Цикл «НАСЛЕДИЕ ПАНДОРЫ» Книга 1 «2145: КОД ПАНДОРЫ»

ГЛАВА 3: ДОРОГА СКВОЗЬ ТУМАН

Люк дренажного коллектора, спрятанный за грудой обвалившегося кафеля в дальнем тупике станции, был сделан не для людей. Его отвинтили десятки лет назад, и с тех пор он служил аварийным выходом для сталкеров «Бора». Ржавые скобы, вбитые в стену бетонной трубы двухметрового диаметра, вели вниз, в абсолютную черноту. Влажный, затхлый воздух пах разложением и плесенью.

Кирилл шёл первым, освещая путь фонарём на шлеме – редкой довоенной технологии с динамо-машинкой. За ним, с неестественной лёгкостью, спускалась Алиса. Её киберглаз излучал слабое синее свечение, и она не пользовалась скобами, а просто скользила вниз, упираясь ногами и спиной в стенки трубы, демонстрируя превосходную физическую подготовку и, возможно, модификации. Отец Глеб, массивный и тяжёлый, спускался последним, его дыхание было громким и ровным, а булава, пристёгнутая за спиной, скребла по бетону.

– Куда выводит этот ход? – спросила Алиса. Её голос в узком пространстве звучал гулко.

– В старый коллектор-гигант под Садовым кольцом, – отозвался Кирилл, не оборачиваясь. – Там сухо. Но есть своя фауна. Тихая. Не любят свет.

Через десять минут они вывалились в настоящий подземный собор. Гигантская труба, высотой с пятиэтажный дом, уходила в темноту в обе стороны. Под ногами шумел, но не тек, а скорее полз, густой, чёрный поток нечистот, перемешанных с чем-то ещё – пластиком, илом, костями. Воздух здесь был ещё тяжелее, пропитанный аммиачным смрадом и химической горечью. Стены местами были покрыты фосфоресцирующим грибком, отбрасывающим жутковатое зелёное свечение. Вдали, в этих полумрачных далях, мелькали и пропадали пары красных точек – глаза крысопсов, мутировавших до размеров крупной собаки.

Группа двинулась на запад, против течения воображаемой реки, по узкой сервисной дорожке. Алиса периодически щёлкала своим сканером, встроенным в предплечье.

– Радиационный фон в норме. Химическое заражение… приемлемо для кратковременного нахождения, – констатировала она. – Биологические сигнатуры… многочисленные. Мелкие. Одна крупная, в двухстах метрах впереди. Не двигается.

– Стоп, – Кирилл поднял руку. Он прислушался. Сквозь ропот воды и писк крыс он уловил другой звук. Глухой, ритмичный стук. И шорох. Множественный шорох, будто по металлу сыпется гравий.

– Не впереди. Сверху.

Они подняли головы. В арочных перекрытиях коллектора, в темноте, где сходились потёки ржавчины и слизи, копошилось что-то. Не крысопсы. Нечто большее, с длинными, хитиновыми конечностями, блестящими, как мокрая пластмасса. Один из «обитателей» сполз по стене в луч фонаря.

Это было похоже на гигантского таракана, размером с телёнка, но с головой, усеянной десятком мелких, слепых глазков, и мощными жвалами, способными перекусить арматуру. Его панцирь был покрыт каплями конденсата и странными, похожими на мхи, наростами.

– Архитрон-пожиратель, – тихо сказал Кирилл. – Питается ржавым металлом и пластиком. Ядовит. Обычно не агрессивен, если…

– Если не спровоцировать, – закончил за него Глеб, уже снимая булаву. – Но мы вторглись в его владения.

Шорох усилился. Сверху сползали ещё три таких же чудовища. Их жвалы щёлкали, ощупывая воздух.

– Огонь? – спросила Алиса, поднимая карабин.

– Нет! – резко оборвал её Кирилл. – Стрельба в этом колоколе оглушит нас и привлечёт всё, что живёт на километры вокруг. И панцирь у них прочный. Мазай говорил, у них уязвимое место – сочленение головы и туловища, снизу.

Архитроны, медленные и методичные, начали спускаться по стенам, окружая группу. Их хитиновые лапы с глухим стуком цеплялись за бетон. Смрад от них был острее и кислее общей вони.

– Я отвлекаю, – прошипел Кирилл, выхватывая длинный, похожий на мачете, нож. – Вы бьёте. Алиса – слева, Глеб – справа. Самого дальнего – оставить. Он труслив.

Не дожидаясь ответа, он резко рванул вперёд, к ближайшему чудовищу, размахивая фонарём перед его глазами. Слепое создание зашипело и потянулось к источнику света и движения. В этот момент Алиса, двинувшись с грацией пантеры, присела и всадила короткую очередь из карабина именно в то самое сочленение снизу. Раздался сухой хруст, и чудовище, брызжа чёрной, едкой гемолимфой, рухнуло, судорожно дёргая лапами.

Отец Глеб поступил иначе. Он не стал искать уязвимость. Он с размаху, с рёвом «Отступи, тварь!», обрушил свою булаву на голову другого архитрона. Удар был чудовищной силы. Хитиновый панцирь треснул с звуком разбитой посуды, и существо отлетело в чёрную воду, где начало биться в агонии.

Третье чудовище, как и предсказывал Кирилл, замерло, оценивая ситуацию. Кирилл, уворачиваясь от щёлкающих жвал первого, поймал момент и вогнал нож глубоко в мягкую ткань под головой. Тварь затрепетала и замерла. Четвёртый архитрон, самый дальний, развернулся и быстро пополз обратно в темноту сводов.

Тишина вернулась, нарушаемая только хрипами умирающих тварей и тяжёлым дыханием Глеба.

– Эффективно, – сухо заметила Алиса, проверяя свой карабин на предмет попадания едкой крови. – Но рискованно. Мой сканер показывает, что их феромоны тревоги уже распространяются. Через час здесь будет небезопасно.

– Через час мы уже должны быть на поверхности, – сказал Кирилл, вытирая нож о штаны. – Двигаемся. И потише. То, что придёт на этот запах, будет куда голоднее.

Они ускорили шаг. Коллектор начал подниматься, и через полчаса они вышли к заваленному обломками переходу, который, согласно схеме в памяти Кирилла, вёл в вентиляционную шахту одного из старых бизнес-центров на окраине «Тумана».

Выбравшись через решётку, они оказались в просторном, разрушенном холле. Сквозь разбитые витрины лился тусклый, жёлтый свет дня, фильтрованный ядовитой дымкой, которая и дала название этой местности.

Туман был не просто метеорологическим явлением. Это была стойкая, маслянистая дымка жёлто-зелёного цвета, состоящая из взвеси химикатов, радиоактивной пыли и, как поговаривали, спор какой-то мутировавшей плесени.

Видимость была метров двадцать. Очертания руин терялись, расплывались, звуки искажались. Воздух здесь пах горьким миндалём и горелой пластмассой.

– Надевайте респираторы, – приказал Кирилл, доставая свой, самодельный, с фильтрами из активированного угля и марли. – Дышите только через них. И не снимайте. Туман вызывает галлюцинации, агрессию, а в долгосрочной перспективе – необратимые мутации.

Алиса просто кивнула, её комбинезон, видимо, имел встроенную систему фильтрации. Отец Глеб перекрестился и натянул на лицо грубую тканевую маску, пропитанную каким-то травяным составом, от которого пахло дымом и полынью.

Они вышли на улицу. Мир здесь был мёртв и красив одновременно. Деревья, если их можно было так назвать, представляли собой скрюченные, чёрные силуэты с редкими, багровыми листьями. Стены зданий покрыли причудливые, похожие на кораллы, минеральные отложения всех цветов радуги – результат химических реакций. Под ногами хрустело не стекло, а какая-то ломкая, кристаллическая субстанция. И везде, повсюду, висел этот жёлтый, неподвижный Туман.

Они шли осторожно, обходя зоны, где Туман сгущался до молочной плотности. Время от времени из этой белизны выплывали тени. Однажды мимо, в десяти метрах, прошла процессия Шаркачей. Они шли молча, в строю, таща за собой какие-то обломки, и их пустые глаза не обратили на группу ни малейшего внимания. Другой раз из-под грузовика выскользнуло существо, похожее на лису с чешуйчатым хвостом и слишком большими ушами. Оно понюхало воздух и скрылось.

Галлюцинации начались через час. Сначала у Глеба.

– Там… дети, – он остановился, указывая булавой в сторону обрушенного подземного перехода. – Они плачут. Зовут на помощь.

– Никого там нет, – холодно сказала Алиса, глядя на сканер. – Биосигнатур ноль. Это Туман играет с вашим сознанием, монах. Игнорируйте.

– Слова безбожницы для меня пустой звук, – проворчал Глеб, но пошёл дальше, крепко сжимая нательный крест.

Потом видения пришли к Кириллу. Он увидел на разрушенном балконе фигуру в знакомом лётном комбинезоне. Фигура махала ему рукой. Он зажмурился и протёр глаза. Когда открыл – балкон был пуст. Сердце бешено колотилось. Он вспомнил слова Шептуна: «Ты несёшь их в себе»

Алиса, казалось, была невосприимчива. Либо её имплант и тренировка подавляли воздействие, либо её разум уже был настолько холоден и рационален, что Туману было не за что зацепиться.

Они подошли к краю глубокого разлома, пересекавшего улицу – результат давнего землетрясения или прямого попадания. Мост рухнул. Нужно было спускаться.

– Внизу, согласно довоенным картам, должен быть пешеходный тоннель, – сказала Алиса, изучая дисплей на запястье.

– Карты врут, – отрезал Кирилл. – После Катаклизма геодезия изменилась. Тоннель может быть затоплен или завален. Идём вдоль края, ищем другой путь.

Они свернули в переулок, который вёл к полуразрушенной церкви. И здесь их ждала встреча другого рода.

У стены храма горел костёр. Вокруг него сидело пять человек. Но это были не бандиты и не сталкеры. Их одежда представляла собой лоскутное одеяло из высокотехнологичных тканей и шкур мутантов.

На шеях – ожерелья из микросхем и костей. Один из них, с выжженным на лбу символом, похожим на схематичное изображение спутника, читал что-то по клочку пергамента. Это были Дети Пандоры.

Увидев чужаков, они не вскочили и не схватились за оружие. Они просто повернули головы. Их глаза были широко открыты, пусты и в то же время полны какой-то нездоровой экзальтации.

– Путники в Тумане, – сказал тот, что с символом на лбу. Его голос был мелодичным, почти певучим. – Вы идёте к Башне. Чувствую вибрации ваших шагов. Они резонируют с Песнью Матери.

– Мы идём мимо, – твёрдо сказал Кирилл, держа руку на рукояти ножа.

– Нет пути «мимо», есть только путь «к» или «от», – пропел другой, женщина с вплетёнными в волосы проводами. – Мать всех сетей видит вас. Её дети уже следят.

И Кирилл заметил, что на стенах вокруг, в тех самых серебристых узорах нанокостля, что были здесь особенно густы, пробежала лёгкая, едва уловимая волна. Будто ожила кожа самого города.

– Отойдите, еретики, – прогремел Отец Глеб, выдвигаясь вперёд. – Или я очищу это место огнём и сталью!

– Огонь? – засмеялся первый культист. – Огонь – это лишь ещё одна форма энергии, которой жадничает Мать. А сталь… – он провёл рукой по узору на стене, – это её плоть.

Алиса тихо щёлкнула предохранителем на карабине. Звук был очень чётким в давящей тишине.

– Мы не ищем конфликта, – сказала она ледяным тоном. – Но мы его не боимся. Пропустите нас.

– Мы не препятствуем, – развёл руками культист. – Мы лишь предупреждаем. Мать спит. Но её сон… чуток. И она ненавидит шум. Особенно шум чужих передатчиков. – Его взгляд упёрся в сканер Алисы на запястье. – Вы несёте с собой крик в её тихий дом. Она проснётся. И тогда побегут по её жилам не числа… а ГНЕВ.

С этими словами Дети Пандоры поднялись и, не торопясь, растворились в жёлтой пелене Тумана, будто их и не было. Остался лишь тлеющий костёр и ощущение, что за каждой разваленной колонной, в каждой тени, теперь следят тысячи незрячих, металлических глаз.

– Сумасшедшие, – процедила Алиса, но в её голосе впервые прозвучала неуверенность.

– Не просто сумасшедшие, – мрачно сказал Кирилл, глядя на пульсирующие узоры. – Они слышат что-то. Или с ними что-то говорит. Двигаемся. Быстрее. И отключи всё, что излучает, – приказал он Алисе.

Она нахмурилась, но выполнила. Свечение киберглаза погасло, сканер отключился. Теперь они полагались только на человеческие чувства, затуманенные ядовитой дымкой.

Когда они, наконец, обогнули разлом и увидели впереди, возвышающиеся над Туманом, как надменные исполины, тёмные силуэты башен Москва-Сити, день уже клонился к вечеру. Сигнал в наушнике Кирилла (он не смог отказаться от гарнитуры, переведённой только на приём) звучал громче. Чётче. Он уже не был просто последовательностью. В нём появились паузы, структура. Будто кто-то на другом конце пытался передать не просто «я здесь», а нечто большее.

А перед башнями, на заваленной плитами площади, их ждало последнее испытание этого дня. То, что приползло на запах крови архитронов и феромоны тревоги Детей Пандоры.

Из люка посреди площади выползало Оно. Существо, похожее на гигантского, раздутого слизня, но с десятком щупалец, усеянных жалами, и одним огромным, вертикальным зевом, полным кристаллических зубов. Его полупрозрачное тело пульсировало, и внутри было видно, как перекатываются непереваренные обломки металла и, что хуже всего, несколько скелетов в потрёпанной одежде. Кислотный пожиратель. Санитар Мёртвого Города. Одно из самых опасных созданий Тумана.

Он заполнил собой весь путь к ближайшей башне.

– Обратно? – быстро спросила Алиса, оценивая чудовище.

– Некуда, – сказал Глеб. – Сзади твари и еретики.

– Вокруг – слишком долго, – добавил Кирилл, его мозг лихорадочно работал. – У него слабое зрение. Он чувствует вибрации и химические следы. Нужно отвлечь.

Он посмотрел на Глеба, потом на бутафорский фасад разрушенного ресторана с остатками зеркал.

– Монах. Твоя булава. Швырни её в те зеркала. Как можно громче.

– Моё оружие…

– Или мы станем тем, что он переварит завтра!

Глеб скрипнул зубами, но послушался. Он размахнулся и швырнул тяжеленную булаву через всю площадь. Она врезалась в витрину с оглушительным грохотом бьющегося стекла и звоном металла об камень.

Кислотный пожиратель вздрогнул всем телом, его щупальца метнулись в сторону источника звука. Зев разверзся, выплеснув струю прозрачной, дымящейся жидкости, которая на лету разъела остатки алюминиевого каркаса.

– Бежим! Теперь! – скомандовал Кирилл.

Троица рванула вперёду, петляя между обломками, пока чудовище с шипением разворачивало своё массивное тело. Они влетели в зияющий пролом в основании ближайшей башни – «Башни на Набережной». Темнота поглотила их.

Они рухнули на пол, задыхаясь, отравленные Туманом и адреналином. Снаружи доносилось яростное шипение и звук плавящегося бетона. Пожиратель не полез за ними в узкое пространство.

Когда дыхание немного успокоилось, Алиса включила фонарик. Они были в огромном, пустом холле. Мраморный пол покрыт пылью и тем самым «плетнем». Лифтовые шахты зияли чёрными провалами. И прямо посередине, на постаменте, где когда-то стояла абстрактная скульптура, лежало тело в странном, не тронутом временем, комбинезоне. И над ним, мигая, висел на тросике маленький, почти невидимый в пыли, аварийный маячок. От него и шёл провод, теряющийся в дыре в полу.

Это был не источник сигнала. Это была ловушка. Приманка.

А из тёмных углов, из-за колонн, бесшумно вышли те, кто её поставил. Люди в облегающих чёрных комбинезонах с блёклыми нашивками в виде волка, держащие в руках оружие с глушителями. Их было шестеро. И один из них, высокий, с лицом, скрытым маской и очками ночного видения, поднял руку в жесте «стоп».

– Оперативники «Эдема-1». Поздравляю с прибытием. Вы арестованы по статье о незаконном проникновении в зону стратегического интереса. Особенно ты, Волков. Наш совет давно хотел с тобой побеседовать.

Алиса медленно подняла голову и посмотрела на своего командира.

– Капитан Рок, – произнесла она без тени удивления. – Миссия выполнена. Цель доставлена.

Отец Глеб простонал, поняв предательство. Кирилл закрыл глаза. Чистые числа в эфире обернулись чистой ложью на земле. Игра только начиналась, и он, похоже, был в ней не охотником, и даже не целью.

А пешкой.

ГЛАВА 4: ВОРОНОК

Воздух в обледеневшем трюме «Вихря» был до того стерильно-холодным, что обжигал лёгкие. Кирилл сидел, прислонившись к шершавой титановой переборке, и чувствовал, как тонкая плёнка инея покрывает его лицо. Его руки были стянуты за спиной не наручниками, а чем-то вроде упругих, тёплых на ощупь жгутов – умным полимером, который реагировал на попытку напрячь мышцы, сжимаясь ещё сильнее. Технологии «Эдема» не переставали поражать своей бесчеловечной эффективностью.

Напротив, вмерзший в такую же позу отчаяния и ярости, сидел Отец Глеб. Его раскалённый взгляд был прикован к Алисе, которая стояла у коммуникационной панели, безразлично изучая данные на экране. Рок, капитан, ушёл на «мостик» отдавать приказы.

– Иудина дщерь! – выдохнул наконец Глеб, и его голос в замкнутом пространстве звучал как скрежет камней. – Ты вела нас, как агнец на заклание! Твоя вера – вера в предательство!

– Моя вера – в выживание человечества, монах, – отозвалась Алиса, не оборачиваясь. Её голос был ровным. – Разрозненные племена в руинах – это путь к вырождению. «Эдем» – это порядок. Генетический, технологический, социальный. Ваш проводник – носитель уникальных знаний. Его место – в архивах, где его опыт будет служить будущему, а не тратиться на поиски призраков.

– А я? – проревел Глеб. – Я – что? Побочный продукт для утилизации?

– Вы – фанатик, представляющий угрозу стабильности. Ваш путь – или перевоспитание в трудовых лагерях на краю «Рыжих лесов», или ликвидация. В зависимости от решения Совета.

Кирилл молчал. Его разум, несмотря на холод и унижение, работал с чёткостью лезвия. Он наблюдал. Жгуты. Дверь (герметичный шлюз, открывающийся с шипящим звуком). Освещение (холодные люминесцентные лампы). Охранник у выхода – один, в лёгкой штурмовой броне, с карабином нового поколения. Его поза была расслабленной. Он считал их обезвреженными.

Алиса щёлкнула переключателем, и на стене замигал экран. На нём – та самая карта с красным крестом над «Башней на Набережной», но теперь вокруг неё пульсировали сложные схемы, спектрограммы сигнала.

– Ты хотел информацию, Волков, – сказала она, наконец повернувшись к нему. – Вот она. Лог-файл с орбитальной обсерватории «Виктория», датированный 12.04.2029. Через 72 часа после начала Катаклизма.

На экране замелькали обрывки текста, телеметрии. И одно видео. Кадр был зашумлённым, срывным, но на нём было видно: небольшой лунный модуль на фоне серой, безжизненной поверхности. И человек в скафандре у иллюминатора. Скафандр с нашивкой «Селен-2».

– Это не посадка, – тихо сказал Кирилл, и его собственный голос прозвучал для него чужим. – Это… аварийное приземление. У них не было связи. Они…

– Они провели на поверхности 47 дней, – закончила за него Алиса. – Пытаясь починить антенну. Потом сигнал пропал. Окончательно. Дальше – только предположения. Следов катастрофы на месте посадки не обнаружено. Они могли уйти. Или их… забрали.

– Кто? – сорвалось с губ Кирилла.

– Неизвестно. Возможно, автоматические системы «Пандоры», оставшиеся на орбите Луны. Возможно, нечто иное. – Алиса сделала паузу. – Этот сигнал, что мы пеленгуем, Волков… его источник – не на Луне. Он здесь. Но его кодировка… Она содержит в себе элементы старого военного протокола, который использовался ИИ «Пандора» для связи с орбитальными активами. Кто-то или что-то взяло его на вооружение. И заманило *именно тебя*. Зная, что ты откликнешься.

Ледяная тяжесть, уже не от холода, а от осознания, осела в желудке Кирилла. Это была не надежда. Это была приманка на крючке. И он, как наивная рыба, клюнул.

В этот момент «Вихрь» резко качнуло. Раздался глухой удар где-то по корпусу, не такой, как от столкновения с обломком. Это был мягкий, прилипчивый звук. Затем ещё один. И ещё.

Охранник у двери насторожился, поднеся руку к шлему.

– Капитан… у нас контакт. Множественный. Внешние камеры показывают…

На экране рядом с картой внезапно вспыхнуло изображение с наружной камеры. И они увидели.

По обледеневшему корпусу «Вихря» карабкались они – Дети Пандоры. Десятки. Но теперь они не были просто фанатиками в лохмотьях. Казалось, сам город ожил и пополз по ним. Их тела были покрыты биомеханическими наростами – чешуйчатыми пластинами, похожими на «плетень», щупальцами из сплавленной проволоки, сверкающими, как иглы, осколками стекла, вросшими в кожу. Их глаза светились тусклым, синтетическим синим светом. Они молча, с нечеловеческой целеустремлённостью, облепляли летательный аппарат, как муравьи-пожиратели.

– Это… что они делают? – прошептал кто-то из динамика.

– Они стремятся к источникам энергии, – холодно констатировала Алиса, но её пальцы уже летали по панели, запуская системы защиты. – И к источникам «шума». Моё сканерное поле, наши передатчики… Мы разбудили «Мать», как они и предупреждали.

Раздался оглушительный рёв сирены внутри «Вихря». Красный свет аварийной тревоги залил трюм.

Голос Рока рявкнул из репродукторов: – ВСЕМ БОЕВУЮ ГОТОВНОСТЬ! НАШЕДШИЕСЯ – К ВНЕШНЕМУ ПЕРИМЕТРУ! ЭТО НЕ ЛЮДИ, ПОВТОРЯЮ, ЭТО НЕ ЛЮДИ!

Охранник у двери рванул на себя рычаг шлюза, чтобы присоединиться к своим. В тот миг, когда дверь с шипением пошла вбок, Кирилл увидел коридор за ней, где в клубах пара уже метались тени и слышались выстрелы, смешанные с нечеловеческими, металлическими скрежетами и воплями.

Дверь застыла, открытой на треть. Охранник исчез в хаосе.

– Теперь! – рявкнул Глеб, и всем телом рванул вперёд, напрягая свои могучие мышцы. Умные жгуты на его запястьях, среагировав на резкое движение, сжались с такой силой, что хрустнули кости. Но в ту же секунду они лопнули, не выдержав чудовищного давления. Монах, истекая кровью из разодранных запястий, вскочил на ноги.

Алиса развернулась к нему, поднимая карабин, но не успела. Кирилл, который не пытался разорвать жгуты, а всё это время незаметно терзал их о крошечный, острый выступ на переборке (он заметил его ещё при посадке), совершил резкий рывок в сторону. Ослабленный полимер лопнул. Он был свободен.

Глеб, не раздумывая, бросился на Алису. Не с кулаками. Он всей своей массой влетел в неё, отшвыривая в сторону панели. Они рухнули на пол, и карабин выскользнул из её рук, улетев в угол.

Кирилл не стал вмешиваться в их схватку. Он метнулся к открытой двери. Его цель – оружие. Любое. В коридоре, в полумраке, мигающем красным светом, лежало тело того самого охранника. Его шея была неестественно вывернута, а на лице застыла маска ужаса. Рядом валялся его карабин.