просто прикрыл бы это направление. Ну… ты ведь и сама в курсе дел…
Джулия улыбнулась.
— Конечно. Ты ведь мне рассказывал. Просто интересно, переменилось ли что-нибудь за последний месяц.
— К счастью, в последнее время события текут размеренно, а не несутся бурным потоком. Меня данный расклад вполне устраивает. Ты лучше скажи, как у тебя дела? Три года в разведке — не шутка. Тебе нравится?
— Сейчас…
Джулия поблагодарила официанта, принесшего кофе, и сделала небольшой глоток. Горячая жидкость приятным теплом растеклась в желудке. Вообще, если бы не кофе, Джулия сомневалась, что сумела бы дожить до своих тридцати двух лет.
— Работа в ЦРУ интересная, но намного более монотонная, чем в бюро. Во всяком случае, в моей должности. Если в ФБР мне приходилось ловить террористов на территории нашей страны, участвуя в операциях, то здесь вся работа либо в штабе, либо в институте, где я периодически читаю лекции.
— Ну, — Джек отправил последний кусок в рот, — всяко лучше свистящих у головы пуль.
Джулия спорить не стала. Марафонского забега в Багдаде три года назад ей хватило с лихвой. Хватило бы и еще лет на десять…
— Ладно, Джули, — Джек откинулся на спинку стула, — вряд ли твой визит предполагает разговоры о работе, семье, кошках и собаках… Я ведь прав? — И он сам ответил: — Конечно, прав. Так что давай переходи к делу. И кстати, как ты меня нашла?
Джулия усмехнулась. Она ждала этого вопроса, и капитан не подкачал.
— Отследила по сотовому.
Джек подозрительно сощурился.
— Это законно?
— Сильно сомневаюсь.
— Ну и дела… — Он сделал два глотка, практически полностью осушив бокал. — Ладно, я весь внимание!
— Хорошо, Джек.
Джулия открыла папку и взяла в руки первый листок со снимком, сделанным тайным агентом. Невольно сердце отозвалось тупой болью, а пальцы рук начали ощутимо неметь. Закусив нижнюю губу, Джулия быстро протянула фотографию через стол. Джек взял листок, перевернул — глаза расширились, немногочисленные морщины стали куда отчетливей, а на скулах заиграли желваки. С минуту капитан разглядывал снимок, а затем поднял глаза. В них Джулия увидела все: боль, растерянность, надежду, радость, опаску — все.
— Что это значит? — Голос Джека был хриплым, немного дрожащим от волнения.
— Снимок сделан несколько дней назад нашим агентом на закрытом подпольном аукционе по продаже оружия.
— Джаред… Он…
— Да. Он там присутствовал. Снимок не фейк. Есть еще, — Джулия достала третий по нумерации, — куда более интересный. — Она протянула его Джеку. — Посмотри!
На этот раз в глазах собеседника появились дополнительные эмоции, такие как удивление, быстро сменившееся яростью. Хорошо. То, что нужно.
— Майк — он…
— Знал, — подтвердила Джулия. — Во всяком случае, снимки дают нам право так думать.
— И… — Джек поднес руку ко лбу, — в какое дерьмо они влезли? Я не понимаю… Как? Мы же его хоронили! Джулия! Помнишь? Мы были на похоронах! Мы хоронили майора! Как?
Джулия развела руками.
— Я не знаю, Джек. Я не знаю.
— А Майк? Мы ведь виделись… когда?
— Месяц назад. Даже чуть меньше.
— Да! И он ничего не сказал! Вот же хреносос…
Джулия полностью разделяла чувства капитана, но тактично решила промолчать. Она выскажет Майку все свои мысли — при личной встрече.
— Ладно, Джули… — Джек тряхнул головой. — Ты можешь рассказать чуть больше?
— Могу. Только после подписи. — Она извлекла из папки пачку скрепленных листов. — Документ о временном сотрудничестве с управлением и неразглашении полученной информации.
Джек взял документ и принялся изучать содержимое. Хватило его ровно на десять секунд.
— К черту! Я согласен. Где ставить подписи?
— Я пометила крестиками. — Джулия протянула ручку.
Десять минут ушло на проставление всех подписей, коих набралось за весь документ около сотни.
— Окей. — Джек потряс правую руку. — Теперь знаю еще один действенный способ пытки.
Джулия улыбнулась.
— Да, надо подать идею нашим дознавателям. Глядишь, заменят воду на ручку.
— Джаред, Джулия…
— Да… — Агент поморщилась. Как и на совещании, ей хотелось забыться, уснуть, пережить амнезию — словом, просто оказаться подальше от действительности. — Сейчас изложу ситуацию вкратце, более подробно познакомишься с обстоятельствами чуть позднее. В общем, неделю назад в Сибири группа неизвестных похитила контейнер с оружейным плутонием и элементами химического оружия. Вчера состоялся закрытый аукцион, где содержимое контейнера продали. Покупателем выступила дочь президента одной из арабских стран, — Джулия сделала паузу, — при посредничестве Джареда. По крайней мере, именно так представляется ситуация.
— Подожди… — Джек мотнул головой и стиснул руками виски. — То есть ты хочешь сказать, Джаред участвовал в похищении и дальнейшей продаже де-факто ядерного оружия?
— Не знаю, Джек… Тут есть два варианта: Джаред представлял интересы либо организаторов похищения, либо покупающей стороны. Лично мне хочется надеяться на второй вариант. Но, повторюсь, я не знаю…
— Боже… — Джек откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Боже, я просто не могу в это поверить… Что теперь делать? Раз он жив, надо его найти! — Джек открыл глаза и выпрямился. — Надо его найти, Джулия!
— Согласна. А почему, думаешь, я сейчас говорю с тобой? Еще одна секретная информация: страна, купившая содержимое контейнера, — Южная Аль-Сахра. Именно туда спецбортом ЦРУ я отправляюсь завтра утром. Мне нужны помощники, хорошо знакомые с Джаредом. И не просто знакомые, а являющиеся его друзьями. То есть ты, Джек. Ты, Энди, Карл, Мари, Пит — все вы.
— Можно будет отправиться с тобой? — Джек едва не подскочил на месте.
— Тем, кто подпишет договор и временно станет сотрудником разведывательного управления, да.
— Окей, спасибо тебе, Джулия! Я сейчас…
— Подожди! — Джулия предостерегающе подняла руку. — Мне нужно знать, кто в итоге сможет отправиться со мной в Аль-Сахру.
— Я и… — Джек задумался, нервно выбивая пальцами барабанную дробь по поверхности стола, — Карл.
— Всё? А Пит, Энди…
— Не, они заняты на раскопках в заднице мира под названием Амазония, где на связь выходят раз в неделю. Последний сеанс состоялся сегодня утром, так что в ближайшие шесть-семь дней выйти с ними на связь не представляется возможным.
— Понятно… — Джулия сложила снимки обратно в папку и поднялась из-за стола. — Хорошо, Джек. Тогда будь завтра в шесть тридцать утра в Лэнгли. Ты и Карл. Руководитель проведет краткий инструктаж, после чего мы вылетаем.
Джек поднялся следом.
— Еще раз спасибо, Джули. Думаю, здесь произошла какая-то ошибка. Даже если Джаред и жив, уверен, он не причастен ни к каким темным делишкам. Мы ведь его знаем, не так ли?
Джулия ничего не ответила. Лично у нее не было такой уверенности. Прошло три года. Три года, в течение которых Джаред был жив и ни разу не дал о себе знать. Ни разу! Зная, что на свете есть человек, который безраздельно любит его всем сердцем. И тем не менее оставшись в темноте. Тем, кого похоронили на кладбище Грин-Вуд. Один этот поступок свидетельствовал, что если Джаред и жив, то он уже совсем не тот, кого она знала три года назад.
***
Южная Аль-Сахра
Аль-Зулуф
04:22
Он просыпался как часы. Минута в минуту. Каждый день. Без звонка, без посторонней помощи — сам, ровно в 4 часа 22 минуты 31 секунду на часах. Как и сегодня. Первым делом, после того как мрачный сон, где инопланетяне захватили одну половину планеты, а другую превратили в пепел, сменился узорчатым потолком, Джаред перевел взгляд влево. На большом циферблате электронных часов мигали красные цифры: 04:22:38. Вот и славно — никаких сбоев. Точно вовремя, как и вчера, и третьего дня, и неделю назад, и год…
Джаред откинул одеяло и скинул ноги на пол. В комнате царил полумрак. Продолжающие мигать красным светом электронные часы да приглушенная лампа светильника над входом были единственными источниками света.
Джаред потянулся — в спине неприятно хрустнуло. Старость? Очень хотелось надеяться на отрицательный ответ. Поднявшись на ноги, он прошел по мягкому ковру в противоположный конец громадной комнаты, где неприличная для единственного жильца площадь ощущалась еще сильнее, потому что кроме двухместной, хотя по размеру скорее пятиместной, кровати под белым балдахином, тумбы на резных ножках, длинного шкафа, встроенного в стену да трех пуфов бирюзового цвета тут ничего не было. Хоть в футбол играй всеми двадцатью двумя игроками. А что, можно над этим подумать.
Отодвинув тяжелые шторы, Джаред прислонился к стеклянному полотну окна, занимающего собой всю стену — от пола до потолка и от одной боковой стены до другой. Каждый день он взирал с высоты сорокового этажа на город, и всякий раз от увиденного захватывало дух. С этой точки открывался непередаваемый вид на Аль-Зулуф, столицу Южной Аль-Сахры: кольцо Зеленой зоны с небоскребами, в одном из которых и находился его пентхаус, футбольным стадионом, где, правда, вместо спортивных соревнований теперь проходили проповеди имама, дворцовым комплексом президента, финансовым центром, а вокруг — зеленое кольцо парка с фонтанами, мрамором и небольшим зоопарком.
Прямо за Зеленой зоной располагалась центральная мечеть города: громадное строение общей площадью 350 тысяч квадратных метров, что лишь на 50 тысяч меньше, чем у Заповедной мечети в Мекке, более сотни ворот, десять минаретов высотой 120 метров и почти 50 куполов. Сейчас, пока солнце еще не встало, мечеть Фаттаха подсвечивалась зеленоватыми прожекторами, создавая неописуемую по красоте картину. Джаред улыбнулся — строительство мечети, щедро оплаченное Cromwell Global Group, заняло всего два года и почти три миллиарда долларов. Хорошо, когда у тебя под рукой транснациональная корпорация. Правда, не у него — он же мертв. Отец — тот не стал противиться столь безрассудным на первый взгляд расходам. Ключевое слово — на первый. Поскольку на второй и на третий становится понятно: три миллиарда за страну и лояльный к тебе политический режим — разве это деньги? Он рассудил: нет. Отец тоже. Так и появилась на свет вторая по величине мечеть в мире.
Дальше за мечетью был виден остальной город: трех-четырехэтажные дома, плотно прилепленные друг другу, с кривыми узкими улочками, практически до самого горизонта. Большинство жителей пятимиллионного города не отличались значительными доходами, как, в общем-то, и все население Южной Аль-Сахры. Нефти в стране было не так чтобы много, другими природными ресурсами Всевышний ее территорию не наделил, поэтому люди здесь жили гораздо беднее, чем в той же Саудовской Аравии, правда, вместе с тем гораздо благочестивее и вполне удовлетворяясь как своим государством, так и его правительством. Парадокс, но факт. Труднее живется — меньше времени на недовольство, голова занята совсем другими вещами: как прокормить семью, к примеру.
Джаред глянул на наручные часы: 04:30. Время намаза. Пройдя вправо вдоль окна, он щелкнул переключателем на панели управления. Стекла чуть отъехали вперед, пропуская в комнату свежий утренний воздух и звуки постепенно оживающего после спячки города.
Еще несколько секунд — и…
Вот оно!
Пространство заполнилось десятками голосов муэдзинов, с разных мечетей города призывающих правоверных мусульман на молитву: «Аллах акбар! Аллах акбар! Ашхаду алля иляха илля Ллах!»
Джаред закрыл глаза.
Азан…
Призыв на молитву…
Он помнил тот день… Помнил каждую деталь…
***
Три года назад
Местонахождение: неизвестно
Время: неизвестно
Боль, жуткая боль в голове, будто с разных сторон ее пронзили десятки раскаленных спиц, теперь одновременно проворачивающиеся внутри в разные стороны. Боль. Только боль. И ничего больше. Каждая клетка тела посылала сигнал в мозг с одной единственной информацией: больно! Как же все-таки больно!
Джаред застонал.
Что же произошло? Почему так больно? Попал в аварию? Под обстрел? Под…
Стоп, нет! Не авария! Не обстрел! Не падение! Не… Другое! Вспоминай, Джаред! Вспоминай!
Мозг тут же запротестовал, отзываясь новой вспышкой боли. К горлу подступила тошнота.
Определенно, тело ощущало бы себя куда лучше, попади оно под каток, под танк, да хоть под ядерный удар… Теперь, когда мозг окончательно вышел из полубредового состояния, явственно ощущалось: болит не только голова. Болит все тело. Все — от макушки до пяток. Каждая частица, каждая клетка, каждый атом! Будто все тело окунули в кипящее масло, а затем полили ожог стопроцентным спиртом.
Ну и дерьмо!
Так, что случилось, Джаред? Ты можешь ответить? Строго вопрошающему мозгу, желающему знать, в какую хрень ты вляпался на этот раз, можешь дать ответ? Да или нет?
Не авария — уже выяснили.
Автокатастрофа? Идиот, ты бы просто не выжил.
Упал с крыши? Ага, может, сразу со звездолета?
Ядерный удар? Срочно нужен психиатр.
Мозг, давай вспоминай. Последние кадры — ты ведь должен их помнить. Почему? Ну, ты ведь мозг. Да, хороший ответ — другого нет. Давай, напряги все свои восемьдесят шесть миллиардов нейронов. На что они тебе, если не можешь вспомнить последние события?
Так, беседа с отцом… Да, точно! Беседа с отцом! Он был там. Был в особняке. Говорил с папашей. О чем? О кулинарии? Ну что за бред?! Мозг, совсем крыша поехала? Когда в своей жизни приходилось с отцом говорить об изготовлении блюд? Может, о финансовых результатах корпорации? Да, возможно, но уверенности нет. Так, давай еще варианты. Автоновинки? Иди к черту! Счет в крикет? Ты больной! Синдикат? Пошел… Стоп! Да, Синдикат! Они обсуждали план уничтожения международной теневой организации — настолько могущественной организации, что по сравнению с ней все правительство США со своими ресурсами кажется невинной букашкой. Да. Точно. И? Дальше-то что? Не все сразу? Нет, нужно как раз все и сразу! Они поспорили. Да, было. Припоминается. Отец вроде бы выступал за вариант, предусматривающий отступление, а он обвинил его в работе на плохих парней. Да-да, точно, именно так! А потом? Потом пошел к автомобилю. Лимузин был припаркован прямо у входа, Майк открыл дверь… Дальше? Темнота. Нет-нет, темнота наступила позже — что было перед этим? Так, перебираем кадры. Значит, сел на заднее сиденье. Хлопнула дверца. Тишина. Открылась дверца, рядом сел Майк. Темнота. Нет! Не сейчас! Позже. Значит… Они тронулись. Да, это точно. Они поехали. Майк что-то говорил, но что именно — не вспомнить. Даже тогда он не особо слушал, думал о своем, о разговоре с отцом. Да-да, так и было. Но затем, спустя минуту мир погрузился в темноту. Почему? Что случилось? Майк! Да, он! Его лицо — напряженное, капельки пота стекают по лбу, желваки на скулах тверже гранита, в глазах застыла боль… Он говорит: «Прости меня». Так-так. Дальше? Шприц и укол в шею. И только после него — темнота.
Твою мать, Майк! Что ты натворил?
О боже… Что он там сказал в самом конце? «Мне очень жаль, но ты не оставил нам выбора».
Нам?
Майк в Синдикате?
Как же так?..
Но почему тогда не убили? Почему он до сих пор дышит? И вообще — где находится?
Джаред открыл глаза. В голове вспыхнула новая волна боли. Пришлось зажмуриться. Отдышаться. Затем повторить попытку. Уже лучше.
Итак, что видим?
Грязный темно-серый потолок с огромной паутиной в углу и гнездом для лампочки прямо над… Над чем? Кроватью? Джаред сел. Верно — он находился на одноместной металлической кровати с грязно-белым матрасом в желтых пятнах. Справа кровать примыкала к песочного цвета стене, испещренной тонкими паутинками трещин. Слева два-три ярда пустого пространства и такая же стена, с той лишь разницей, что посередине имелась железная дверь со следами облупившейся красной краски. Третья, задняя стена абсолютно глухая. В четвертой — небольшое окно у самого потолка, откуда в помещение проникал дневной свет, разгоняющий темноту.
По спине у Джареда пробежал неприятный холодок. Определенно его держали в тюремном помещении. Оставались открытыми главные вопросы: где и с какой целью?
Где — можно попытаться проверить: расстояние от пола до потолка составляло чуть более четырех ярдов. Нужно придвинуть кровать к стене, забраться и постараться рассмотреть окружающую обстановку.
Он уже спрыгнул с кровати на пол, поморщившись от холодного бетона, когда неожиданный звук, донесшийся снаружи, заставил замереть. Очень знакомый звук. Еще с армейских времен.
«Аллах акбар! Аллах акбар! Ашхаду алля иляха илля Ллах!» — откуда-то издалека, но тем не менее вполне отчетливо.
Азан! Призыв мусульман к молитве!
Джаред потрясенно уставился в небольшой проем под потолком, через который и доносился голос муэдзина. Тот продолжал: «Ашхаду анна Мухаммадан расулю Ллах!»
Джаред сел обратно на кровать, не в силах отвести взгляда от просвета. Азан. Громкий азан из динамиков. Значит, он не в Штатах. И вообще не на американском континенте.
Где же тогда?
Что происходит?
Муэдзин перешел на более высокие тона: «Хаййя аляс-салях. Хаййя аляс-фалях!» — однако Джареда привлек другой звук, доносящийся с противоположной от кровати стены. Оттуда, где находилась дверь. Металлический лязг? Голоса? Шаги?
Джаред напрягся. Похоже, к нему гости. Вот и возможность узнать ответы на волнующие сердце вопросы. Вот только возможность ли?
Голоса, как и шаги, зазвучали отчетливей. У самой двери к ним присоединилось позвякивание ключей. Потом лязг вставляемого в замочную скважину ключа и скрежет проворачиваемого замка. Сколько у него времени? Секунда, две?
Джаред встал. Пусть у него нет оружия, да и тело продолжает протестовать, отзываясь болью и головокружением, в данный момент стойка — лучшее из арсенала для встречи врага. А то, что за дверью враги, сомнений не было.