Демонские игры часть вторая. Хроники Ада: Учение

Внутри было неожиданно уютно. Стены, покрытые сажей, украшали вырезанные руны, слабо мерцавшие багровым светом. Несколько столов, за которыми сидели демоны, гудели от разговоров. Кто-то грыз кость, от которой тянуло дымом, кто-то пил из кубка чёрную жидкость, что бурлила, как кипяток. За прилавком стоял невысокий полный бес в фартуке из той же бордовой кожи, что и дверь. Его рога были сточены, а глаза — мутные, как у старика, в них читалась вековая усталость. Он лениво протирал стойку куском ткани, больше похожим на шкуру.

— Пожрать зашел? — его голос был низким, с хрипотцой, будто он проглотил уголь.

— Ага, — кивнул я, оглядывая зал. — Что у тебя есть съедобного?

Он молча швырнул мне меню — потрепанный лист, исписанный корявыми буквами. Названия блюд звучали как заклинания: «Кровяной пир», «Жареный вопль», «Пепел пустоты». Ни черта не понятно. Ткнул пальцем в два первых пункта наугад. Бес хмыкнул, исчез за занавеской, и вскоре оттуда донеслось нечто — не то визг, не то стон, от которого по спине пробежал холодок. Что они там делают? Покосился на соседний стол, где демон с когтистыми лапами жевал что-то, похожее на обугленную человеческую конечность. Желудок сжался, но голод был сильнее. В Аду не принято привередничать.

Через десять минут повар вернулся, шлепнув передо мной две тарелки. На них лежало что-то черное, дымящееся, с коркой, будто обожженной в магическом огне. Запах был странный — смесь угля и специй, но не отталкивающий. Отломил кусок, ожидая худшего, но мясо оказалось неожиданно сочным, с привкусом, который напомнил мне о земных стейках, давно забытых. Голод взял верх, и я расправился с обеими порциями за несколько минут, не обращая внимания на любопытные взгляды соседей.

— Неплохо, — сказал я, вытирая руки. — Спасибо.

— Чего сказал? — он наклонился ближе, будто я его оскорбил.

— Благодарю, — сказал я, вставая. — Было... интересно.

— Стой, ты куда? — он рявкнул, когда я направился к выходу. — С тебя двести пятьдесят роквасов!

Роквасы. Проклятье, совсем забыл про их валюту. За душой у меня не было ни гроша, да и зачем, в замке я был обеспечен пищей и кровом.

— Денег нет, — честно признался я, пожимая плечами. — В следующий раз отдам.

Бес взревел, как раненый зверь, и в ту же секунду в меня полетел нож — длинный, с зазубренным лезвием. Я даже не дернулся. Лезвие вонзилось в спину, в сочленение между пластинами брони, порвав походный плащ. Боль была легкой, как укус комара. Я выдернул нож, бросил его на пол с глухим звоном и вышел, не оглядываясь. Сзади ещё гремел рык, но я уже шагал по улице, чувствуя, как рана затягивается сама собой.

Темнорез жил своей шумной жизнью. На улицах встречались суккубы, словно ночные хищницы, завлекали демонов в своё логово и питались их жизненными силами, отдавая взамен своё тело. Невольно сравнил их с Аурелией. В отличие от неё, эти пахли грязью, а их глаза жадно выискивали жертву. Их кожа не выглядела такой же мягкой, а в глазах читалась не манящая тайна, а простая, звериная алчность. Если сравнивать напрямую, Аурелия была подобна человеку, тогда как эти суккубы лишь уродливо копировали человеческий облик. Я попытался остановить одного прохожего — тощего, с горящими глазами и хвостом, хлеставшим по камням.

— Эй, подскажи, где искать Барахольщика? — спросил я, стараясь перекричать шум.

Он даже не обернулся, пробормотав что-то вроде «не до тебя» и ускорил шаг. Я выругался про себя. От этих обывателей толку не будет. Нужно найти кого-то, кто знает город. Стражника, например. Их тут хватало — ленивых, с оружием, которое казалось было больше для вида, чем для угрозы. Заметил одного на углу: массивный, с рогами, торчащими в разные стороны. Он стоял, прислонившись к стене, и лениво разглядывал толпу. Его доспехи были покрыты вмятинами, а глаза — полузакрыты, будто он вот-вот заснет.

— Извините, — постарался я говорить вежливо, хотя в Аду это звучало странно.

Стражник вздрогнул, его глаза широко распахнулись, и он уставился на меня, как на диковинку.

— Ты чего сказал? — его голос был хриплым, как у курильщика с полувековым стажем.

— Ничего, просто внимание привлек, — я подавил усмешку. — Где найти Барахольщика?

Он нахмурился, будто пытался понять, не издеваюсь ли я. В Аду вежливость была редкостью, и, похоже, я его ошарашил. Он почесал рог и закрыл глаза задумавшись. Или заснул, чёрт его знает.

— Двадцать два квартала туда, — он ткнул когтем направо. — Потом налево, еще четыре квартала, и снова направо столько же. Там поищешь его лавку. Только не болтай особо, старик не любит болтунов.

— Спасибо, — сказал я, уже поворачиваясь.

— Опять обзываешься? — он прищурился, но в голосе не было злобы, только лень.

— Благодарность выражаю, — пожал я плечами. — Расслабься.

— Чего выражаешь? — он зевнул. — Иди к своему Барахольщику и не болтай лишнего. Он, в отличие от меня, грубости не терпит.

Я кивнул и пошел дальше, чувствуя на себе его взгляд. Уже представляю, что меня ждет у барахольщика. Если он такой же странный, как этот город, то это будет интересный разговор.

Над головой проносились крылатые твари, их тени мелькали на черных камнях мостовой, а воздух дрожал от их шипящих криков. Я смотрел на поток демонов, летающих в хаотичном, но строгом порядке, и пытался понять, как влиться в этот рой. Денег на адский «автобус» — массивного зверя с шипастым хребтом, что тащил повозку, — у меня не было. Надо будет попросить у Люцифера немного денег, иначе в этом городе без кошелька долго не протянешь. Полет — мой единственный вариант. Заметил, как один демон, худой и сгорбленный, взмыл вверх, завис на миг у невидимой точки и резко влетел в поток, словно рыба в стремнину. Простая система, но дьявольски быстрая.

Расправил крылья, чувствуя, как мышцы напрягаются под их тяжестью. Взлетев к одной из таких точек, замер, пытаясь уловить ритм. Поток был как река: стремительный, беспощадный, с вихрями крыльев и руганью, что доносилась отовсюду. Пытался выждать момент, но предугадать его было невозможно — слишком быстро всё двигалось.

— Была не была, — пробормотал я и рванул вперед.

Это была ошибка. Я врезался боком в жилистого демона с горящими глазами, а сзади в меня влетел еще один — рогатый, с когтями, длинными, как кинжалы. Оба рухнули вниз, на мостовую, их проклятия эхом разнеслись по улице. Чудом удержался в воздухе, но крылья цеплялись за других, вызывая новый шквал ругани. Хоть я был размером меньше, чем большинство демонов, мои крылья шире и мощнее.

— Крылья отрастил, урод! — прошипел кто-то, пролетая мимо.

Сосредоточил взгляд, маневрируя в этом хаосе. Поток был густым, как рой саранчи, и каждый мой взмах вызывал недовольное шипение. В какой-то момент я задел крылом чью-то морду, и в ответ получил удар хвостом — резкий, но не сильный. Боль вспыхнула в плече, но я только ускорился, пробивая себе путь.

Выход из потока оказался еще хуже. Я не нашёл ничего лучшего, чем нырнуть вниз. Но поток был многослойным, как лабиринт. Сложив крылья посреди полёта, я рухнул, увлекая за собой несколько демонов, что орали, как резаные. Мы врезались в нижние слои, задевая всё больше демонов. Улица внизу взорвалась криками: «Кто этот идиот?!». Мне удалось приземлиться на мостовую относительно мягко, пока остальные разбирались, катаясь по камням в клубке крыльев и когтей. Не дожидаясь, пока меня найдут, я нырнул в переулок, чувствуя, как сердце колотится от адреналина. Полет в Темнорезе — не для новичков.

Остановившись, чтобы отдышаться, я огляделся. Это была нужная мне улица. Однако в округе всё выглядело будто после пожара и не было видно чётких ориентиров. Тогда я решил попробовать приём, который мне показал Люцифер. Сосредоточился, мне нужно думать о конкретном демоне. Страж назвал его стариком, значит он живёт долго, гораздо дольше остальных. Демоны стареют только если используют физическую магию, то есть отдают часть своего естества, а значит, его аура должна отличаться — выцветшей, потускневшей. Его образ вспыхнул в сознании, вместе с ним в руке вспыхнул синий холодный огонёк и тонкой прозрачной нитью указал мне путь в переулок между зданиями.

Передо мной был вход в полуподвальное помещение, над дверью торчала вывеска — потрепанный кусок, похожий на обгоревший картон, с надписью: «Барахолк». Последняя буква отвалилась, и это выглядело так жалко, что я невольно хмыкнул. Вход в лавку напоминал спуск в катакомбы: ржавая дверь, покрытая ожогами, едва держалась на петлях. Но от неё веяло силой — щит, сотканный из древней магии, пульсировал, как живое сердце. Толкнул дверь, и она поддалась с тяжелым скрипом, выпуская запах сырости и металла.

Внутри было темно и тесно. Полки, громоздясь, уходили в полумрак, были завалены странными предметами. Какие-то амулеты парили в воздухе, испуская слабое зеленое свечение. Другие — похожие на кости, покрытые рунами — то исчезали, то появлялись в противоположном углу, будто играли в прятки. На столе лежал шар, внутри которого клубилась чёрная дымка, и я почувствовал, как он тянет к себе, словно шепча. Я с трудом отвёл взгляд. Свет был тусклым, от масляных ламп, что висели под потолком, и тени шевелились, как живые. Пахло плесенью, железом и чем-то кислым, как старая кровь.

— Ты, должно быть, тот самый ученик Люцифера, — голос раздался из тёмного угла, хриплый, будто он поднимался из-под земли. Я вздрогнул, пытаясь разглядеть говорившего. Демон был стар, настолько стар, что его кожа сливалась с потемневшими стенами. Его глаза, мутные, как болотная вода, смотрели на меня с усталой хитрецой. Потрескавшиеся, как кора, рога торчали из лысеющей головы, а руки, покрытые шрамами, лежали на прилавке, точно кости, забытые в пустыне.

— Да, — ответил я, шагнув ближе. — Мне нужно…

— Три килограмма адской стали, — перебил он, его голос был медленным, но точным, как удар молота. — Знаю.

Я было открыл рот, но он поднял руку, останавливая меня.

— Денег у тебя нет, — сказал он, не спрашивая. — Не трать слова. Люцифер уже дал мне то, что я у него просил.

Я удивленно моргнул. Люцифер? Когда он успел? Старик повернулся к прилавку, бормоча что-то себе под нос, и начал рыться в куче хлама. Я разглядывал лавку, чувствуя, как воздух гудит от магии. Один из амулетов — медальон в форме бабочки, чьи крылья переливались слабым сиянием — внезапно вспыхнул, и в его узорах было нечто прекрасное и манящее. В голове всплыл образ Аурелии. Наверное, ей бы понравилась эта безделушка. Я протянул руку к нему, но старик рявкнул:

— Не трогай! — голос его был неожиданно резким. — Как только возьмёшь в руки, он пробудит в тебе не самые приятные воспоминания, и ты захочешь его раздавить. Он достался мне с трудом, и я рассчитываю на нём заработать.

Я отступил, чувствуя, как кожа зудит от любопытства. Старик наконец вытащил сверток — тяжёлый, завернутый в грубую ткань, пахнущую углём. Он швырнул его на прилавок и сверток упал с таким грохотом, казалось, что там тонна, а не три килограмма.

— Держи. Адская сталь. Легкая и прочная. Пропитанная кровью только что убитого тараски. Но без мощной магии его не нагреешь даже слегка. Хотя для тебя это не проблема, Декраол, ученик дьявола.

Взял сверток, ощутив его странную невесомость. Три килограмма, но в руках — как перо. Я знал, что адская сталь такова: её сила не в прочности, а в том, что она впитывает магию, как губка воду. Кивнул старику в знак благодарности.

— Пора возвращаться. Путь до замка неблизкий.

— Не спеши, — он ухмыльнулся, показывая зубы, похожие на обломки костей. — У меня есть для тебя подарок. Хочешь сэкономить время?

Он протянул мне нож — простой на вид клинок, но с рукоятью из прозрачного стекла и кнопкой, увенчанной чем-то вроде рубина. Внутри, за стеклом, медленно перетекала густая тёмная жидкость — демонская кровь. Я взял его, и пальцы тут же ощутили тепло, как от живой плоти. Приглядевшись, я заметил руны на лезвии — древние, вырезанные так тонко, что их можно было принять за царапины. Колба в рукояти была оправлена в ажурный каркас из черного адского золота, а кнопка сделана из куска стабилизированного магического камня.

— Телепорт, — пояснил старик. — Однозарядный, ведет в замок Люцифера. Заправляется кровью демонов. Оставь себе, и не теряй — таких во всём Аду только два, у меня и… второй тоже у меня, но он где-то потерялся.

Повертел нож в руках, чувствуя, как он слегка дрожит, будто живой. Магия телепортации достаточно редкая и сложная. Переместиться между мирами легко. Но телепортация внутри мира — магия высшего порядка, подвластная, как я думал, лишь одному Люциферу. Хоть этот артефакт и привязан к конкретной точке, он уникален. Насколько я знаю, даже это знание утеряно. А зарядка с помощью крови демонов вообще подарок — этого ресурса в Аду предостаточно.

— Спасибо, — сказал я, и старик уставился на меня, как на диковинку.

— Благодарность? —хмыкнул он. — Странный ты для ученика Люцифера.

Ничего ему не ответил, только кивнул и направился к выходу. Дверь скрипнула, выпуская меня обратно в гул Темнореза. Нож в руке ощущался живым. Он — мой билет обратно. Провёл рукой по лезвию, чувствуя, как руны пульсируют под пальцами. Нажал на кнопку. Нож вспыхнул, и свет, багровый, цвета свежей крови, озарил переулок. Рукоять в ладони стала горячей, почти невыносимо, а жидкость закипела, но не как вода, а как смола — густо, с тяжёлым бульканьем. Из рукояти повалил дым, черный и маслянистый, он пополз по моему телу, окутывая, словно живое существо. Пытался вдохнуть, но дым был плотным, удушающим. Сердце заколотилось, а в ушах загудело, как от далекого набата. Мир вокруг исчез — только тьма и жар, будто я проваливался в сердце вулкана. Внезапно раздался хлопок, резкий, как удар хлыста. Кожа горела, словно в огне, но боли не было. Я открыл глаза.

Дым рассеивался, медленно оседая на землю. Нож в руке снова был холодным, обычным, будто ничего не произошло. Передо мной возвышались ворота замка Люцифера — чёрные, усеянные черепами, чьи глаза, казалось, следили за каждым моим движением. Я обернулся, ожидая увидеть лавку Барахольщика, но вокруг была только пустошь Ада: потрескавшаяся земля, дымящиеся трещины, далёкий гул земли. Телепорт сработал. Невольно сжал нож крепче, чувствуя, как руны отзываются слабым теплом. Старик не соврал.

— Что-то Барахольщик расщедрился, — голос Люцифера раздался за спиной, низкий и насмешливый, как всегда. Я обернулся. Он стоял у ворот, скрестив руки, его пиджак шевелился, будто под невидимым ветром. В глазах читалось что-то между любопытством и издевкой. — Обычно он не раздает такие игрушки. Видимо он что-то в тебе почувствовал и решил немного умаслить.

— Ближе к делу. — Я шагнул к нему, протягивая сверток с адской сталью. — Вот то, что ты просил. Что дальше?

Люцифер взглянул на сверток, но не взял его. Вместо этого он слегка повел бровью, и земля под нами задрожала. Из трещин вырвалось пламя, но не алое, а чёрное, холодное, как ночь. Оно закружилось, формируя плавильню — массивную, из обсидиана. Рядом вспыхнула форма для миски, идеально круглая, словно вырезанная на станке. Я почувствовал, как воздух сгустился, пропитанный магией, от которой волосы на затылке встали дыбом.

— Плавь, — сказал Люцифер, кивнув на плавильню. — И не отвлекайся. Адская сталь капризная.

Я развернул сверток, и сталь, легкая, как пух, легла на ладонь. Её поверхность была гладкой и, несмотря на жар вокруг, холодной, с едва заметным сиянием, будто оно впитало свет далеких звезд. Положил слитки в плавильню, чувствуя, как магия вокруг меня гудит. Заклинание пришло само собой. «Чёрное пламя»