Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются
Юный маг дёрнулся к двери, но я затряслась, как припадочная:
– Оно у меня на груди, на груди! Снимите это! Умоляю! Прямо сейчас! Помогите! У меня не работают руки! Пожалуйста, помогите!
Парнишка подлетел ко мне и распахнул мою рубашку, а потом тупо уставился на грудь.
– Там внутри… – простонала я.
– Да где? – он принялся раздевать меня дальше, а я извивалась и помогала.
Вскоре он увлёкся и начал скорее лапать меня за грудь, чем искать несуществующую угрозу. М-да, с такими тюремщиками три раза сдохнешь, пока они помогут. Судя по выражению лица, увиденное его явно возбудило, а я не возражала и подстёгивала:
– Может, под бельём? Там что-то есть!.. – жалобно посмотрела в светлые глаза и взмолилась: – Разденьте меня и найдите это! Пожалуйста! Я не чувствую рук!..
Просить дважды не пришлось, парень принялся стаскивать с меня одежду, а потом разошёлся до такой степени, что навалился всем телом и принялся стягивать штаны уже с себя. Я подыграла. Он, наверное, подумал, будто меня настиг острый приступ сексуальной недостаточности.
Отпрянула как можно дальше, задрала ноги и зажала между стоп тонкую немытую шею. Чужая сила хлынула в тело мощным потоком.
Кто сказал, что йога – не боевое искусство?!
Я приподняла парнишку ногами над собой, он дёрнулся в попытке вырваться, но я успела выпить достаточно, чтобы он обмяк. Скинула его с себя, и он рухнул рядом с нарами без сознания.
Мелен, пристально наблюдавший за сценой, улыбнулся мне совершенно дикой кровавой улыбкой, и я улыбнулась в ответ. Несколько мгновений мы просто молчали, застыв в этом странном моменте.
Мы ещё живы. Мы ещё не потеряли друг друга.
– Разувайся! – скомандовала я.
Руки у меня действительно не работали, и это злило безумно. Мелен сначала скинул обувь и только потом спросил:
– Что ты хочешь сделать?
– Как «что»? Действуем по стандартной схеме: я отдаю тебе всю силу, а ты делаешь что-нибудь фееричное.
Я дотянулась босой ногой до лежащего у нар парня и поставила стопу на обнажённую шею, а потом безжалостно выпила остатки его сил до дна. Лапать меня без разрешения нельзя никому. А ещё никому нельзя угрожать мне насилием, и пусть намекал на это главарь, было очевидно, что белобрысый щенок от своей очереди отказываться бы не стал.
Закончив, потянулась к противоположной стене, насколько позволял ошейник. Босые пальчики ноги коснулись Мелена, и я ощутила странное, почти экстатическое удовольствие, когда наши стопы соприкоснулись. Его была гораздо больше, и это почему-то оказалось приятно.
Сначала влила в него целительскую силу – чтобы подлатать хоть немного. Он благодарно вздохнул и прикрыл глаза.
– Замри, – прошептала я, а потом начертила диагностическое заклинание большим пальцем прямо у него на стопе, напитывая рвущимся наружу потоком силы.
Рёбра снова сломаны в тех же местах, теперь ещё и нос. Синяки… ладно, ими займёмся позже.
Как смогла, подлечила своего героя, а потом сосредоточилась и принялась отдавать остальную силу в качестве света – чтобы Мелену было удобнее.
Видимо, я окончательно спятила, потому что меня не волновал труп под ногами и было плевать на обстоятельства. Отдавая силу, я дрожала от восторга, и, кажется, он передавался Мелену, потому что теперь он глядел на меня совсем иначе.
Когда сил во мне не осталось, я убрала ногу и сказала:
– Теперь твой ход, мой герой.
Я пока не знала, как именно он вызволит нас из этой западни, но была абсолютно уверена в том, что он это сделает.
Смотрела на него – и верила в него так истово, как верят только в богов.
А Мелен смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто мы никогда не были знакомы раньше, и в этой странной пещерной темнице встретились только что. Будто мы не провели рядом столько дней и ночей, а мгновение назад случайно пересеклись взглядами и уже не смогли оторвать их друг от друга.
– Вы меня удивляете, Ваше Косичество, – хрипло проговорил он.
– Боюсь, у вас слишком мало времени на то, чтобы удивляться, офицер Роделлек, – насмешливо отозвалась я. – И очень надеюсь, что теперь вы удивите меня.
– Тогда закройте глаза, моя принцесса, потому что сейчас будет… ярко.
Прищурилась, наблюдая, как он избавляется от наручников – его руки охватило белое сияние такой интенсивности, что оно било по глазам и обесцвечивало одежду. Когда звенья и кольца наручников упали на пол и со звоном покатились по нему, Мелен размял кисти и плечи, а потом взялся обеими руками за ошейник и принялся со звериной силой раздирать его на части. Мышцы рук напряглись в нечеловеческом усилии, а весь силуэт Мелена вспыхнул кипенным светом, чем он снова напомнил мне Солара.
Смотрела на Мелена сквозь закрытые веки и прощала ему все несовершенства, потому что даже с ними он был совершеннее остальных. И себя тоже прощала – и за ошибки, и за болезненную одержимость им, и за отсутствие гордости.
Я тоже такая, какая есть.
Неидеальная.
Ну и что?
В тот момент, когда Мелен опустил оружие, произошло нечто важное, и хотя я пока не понимала, что именно, но чувствовала это всей сущностью. Как чувствовала свет Мелена своим собственным, а прошлое, будущее и настоящее – нашим общим, разделённым на двоих.
Предназначение Мелена – спасти меня.
А моё предназначение – спасти его.
Только так и никак иначе.
Только вместе.
Вдвоём.
Мгновение спустя ошейник из арема не выдержал давления магии и разломился на несколько частей, а я впитала обратно волну силы, разошедшуюся по помещению.
Мелен подошёл ко мне практически обнажённым – часть одежды истлела и осыпалась прахом, остальное выцвело и повисло лохмотьями, но даже в них он был прекрасен.
– Я тебя не ослепил? – спросил он, нежно касаясь моего лица.
Я потёрлась о его ладонь, словно кошка, и подняла взгляд:
– Нет. Ты меня впечатлил. Иди и убей их всех. Убей жестоко.
– Как пожелает моя принцесса, – неожиданно покорно ответил он.
Мне показалось, что он наклонится и поцелует меня, но он медлил, ласково гладя меня по щеке и проникновенно глядя в глаза.
– Не думай, что я растерялся, просто выжидал удачного момента для атаки.
– Знаю. Я ни на секунду не сомневалась в тебе, – завороженно прошептала я.
Наши взгляды словно переливались друг в друга, переплетались и открывали путь прямо в душу, прячущуюся за глазами напротив. Мелен наклонился ниже, коснулся лбом моего лба, и от этого простого прикосновения по телу побежали мурашки.
Громкий, лязгающий звук снаружи разрушил особый момент, мой герой вздрогнул и огляделся, словно вспоминая, где мы оказались.
Быстро осмотрел камеру, обыскал парнишку, достав из его ножен внушительного вида нож.
– Если ты не против, этот реквизит я ненадолго ангажирую…
Мелен подцепил тело за руку и выволок наружу, аккуратно прикрыв за собой дверь и запаяв её со стороны прохода. Видимо, чтобы ко мне не смогли проникнуть чужаки. Оставаться одной в пустой камере было жутко. Если мой герой не вернётся, через пару дней я сдохну здесь от жажды. Но я всё же верила, что он вернётся. Закрыла глаза и постаралась унять бешено бьющееся сердце.
Боги, я только что убила незнакомого парня и даже не испытывала чувства вины. Ничего не испытывала. Единственное, что меня интересовало – Мелен. Всё вернулось на круги своя, а ведь я обещала себе жить собой, а не им.
Несколько глубоких вдохов помогли справиться с нервной дрожью.
Ну и ладно. Убила и убила. Он сделал свой выбор, ступив на преступный путь. Эстренских агентов было куда жальче – люди хотя бы свою работу выполняли и пытались делать её хорошо.
Между нашими с Меленом жизнями и жизнью малолетнего бандита я выбираю наши, а от приступов сожалений и уколов совести помучаюсь позже, в более безопасной и располагающей к этому обстановке. Например, в старости.
И всё же я испытала жгучую благодарность к Мелену за то, что он забрал труп. Вряд ли тот действительно был ему нужен. Для чего? Скорее, он просто подумал, каково мне будет остаться с убитым один на один.
От мысли о такой странной заботе мне стало тепло и легко. Интересно, это уже психопатия или ещё нет?
Мрачные каменные стены давили со всех сторон, в помещении было темно и страшно. Как на маяке одной из ночей, когда вырубился генератор, а я боялась спускаться вниз и проверять его. Сидела, сжавшись в комок, до самого утра.
Мысли, всё ещё слишком хаотичные из-за отравы, невольно раз за разом возвращались к Мелену. Предчувствие перемен зудело под кожей, подсказывая, что сегодня случился какой-то переломный момент. Словно тектонические плиты наших отношений пришли в движение, и по телу проходила дрожь то ли ожидания, то ли предвкушения следующего за этим взрыва спящего вулкана.
Моё молчание сыграло роль – задело его. А ещё он действительно переживал, хоть и старался этого не показывать. Просил прощения, пытался разговорить меня, предлагал обсудить ситуацию. Злился, но не на меня, а на себя.
Из прохода периодически раздавались то удары, то крики, то какой-то гул, один раз кто-то с руганью попытался открыть дверь, но не смог, и я мысленно воздала хвалу предусмотрительности Мелена.
Он вернулся примерно часа два спустя, с влажными после купания волосами, одетый в свои запасные вещи и с двумя нашими рюкзаками в разбитых руках.
Осторожно отомкнул замок на моём ошейнике и помог встать.
– У меня отнялись руки. Они что-то сделали…
– Я заметил. На нервные центры воздействовали, но ты целительница, восстановишься быстро, а до того времени я буду тебе помогать.
Мне стало неловко от одной лишь мысли об этом. Помогать во всём? Даже в туалет ходить?!
Нет, я, конечно, хотела, чтобы он обо мне заботился, но не таким же образом!
Мелен тем временем достал из рюкзака бутыль, новое незнакомое полотенчико и с невозмутимым видом принялся мыть мне ноги.
Особенно бережно обращался с больной щиколоткой: слегка помассировал, а затем вытер насухо, натянул на стопу чистый носок и обул сначала одну, потом вторую ногу. Следом вымыл мне руки и хотел вытереть тем же полотенцем, которым уже успел вытереть ноги.
– Подожди, это же для ног.
Мелен, сидевший на корточках у моих колен, поднял на меня недоумённый взгляд и спросил:
– Что?
– Полотенце теперь для ног, – без особой уверенности проговорила я и смутилась.
– Ладно, тогда у нас есть полотенце исключительно для ног, а остальное пусть сохнет само, – не стал спорить он.
Поднял меня с нар, привёл в порядок всю одежду и повёл за собой, таща оба рюкзака.
– Знаешь, в моей парадигме существует только три вида полотенец: «чистое», «недавно было чистым» и «если поднапрячься, можно вспомнить момент, когда оно было чистым». Заметь, всеми тремя можно вытираться. Но теперь я буду знать, что у принцесс есть отдельное полотенце для ног. А ещё для чего?
– Для лица, для рук и для тела.
– А ноги и руки – это не тело?
– Ну ты же не станешь вытирать лицо и задницу одним и тем же полотенцем? – запротестовала я. – Или мазать одним и тем же кремом?
Он повернул ко мне голову и выразительно посмотрел так, что я поняла: станет.
Ладно, у всех свои недостатки, а я не буду с ним спорить из-за каких-то полотенец.
Пусть сначала женится, вот тогда…
– Мелен, давай я хотя бы свой рюкзак понесу сама.
– Нет. У тебя болит нога и не работают руки.
– А у тебя сломаны рёбра и нос!
– Рёбра в порядке, а нос я вправил. Поверь, моя умопомрачительная красота не пострадает, – насмешливо проговорил он. – И вообще, окружающие ценят меня не за внешность…
– А за густой мех, – не удержалась я.
– Именно. На носу меха нет.
– Зато в носу немного есть, – фыркнула я, чувствуя нелогичное, дурное веселье.
Видимо, сумасшествие Мелена заразительно, только он скалит зубы в моменты опасности, а я – после их окончания. Он, кстати, хохотнул и предложил:
– Дать потрогать?
– Спасибо за предложение, пока обойдусь. Кстати, ты узнал, кто на нас напал?
– Да. Контрабандисты. Прелестные люди оказались: щедрые, отзывчивые и при этом с коммерческой жилкой – пытались торговаться. Они были так любезны, что показали мне свой схрон и поделились накопителями, спальником и спиртовой горелкой.
– Добровольно поделились? – иронично уточнила я.
– Я привёл некоторые аргументы, подкрепляющие мою позицию в их глазах, и заручился… спорадическим согласием, назовём его так, – Мелен остановился возле поворота и распорядился: – А теперь закрывай глазки, я проведу тебя мимо одного места, куда тебе лучше не заглядывать.
Я подчинилась. В ноздри ударил запах свежей крови, но я запретила себе думать об этом.
– И что они доставляли в Эстрену? – спросила Мелена, когда мы миновали короткий участок и он наконец разрешил мне открыть глаза.
– Не в Эстрену, а в Нортбранну. Они доставляли лоузу. Знаешь, есть такая дрянь. Очень плохая дрянь, никогда даже не вздумай её пробовать. Так вот, в Нортбранне она не растёт, у нас вообще среди растений много эндемиков. В закрытой долине, окружённой горами, наша природа, как кастрюля с шулюмом, варилась в собственном соку. Поэтому лоуза у нас не растёт, но эти оголтелые мракобесы отчего-то решили, будто она нам нужна. Не нужна. В общем, я был дичайше фраппирован происходящим, осудил участников этого кордебалета, вынес им приговоры и привёл их в исполнение, чтобы журналисты потом не писали, что у нас в стране судебная система бюрократизированная и работает слишком медленно. Заодно уничтожил все запасы этой грёбаной лоузы. Почувствовал себя баловнем судьбы – за минуту сжёг столько денег, что даже твой батя оценил бы.
– То есть это были не просто… спелеологи-любители?
– А разве спелеологи-любители нападают на других спящих спелеологов-любителей, используя одурманивающий газ? Нет, так делают только профессиональные уголовники. Так что даже не думай переживать о том, что кто-то из них раньше времени встретился с Гестой. Ребятки сами к этому шли бодрым шагом шеренгами по трое. Если бы они на нас не напали, мы бы разошлись, как в море корабли. Я, разумеется, в последствии сдал бы их тропу дознавателям, но они бы успели перепрятать товар и сменить место дислокации. Однако они предпочли угрожать моей прекрасной принцессе, а у меня на это, оказывается, острейшая форма аллергии.
– Значит, мне повезло, – улыбнулась я. – Дальнейший путь безопасен?
– Да. Я проявил настойчивость в нескольких вопросах и выяснил, что вся шайка была в сборе. Мы не со всеми успели познакомиться, кстати. Не то чтобы это большая потеря, просто делюсь наблюдениями.
– У нас достаточно магии? Хватит, чтобы освещать весь путь, пока мы не выберемся наружу?
– Более чем. У нас и до этого были накопители, а теперь их существенно больше. Кстати, они тут и освещение местами провели в той части пещеры, которую облюбовали. Предприимчивые господа, вложились в инфраструктуру и развитие своего небольшого, но прибыльного дела, а злое государство в моём лице пришло и уничтожило малое предпринимательство и созданные им рабочие места, – саркастично проговорил он.
Наверное, если бы я не объявила себя принцессой, этого можно было бы избежать, а так Мелену пришлось заметать следы. С другой стороны, я слышала от матери о лоузе и о том, насколько быстро она уничтожает людей. Торговцев этим «счастьем» не жаль. Они свой выбор сделали сами. Никто не мешал им зарабатывать на жизнь честным трудом.
Двадцать третья неприятность, связанная со светлой маечкой
Пятое сентабреля. На закате
Принцесса Валерианелла Лоарельская
До следующей остановки мы шли очень долго, а щиколотка, видимо, наконец смирилась с нагрузкой и беспокоила меньше, зато руки нещадно кололо тысячей маленьких иголочек. Двигать ими я при этом толком не могла – пальцы меня всё так же почти не слушались, и руки ниже локтя были словно чужие.
Я ужасно устала. От всего, особенно от бесконечных погонь. Нарочно не спрашивала у Мелена, когда будет привал. От моих вопросов он не настал бы раньше, и хотя вряд ли мой Солар стал бы из-за них раздражаться, я всё же предпочла молчать и проявлять терпение.
Он вёл себя немного непривычно: часто оборачивался и одаривал задумчивым взглядом, а когда ширина прохода позволяла идти рядом, брал за руку и уверенно вёл за собой, периодически справляясь о моём самочувствии. Несколько раз останавливался, чтобы дать перекусить или напоить водой. Придерживал фляжку, а потом вытирал пальцами случайно сбежавшие капельки, скатывающиеся по подбородку.
Ну просто образцовый материал для замужества и будущего отцовства!
С чего бы его так пробрало? С того, что меня могли убить?
Иногда казалось, будто Мелен хочет чем-то поделиться, и каждый раз в последний момент передумывает. Я с благодарностью принимала заботу и выжидала, во что же выльются его размышления, но он так и оставил меня в неведении.
Зато второй привал мне действительно понравился. Спустя много часов изнурительной ходьбы мы оказались в просторном вытянутом гроте, чей свод утопал в темноте, выглядывая из неё тёмными пиками сталактитов.
На этот раз пещера дышала не теплом, а жаром. По дну журчала вода, над ней белым покрывалом лежал пар. Дышать было сложновато, казалось, будто воздуха не хватает. Откуда-то из глубины шёл неясный рокочущий гул, словно где-то в недрах заперли огненного зверя, он рычал и рвался наружу, а его исходящее паром дыхание просачивалось сквозь каменные стены и стелилось по воде. Временами казалось, будто он вздыхает – тяжело, протяжно, устало.
Сталактиты разных оттенков от красного до белого свисали каменными гирляндами, создавая особую атмосферу. Мы явно стали гостями на чужом мрачном торжестве, причём гостями не особо желанными. Хотелось выкрикнуть обещание не задерживаться надолго, чтобы огненный зверь услышал и не трогал нас.
Зато холод нам не грозил. Если в других частях пещеры было около двадцати градусов, то здесь – все тридцать!
Мы перешли по крупным валунам на другую сторону реки и остановились на более-менее ровной площадке, подготовленной контрабандистами для днёвки.
– Можешь помочь мне раздеться? Иначе я сварюсь заживо, – попросила я Мелена, пока он скидывал рюкзаки на сколоченный из досок поддон, лежащий на возвышении, куда не доставал пар от воды.
Мой боевой товарищ помог мне раздеться до нательной маечки, едва прикрывающей бюстгальтер. В процессе я застеснялась, вспоминая, когда мылась последний раз, но вроде бы не воняла. Или воняла недостаточно сильно, чтобы перебить специфический известняковый запах воды. Хорошо хоть не сероводородный…
– Обязательно искупаемся, – словно прочитав мои мысли, пообещал Мелен, стягивая с себя рубашку через голову. – Я если два дня не помоюсь, начинаю сшибать своим амбре даже бывалых особистов. А ты – девушка, существо нежное и брезгливое.
Я не стала спорить и рассказывать, как однажды руками прочищала засор в унитазе.
Да, нежное. Да, брезгливое. Всё так и есть!
– Интересно, почему контрабандисты не устроили логово здесь, рядом с рекой? Тут много места и красиво…
– Слишком далеко от выхода, а ещё слишком жарко и влажно, вряд ли это хорошо для их товара. Да и, насколько я понял, они чаще бывали в Эстрене, ни одного норта среди них я не заметил, кроме Шкета. Хотя про него с уверенностью сказать не могу: может, ущербная личинка норта, а может – нет. В любом случае говорили они на эстренском, если ты не обратила внимания.
– Не обратила, – призналась я. – Да я едва соображала, голова до сих пор тяжёлая. Чем они нас траванули?
– Кинули несколько газовых колб. Я перед сном поставил защитные заклинания, но они срабатывают против физического вторжения, а не газа. Кстати, похищением и удержанием заложников эти господа, судя по всему, тоже промышляли, иначе как объяснить ошейники и их специфический арсенал? Обычный маг из такого ошейника не выберется, он разрушился под воздействием тройного резерва – больше половины моего, твоего и того Шкета. Такого накала магии арем не выдержал, но ведь обычный полуночник не в состоянии оперировать такими объёмами энергии, его это просто сожжёт.
– Хорошо, что нам хотя бы иногда везёт.
– Поверь моему опыту, нам везёт гораздо чаще, чем ты думаешь, – улыбнулся Мелен, обустраивая лагерь.
Зачерпнул воды из широкого горячего ручья и поставил кипятиться на спиртовую горелку, расстелил на полу сначала мою поделку из платьев, а сверху – прилично выглядящий, чистый спальник. На такой жаре одеяло нам явно не понадобится.
– Сначала купаться или есть? – спросил он.
– Есть, – решила я, предвкушая совместное купание.
– Поддерживаю, я тоже дико голоден.
А я искренне понадеялась, что речь идёт не только о еде, потому что ужасно хотелось, чтобы роли наконец поменялись – он приставал, а я строила из себя недотрогу.
Мелен выудил из рюкзака шоколадку, прихваченную ещё из маяка, и я удивилась:
– Думала, что всё сладкое мы уже съели.
– Нет, – хитро улыбнулся он. – Но теперь съедим, чтобы не растаяло.
Он положил кусочек шоколада мне в рот, а потом напоил чаем, пока готовилось основное блюдо. Я села на подстилку и просто наблюдала за его выверенными, ловкими движениями. Поставив вариться местную крупу и вывалив в неё две банки тушёнки, он дал мне ещё немного шоколада и принялся за стирку. Такого я не ожидала: смотрела удивлённо, потому что в горячий ручей отправились отмокать не только его, но и все мои вещи.
– Купаться здесь будет жарковато, наверное. Схожу проверю вниз по течению, там вода должна быть попрохладнее.
– А ты говорил, что где-то здесь есть белые и прозрачные рыбы.
– Да, это в озере, мы до него ещё не дошли. Тут огромная сеть пещер, а озеро – самое красивое. Голубое.
Пока Мелен искал место для купания, стирал и готовил, я прогулялась по пещере, нашла укромное местечко подальше от стоянки, кое-как спустила штаны непослушными руками и сходила в туалет. Наслаждение-то какое! Так сказать, полное единение с природой.
К моменту моего возвращения еда уже была готова. Это рассветник, вечерник или ужин?
Впрочем, без разницы…
Мелен зачерпнул ложку рассыпчатой каши с мясом и кусочками сушёных овощей, долго дул, а потом поднёс к моему лицу:
– Открывайте рот, Ваше Косичество.
Получилось и потешно, и мило одновременно. Сначала Мелен кормил нас двумя разными ложками, потом перепутал и забил. Видимо, решил, что обмен микробами в нашем случае – не самый большой источник опасности и возможных неприятностей. Всё равно металлическая кружка у нас имелась лишь одна на двоих, как, впрочем, и сковородка.
– Ты такая милая, когда молчишь. Честное слово, просто прелесть, – он запихнул мне в рот ещё одну ложку до того, как я успела ответить. – Знаешь, почему мужчины так любят оральный секс? Потому что он сочетает в себе две самые прекрасные вещи на свете – секс и женское молчание.
Хотела съязвить, что буквально недавно моё молчание его очень сильно нервировало, но Мелен успел заткнуть меня ещё одной ложкой каши, а разговаривать с набитыми ртом я не могла на уровне рефлексов – об этом позаботилась Олеанна.
– Как сверкают в тишине твои глазищи, ты бы видела! – поддразнил он и засунул в меня ещё одну ложку каши. – Кстати, я хотел вот что сказать. Ты отлично справилась с ситуацией. Думаю, даже лучше, чем смогла бы Кайра на твоём месте. Знаешь почему? – спросил он так, будто я могла ответить. – Ты не отрицаешь свою женственность. Ты одновременно и сильная, и слабая, а Кайра всегда старается быть сильной, и мне кажется, что её может сломать именно это. Уже надламывает. А ты – цельная.
Я не ожидала комплимента, да и о Кайре Боллар Мелен всегда говорил с таким восхищением, будто она – идеал женщины. А тут внезапно…
Всё чудесатее и чудесатее! Решила помолчать ещё немного и посмотреть, до чего договорится Мелен. Однако он разочаровал. Выдав тираду о Кайре и накормив меня до отвала, молча потащил купаться ниже по течению.
Расстелил на чистых камнях полотенчико, позаимствованное со спорадического согласия контрабандистов, и с сомнением посмотрел на меня.
– Наверное, мне стоит остаться в майке, – предположила я. – Не хочу смущать своего боевого товарища.
– Это правильный настрой, Ваше Косичество. Майку я потом высушу.
– Тогда помоги, пожалуйста, снять бюстгальтер. Там сзади крючки…
С ними он разобрался подозрительно быстро. Я твёрдо решила, что это благодаря развитой мелкой моторике, и запретила себе думать о другом, чтобы не портить настроение. Закрепив на голове косу так, чтобы не намокла, он снял с меня ботинки с носками и поставил на выпирающий из воды тёплый камень, а вот со штанами вышла некоторая заминка – под ними у меня были лишь трусики.
Стягивая с меня штаны, Мелен невольно упирался лицом в бессовестное, провоцирующее товарищей на непотребства декольте, а руками скользил по бёдрам, так как из-за жары штаны прилипали к коже.