Рэн – Дом звёзд. Книга 1

12.

Сразу после ужина напарники заняли свой стратегический пост в библиотеке. Как оказалось, у графини была неприятная привычка закрывать свою спальню, потому теперь они, усевшись у приоткрытой двери, чутко прислушивались к шагам в коридоре. Как только в соседней двери повернётся ключ, златоушка должна была тут же проскользнуть в образовавшуюся щель и затаиться в укрытии. Но пока графиня явно не торопилась отходить ко сну.

– Ну давай, задай уже этот вопрос, – внезапно нарушил затяжное молчание Илан. Сидящая за столиком напротив него Шэд с усилием оторвала взгляд от умывающейся на плече парня златоушки.

– Какой вопрос?

– О том, можно ли погладить златоушку. Ты ведь уже давно об этом думаешь, да?

– А можно? – смущённо потупила взор девушка.

– Один раз – да. В виде исключения.

Сняв златоушку со своего плеча, Илан протянул её на раскрытой ладони в центр стола. Поддавшись вперёд, Шэд коснулась пальцами крохотной макушки. Затем, осторожно почесала зверька за ушком с забавной золотистой кисточкой.

– А ты можешь чувствовать то же, что и она?

– В этом нет необходимости, мне важно только зрение.

Осмелев, девушка провела пальцами по невесомой, гладкой шёрстке зверька, случайно коснувшись ладони напарника. Чужая эмоция мгновенно толкнула Шэд в грудь, будто в неё врезался резкий порыв ветра. Эта ментальная волна была ей незнакома. Она причиняла боль, но вместе с тем в ней было что-то щемяще-приятное. Это «что-то» распирало грудную клетку изнутри, заполняя собой каждый сантиметр. Девушка убрала руку и новый град эмоций, теперь уже из досады, тоски, разочарования, нахлынул на неё удушливой волной. Шэд откинулась на спинку стула, желая хоть как-то дистанцироваться от этого. Откуда столько волн? Волнуется он что ли перед предстоящей ночью в засаде?

– Почему ты до сих пор не дал имени златоушке? – прочистив горло, спросила девушка. – Вы же почти друзья после всего пережитого вместе.

– Я никогда не даю имён временным фамильярам. Если из безликой златоушки, каких сотни, она станет одной единственной со своим уникальным именем, то я того гляди и правда поверю, что мы друзья, – не то иронизируя, не то говоря вполне серьёзно, пояснил Илан. – Они живут не больше трёх лет, только привяжешься и её не стало. Нет уж, я не хочу быть тем идиотом, который рыдает над трупом питомца. Это животное, не стоит их очеловечивать.

Шэд улыбнулась.

– Странный подход. Все мы рискуем привязаться к кому-то или чему-то, что задержится в нашей жизни ненадолго. Что же нам теперь, обзавестись мысленным рвом и заселить его крокодилами, чтобы ни к кому, упаси Стохас, не привыкнуть? Ты ведь при знакомстве с человеком не говоришь ему нечто вроде: «не называй своего имени. Давай сначала пообщаемся лет пять и, если ты никуда не денешься, то, так и быть, скажешь мне, как тебя зовут».

Не дожидаясь ответа от колдуна, девушка подытожила:

– У такой милашки должно быть имя, так что подумай об этом. А пока… – Шэд лукаво сощурилась. – …Можно будет потом погладить ещё и сокола?

Илан усмехнулся, ответив в тон ей:

– Вот это да, твои аппетиты растут на глазах.

Их полушутливый разговор нарушил громкий стук каблуков. Златоушка, поцокав коготками по лакированной столешнице, спрыгнула на пол, а затем чёрной тенью скользнула к выходу.

– Получилось, – спустя несколько секунд объявил колдун, когда из коридора донёсся звук закрывшейся двери.

– Кстати, а что ты сказал графине? – запоздало спохватилась Шэд. – Она знает, что мы сегодня в карауле по соседству от неё?

– Нет, об этом лучше никого не предупреждать. Я сказал, что у нас есть идея, как избавить её от призрака раз и навсегда.

В библиотеке снова воцарилась тишина. До полуночи оставалось ещё два часа. Лишённый зрения в лице златоушки, Илан пристроился в самом углу. Облокотившись спиной о стеллаж и склонив голову, он замер, будто собираясь подремать часок-другой. Шэд решила скоротать время за изучением обстановки. Первым делом её внимание привлекла газета на журнальном столике. Как всегда, первая страница здесь отводилась сводке с подробным предсказанием будущего для каждого созвездия. Жители Дома Рэн уделяли ей большое значение, подстраивая свои планы под пророческие слова Предикторов. Даже серьёзные, матёрые дельцы могли отменить какую-то важную встречу или сделку на основании этой самой первой страницы. Жители других Домов из-за этого всегда очень возмущались: пробовали спорить, что-то доказывать или взывать к обязательствам. В конце концов, перед предстоящей поездкой и переговорами они приспособились загодя заказывать свежий выпуск с предсказаниями Предикторов.

– Под каким созвездием ты родился? – поинтересовалась девушка, ведя пальчиком по строкам.

– Угадай, – вяло, будто в самом деле успел задремать, отозвался Илан.

Шэд свела брови, прокручивая в голове описания каждого созвездия.

– Ты однозначно не Пунцовая Рысь и не Лазурный Павлин, – принялась размышлять вслух она. – Чёрный Вепрь? Нет-нет!.. Охристая Белка!

– Почему она?

– Ты умный, ловкий, с нестабильным настроением, вначале кажешься замкнутым, но на деле ты просто избирателен в общении. А ещё ты высокий и худощавый. Угадала?

– Когда это у меня были перепады настроения? Да я оплот спокойствия!

– Внешне да, но не внутренне.

– Снова твои штучки с проникновением в чужую душу?

– Так я угадала?

Илан промолчал. Шэд ожидала, что он, как всегда, выдерживает паузу, но молодой человек, похоже, и не собирался давать ответ. Тогда она задала новый вопрос, приправив его самой толикой кокетства:

– А как ты думаешь, какое созвездие у меня?

– Янтарный Паук, – без запинки ответил парень.

– Почему?

– Ты умеешь сразу к себе расположить. Кажешься медлительной, но очень целеустремлённой. Любишь учиться и схватываешь новое на лету. Пытаешься казаться даже не второстепенным актёром, а декорацией, но на самом деле именно ты решаешь, кто и за кем выйдет на сцену и что будет говорить. А ещё у тебя красивые руки.

Последнее предложение Илан сказал будто через силу, но Шэд этого даже не заметила, сфокусировавшись на другом:

– Ты так хорошо изучил меня за пару дней?

Колдун равнодушно пожал плечами.

– Профессиональная привычка подмечать детали.

Этой ночью время тянулось бесконечно долго. Шэд то и дело вскидывала глаза на громоздкие напольные часы, но стрелки словно примёрзли к циферблату, еле-еле сдвигаясь с места. В комнате графини было тихо. Ни одного привидения на горизонте тоже не было. Судя по тишине, такой же замершей, как треклятые стрелки часов, этой ночью не спалось только двум сыщикам и одной златоушке.

– Шэд, прежде чем мы покончим с этой работой и вернёмся в бюро, ответь мне на один вопрос.

Что-то в голосе напарника заставило девушку оторвать взгляд от книги. Библиотека утопала во тьме, слабо разбавляемой светом полной луны. Сидя у окна, Шэд с трудом, но всё же удавалось различить строки текста, но Илан, забившийся в самый дальний угол, казался отсюда бесформенной чернильной кляксой.

– Кто ты на самом деле?

На этот вопрос она лишь улыбнулась, как улыбаются взрослые на глупый вопрос ребёнка.

– Ты имеешь в виду мою настоящую фамилию?

– Я имею в виду: кто ты такая? Ты ведь не человек, я прав?

Шэд не ответила, вместо этого до рези в глазах всматриваясь в смутный силуэт колдуна. Он продолжил:

– Ты очень хорошо колдуешь. Слишком хорошо. Лучше меня и многих, кого я знал. Скажи, как тебе удалось сотворить иллюзию с брошкой? Обычно для этого требуется знать основные свойства предмета, к которому применяется магия: плотность, текстуру, иногда даже вес. Но тебе, судя по всему, это не требуется. Более того, я решил на досуге изучить эту брошь и знаешь, что нашёл? Ничего. Я уже говорил, что любая магия оставляет свой уникальный след. Но не твоя. Я очень старался её отыскать, поверь, но не почувствовал ничего, кроме лёгкой пульсации, как от соприкосновения с природной магией. Например, когда касаешься коры.

Всё ещё молчишь? Может, скажешь название приюта, в котором росла? Нет? Не потому ли, что их уже давным-давно не осталось в Доме Кин? Их закрыли где-то полвека назад, когда учёные умы пришли к выводу, что детям, выросшим в больших коллективах, труднее создавать семью в будущем. Сироты теперь распределяются по патронажным семьям, но ты ведь не могла этого знать? А как, кстати, поживает твоя раздробленная кость? Вчера во время ритуала ты так лихо жестикулировала, а сегодня утром даже схватила меня своей забинтованной рукой. Кость, мышцы и кожа восстановились за несколько часов? Может, снимешь повязку и опровергнешь это? Ну же, язык отсох?!

Отложив книгу, Шэд неспешно принялась разматывать бинт слой за слоем. Без златоушки Илану оставалось только гадать, какую реакцию вызвали его слова. Однако потерял он не много. Спокойное равнодушие, излучаемое девушкой, было таким же ледяным, как лившийся из окна лунный свет. Она не чувствовала ровным счётом ничего и теперь не было смысла этого скрывать.

– Ты очень внимателен ко мне. Пошёл уже второй год, как я покинула Сумеречный лес, но ты первый, кто меня раскрыл.

Высвободив руку, Шэд отстранённо посмотрела на абсолютно гладкую кожу без единого шрама.

– Сумеречный лес? Хочешь сказать, что ты сильв?

– Да.

– А разве сильвы не немые? К тому же, они не могут покинуть Сумеречный лес.

– Верно. Меня изгнали оттуда. Что касается немоты, то это соответствует правде лишь отчасти. Мы даём обет молчания и храним его всю жизнь. Ты много знаешь о сильвах?

– Диплом по этой теме защищал.

– Что же о нас… о них пишут?

– Сильвы рождаются в сплетении древесных корней на поверхности земли. Всегда молчат, но умеют общаться с помощью некоего ментального обмена. Встречают души умерших и проводят в последний путь.

– Всё так. При рождении сильва все кроны Сумеречного леса шепчут имя ребёнка. Меня они нарекли «Шэд». У нас всего два правила: во-первых, мы должны приводить все души к Матери, – она, можно сказать, сердце всего леса, – во-вторых, нам нельзя уходить в мир живых. Я нарушила последнее правило. Если у своего дерева-хранителя, – того, под которым рождается сильв, – сорвать один лист, то можно свободно находиться в любом из людских миров. Как только переступаешь грань леса, лист начинает трескаться и потому важно вернуться до того, как он рассыплется в пыль. Не успеешь – погибнешь вместе с ним.

– И ты рисковала жизнью ради короткой прогулки среди людей?

– Похоже, ты тоже меня не можешь понять. Сама не знаю, почему для меня тогда это было так важно. Я могла побыть среди людей совсем недолго, они даже не видели меня, но мне нравилось наблюдать за ними. За их эмоциями: живыми, насыщенными, а не замершими и бесцветными, как в Сумеречном лесу. За их жизнью, за которую все они так судорожно цепляются, оказавшись отделёнными от своих тел. Всего час в день, разве это много? В какой-то момент я стала попадать в один и тот же мир. Там у самой лесной опушки стоял старый дом. В нём жил дедушка, совсем один, оставленный всеми родственниками. Он был психически болен, но тогда я этого не понимала. Возможно, из-за этой его особенности он единственный мог меня видеть. Этот дедушка стал моим первым другом. Он рассказывал мне всё на свете и был рад такому молчаливому собеседнику, как я. Как-то раз подарил мне куклу. Я даже рискнула забрать её с собой и спрятала очень-очень надёжно, но на следующий день она всё равно обратилась в прах. Вещи из мира живых не нравятся лесу.

Шэд качнула головой, отгоняя роящиеся воспоминания.

– Я отвлеклась. Помню, в тот день, когда я пришла его навестить, в мире людей наступила осень. Всё было в лужах, а земля была багряно-жёлтой от листьев. Я уже издалека увидела разбитое кухонное окно. Подумала тогда ещё, что с дедушкой могло что-то случиться. Только я подошла к крыльцу, как он выбежал мне навстречу и начал орать что-то бессвязное про шпионов, каких-то врагов, желающих его смерти и что я кого-то на него навела. Я пыталась его успокоить с помощью ментальных волн, но это почему-то не сработало. Он же в это время схватил один из осколков и замахнулся на меня, а я не придумала ничего лучше, кроме как загородиться рукой.

Шэд задумчиво коснулась глубокого шрама на ладони. Тихо, не то с грустью, не то с усмешкой сказала:

– В этом и был просчёт.

Девушка поднялась со стула. Илан не шелохнулся, зато на подоконник, хлопая крыльями, уселся сокол. Что ж, он долго держался без своих помощников.

– Сильв связан со своим деревом-хранителем. Как только меня ранили – порез проступил и на нём. Остальные деревья тут же всё передали Матери. Вечно они болтали!.. Её слепые, постоянно всё подслушивающие шпионы. Как только я вернулась в лес, меня отвели к ней. Что было дальше и так понятно.

– Вот так сразу изгнать за пару прогулок вне леса? – вмешался Илан. Возмущение в его голосе заставило Шэд улыбнуться.

– Да, этого достаточно. Но было ещё кое-что. Человек не может нанести вреда сильву, потому что между ними всегда существует определённый барьер отчуждения и недоверия. Но я верила тому дедушке и из-за этого на всю жизнь получила напоминание об ошибке. Встав на сторону человека, пусть даже одного-единственного, я предала всех сородичей и весь Сумеречный лес.

– Подожди, но как тогда ты выжила? Общипала напоследок всё своё родовое дерево?

Едва успев окончить предложение, колдун как-то странно встрепенулся и запрокинул голову, будто выглядывая что-то на потолке. Шэд так и представила, как в этот самый момент златоушка привстала на задние лапки, задирая мордочку.

– Что-то случилось?..

– Похоже…

Илан повёл головой из стороны в сторону, а затем резко дёрнулся, словно собрался встать, но ноги ему отказали. В это же самое мгновение из спальни донёсся истошный крик графини. Шэд сорвалась с места первой. Колдун, лишённый златоушки, оказался менее проворным, то и дело натыкаясь по дороге то на угол стола, то на стул. Видно, взгляд глазами сокола со стороны окна не сильно помогал ему ориентироваться в пространстве. К моменту, когда девушка выбежала в коридор, её едва не снесла с ног графиня. Для человека её возраста она бежала в хорошем бодром темпе, ещё и умудряясь при этом орать во всю глотку. Шэд растерянно огляделась в поисках виновника, но коридор был пуст. А затем что-то скользнуло мимо неё, обдав холодом. Замерев, она повернула голову вслед графине и только тут заметила, что видит её будто через мутное стекло. Очертания высокой фигуры всадника мерцали в полутьме, подрагивая, словно тонкие нити паутины на ветру. Странное, щемящее чувство пустоты заёрзало внутри грудной клетки, отзываясь точь-в-точь тем же холодом, каким секунду назад окатило Шэд при столкновении с призраком. Или кем-то другим?..

– Чего застыла?! – разъярённый собственной беспомощностью рявкнул Илан. Всё ещё потирая ушибленное о край стола бедро, он торопливо водрузил на плечо златоушку, выбежавшую ему навстречу и, не сбавляя скорости, ломанулся вслед за графиней. – Шевелись!

Двое сыщиков успели пересечь только полкоридора, когда графиня пробежала его весь и, заложив крутой вираж, скрылась за одной из дверей.

– Что с ней? Жива? – поглаживая ушибленную макушку, спросила Шэд.

Не разгибаясь, Илан неловко подполз к графине на четвереньках и положил пальцы на сонную артерию. Настенные часы звонко нарезали тишину на кратные друг другу дольки: тик-так, тик-так. Наконец колдун, со вздохом усевшись на пол, объявил:

– Жива. И пульс у неё ровнее моего. Ещё немного и я начну комплексовать по поводу своей физической подготовки!.. Ваша милость!

Графиня не отозвалась. Судя по умиротворённому сопению, сны ей снились спокойные и приятные. Раздосадованный, Илан щёлкнул перед её носом пальцами, и красная вспышка света на миг озарила худое, прорезанное морщинами лицо и растрёпанные серебристые волосы. Шумно вобрав в себя воздух, графиня подскочила, как ужаленная.

– Кто здесь?! Что происходит?!

Продрав глаза, она тут же скорректировала вопросы:

– Почему вы здесь? Вы видели его?

– Как я и говорил вам сегодня, у нас с коллегой появилась мысль по поводу избавления вас от этого призрака, – пояснил молодой человек, так спокойно и уверенно, будто и снос мебели на своём пути, и падение прямо на графиню были всего лишь частью его хитроумного плана. – К сожалению, мы так и не увидели…

– Точнее сказать, мы видели недостаточно чётко, – вмешалась Шэд. При этих словах графиня как будто немного подпрыгнула прямо из положения сидя. Видно, до этого девушку успешно скрывала тень. – Это был всадник, верно?

– По правде сказать, я сама плохо видела, у меня не было времени его разглядывать, – недовольно поджала губы женщина. – Я знаю только, что он очень высокий и на нём была ярко-оранжевая мантия.

Шэд едва вскинула брови, но этим всё её удивление и ограничилось. Зато графиня, окончательно распростившись с остатками сна, принялась обстреливать двух сыщиков новой порцией каверзных вопросов:

– Так вы избавитесь наконец от этого призрака или нет? Сколько ночей мне это ещё терпеть?! И где ваша трость, господин Коул-Лэн?

– А… Я… Я, должно быть, её обронил, – рассеянно отозвался парень, почему-то принявшись похлопывать себя по карманам штанов, будто надеялся, что она могла заваляться где-то на их дне. – Теперь мы знаем достаточно информации, чтобы вам помочь. Шэд, пожалуйста, проводи её милость в спальню.

Как ни странно, артачиться графиня не стала, даже наоборот – отнеслась к подобной идее с большим воодушевлением. Шэд так и ощущала на коже зудящее нетерпение этой маленькой женщины, хотя та и старалась изо всех сил удержать на своём лице презрительную моську. Лишь оказавшись в комнате один на один, госпожу Тристис прорвало:

– Милая моя, я, кажется, знаю кто это был!

– Кто же? – флегматично поинтересовалась девушка, помогая старушке усесться на краю кровати.

– Мой муж!

– Ваш муж?

Спохватившись, что нейтральный тон здесь явно не подходит, Шэд поспешила исправиться, заговорив теперь с куда большим волнением:

– Но зачем ему это делать?

Явно смутившись, графиня жеманно замялась. На её лице заиграла та же глупая улыбка, что и тогда в оранжерее, когда дворецкий смотрел на неё, как завещали великие поэты – взором пылким и молящим.

– Дело в том, что я уже говорила вам, какие у меня были отношения с мужем. Каждый день я должна была бороться за первенство с какой-то эфемерной девушкой из его снов и, разумеется, каждый раз проигрывала. Я была вариантом, выбранным за неимением лучшего, а сейчас… Сейчас я наконец полюбила кого-то по-настоящему. И этот человек тоже меня любит, понимаете? Вы представляете какое это счастье – испытать наконец это чувство, тем более, когда оно взаимно?

– И вы полагаете, что ваш муж на это обозлился? – осторожно поинтересовалась Шэд, старательно избегая тему взаимной любви. От липкого ореола приторной лжи так и воротило с души. Тем гадостнее было то, что девушка не имела никакого права рушить этот сотканный воздушный замок.

– Конечно! Это ему можно страдать по какой-то там загадочной незнакомке, а мне нельзя было взгляда задержать ни на одном мужчине, чтобы не получить скандал! К тому же, как ещё объяснить, что этот призрак упорно загоняет меня в кабинет мужа? Намекает мне, скотина такая! Ох, простите за выражения, милая, но сил уже нет…

– Как это? – На сей раз интерес в голосе Шэд звучал вполне искренне.

– Каждую ночь он меня из спальни в кабинет как овцу в загон гонит, а затем мне словно мешок на голову набрасывают! Ничего потом не помню, просыпаюсь только к утру.

– Гонит… – эхом протянула Шэд, обращаясь скорее к себе, чем к графине. – А это мысль…

– Ох, как тут голове не болеть с такой жизнью!.. – запричитала женщина. Взяв с тумбы знакомый девушке флакон с сухими лепестками, графиня принялась растирать ими виски. Ещё один флакон, точь-в-точь такой же, но с другим содержимым, стоял на другом краю с открытой пробкой. Судя по тонкому, слегка сладковатому запаху, он выполнял здесь роль ароматизатора.

– Вы сообщили очень важные сведения, мы обязательно со всем разберёмся, – сердечно заверила её Шэд. Церемонный поклон дался девушке в этот раз совсем просто, да и заговорила она почти также изыскано, как это делал Илан. По крайней мере, в это хотелось верить.

Напарник поджидал её в комнате, и Шэд не стала томить его долгими вступлениями, сразу пересказав всё увиденное и услышанное. Оба они уселись за журнальным столиком у окна. Зажжённая между ними свеча, одна-единственная на всю комнату, добавляла разговору толику заговорщицкой таинственности. Колдун не перебивал, не шевелился и, кажется, даже дышал через раз, зато златоушка на его плече так и вертелась, не зная, чем занять свои маленькие лапки.

Покончив с пересказом, Шэд решилась поделиться своими мыслями:

– Не хочу уподобляться графине по части громких заявлений, но у меня есть догадка по поводу её преследователя.

– Ты думаешь, это был не просто призрак, а сильв?

Девушка кивнула.

– Да, причём погонщик. Вы слышали об этой иерархии?

– Никогда.

– Если кратко, то сильвы делятся на проводников и погонщиков. Первые встречают в лесу души тех, кто умер… М-м… Закономерной смертью, скажем так. Например, от старости или долгой, тяжёлой болезни. То есть тело отслужило свой срок и теперь настало время душе обрести покой. Я была одной из проводников. Но есть погонщики. Они отлавливают в лесу тех, чей срок ещё не пришёл. Это души людей, лежащих в коме, потерявших на несколько минут сознание или даже просто крепко спящих. Их тело ещё живёт и борется. Погонщики преследуют такие души верхом, часто специально изматывают, чтобы жертва хорошенько побегала. В конце концов, когда они наиграются, то достаточно одного взмаха серебряного серпа над головой человека, чтобы оборвать нить, связывающую его с телом. В вашем мире это называется «внезапной смертью».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Сделка, в ходе которой колдун или маг предоставляет магические услуги (чаще всего запрещённые), но плату берёт в виде таких ресурсов, как жизнь, здоровье, эмоции и прочее.

2

Дом – альтернативное название государства, вмещающего в себя определённые города и территории. Рэн – указание фамилии правящей династии в том или ином Доме. Названия не менялись со времён Новомирья.

3

Всего существует четыре Дома: Рэн, Мартэ, Кин и Винз.

4

Название религии в Доме Рэн.