Рэн – Дом звёзд. Книга 1
– Всё так, – нетерпеливо подтвердила графиня, явно взволнованная поднятой темой. – Эрикур, мой муж, в возрасте семи лет случайно угодил под колёса почтовой кареты и несколько дней провёл без сознания. Когда он очнулся, уверял, что побывал в этом самом Сумеречном лесу, и чтобы якобы вернуться к жизни ему помогла прекрасная девушка в белом. С тех пор мой муж начал бредить сильвами и, видит Стохас, нет ни одного человека в его окружении, кого он не снабдил бы подробным рассказом о тех краях. Эрикур говорил, будто только там он чувствовал, что его действительно любят. Что там его дом. Кажется, в его сердце так крепко обосновалась та иллюзорная девушка, что больше там ни для кого не оставалось места. Каждую ночь он ложился спать и надеялся снова попасть в Сумеречный лес. В конце концов, его мечта сбылась: однажды Эрикур уснул и не проснулся. Ему было всего лишь пятьдесят восемь лет. Эти цветы он выращивал для неё. По предсмертной просьбе моего мужа, на погребальной церемонии ему в руки вложили букет фиалок. Эрикур надеялся, что сможет вручить его там, в Сумеречном лесу.
Помолчав, женщина со смешком добавила:
– Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что он просто тронулся умом из-за сильного удара. Например, Эрикур часто повторял совершенно бессмысленную фразу, что там, в лесу, он видел цвет смерти. Говорил, она оранжевая… Возьми вон ту стремянку в углу.
От внезапной смены темы Шэд встрепенулась, словно уснувший на лекции студент при объявлении контрольной работы. Впрочем, оно и к лучшему. Смена темы, разумеется – контрольная к лучшему никогда не бывает.
Оставшееся время, пока Шэд лазала с лейкой по стремянке туда-сюда, женщина рассказывала про незначительные пустяки: зимние сквозняки в замке, несносную собаку соседей, однажды облаявшую разносчика газет и оставившую её, графиню в седьмом поколении, без свежих светских сплетен. Тема сильвов, как и скоропостижной смерти Эрикура, больше не поднималась и что-то подсказывало девушке, что делать этого и не следует.
Они вдвоём уже шли по замковому коридору, когда графиня спохватилась, что не сделала самого главного.
– Милая моя, не откажите в ещё одной просьбе, – начала она любезным тоном, не терпящим отказа, – совсем забыла нарвать лепестков синецвета. Вот, наберите немного в этот флакончик. Я растираю ими виски перед сном, чтобы не было мигреней.
Просьбу Шэд охотно исполнила, ей хотелось ещё раз ненадолго оказаться в оранжерее вновь, но уже в одиночестве. Ссыпав в склянку округлые, чуть поблёскивающие на свету лепестки, девушка окинула внимательным взглядом стеклянные стены, глиняные горшочки и декоративные фигурки птичек под потолком. Видит ли в этом месте графиня вечное напоминание о своём муже? Пятьдесят лет он шёл где-то подле жизни, всё ожидая встречи в Сумеречном лесу. Поверил бы он, если бы кто-то сказал ему, что все эти чувства были миражом? Что сильвы просто дарят человеку то, чего ему не хватало в мире живых? Только получив эту толику иллюзорного счастья, душа способна примириться с утратой всего остального, что дарила жизнь.
Илан как раз колдовал над ступкой, когда в комнату ворвалась Шэд и весело поинтересовалась не соскучился ли он без её искромётного общества. Молодой человек не поднял головы, что было привычно, но вот то, что на неё не отреагировала даже златоушка – было почти обидно. Комната, отведённая для подготовки к ритуалу, располагалась в самой высокой башне из пяти и потому солнце здесь не просто припекало, а плавило буквально всё, до чего могло дотянуться хоть одним лучиком. В воздухе витала пыль, мелкое крошево от каких-то загадочных ингредиентов и тяжёлое, сосредоточенное молчание колдуна.
Смекнув какая роль сейчас будет лучше всего, Шэд смиренно понурила голову и заняла место рядом с напарником. Придвинув ещё одну ступку к ней, он коротко скомандовал:
– Приготовь пока туманное зелье.
– Но я не знаю, как его делать.
– Это знают все, кто окончил хотя бы первый курс.
– Но я не училась магии в университете или академии. Я закончила курсы.
По недавнему опыту общения с управляющим Шэд заметила, что это откровение производит не лучшее впечатление. Потому теперь она произнесла эти слова с отчаянной решимостью человека, пообещавшего не сдвинуться с места и теперь наблюдавшего за неотвратимым приближением к нему дилижанса.
– Вот как.
Тон Илана девушке не понравился. Примерно таким же тоном она говорила: «Неужели?», прежде чем выложить на стол козыри и отобрать весь выигрыш. Такой же ехидный и затаённо-злорадный.
– Хорошо, – продолжил мужчина уже другим, нейтральным тоном, – хорошо, тогда собери несколько желтоплодников. Пяти, думаю, будет достаточно.
– Где же я их найду? Они не растут в дикой природе.
– Зато растут у дома на соседней улице. Особняк, увитый плющом – не пропустишь.
– Ты предлагаешь мне обокрасть соседей графини?
– Я предлагаю подумать над формулировкой поступка по дороге. Судя по всему, хозяев сейчас нет дома, но, если всё же возникнут маленькие трудности, ты ведь без труда справишься с помощью магии. Ты же закончила целые курсы.
Кажется, даже златоушка поморщилась от такой неприкрытой издёвки, по крайней мере Шэд хотелось верить в зачатки совести у такого милого существа.
– Хорошо, я соберу их, – сказала Шэд и в голосе её вновь прорезались интонации человека, которого вот-вот переедут дилижансом. – Но если это вскроется, я не буду молчать о том, кто был зачинщиком!
– Хм!
Непонятно, было ли это восклицанием или просто попыткой прочистить горло, но прозвучало всё равно издевательски. Подхлестнутая этим самым «хм!», словно лошадь на скачках, Шэд на одном дыхании преодолела все лестничные пролёты, сделав небольшую остановку в гостевой комнате. Там, сменив платье на штаны и тунику, – если уж скатываться до грабежа, то сохраняя стиль и комфорт, – девушка отправилась на свою первую воровскую вылазку.
7.
Соседский забор сплошь состоял из остроконечных прутьев и в этом была его ошибка. Шэд вскарабкалась по нему с проворством белки и легко перемахнула на ту сторону, разметав широкие рукава туники в стороны, словно птица свои крылья в полёте. Приземлившись на траву, она замерла и огляделась. И правда никого.
Особняк пусть и равнялся одной пятой от замка по размерам, всё же был более ухоженным. Взгляд отдыхал на ровной кирпичной кладке, мощёных дорожках и клумбах. Последние, правда, отличались излишней симметричностью и этим перечёркивали к себе хорошее отношение. По мнению Шэд, нет ничего скучнее симметрии и веселее хаотичности. Равнять природу по линейке, значит лишать её самой своей сути.
Искомое дерево оказалось на задворках, застенчиво притулившееся в тени более высоких собратьев. Плодянка была низкорослой, едва ли выше самой Шэд, зато в ширину занимала в два, если не в три раза больше, чем все прочие деревья. Крона, словно приплюснутая сверху и снизу, маняще демонстрировала россыпь наливных плодов. Сам желтоплодник представлял собой фрукт размером с крупную ладонь. Он походил на перевёрнутую каплю с насыщенным багрянцем у самой ножки. Ближе к центру он переходил в оранжевый и лишь у самого кончика окрашивался в жёлтый. В нём было что-то от закатного неба.
Шэд едва дотронулась до гладкого бочка, как фрукт с приятным хрустом отделился от ножки. Спелый. Теперь, когда он покоился на ладони, цвета казались ещё ярче.
«…он видел цвет смерти. Говорил, она оранжевая».
Непонятно, что так зацепило её в этой фразе, но мозг, судя по всему, теперь решил припоминать эти слова при любой возможности. Что же с ними не так?
Сознание как раз вытянулось наизготовку, приготовившись нырнуть в омут размышлений, когда позади раздалось раскатистое «р-р-р». Мимоходом отметив, что такая хорошая акустика могла родиться только в чьей-то очень большой грудной клетке, Шэд обернулась. Не обнаружив никого на уровне глаз, она опустила взгляд ниже и тут же была вознаграждена за это в двойном размере. Красные глаза в количестве четырёх штук смотрели прямо на неё.
От волнения Шэд сначала увидела только отдельные черты, будто подглядывая через щёлочку. По два глаза с каждой стороны морды. Острые зубы. Нитку слюны, протянувшуюся почти до самой травы. Затем, моргнув, она наконец увидела целиком всю собаку.
Помнится, когда Шэд работала в знахарской лавке, некоторые дни выдавались скучными и тогда её тянуло заполнить это время чем-то полезным. Так однажды к ней в руки угодила книга «Типология низших и высших существ». Этим томом обычно подпирали входную дверь. Примерно на три тысячи сто восьмой странице отдельная глава отводилась демоническим гончим. Тогда она высмеяла художника за рисунок, но сейчас, оказавшись лицом к лицу с оригиналом, поменяла своё мнение. И чёрная лоснящаяся шерсть, и багровая полоса на груди, в аккурат между выпирающими рёбрами, словно запёкшаяся кровь, и приплюснутая морда с глубокими складками на носу – всё удалось передать с поразительной точностью.
– Ты же не собираешься на меня нападать, правда? – ласково спросила Шэд, осторожно отступая на шаг назад. Гончая вновь зарычала, пригибаясь к земле для прыжка.
– Значит собираешься… Хочешь?
Девушка протянула руку с желтоплодником, но две пары глаз так и продолжили буравить её лицо.
– Не будешь? Ну так подавись!
Смачно метнув фрукт прямо между глаз собаки, девушка со всех ног припустилась к спасительному забору. Гончая же, быстро отфыркавшись от растекающейся по морде мякоти, пустилась следом. Шэд плохо помнила содержание главы, особенно что касалось их интеллекта, но, как оказалось, его было достаточно, чтобы просчитать намерения беглянки и кинуться ей наперерез, вынуждая сменить траекторию в противоположную от ограды сторону. Взмахнув рукой, девушка сотворила дюжину иллюзорных кошек, немедленно прыснувших в разные стороны, но гончая и ухом не повела, перемахнув через преграду, как дрессированная лошадь через барьер. Уже ощущая частое дыхание собаки на своих икрах, Шэд вскарабкалась на ближайшее дерево и зубы звучно клацнули рядом с её пятками, оставив на ботинках пару внушительных борозд. Секундой позднее девушка осознала, что с укрытием вышла осечка: тонкие ветви скрипели и хрустели под её весом, грозя вот-вот отправить горе-воришку прямиком в пасть жуткой твари. Сама жуткая тварь уставилась на дерево с заметным скептицизмом, как бы говоря «неплохо-неплохо, но что ты скажешь на это?». Обогнув дерево по кругу, гончая звонко гавкнула, а затем, изогнув суставы в каком-то аномальном положении, принялась забираться по коре.
– «Маленькие трудности» говоришь? – прошептала себе под нос Шэд, по мере приближения собаки подтягиваясь на более высокую ветвь. – Ну ты и…
Ветвь хрустнула, сбросив с себя девушку. Следующая ветка наподдала точно между лопаток, придав необходимого ускорения. Снеся на своём пути гончую, девушка полетела с ней в обнимку вниз. Приземление оказалось мягким, по крайней мере для Шэд, рухнувшей на собачий бок. Взвизгнув, гончая мстительно сомкнула челюсти на тонком девичьем запястье. Девушка вскрикнула, рефлекторно попытавшись вырваться, но клыки только больше увязли в плоти. Издав какой-то злорадный булькающий звук, собака замотала головой из стороны в сторону, с хрустом дробя зубами кость. Сквозь алую пелену Шэд ухватилась свободной рукой за пасть демонической твари, но та, словно отлитая из стали, не разомкнулась и на миллиметр.
Боевой клич сокола раздался где-то рядом с ухом, а затем ей по глазам стегануло крыло. Гончей повезло меньше: крючковатые когти вцепились ей прямо в морду и собака, мигом позабыв о добыче, разомкнула пасть, полностью сосредоточившись на борьбе с птицей. Шэд не помнила, как добралась до ограды и тем более, как через неё перемахнула. Вроде кто-то придерживал её за талию, таща за собой. Алый туман сгустился до такой степени, что окружающая действительность превратилась в какое-то месиво, а из звуков остался только собачий визг и крик сокола.
Сознание начало возвращаться, когда Шэд ощутила на коже характерный холодок, исходящий от замковых стен. Несколько секунд, минут, а может и часов спустя она обнаружила себя сидящей на кровати. Илан был здесь же, рядом, осторожно, но со знанием дела, промакивая кровь на её руке.
– Спасибо. – Облизнув губы, Шэд ободряюще улыбнулась, словно это он сейчас нуждался в поддержке. Молодой человек ничего не ответил, только плотнее сжал губы, будто слышать благодарность в свой адрес ему было неприятно. Девушка беспечно продолжила:
– Пустяки, не заморачивайся так, я крепче, чем кажусь.
– У тебя, похоже, раздроблена кость. По-хорошему, тебе нужно садиться на ближайший дилижанс и ехать к лекарю…
– В этом нет нужды. Мой организм справится сам.
Илан промолчал. Взял с прикроватной тумбы какой-то флакон и тонкой струйкой вылил на рану тёмную, дёгтеобразную субстанцию. Запахло хвоей и миндалём. Шэд повела носом, пытаясь угадать странный набор ингредиентов.
– Ты хорошо колдуешь для новичка, – заметил молодой человек. – Я только к выпускному курсу наловчился творить на ходу хотя бы простенькие иллюзии, до этого всегда нужно было встать и как следует сосредоточиться.
– Да, жаль только, что я так и не раздобыла тех фруктов. Без них ничего не получится?
– У нас есть туманное зелье – этого достаточно.
– Для чего оно?
– Иллюзии – один из самых энергозатратных разделов магии, поэтому часто приходится облегчать себе жизнь подручными средствами. Создание тумана отнимет половину запаса, поэтому проще сделать его в виде зелья. Теперь останется только сотворить какие-нибудь зловещие тени и голоса, а это куда проще.
– А для какого зелья нужен желтоплодник?
Колдун молчал по меньшей мере минуту. Неспешно промакнул на коже излишки той жидкости из флакона, обмотал изувеченную правую руку плотным бинтом до самого локтя. Только после этого наконец ответил:
– Ни для какого. Я хотел тебя проверить.
Теперь настала очередь Шэд сыграть в многозначительное молчание. Она взглянула на златоушку, но та немедленно отвернулась в сторону, принявшись усердно умывать лапками мордочку.
– В полевых условиях лучше всего видно у кого какой потенциал, – пояснил мужчина, но прозвучало это всё равно как жалкая попытка оправдать себя.
– И какой же он у меня?
Илан ожидал справедливого возмущения, злости или в крайнем случае рыданий, но голос прозвучал совершенно ровно, будто не по его милости девушке едва не откусили руку. Златоушка так и замерла, забавно подглядывая за Шэд через растопыренные пальчики с коготками.
– Очень хороший. Для новичка.
Помедлив, он неожиданно для себя выдал:
– Ты странная. Тебя правда волнует только это? Не хочешь… Не знаю, наорать на меня?
Девушка повела плечами, вложив в этот жест всё своё философское смирение перед настоящим.
– Я знаю, что ты сделал это не со зла и что теперь раскаиваешься. В конце концов, ты сам это исправил и спас меня.
Шэд вдруг улыбнулась и легонько, едва касаясь, накрыла своей рукой его.
– Разве не так зарождается дружба между людьми? Воспоминания о неприятностях, из которых удалось выбраться вместе!..
Скривив губы, будто не в состоянии определиться стоит в ответ улыбаться или нет, Илан отдёрнул свою руку. Стряхнув с рукавов невидимые пылинки, встал на ноги.
– Раз хочешь остаться, то спектакль с ритуалом устроишь сегодня ты. Как я говорил, достаточно будет создать пугающую атмосферу, чтобы нам поверили, будто мы тут кого-то изгоняем. Задача ясна?
Шэд молча кивнула, сжав пальцы на покрывале. Ей казалось, что теперь лёд между ними с напарником должен был дать трещину, но вместо этого он словно стал ещё прочнее.
– Когда начнётся ритуал?
– В полночь, разумеется.
8.
К полуночи всё было готово для спектакля. Свечи расставлены вдоль стен, склянки с туманным зельем здесь же по соседству, а ровно по центру подобие алтаря, сооружённого из двух тумб. На него Илан водрузил распахнутый гримуар с загадочными символами (на деле всего лишь справочник по кулинарии, прикупленный в одну из командировок в Доме Мартэ и написанный на местном диалекте, который вполне мог сойти для непосвящённых за язык демонов и колдунов). Графиня никак не приходила и потому Шэд, запрокинув голову, с интересом созерцала через стеклянную крышу россыпь звёзд. Отсюда оно казалось бархатным полотном, всего лишь одной из декораций в предстоящем спектакле двух магов.
– Интересно, как Предикторам удаётся что-то понять всего лишь по расположению этих точек? – спросила девушка, всё силясь разглядеть там наверху хоть парочку знакомых созвездий. Без толку!
– Возможно, что и не удаётся, – кисло отозвался мужчина. Опершись о стену, он склонил голову, будто придрёмывая в ожидании главного зрителя.
– Ты относишься к тем, кто считает их шарлатанами?
– Я вообще не приверженец Стохас-тео4.
– Атеист?
– Вроде того. Я не понимаю этой концепции, что Боги вечно норовят делегировать свои обязанности. Вначале правил Единый Бог, затем с чего-то вдруг решил отправиться на какой-то загадочный божественный курорт и оставил наместников. Пусть так, по крайней мере он наделил их достаточной силой для этого. Но затем Стохас, как и его братья и сёстры, тоже решил свалить, на сей раз не удосужившись даже поделиться толикой своей силы. Написал какой-то Трактат с размытыми сводами правил, да ещё и поделил людей на «хороших» и «плохих», основываясь лишь на дне их рождения! Как по мне, всё это выдумки Предикторов. В какой-то момент бесплодных попыток перевода они просто решили: «эй, а что нам мешает под видом божественных наставлений написать самим, что вздумается?».
Шэд не нашлась с ответом, а может просто не считала нужным что-то говорить. Илану же тема явно пришлась по вкусу, а может затронула какие-то старые раны. Помолчав, он возобновил разговор:
– Если бы Предикторы правда были бы так всемогущи, как поют об этом, то не случилось бы той войны три года назад. Живут во дворце Правителя, едят на наши налоги и ни в чём не знают отказа, а всё из-за того, что раз в месяц они подкидывают гадальные кости и делают вид, что что-то там видят!
– Войны?
– Хочешь сказать, что ты о ней не знаешь?
– На тот момент я жила в другом Доме, да и политикой не сильно интересовалась, знаю лишь в общих чертах, – спокойно пожала плечами Шэд. – С удовольствием послушаю историю из первых уст.
Илан презрительно фыркнул, но девушка лишь улыбнулась на его привычную ершистость. Она чувствовала, что парень только рад возможности блеснуть своими знаниями.
– Война развязалась между Домом Винз и Домом Эрли. От последнего в итоге остались рожки да ножки… Ты же знаешь про Дом Эрли, надеюсь?
– Да, я читала про «Кровную смуту». Много лет назад между Правителем – кажется, в то время у власти был Клариус Рэн, – и его братом возникло какое-то недопонимание, и они начали делить территорию. Так от Дома Рэн отделилось маленькое государство и провозгласило себя Домом Эрли.
– Да, а Дом Винз, как всегда, решил «откусить» себе ломоть чужих земель и избрал в качестве лёгкой мишени Эрли. Проблема в том, что к тому времени семьи помирились и наш Правитель, Вальдрэн, решил, что просто обязан заступиться за драгоценных родственничков. Как выяснилось, действовал он на голом энтузиазме, потому как регулярная армия полегла в первый же месяц. Если бы Предиктор в самом деле что-то знал, разве допустил бы эту войну? Они же, вроде как, прорицают на годы вперёд! А даже если это было так необходимо, не нужно ли было предупредить Правителя о наращивании армии загодя? Вместо этого в расход пустили обычных граждан Дома Рэн, а что могут люди, которые никогда прежде не держали в руках оружия? Вальдрэн решил взять противника числом и нас просто закидывали в топку пачками!..
– «Нас»?
Илан осёкся, но уже слишком поздно. Не получив ответа, Шэд задала новый вопрос:
– Так ты там лишился глаз?
Мужчина рефлекторно потянулся к повязке, но отдёрнул руку. Его досада и раздражение градом иголок прокатились вдоль позвоночника девушки.
– Да.
Продолжать колдун явно был не намерен, потому не смог даже сдержать облегчённого вздоха, когда на пороге комнаты наконец возникла припозднившаяся графиня. Обменявшись взаимными извинениями и любезностями, каждый занял своё место: Шэд в центре, Илан сбоку от неё, у стены, а графиня встала напротив, положив на алтарь личную вещь, якобы необходимую для связи с духами – брошь.
Девушка размяла пальцы, пытаясь скрыть за этим жестом предвкушение. Схожее чувство, должно быть, испытывают художники, когда становятся у мольберта, вдыхают запах масляных красок и берут в руки кисть. Для сотворения иллюзии хватило бы и одной мысли, но Шэд помнила о напутствии Илана: «больше драматизма, больше игры по публику». Запрокинув голову, начинающая колдунья резко вскинула руки вверх, словно артист, призывающий зал к овациям. Пламя свечей взметнулось ввысь, а вместе с ним и тени. Графиня сдавленно охнула, пошатнулась, но с места не сдвинулась. Шэд прикрыла глаза и склонила голову, шепча одними губами бессвязный набор слов. Медленно опустила руки, а затем описала в воздухе плавную дугу. Тени, переняв ту же плавность движения, заколыхались, обретая новые, зловещие очертания. Комната наполнилась шёпотом и отголосками плача. Не открывая глаз, Шэд вытянула перед собой руки, сложив ладони лодочкой. Псевдо-гримуар завибрировал, страницы с шелестом начали перелистываться. Отпечатанные буквы, словно крысы с тонущего корабля, уползли с бумаги, зазмеившись по импровизированному алтарю. Девушка резко развела руки в стороны и шёпот теней вспорол новый, резкий звук – брошь лопнула, практически расколовшись на две части.
В тот же миг ощущение чужого страха ударило прямо в грудь, так неожиданно и болезненно, что Шэд, позабыв о своей роли, схватилась за сердце. Это был не просто маленький зябкий страх от разыгранного спектакля. Нет, он был заботливо взращенным и откормленным долгими месяцами. Казалось, никакой поток воды не может смыть с кожи это ледяное и липкое чувство.
– Что происходит? – всполошилась графиня. Без магической подпитки пламя свечей выровнялось, а брошь больше не совершала немыслимые кульбиты на алтаре, даже трещина пропала. Только туман из склянок всё расползался по полу, словно клубок ленивых змей.
– Почему ты остановилась? – Илан приблизился к девушке, даже забыв для проформы постучать перед собой тростью.
– Я не могу продолжить. Я…
Раздражение пробежало по лицу мужчины короткой судорогой. Он обратился к графине тем официально-вежливым тоном, каким всегда говорил в её присутствии:
– Она только учится, пока ей трудно справиться. Иди и отдохни, я продолжу. – Последнее, разумеется, было уже адресовано Шэд.
Девушка заспорила:
– Мы не должны…
Мужчина оборвал её, дружески приобняв за плечи. Его дыхание обожгло Шэд ухо, когда он процедил:
– Проваливай!
Заколебавшись на миг, Шэд нехотя поклонилась на прощание и вышла. Очевидно, что сейчас Илан точно не настроен её слушать.
Оказавшись в комнате, она уселась на кровать и принялась ждать, обхватив колени руками. Похоже, что графиня не врала насчёт явления к ней призраков. По крайней мере страх был подлинным. Но Илан говорил, что замок проверили со всех сторон и ничего не нашли. С другой стороны, может просто не то искали? Или не там? Хотя тогда не помогали бы мнимые ритуалы. Возможно, конечно, что у графини с возрастом повредился разум и она начала видеть то, что никто кроме неё не видит… Но правильно ли это – просто отмахиваться от проблемы, разбрасываясь диагнозами? Нет, однозначно нужно провести ещё одно расследование. Собственное.
Шэд не заметила, что уснула, пока не раздался хлопок закрывшейся двери и она не вскочила на ноги. Илан всё ещё был не в духе. Не дав девушке раскрыть рта, он с порога прорычал:
– Как это понимать?!
– Графиня не врёт.
Эффект от слов получился примерно таким, как если бы она с размаху ударила его по лицу мокрой тряпкой. Пользуясь временным нокаутом противника, Шэд продолжила:
– Графиня действительно боится кого-то в этих стенах. Мы должны провести расследование. Не показное, а настоящее!
– И как же, позволь спросить, ты узнала об этом?
– Я… – Шэд запнулась, понимая, что следующие слова точно не убедят Илана. И всё же за неимением убедительной лжи, ей пришлось озвучить неубедительную правду: – я чувствую это.
Колдун рассмеялся. Обычно таким коротким, бархатистым смешком разражаются в театре злодеи, когда наивный главный герой пытается разубедить их делать очередную пакость.
– То есть ты предлагаешь бросить всё и искать неведомо что просто потому, что ты возомнила себя знатоком человеческих душ?! Ты сомневаешься, что люди, приезжавшие сюда до этого, – с опытом и дипломами, а не какими-то невнятными курсами, – просто не разбирались, а ты сейчас поплюёшь на ладошки и всё расследуешь?!