Принц-Ворона

Глава 6

Дэвин проснулся от того, что на подоконник села птица и негромко цвиркнула. Хохлатая красногрудка – ее величество их любила и всячески привечала, устраивая в саду кормушки и домики для птиц.

Он открыл глаза – в самом деле, красногрудка. Птица заметила, что Дэвин смотрит, снова цвиркнула и была такова.

«Я жив», – устало подумал Дэвин. Тело казалось чужим – неповоротливым, тяжелым, наполненным болью. Вчерашний день был далеким, похожим на сон. В воздухе плавали царапающие нотки гари.

«Я жив», – повторил Дэвин, перевел взгляд на кресло. Джемма спала, свернувшись в нем калачиком, кто-то из слуг заботливо прикрыл ее тонким одеялом.

Странно, Дэвин был уверен, что его величество выволочет Джемму из комнаты за волосы. Но Кормак лишь встал в стороне и махнул рукой священнику: начинайте, время дорого.

– Мы собрались здесь пред лицом Господа и при достойном свидетеле, – священник испуганно кашлянул, покосился на государя; Кормак стоял, словно памятник самому себе, смотрел во тьму в распахнутом окне. Священник снова кашлянул и продолжал: – Чтобы сочетать законным браком этого мужчину и эту женщину.

Должно быть, государь просто не стал спорить с последней волей умирающего героя. Если человек убил дракона и спас столицу от разрушения, а людей от мучительной гибели, то он имеет право жениться на ком угодно. После похорон Джемму, конечно, не примут при дворе – но и не лишат состояния и имени. Вдова героя есть вдова героя: народ не поймет, если ее выбросят на улицу в рубище. И Джемму сошлют куда-нибудь в резиденцию в Западных землях, будет там жить потихоньку…

Дэвину хотелось напоследок сделать что-то хорошее. Остаться в чьей-то памяти не чудовищем, а спасителем.

– И я спрашиваю тебя… – священник покосился на Джемму, она прошептала свое имя. – Джемма из семьи Эвилетт. Согласна ли ты взять в мужья этого мужчину, любить его, разделять с ним счастье и невзгоды, пока не разлучит вас Господь?

Лицо Джеммы дрогнуло, и по щеке пробежала слезинка. Пальцы, сжимавшие руку Дэвина, стиснулись сильнее.

– Да, я согласна.

Кормак прикрыл глаза, словно хотел сказать: еще бы ты не согласна, дочь мятежника. Священник кивнул, посмотрел на Дэвина.

– Тогда я спрашиваю тебя, Дэвин из семьи Иглангаров. Согласен ли ты взять в жены эту женщину, любить ее, разделять с ней счастье и невзгоды, пока не разлучит вас Господь?

«Должно быть, это будет самый короткий брак в истории», – подумал Дэвин и прохрипел:

– Да, я согласен.

Священник вздохнул, понимая, что через несколько часов будет доставать в этой комнате Святые дары и служить сопроводительную службу по мертвецу.

– Тогда, дети мои, я объявляю вас мужем и женой, – с искренним теплом промолвил он. – Любите друг друга, живите счастливо. Пусть Господь даст вам долгие дни и наполнит светом и надеждой.

Джемма всхлипнула. Кормак кивнул и бесшумно покинул комнату.

…скрипнула дверь, и Дэвин услышал опасливый шепот:

– Еще спят, ваше величество. Но он жив, хвала Господу!

Дэвин перевел взгляд в сторону дверей и увидел испуганное личико служанки. За испугом крылось любопытство. Ох, сколько же сплетен сегодня поползло из дворца по столице! Самый страшный темный маг убил дракона и женился на бывшей невольнице и дочери бунтовщика! Взял в законные супруги ту, которую позавчера привез с аукциона невольников!

Разговоров хватит на год, не меньше.

Служанка нырнула в коридор, уступая место, и в комнату заглянула Тесс – живая, здоровая, встревоженная. Дэвин с искренним удивлением обнаружил, что эта тревога – о нем. Это было настолько странно и непривычно, что он ощутил знобящее беспокойство.

– Ваше величество… – прохрипел Дэвин, и Тесс скользнула в комнату и махнула рукой.

– Молчи, тебе нельзя разговаривать.

Джемма шевельнулась в кресле, просыпаясь – и тотчас же села, не сводя с государыни испуганного взгляда. Должно быть, она и в страшном сне не могла представить, кто однажды станет ее свекровью. «Такой муж, как я, должно быть, еще страшнее», – подумал Дэвин и сказал:

– Мне уже легче.

Некоторое время Тесс смотрела на него, и Дэвин чувствовал, что мать растеряна и потрясена. Возможно, впервые в жизни она по-настоящему не знает, что делать. Когда-то долг и семейная честь приказали ей отречься от старшего сына и вычеркнуть его из жизни – и вот он спас ее и младших детей от неминуемой гибели, он убил дракона и стал героем, и Тесс понятия не имела, как ей теперь себя вести.

– Слава Богу, – ответила она. – Я рада, что ты жив… Дэвин.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Дэвин. В горле заскреблись невидимые когти. Тесс улыбнулась: это был обычный вопрос, и можно было вести себя привычно, по-светски.

– О, прекрасно! – ответила она. – Никто из королевской семьи не погиб, старшие дети были с отцом в Северном дворце, – Тесс сделала паузу и добавила уже другим тоном, намного искреннее: – Все очень благодарны тебе. Вся столица молится за твое выздоровление.

Дэвину удалось улыбнуться. Те люди, которые обводили лица кругом и едва не мочили штаны от страха при его появлении, теперь бьют поклоны в храмах – и это тоже совершенно искренне. Как переменчиво людское мнение, надо же.

Для этого надо всего лишь убить дракона.

– Надеюсь, что оно будет скорым, – произнес Дэвин и понял, что на сегодня с него хватит разговоров: вместо голоса вырвался сип. Голова мягко поплыла, и он откинулся на подушку.

– О, разумеется! – преувеличенно весело откликнулась Тесс. – Его величество сегодня отправит тебя с супругой в Элонгар. Говорят, что тамошний климат целителен для волшебников.

Дэвину захотелось рассмеяться. Быстро же действует государь. Очень быстро.

– Благодарю за заботу, ваше величество, – прошептал он и закрыл глаза.

Кормак нашел выход, который устроит всех, и его самого в первую очередь. Элонгар был страшной глушью, которая поглотит всю память о неудавшемся сыне. Государь был на диво предусмотрителен. Сегодня народ молится за здравие героя и спасителя, а завтра начнет задавать вопросы о том, почему бы не вернуть этого героя в очередь на престол. По праву рождения и по воле народной – была такая старая формула, почти забытая, но не отмененная.

И то, что жена этого героя – дочь казненного мятежника, тоже придется людям по нраву. А вот его величеству – нет.

Поэтому героя отправят на край географии. Пусть поправляет здоровье и не высовывается. Скоро все обо всем забудут под грузом насущных проблем.

Он не услышал, как подошла Джемма – почувствовал, как его взяли за руку.

– Как я и обещал, – произнес Дэвин. – Мы отправляемся в изгнание.

***

Стараниями дворцовых врачей уже к обеду Дэвин мог сидеть, на его лице появился румянец, а взгляд прояснился – этого было достаточно, чтобы к трем часам пополудни его и Джемму доставили на вокзал и погрузили в специальный поезд. Один из вагонов был превращен в уютную спальню; когда слуги устроили Дэвина в кровати, то Джемма заметила на столике свежую газету – передовица сообщала о том, что героический победитель дракона отправляется на Дальний север, поправлять здоровье в исконно магических землях.

Вторая страница была посвящена тому, как тушу дракона разделывают для министерства магии. На последней краткая заметка сообщала о бракосочетании его высочества Дэвина и Джеммы Эвилетт – рядом со статьей о том, что в Абервилле состоится выставка знаменитого художника Маттиаса Штрубе, который уже несколько месяцев работает на севере.

Джемме сделалось противно. Устроившись в маленьком кресле в углу, она смотрела, как вокруг Дэвина суетятся слуги, и думала о том, как ее жизнь изменилась в очередной раз.

Несколько дней назад она была рабыней. А сейчас – ее светлость, супруга принца. Крошечную заметку о ее свадьбе все знакомые зачитают до дыр. Бывшие подруги и бывший жених, которых волшебное яблочко изваляло в конском навозе и грязи, мигом забудут все свои обиды и сделают все, чтобы вернуть дружбу.

Дэвин теперь был народным героем. Дружба с семьей такого человека способна поднять до недосягаемых высот.

– Все готово, ваша светлость.

Джемма сперва не поняла, к кому слуга обращается с таким почтением. Дэвин задремал в кровати, поезд готов был отправляться на Дальний север. Из уроков географии Джемма помнила, что Элонгар, старинная королевская резиденция, находится в такой дикой глуши, которая способна похоронить любого героя и любую историю.

«Хорошо, что нас ссылают. А могли бы и подушкой придушить и сказать, что герой и спаситель скончался от ран, – подумала Джемма и сразу же поняла: – «Ваша светлость» это теперь я».

Ей сделалось как-то неловко. Слуга по-прежнему смотрел на нее, почтительно склонив голову.

– Спасибо, – кивнула Джемма. – Когда отправление?

– Через пять минут, ваша светлость, – ответил слуга с тем же искренним уважением. Джемма подумала, что к их семье действительно будут относиться с пиететом. Убийца дракона, который сочетался законным браком с дочерью бунтаря, что отдал жизнь за народное счастье.

Поэтому их и ссылают.

– Благодарю вас, – сказала Джемма. – Если что-то понадобится, я позову.

Слуга поклонился и вышел.

Джемма посмотрела в окно: перрон был пуст, если не считать нескольких вокзальных служащих, занятых таблицей с расписанием. Вроде бы никто не пришел проводить изгнанников, но Джемма понимала, что за королевским поездом сейчас следит множество глаз. Скоро его величеству Кормаку доложат, что сын, такой опасный для его престола, наконец-то отправился прочь из столицы, и королевская семья вздохнет с облегчением.

Вагон мягко вздрогнул, качнулся и едва заметно поплыл от вокзала. Джемма смотрела, вспоминая, как давно, в детстве, они с мамой уезжали на юг – отец провожал их, шел по перрону и мягко махал рукой. Воспоминание было похоже на сон – добрый, тихий, который давно забылся, а теперь вдруг вспомнился…

Поезд набирал скорость. Дэвин спал. В дверь легонько постучали, и слуга вкатил столик с накрытым обедом. Только теперь, посмотрев на фарфоровую супницу с ароматным свекольником и большое блюдо с жареной курицей в окружении овощей, Джемма поняла, насколько проголодалась.

– Дэвин, – негромко позвала она. – Будешь обедать?

Он не откликнулся. Во сне его лицо по-прежнему было усталым и строгим, и Джемма вдруг подумала о своем новоиспеченном муже с искренней жалостью и пониманием. Он рисковал жизнью, чтобы спасти город – а его выкинули, едва он пришел в себя. Он сделал своей законной женой девчонку, которую знал всего пару дней – и поступил так, чтобы защитить ее.

Джемме захотелось плакать.

– Что там? – услышала она шепот. Дэвин открыл глаза, и его взгляд был спокойным и живым.

– Свекольник и курица, – ответила Джемма. – Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – улыбнулся Дэвин и попробовал сесть. Джемма бросилась было ему на помощь, но он остановил ее предупреждающим жестом.

– Я сам, – сказал Дэвин и, сумев-таки сесть, откинулся на подушку. – Давно мы едем?

– Четверть часа, – Джемма подкатила к кровати столик с едой и спросила: – Что будешь?

Дэвин попросил супа и резко отказался от предложения Джеммы покормить его. Она налила свекольника в глубокую тарелку и сказала:

– Я понимаю, что твоя гордость не велит тебе чувствовать слабость. Но сейчас не тот момент, чтобы быть таким упрямым.

Дэвин посмотрел на нее и вдруг рассмеялся так, словно Джемма сказала ему что-то уморительное.

– Это не гордость, – ответил он на ее вопросительный взгляд. – Это желание скорее подняться на ноги. А для этого надо не давать себе жалости и спуску.

Джемма решила не спорить.

На обед ушло чуть больше часа – за это время поезд успел покинуть равнинную часть страны, и нить железной дороги потекла среди лесов, озер и болот. Солнце дотрагивалось до верхушек сосен, в ветвях деревьев перепархивали птахи, и однажды Джемма заметила огромного лося с разлапистой короной рогов, который вышел посмотреть, может ли поезд стать его соперником на время гона.

– Я читала, что там красивая природа, – сказала она, когда Дэвин отодвинул тарелку и устало откинулся на подушки.

– Да, – ответил он. – Я был там в детстве. Леса, реки, животные… Однажды я вышел из дома и увидел на крыльце медведя.

Джемма ахнула, удивленно и испуганно.

– Медведя?

– Ну да, – улыбнулся Дэвин. – Они очень любопытны. Вот и тот медведь решил посмотреть, что у людей и как. А потом…

Он не договорил, снова задремав. Слуга заглянул в вагон, вывез столик с посудой и негромко спросил у Джеммы:

– Что-то еще, ваша светлость?

– Нет, спасибо, – ответила Джемма, и дверь за слугой закрылась.

Несколько часов до заката Джемма провела в кресле у окна – сначала читала о том, как ученые маги разделывают дракона, потом просто смотрела на болота за окном. Постепенно солнце скрылось за деревьями, вагон наполнили сиреневые сумерки, и в углах ожили золотые колибри – замахали крылышками, наполнив спальню приятным тихим светом.

Джемма вдруг подумала о том, что сейчас кто-то древний и могущественный смотрит на поезд со стороны болот, и свет в окне влечет его, как того медведя. Она задернула шторы и услышала голос Дэвина:

– Ложись спать. Ты устала.

Джемма обернулась на него, вздрогнув от прикосновения не то страха, не то какого-то неудобства, что ли.

«Чего бояться? – ожил внутренний голос. – Все девушки ложатся в постель с мужьями».

– Я… – начала было Джемма и поняла, что не знает, что и как сказать, чтобы не обидеть Дэвина. – Я пока не хочу.

Дэвин усмехнулся. Пожал плечами.

– Ну смотри. Болотник тебя увидит и захочет сцапать. А тут их вотчина.

– Болотник?! – переспросила Джемма. Казалось, Дэвин прочитал ее недавние испуганные мысли о таинственных обитателях здешних краев.

– Да, болотные бесы, – ответил Дэвин. – Их тут полчища, я уверен. Вынюхивают неспящих, навевают на них лихорадку.

– Ты надо мной смеешься! – обиженно воскликнула Джемма. Дэвин улыбнулся так, словно она раскрыла все его замыслы.

– Ложись, – сказал он. – Спи и ничего не бойся.

Услышав слово «спи», двое из четырех колибри сложили крылышки, и сумрак в вагоне сделался еще гуще. Стараясь не смотреть в сторону Дэвина, Джемма быстро вынырнула из платья и скользнула под одеяло. Постель была мягкой, белье – прохладным, и, свернувшись калачиком, Джемма почувствовала, как утекает ее усталость.

Прикосновение чужих пальцев к коже под ключицей пришло к ней в тот миг, когда она почти провалилась в сон.

– Я возьму самую малость, – услышала Джемма негромкий голос. – Спи.

Глава 7

Джемма проснулась от того, что по крыше вагона кто-то пробежал.

Она вздрогнула, села в постели. Вагон был погружен во тьму – такая же тьма царила за окнами, едва подсвеченная полной луной: на шторе Джемма видела ее бледное размытое пятно. Дэвин спал – обернувшись в его сторону, она увидела темные волосы, которые разметались по подушке, и руку поверх одеяла.

Снова послышались шаги. Кто-то маленький, ростом не больше ребенка, бегал по крыше вагона. Но какие дети могут объявиться в этих безлюдных болотистых землях?

Джемма почувствовала прикосновение страха – липкое, холодное, как лягушачья лапа. Неизвестный вновь пробежал по вагону, и Джемма с ужасом поняла, что теперь их двое. Послышался смех – едва различимый, хриплый, неприятный.

– Господи Боже… – прошептала Джемма. Когда-то мама рассказывала, что молитва отпугивает любую нечисть, но те, кто бегал по вагону, лишь громче рассмеялись.

– Ха-х-х… Молитс-са-а! – услышала Джемма. – Щ-щекотно-о!

В ночи рассыпался мерзкий смех. «Болотные бесы, – подумала Джемма. – Те самые, о которых говорил Дэвин. Это они. Ищут тех, на кого можно наслать лихорадку».

Знал ли его величество Кормак об обитателях болот, через которые проложена дорога? Возможно, знал – и надеялся, что Дэвин подхватит от них лихорадку, которая окончательно сведет его в могилу. Джемма была уверена, что от короля им не стоило ждать ничего хорошего – даже если он действовал якобы в интересах сына.

Джемма выскользнула из-под одеяла. Бесшумно прошла по вагону, прикидывая, чем можно защититься. А вот и подставка с кочергами возле маленького камина – Джемма осторожно вытянула одну из них и аккуратно отодвинула краешек шторы.

Никого. Поезд летел сквозь ночь мимо огромного озера – над темной зеркальной гладью завивались молочно-серые струйки тумана. Все спало, и Джемме слышался далекий звон, тот самый, который иногда можно уловить летними ночами. «Звезды поют» – так говорила об этом звоне мама.

Джемма узнала озеро. Когда-то они с родителями проезжали мимо по пути в Эглонбар, городок, где у отца были какие-то научные интересы. И теперь нет ни отца, ни матери, а озеро по-прежнему лежит холодным зеркалом в оправе камыша…

С крыши свесилась рожа. Какое-то время Джемма смотрела на нее, сжимая и разжимая пальцы на своем импровизированном оружии – золотые глаза-плошки, наполненные яростью, дырка в черной сморщенной коже на месте носа, распахнутая пасть до ушей с мелкими острыми зубами в два ряда – а потом заорала так, что болотный бес от неожиданности свалился с вагона, а Дэвин подпрыгнул в кровати и в следующий миг уже подбежал к Джемме и обнял ее за плечи.

– Что? – встревоженно спросил он. – Джемма, что случилось?

Джемма уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась. Ее трясло от ужаса – сильнее, чем от лихорадки. Какое-то время Дэвин обнимал ее и ласково гладил по плечам, а потом спокойно, словно говорил с ребенком, попросил:

– Джемма, отдай мне кочергу. Хорошо?

Джемма вдруг обнаружила, что до сих пор сжимает кочергу настолько крепко, что ноют пальцы. Дэвин аккуратно забрал у нее импровизированное оружие и поинтересовался:

– Там что-то было?

– Бо-болотные бесы, – едва смогла проговорить Джемма. – Бегали… там, по крыше. Два. Я… я взяла кочергу, чтобы… ну, отбиться, а потом увидела одного…

Оскаленная рожа снова всплыла перед ней, и Джемма заплакала еще сильнее. Потом она вдруг обнаружила, что в вагоне светло, что она уже не стоит в объятиях Дэвина, а сидит в кресле, и возле нее хлопочет слуга с каплями от нервов.

Дэвин отдернул штору, отодвинул рамку форточки и пристально всматривался во тьму. С крыши снова донеслись шаги – теперь почти неслышные. Болотные бесы подходили к окну. Вспомнив уродливую пучеглазую рожу, Джемма зажала рот ладонями, чтобы не закричать.

Все, что случилось дальше, заняло буквально несколько секунд. Вагон озарила вспышка ослепительно белого света, и один из болотных бесов сорвался с крыши горящей кометой и, скатившись по стене вагона, упал куда-то под колеса – визг разнесся над озером и оборвался в коротком плеске воды. Джемма увидела, что второй болотный бес извивается в руке Дэвина, скуля и размахивая лапами и хвостом – несмотря на все усилия, отбиться он так и не мог. Острые уши были прижаты к голове, как у испуганного кота. Дэвин держал болотного беса за шиворот и рассматривал с невероятно довольным видом.

– Взгляните-ка! – воскликнул он. – Свеженький, жирненький!

Джемма и слуга посмотрели на него с одинаковым выражением брезгливого ужаса. Больше всего Джемме сейчас хотелось зажмуриться и никогда больше не открывать глаза, чтобы не видеть эту дрянь, которая дергалась и крутилась в руке Дэвина.

Она, конечно, знала о том, что мир наполнен порождениями тьмы. В городах безопасно, потому что их накрывают защитные магические купола, над которыми день и ночь трудятся артефакторы – а вот покой обитателей деревень, поселков и хуторов защищают бродячие волшебники и охотники на нечисть. Джемма знала об этом, читала в книгах, но никогда не думала, что столкнется с этим сама.

И что-то подсказывало ей, что болотные бесы – это самая мелкая гадость. Бывают и покрупнее, и позубастее. И Джемма понимала, что наверняка встретится с ними: а как иначе, если она замужем за темным магом.

– Что там с кухней? – осведомился Дэвин, бросив взгляд на слугу. – Может, зажарим его к завтраку? Смотрите, какой жирненький! На всех хватит. Можно потушить с соевым соусом, веткой розмарина и лимонным соком.

Слуга побледнел – представил, как потащит пойманную нечисть на кухню, и его ощутимо повело в сторону. А Джемма заметила, что поимка болотного беса взбодрила Дэвина. Сейчас он выглядел так, словно не было никакого сражения с драконом – здоровый, сильный, энергичный. Тот самый человек, которого Джемма увидела в аукционном зале среди покупателей. Болотный бес поджал к мохнатому пузу лапки с крошечными копытцами и заскулил:

– Отпусти, дяденька! Кто ж тебя знал, что ты такой ловкач? Мы бы сроду к тебе не полезли!

Из пасти болотного беса веяло такой вонью, что Джемме сделалось дурно. Дэвин встряхнул свою добычу и поинтересовался:

– Чего хотел, дрянь?

Болотный бес еще плотнее прижал уши к растрепанной голове и еще сильнее стал похож на нашкодившего кота. Джемма до сих пор не перестала удивляться собственной храбрости: она собиралась отбиваться кочергой от этой дряни! Действительно собиралась! А Дэвин бесстрашно держал болотного беса в руке и выглядел таким довольным, словно это была не нечисть, а мешок золота.

Джемма невольно залюбовалась им. Сейчас Дэвин был полон той влекущей красотой, которую она раньше видела лишь на картинах, изображавших героических рыцарей и мифических воинов. Хотя, конечно, на нем не было ни шлема с перьями, ни лат, ни алого плаща – но пижама не делала его менее впечатляющим.

– Ай, дяденька, пусти! – проскулил болотный бес. – Мы ж ничего! Чисто из озорства!

Дэвин взвесил беса в руке и сказал:

– Ну ладно. Ты нам еще пригодишься, дружок.

***

Болотный бес отправился в специальный пузырек после заклинания уменьшения – Дэвин всегда носил с собой такие на тот случай, если встретит что-то любопытное, например, фауна с рожками и полупрозрачными крылышками или наяду. Потом его находки, как правило, отправлялись в академиум – там любили магическую живность, особенно, когда за ней не надо бегать самому.