Инженер новогодней магии
Работники и работницы офисов и цехов курят чаще в предновогодние дни, подолгу не гасят зажигалки, прикурив. Смотрят на пламя, словно что-то вспоминая. Мысли людей, даже некурящих, объединяются в едином направлении, заставляя брошенные у урны окурки долго не тухнуть, поджигая бумагу. Происходят случаи самовоспламенения самых разных предметов.
Зажатая внутрь проводов электрическая энергия начинает вырываться наружу искрами и короткими замыканиями. Перегорают, взрываясь, лампочки. Перегорают электроприборы. Дымят и оплавляются электрические розетки и вилки. Если измерить напряжение сети, окажется, что оно выше положенных двухсот двадцати вольт на одну-две единицы, и это не случайно. Начинается горячая пора возгораний.
Операция по восстановления страха огня, задуманная Степаном Андреевичем, шла по плану. Сегодня он заготовил новые объявления, которые наклеит поверх предыдущих на третий день после расклейки первых. В новых листовках призывы соблюдать спокойствие случае пожара и покинуть помещения в соответствии с планом эвакуации.
Предполагается, что такие сообщения еще больше успокоят персонал, и тем неожиданнее будет очередной ход операции Степана Андреевича. Он спустился в подвал.
На этот раз в качества объекта демонстрации опасности пожара Степан Андреевич выбрал здание заводоуправления. В подвале есть несколько бесхозных помещений, одно из которых будет использовано в операции.
Маленькая оштукатуренной кирпичной кладки каморка с железной входной дверью подойдет как нельзя кстати. Степан Андреевич осмотрел ее внимательно, подсвечивая фонариком. Пусто. Ни мебели, ни прочего хлама. На внешней стене, выходящей во двор фабрики – маленькое застекленное окошко с решеткой. Именно это и нужно, чтобы все сработало так, как надо.
А будет все так. Степан Андреевич принесет из закромов армейский генератор дыма с таймером поджига. По завершении работы устройство саморазрушается, не оставляя следов. Накануне операции он разобьет стекло окошка, чтобы дым мог выходить наружу. Дым он выбрал черного цвета, чтобы все было убедительно.
В назначенный час, то есть перед обеденным перерывом, когда все мысли заняты предвкушением фабричного обеда в столовой, сработает таймер, дым будет валить из окошка поднимаясь вверх мимо офисных окон. В этот момент Степан Андреевич объявит пожарную тревогу. Заревут ревуны. Громкоговорители станут прокручивать запись голоса о пожарной тревоге и направлять людей по маршрутам эвакуации.
Ревуны и вещание будут действовать не только в заводоуправлении, но и в цехах. Главное – вызвать побольше естественной в таких случаях паники. Внештатная пожарная команда, носящаяся с огнетушителями и путающаяся в пожарных рукавах создаст еще больше суматохи.
Эвакуированные будут сгоняться во двор фабрики, чтобы видеть дым и горящее, как им покажется, заводоуправление. В толпе будут нарастать тревожность и страх. Люди замерзнут. В это время на фабрику въедут вызванные Степаном Андреевичем пожарные машины и машина скорой помощи. Проблесковые маячки и сирены добавят свою пронзительную ноту в шоу.
Пожар, конечно, будет потушен. Не забыть только закрыть железную дверь на замок, чтобы пожарные взломали ее. Пожар и участие в нем, суета, паника, вкус опасности – все это с некоторой вероятностью включит в людях древний ген страха перед огнем. Если все рассчитано верно, этого шлейфа опасности хватит как раз, чтобы пережить опасный предновогодний период без настоящих пожаров. Это тот случай, когда игра стоит свеч.
Вот еще одна деталь. Степан Андреевич вновь внимательно осмотрел потолок и стены. В помещении не должно быть электропроводки, потому что заливая огонь водой, пожарные могут вызвать короткое замыкание. На одной из стен Степан Андреевич все же обнаружил два проводка, торчащие из штукатурки. Он осторожно потянул их, вырывая из стены. Штукатурка вдруг рухнула, осыпаясь, и открыла, ни много ни мало, угол какой-то двери – металлической, но определенно не современной. «А ведь здание-то старое, дореволюционное…», – подумал Степан Андреевич, и дотронулся до двери… Зря он держал в другой руке выходящие из стены провода. В голове его вспыхнул ослепительный свет. Инженера по технике безопасности банально ударило током. Он даже ничего не успел подумать. Просто упал навзничь и затих.
Глава 5-я, в которой перед главным героем открывается удивительный мир, и сначала это пугает его
Личность не материальна, если верить в гипотезы некоторых странных ученых. Как же она, нематериальная, соприкасается с материальным миром? По каким таким каналам и как получает она информацию о мире и отправляет свою волю, влияющую на мир? Это загадка из загадок.
Вот светит пламя свечи. Свет – это электромагнитные колебания. Вот лучи света от свечи попадают на хрусталик глаза и преломляются в этой двусторонне выпуклой линзе, как в школьном опыте по оптике. Перевернутое изображение пламени попадает на сетчатку глаза, и побежал по глазному нерву сигнал слабого электрического тока. Забежал в мозг и… пропал. Перед личностью раскрывается картина пламени свечи. Картина нематериальна. Когда и как произошел переход материального в нематериальное? Загадка.
Кстати, об оптике. Изображение свечи переворачивается линзой хрусталика. Так перевернуто и видят младенцы окружающие их предметы. А потом, в возрасте совпадающем с появлением личности, месяца в три, изображение переворачивается «в голове» так, чтобы соответствовать первому пониманию ребенка о том, где верх, а где низ. С тех пор мы и видим все так, как есть.
Однажды в качестве эксперимента на подопытного студента надели оптическое устройство, переворачивающее изображение. Надели и отпустили пожить в лаборатории. Студент, конечно, сначала путался и спотыкался, натыкался на предметы и падал. Однако через две недели он стал видеть все так, как привык, перевернув «в голове» изображение с «головы на ноги». Это всех удивило. Особенно студента.
Раз такое дело, со студента сняли это самое устройство, и он вновь увидел окружающий мир невооруженным глазом. Вот только мир снова был вверх ногами. Как в далеком детстве, до переворота. Студент, разумеется, испугался – как же теперь на лекции ходить и с доски списывать? Однако и на этот раз через две недели изображение снова перевернулось, и студент стал видеть все так, как до эксперимента. Так, как все мы с вами.
Кто это делает? Личность. Она многое может. Вопросом остается вопрос: «Как она это делает?». И снова мы не знаем ответа, не можем объяснить природу связи нематериальной личности с материальным миром. Примеры такой связи будоражат воображение. Мать чувствует, что с ее ребенком случилась беда. Девушка оглядывается, если с интересом посмотреть на нее со спины, опуская взгляд на приятные глазу округлости.
Эзотерики пускаются во все тяжкие фантазии, сочиняя небылицы об астралах, эфирах и аурах, информационных полях и телепатии. Их глупости так же далеки от истины, как сказки для детей о том, что детей находят в капусте. Если только под капустой взрослый юмор не понимает некоторые анатомические схожести.
Множество наблюдений о проявлениях личности остается без ответа о причинах. Многие слышали о капризах компьютеров в присутствии некоторых людей. Будучи за рулем автомобиля нельзя рассказывать пассажирам о намерении продать машину – она станет ломаться.
Домашние животные делаются похожими на хозяев, кошки говорят «Мама!», собаки говорят «Дай!». Кошки, собаки, коровы, лошади, свиньи делаются разумными, общаясь с человеком. Разумеется, что разума у них не прибавляется. Не дано им. Но есть версия о том, что человек умудряется простирать свое влияние, воздействовать на окружающие предметы не только руками, не только прикасаясь к ним. Как?
Еще более странные примеры, что называется, из глубин народной мудрости. Если по деревне шла милая бабушка, почитавшаяся односельчанами колдуньей, в домах по маршруту следования скисало молоко и опадало поднявшееся тесто. Как они это делали?
А вот еще был случай… Кто-то продвинутый слышал об эффекте Гейзенберга. В этой странной истории электрон ведет себя, то как волна, то как частица, а это совершенно разные состояния, в зависимости от того, … присутствует ли при эксперименте наблюдатель, человек. Нельзя относиться к таким научным экспериментам иначе, как к фокусам. Но все же.
Жаль в лаборатории не проверили разных людей на их способность влиять на состояние электрона. А если у научного сотрудника голова болит, а если он с похмелья или если теща приехала? Как тогда электрон поведет себя? Определенно, человек влияет на мир, и влияние это может быть очень сильным. Сильно влияющих на мир людей иногда называют магами. Потому что могут.
Вы думаете, что со Степаном Андреевичем произошло что-то необычное? Что-то мистическое? Что за дверью обнаружится что-то покруче, чем за дверью за холстом в каморке Папы Карло? Вовсе нет. Инженера по технике безопасности просто сильно шандарахнуло током. Такое бывает, если держаться одной рукой за «фазу», а другой дотронуться до «земли». Рубильник не обесточил, на резиновый коврик не встал, резиновые перчатки не надел. А еще учит…
Степан Андреевич пришел в себя, поднялся, отряхнулся от мела штукатурки, придал себе бодрости и одновременно оценил ситуацию крепким словом и продолжил свои исследования неизведанного – стал пытаться открыть дверь. Ему это удалось. За дверью оказалась… Точно такая же или почти такая же комнатушка – оштукатуренные кирпичные стены, окошко во двор, железная дверь в коридор, запертая изнутри на засов. Ему даже показалось, что комната за старой дверью как две капли воды похожа на первую комнату, из которой в нее вошел Степан Андреевич.
В обеих комнатах нужно было потихоньку прибраться от осыпавшейся штукатурки, и Степан Андреевич решил подняться на верх, чтобы взять в своем кабинете ведро, веник и совок. Он открыл засов на двери и вышел в коридор. В коридоре слабо посвечивало на манер ультрафиолетовых ламп, но это, возможно, казалось после удара током. Степан Андреевич поднялся по лестнице и вышел в коридор первого этажа, где у него был кабинет. И этот коридор странно светился. «Надо же, как меня приложило током!» – подумал Степан Андреевич.
И тут ему навстречу вышли люди. Они, вероятно, просто шли по коридору по своим делам или выходили из своих кабинетов, чтобы идти по своим делам. Обычно дело, но… Их головы светились! Вокруг головы каждого идущего навстречу Степану Андреевичу человека светился круг или шар или ореол, и эти ореолы были разными у разных людей – разного цвета. Это было необычно… Вообще-то о таком нужно бы сказать покрепче.
Не понимая, что происходит, и по-прежнему относя происходящее на счет удара током, Степан Андреевич поспешил заскочить в свой кабинет и закрыться. На ключ. Кабинет посвечивал фиолетовым сиянием по углам. Неторопливо, словно боясь увидеть то, что ожидает, Степан Андреевич подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Вокруг его головы не светился, а буквально сиял белый, ослепительно белый ореол, который почему-то не освещал потолок, пол и стены. Светился сам по себе. Это было похоже на лунный свет, только ярче.
Отвернувшись от зеркала и махнув рукой со смыслом жеста «Пройдет!», Степан Андреевич полез в шкаф за уборочным инвентарем. Он открыл дверцы шкафа, и оттуда врассыпную, иначе не скажешь, метнулись какие-то мохнатые темные, но прозрачные, шарики, размером с кулак. От неожиданности Степан Андреевич шарахнулся в сторону. Приглядевшись, он увидел такие же шарики, гроздьями висевшие в углах кабинета под потолком. Это еще что такое?
Вновь успокоив себя мыслью о поражении током, Степан Андреевич вышел из светящегося кабинета, прихватив с собой ведро, веник и совок, в светящийся коридор навстречу людям со светящимися ореолами вокруг голов. Серый, синий, красный, оранжевый, зеленый голубой, коричневый… Он скользнул вниз по лестнице в подвал, вошел в оставленную открытой дверь обнаруженной комнаты и принялся за уборку.
Собрав куски штукатурки в ведро, Степан Андреевич закрыл странную комнату на засов изнутри, вышел в коридор через дверь первой комнаты, предназначенной для демо-пожара и вновь поднялся на первый этаж, следуя к себе в кабинет. Навстречу шли люди, и ничего в них не светилось. Не светился и кабинет. Не висели по углам странные полупрозрачные мохнатые шарики, которые привиделись Степану Андреевичу в первый раз. Все встало на свои места. Все пришло в порядок. Все нормально.
Все пришло в норму, но, как говорится «Осадочек остался!». Что-то во всем этом было не так. Ненормально. Степан Андреевич ухватился за эту мысль, но не успел ее додумать – зазвонил телефон. Черный. Внутренней АТС. Звонил кадровик Семен Аркадьевич.
– Привет, Степан! Не забыл? Скоро новый год…
Глава 6-я, в которой составляется список вредных людей и начинается охота на них во имя преодоления беспокойного предновогоднего периода
Люди необычайно сильны. Хорошо, что есть сила, способная подавить волюнтаристскую волю человека. Стоит только людям собраться вместе, а делать они это вынуждены, чтобы жилось полегче, как один подавляет другого, и оба оказываются в равновесии, в котором каждому настолько хорошо, насколько достается при дележе. И настолько же плохо. В смысле, не так уж и плохо.
Если же собирается вместе много людей, например, в городе, в стране или просто на маленькой фабрике ёлочных игрушек, так сразу каждый из людей, состоящих в этих сообществах, оказывается буквально зажат, как в тиски, в уравновешенное натяжение отношений. Не шевельнешься.
Сообщества людей, а называются они социальными системами, жестоки. Как и во всякой системе, в сообществах «включается» Закон Самосохранения Систем – великий закон Природы. Отныне система сама определяет судьбу каждого своего элемента – человека. Подходит системе? Оставайся вместе со всеми в общей куче. Не подходит? Вон из системы!
Правила пребывания в сообществе просты. Их два. Если человек полезен – он остается и даже будет обласкан системой. Если вреден – будет изгнан, да так, что мало не покажется. Полезны те, кто способствует системе – поддерживает и умножает связи, производит и призывает все новых людей в систему. Вредны те, кто рвет связи и уменьшает число людей в системе.
По этой простой причине общественница из кинофильма «Служебный роман» гораздо полезнее любого инноватора, предлагающего новые технологии, сокращающие персонал или просто не дающие повода ходить из кабинета в кабинет с бумажками, чтобы заодно обсудить сплетни и ход сюжета сериала.
В каждом сообществе, и фабрика елочных игрушек не исключение, есть вредные обществу люди. Необычайно важно знать, и что это за типажи, и каждого конкретного представителя каждого типа. Для Степана Андреевича это имеет прикладное значение, поскольку вредные люди как раз и будут точечными причинами возможных неприятностей, аварий и пожаров. Для Семена Аркадьевича вредные люди тоже имеют значение, потому что именно они и приведут к опасным конфликтам между сотрудниками.
И все эти неприятности обязательно обострятся в канун нового года из-за эффекта сгущения событий. Если не принять меры, то неприятности случатся. Но меры будут приняты, и Степан Андреевич спешит на необычное производственное совещание, участвовать в котором будут только два человека. Но зато какие!
Отвлекаясь от странных впечатлений о странных светящихся людях, инженер по технике безопасности зашел в кабинет к кадровику. Они были друг с другом «на ты».
– Привет, Степан! – повторил произнесенное уже по телефону приветствие Семен Аркадьевич. – Давай покумекаем о новогодних праздниках.
Степан Андреевич, хоть и догадался, о чем пойдет речь, все же не удержался – пошутил.
– Составим план корпоративной вечеринки? – и он улыбнулся, вызывая ответную улыбку кадровика.
– Давай поговорим о потенциально опасных сотрудниках, – Семен Аркадьевич, похоже, настроился порассуждать, прежде чем назовет фамилии, – Бывают опасные люди семи типов, и все они есть у нас на фабрике.
– Карьеристы. Они опасны тем, что сотрудничеству предпочитают соперничество. Так уж они устроены. Если не будет соперников, их не с кем будет сравнивать, и никто их не заметит. Карьеристы буквально создают врагов, чтобы бороться с ними. Так вокруг карьериста собираются враги, и он начинает думать, что его врагами являются все без исключения. Это как у Сервантеса – что ни мельница, то чудовище. Новогоднее обострение выльется в битвы карьеристов со всеми, в ком они заподозрят врага. Будут открыто конфликтовать, нападать, атаковать, оскорблять, подавлять или скрытно подставлять. У нас есть человек десять в разной степени проявленных карьеристов, но самый явный – завпроизводством Карташов.
Мудрый кадровик продолжил перечисление, и вот этот перечень:
– Протестующие. Мой великий соплеменник Абрахам Маслоу называл их растущими. Для них протестовать против правил – способ доказательства своей свободы, а свободу они начинают ценить именно из-за личностного роста. У нас в айти-отделе работает Христофор. Пока я прикрываю его от начальственного гнева за дрэды и бусы, он будет делать свою работу и молчать, уходя в Интернет, как в астрал. Но новогодняя пора может и его взбаламутить. Вот услышит он на итоговом совещании речи начальства – штамп на штампе – и хотя это язык социальных систем, Христофору это будет резать ухо, и может сподвигнуть резать правду-матку о том, что он думает о начальстве, сотрудниках и фабрике. Ему, разумеется дадут отпор. Он, конечно, ответит. Ответ Христофора может быть слишком сильным и слишком опасным для всех.
– Интриганы. Три зама генерального давно играют в эту игру – объединяются в коалиции и расходятся по углам, разносят сплетни, доводят дезу и подставляют друг друга. Для них это игра, где ставкой не столько кресло генерального – они знают его силу, сколько вкус участия в битве за директорское кресло. Новогодняя опасность от этих игроков в том, что они могут вовлечь в круг своих интриг слишком большое число людей, и тогда ситуация может выйти из под контроля. Представь, Степан, если фабрика разделится на сторонников и противников каждого из этой троицы.
– Озабоченные женщины. В отличие от озабоченных мужчин, известных, как ходоков, которые только укрепляют единство коллектива, озабоченные женщины, а это разведенки и незамужние, одержимы целью выйти замуж – повторно или в первый раз. У нас есть несколько таких, кого поджимает возраст. Однако особо опасна Элвира из бухгалтерии. Она определенно ведьма. Я наблюдаю за ней, и она, без сомнения, привораживает к себе женатых мужиков. Влюбленные в нее перестают думать о своих семьях, работе, и коллективе. Они готовы на самые разные безрассудные поступки, и Эльвира будет их к этому провоцировать. Самый страшный сценарий – это битвы оленей – дуэли самой разной степени опасности по фатальности исходов.
– Воры. Звучит жестче, чем советское «расхитители собственности», но гораздо точнее. В некотором смысле, это признак роста – они перестали бояться правила «Не укради!». Новогодняя горячка воспринимается ими верно – бдительность ослаблена, контроль на нуле, все навеселе. Вообще-то воры в обычное время даже полезны – исчезновение части ресурсов приводит поток ресурсов в движение, выводит из неподвижности. Это как кровь пускали в старину или цепляли на больных пиявок, чтобы ускорить обмен веществ. Бояться нужно, если воры позарятся на большой куш.
– Алкоголики. Ты знаешь, Степан, тебе они известны по технике безопасности. Проблема алкоголиков в том, что личность их раздвоена на базовую и алкогольную. Если уходят в запой, на фабрику приходит вовсе не тот, кто числится в табеле. Приходит двойник. Он будет делать, что и обычно, но он не имеет ответственности ни за что, из того, что делает. Это не его жизнь, не его фабрика, не его товарищи. Запой пройдет, и он уйдет вглубь головы. Вернувшийся к жизни базовый человек сильно удивится тому, что успел натворить его алкогольный клон. Перед новым годом все будут выпивать на работе – в кабинетах, в раздевалках, в курилках, наливая из карманных фляжек, в столовой, пронося коньяк, как Пепси Колу. Алкоголики активизируются. Бикфордов шнур будет подожжен. Кстати, я сегодня видел в коридоре Сергея из отдела продаж. Ты знаешь, он такой, как мы, но спился. Однако силы у него меньше не стало, и он опасен. Очень опасен. Это особый случай. Личность его настолько сильна, что не засыпает при запое, а начинает управлять алкогольным двойником. Я догадываюсь, что он пребывает в непроходящем запое. Он не выглядит пьяным… Уволить его было бы сложно. Он – лучший в продажах. Ему нет равных, и он не хочет уходить. В канун нового года он может сделать что-то очень мощное по силе воздействия. Однако у меня есть план…
– Ну, и люмпены. Вообще-то у нас их, благодаря моей системе отбора персонала, никогда не бывало. Не бывало до моего отпуска летом. Пока отдыхал на Мертвом море, один из кадровиков принял на работу уборщицу. Она показалась ему даже интересной своими заявлениями о том, что не думает о завтрашнем дне, считает все умные разговоры фигней, а ее мат он принял за фишку утонченного человека. Я проверил потом. Судима. Лишена родительских прав. Пьет, правда, на работу выходит трезвой, проспавшись. Ты знаешь, Степан, такие типажи. Их развитие настолько низко, что привить им привычку соблюдать правила просто невозможно. В новогоднюю пору она может попросту привести ночью собутыльников, открыть двери своими ключами, и они вынесут все, что посчитают пригодным на продажу барыгам, а заодно подожгут, чтобы следы замести.
Вот так, – и Семен Аркадьевич замолк.
– Подожди-ка! – завершил какие-то свои мысли Степан Андреевич. Он вышел из кабинета кадровика, зашел в свой кабинет за ключами и фонариком, спустился в подвал, открыл ключом железную дверь комнатушки для демо-пожара, прошел в смежную комнату, которую сегодня обнаружил, открыл засов, прошел по коридору, поднялся по лестнице и … Коридор первого этажа подсвечивался спокойным розовым светом. Из столовой выходили люди. Вокруг их голов светились шары, похожие на шлемы космонавтов.
– Степан Андреевич зашел в кабинет кадровика. Тот с удивлением смотрел на друга. Вокруг головы Семена Аркадьевича светился яркий белый ореол, такой же, как у самого Степана Андреевич, когда он в прошлый раз увидел себя в зеркале. Он оглядел кабинет кадровика. В углах потолка висели прозрачные темные шарики.
Степан Андреевич вышел из кабинета кадровика и вскоре вернулся вновь, проделав путь в обратном направлении. Он сел перед Семеном Андреевичем на стул и улыбнулся. Голова кадровика больше не светилась. Темных шариков в углах не было видно.
Есть кое-что, что поможет нам не прозевать назревающие неприятности. Нужно, конечно, все это проверить…, – Степан Андреевич не хотел говорить другу, что произошло, что он каким-то образом перемещается в вариант фабрики (а может, и всей планеты), где может видеть излучения личностей, оценивать по их цвету и интенсивности состояние человека и его опасность. Да. Во всем этом нужно как следует разобраться. – Нужно кое-что срочно проверить, – и он вышел в коридор.
До нового года оставалось все меньше дней, но теперь в заботах инженера по технике безопасности появилось новое обстоятельство, и как нему относиться, было пока непонятно…
Глава 7-я, в которой вскрываются новые обстоятельства вновь открытого нового мира и становится понятно, что не все видят друг друга
Люди часто объединяются. Это для них дело привычное. Можно даже сказать, что это в крови, вернее, в генах. Общим поводом для объединения, конечно же, являются виды на выживание. Однако общий повод вовсе не объясняет, почему уже объединившиеся люди начинают объединяться внутри объединения.
Если организация создается намерением создателей ради коллективного решения задачи, которую нельзя решить поодиночке, то в ней обязательно возникнет коллектив – еще одно объединение с незамысловатой заботой уклоняться от решения общей задачи.
Организация устремлена к достижению цели, например, «Больше товаров лучшего качества!». Коллектив решает противоречивую задачу – работать меньше, не стараться, экономить силы и время, что всегда идет вразрез с задачами организации.
Между этими молотом и наковальней оказывается человек, который входит одновременно и в организацию, и в коллектив. Организация устами бригадира требует: «Давай-давай!». И этот же бригадир в курилке огласит лозунги коллектива: «Они так наверху жируют, а нам вкалывай!».
Но как же с этим справляется простой человек? Да очень просто! Он не способен одновременно быть «слугой двух господ». Он переключается с одного господина на другого, и делается это весьма незамысловато.
Когда бригадир нависает над рабочим у станка, крики «Давай-давай!» включают в работнике «тумблер» принадлежности к системам в положение «Организация». Но когда в курилке звучат заводские сплетни, «тумблер» переключается в положение «Коллектив».