Дочь княжеская 2
– Смогу, – облегчённо кивнула Хрийз.
– Замечательно. Завтра жду, в это же время, здесь.
– Каковы шансы? – подала голос молчавшая до этого времени Капгир.
– Неплохие, я считаю, – ответил Кот Твердич. – У девочки уже прошла инициация по триединому потоку, это, безусловно, плюс. Попробуем пробиться. На сегодня всё. Жду завтра.
Хрийз поднялась, поблагодарила. Вместе с Райдой Капгир вышла в пришкольный парк. Райда сказала:
– Выше ожиданий. Я опасалась, что он откажется. Понимаете, Кот – лучший, и он имеет полное право отказываться учить предлагаемых ему кандидатов; это прописано в его контракте.
– Я не поняла, – сказала Хрийз. – У меня же ничего не получалось!
– Вы – Вязальщица, – строго сказала Капгир. – Вы уже работали с артефактами очень высокой сложности. Полагаю, Кот увидел именно этот навык и заинтересовался. Не переживайте. Всё будет хорошо.
Хрийз уныло кивнула. Хотелось бы ей в это верить.
Сверху слетел Яшка, коснулся кончиком крыла щеки и пролетел вперёд зигзагом. Хрийз изумилась перемене в поведении друга. Этот Кот ничего бедному птицу не сделал?
– Яша? – осторожно спросила Хрийз, останавливаясь. – Ты чего?
Сийг молча взлетел на спинку ближайшей лавочки, закутался в крылья. Тихо пробубнил что-то виноватое.
– Ух ты! – не поверила Хрийз. – Тебе стыдно за своё поведение? Да неужели!
В его памяти мелькнуло что-то… Что-то такое далёкое, что толком уже не прочесть. Но в том чувстве-воспоминании тоже жила какая-то шалость и строгий учитель, пристыдивший проказника всего-навсего парой слов…
– Эх, ты, – сказала Хрийз, вставая коленками на лавочку и обнимая тёплое пернатое тело.
Яшка положил голову ей на плечо и зажмурил глаза от удовольствия.
Райда Капгир обхватила себя ладонями за плечи и покачала головой. Она уже догадывалась, чего примерно ждать от встречи с этой девочкой, но верить не хотелось до последнего.
Вязальщица. Первая за два десятка прошедших с окончания войны лет. И пусть она ещё юная и бестолковая, что это меняло?
До отправления рейсового катера оставалось ещё порядочно времени. Хрийз решила прогуляться по набережной, людей было мало – час ещё не вечерний. Яшка летал зигзагами, то в море, то к хозяйке, то снова в море. Иногда девушка видела его глазами – бликующие волны, под волнами – аппетитные тени, поток держал широкие крылья, а где-то там, далеко внизу, оставался огонь {своего} человека…
До сих пор удивляло, ну откуда у птицы разум. А разум был. Не человеческий и не птичий, нечто иное и – сложное, способное на верность, преданность и любовь.
– О, здрасьте, какие люди!
Хрийз обернулась с неудовольствием. Гральнч, младший брат Ненаша Нагурна. Принесло же…
Он улыбался. Отросшие волосы полупрозрачными кольцами рассыпались по плечам. И плечи вроде как вширь раздались, – занялся физической подготовкой? Похоже на то.
– Добрый день, – сдержанно отозвалась Хрийз.
Гральнч – это очень некстати. Балбес оранжевый. Скорее, даже бурый – всё лето провёл где-то на солнце, загорел. Надо же, моревичи умеют загорать. Весь в белом, красавец.
Парень вдруг вспрыгнул на парапет и прошёлся колесом, явно красуясь. Спрыгнул с хитрым вывертом, прямо как на гимнастических соревнованиях, но Хрийз поневоле ахнула – показалось, слишком опасно, вдруг впилится башкой в гранит? Не впилился.
– А шею свернёшь? – спросила она.
– Не сверну, – отмахнулся Гральнч.
– Кто бы сомневался, – буркнула Хрийз. – Не делай так больше.
– Как прикажете, – он раскланялся, изображая вежливость придворного перед монаршей особой.
Тьфу! Что с ним делать? И не прогонишь: он ведь так просто не отвяжется. Мимо с воплями пролетела стайка шьемсов, Хрийз вздрогнула, никак привыкнуть к ним не могла. Живые птеродактили косят под ворон, привыкнешь к ним, как же.
– Помойная бестолочь, – ругнулся на шьемсов Гральнч. – Ты-то как? Давно в городе?
– Я пока ещё не в городе, – сказала Хрийз. – Я пока готовлюсь, в мореходку хочу поступить.
– О, это дело! – оживился старший Нагурн. – Море, дальние плавания! Мир посмотришь, опять же.
– Если возьмут, – скептически заметила Хрийз.
– Возьмут, – убежденно заверил её Гральнч. – Ты же умная.
– Ага, – уныло кивнула она. – Такая умная, что прямо вообще. В магии не понимаю ничего, – призналась она. – Не получается ничего.
– Ничего себе, не получается, с таким-то раслином! – возмутился Гральнч.
– Тупая потому что, – Хрийз одолел приступ самоедства, и рада была прекратить, но как прорвало, некому ведь было пожаловаться – ни сестры, ни матери, никого рядом, и с Младой чёрт знает что произошло, то есть, даже подруги близкой нет. А Гральнч… хоть и балбес, но он не злобный. Был бы злобный, сразу проявилось бы. А так – нет, нет в нём зла. Придури – да, хватает. Но не зла.
– Вы же здесь с магией с детства знакомы, – продолжила девушка. – Вам привычно. А у нас… там, где я росла… магия – это сказки. Выдумки. Ещё шарлатаны народ дурят: наведу порчу… за ваши деньги. И дурачки ведутся.
– Порчу, – хмыкнул Гральнч. – У нас за порчу знаешь, что бывает? Нет? Лучше не знать.
– Пожизненный эцих с гвоздями, – вспомнилось из одного дурацкого фильма, просмотренного в детстве.
– Чего-о?
– Ящик такой. Глухой. С гвоздями. Негодяя туда засовывают, и он там сидит.
– А-а-а, – засмеялся Гральнч, пиная носком ботинка камушек. – Доброе дело.
Камушек весело запрыгал по тротуару, Хрийз проводила его взглядом. И как-то само собой так получилось, что рука Гральнча внезапно оказалась у неё на плече, а она не сразу заметила. Сразу обожгло вспышкой злости: достал! Руки распускает.
И тут же с неба обрушилось, злобно щёлкая клювом и гнусно вопя, пернатое возмездие. Яшка! Удивительно, что он ещё долго медлил. Далеко улетел в охотничьем азарте? Гральнч отреагировал мгновенно: заслонился рукой, вспышка, и Яшка бездыханным трупиком обрушился из воздуха на землю
– Ты убил его! – завопила Хрийз, бросаясь на колени.
– Заморозил, – ответил Гральнч, глядя на них сверху вниз. – Твоя птица? Так и подумал. Зда-ровый…
– Ты… ты… ты… сволочь ты! За что?
– А что он кидается?! У меня рефлекс, между прочим! Убить мог, спасибо скажи, что не убил!
Хрийз поднялась, прижимая к себе пострадавшего Яшку. В обездвиженном виде сийг казался непомерно тяжёлым. Но он не умер, девушка чувствовала упрямую жизнь под перьями, даже – мысли, вялые, но по-прежнему яростные. Р-р-растерзать обидчика хозяйки в хлам!
– Спасибо, – ядовито сказала Хрийз, – что не убил. А теперь расколдовывай его обратно!
– Чтоб он мне затылок проклевал? Ищи дурака.
Если бы Хрийз могла убивать взглядом, сейчас у её ног образовался бы отменный труп. Она бережно положила птицу на парапет. Яшка не двигался, только глаз горел злобной яростью. Очнётся – порвёт!
– Ой, да ладно тебе, – фыркнул Гральнч, – через час очнётся. Ты его лучше поучи, чтобы на людей не кидался. Убьют ведь когда-нибудь. Не все такие добрые, как я.
– Шёл бы ты, а? – тихо, закипая от злости, попросила Хрийз.
– А куда? – заинтересовался Гральнч.
– Вот куда раньше шёл, пока меня не увидел, туда и иди. А ещё можешь за горизонт, – она подумала, и добавила короткое слово из трёх букв. – И туда – тоже. Понял?
– Даёшь, – искренне восхитился Гральнч, ничуть не смущаясь откровенным посылом в пешее эротическое.
– Да убирайся ты уже от меня! – не выдержала Хрийз. – Отстань ты от меня уже! Отвали!
Гральнч поднял ладони:
– Понял.
И пошёл прочь, насвистывая. Хрийз проводила взглядом его спину, хотелось плакать, а ещё хотелось огреть дуралея кирпичом посильнее. Чтоб ему споткнуться.
Гральнч споткнулся. Не растянулся только потому, что всё-таки прошёл войну в своё время, да и сейчас тренировками не пренебрегал. Успел сориентироваться, остался на ногах. Обернулся, увидел, что Хрийз смотрит на него, послал ей воздушный поцелуй. Неисправимый!
Яшка лежал, свесив крылья, жаль его было до слёз.
– Защитник мой, – глотая всхлипы, выговорила Хрийз. – Один ты меня и любишь…
Ветерок ерошил Яшке перья. С причала донёсся гудок – подходил катер. Хрийз осторожно взяла друга на руки, как ребёнка. Чёртов Гральнч! Принесло же дурака, испортил день…
ГЛАВА 2
Раннее утро вбросило в окно поток солнечной зелени. Хрийз чихнула и проснулась, тут же заслонившись ладошкой от солнца. Яшка дрых на подоконнике, поджав под себя одну лапу и засунув голову под крыло. Мог бы встать левее, подумала Хрийз. Тогда закрыл бы собой солнце, и удалось бы поспать немного дольше…
Контракт с семьёй Црнай заканчивался осенью. Осенью же предстояли экзамены, но дней на сорок раньше. Так что всё это время придётся жить в Жемчужном Взморье и работать в диспетчерской. Хрийз не возражала: необходимо было заработать. Стипендия, которая полагалась ей от компании «Сияна» вряд ли будет большой. Хрийз не обманывала себя иллюзиями. Платить студенту полноценную заработную плату никто не станет.
Ещё пугало общежитие. Если в комнате будет по пять-шесть человек и двухъярусные кровати… Это же только повеситься! Но, с другой стороны, Хрийз не в том положении, чтобы диктовать свои условия. А сколько стоит снять отдельное жильё, она даже не представляла себе. Наверняка, очень дорого. Деньги старого Црная закончатся быстро, и придётся снова ехать в то же общежитие, только уже в слаженный, сжившийся коллектив, который будет смотреть на тебя как на какашку. Пришлую, – {понаехвашую!} – какашку, да. В первый год так уж точно.
Совмещать учёбу и высокий заработок не получится, это она тоже понимала прекрасно. Ладно, думала она. Как-нибудь три года перетерпим. Главное, молодым специалистам сразу по окончании учёбы «Сияна» предоставляла служебное жильё. Отдельную, так сказать, квартиру. Хрийз видела эти дома. Типовая застройка, напоминавшая чем-то знаменитые «хрущёвки» Геленджикского Северного микрорайона. Только дома ниже, трёхэтажные, и кругом клумбы, деревья, пруды. Подводная часть, само собой, в наличии…
Она вышла из дома, закрыла дверь. С верхней террасы открывался великолепный вид на море, залитое утренним ликующим светом. Далеко-далеко, на горизонте, между морем и небом, стояла зыбкая полоска сероватой хмари. Будущая непогода? Не похоже… Хрийз, прищурившись, какое-то время разглядывала её. Хмарь не нравилась отчётливо. Что-то в ней такое было… такое неправильное, злое… но что…
Над головой знакомо засвистели крылья: Яшка проснулся и теперь нарезал круги, купаясь в утреннем солнце.
Каждая поездка в Сосновую Бухту оборачивалась локальным адом на одном отдельно взятом катере. После знакомства с Гральнчем Яшка окончательно уверился в том, что хозяйку каждый обидеть норовит. Подозрительность и злобность фамильяра просто зашкаливали, всех вокруг воспринимал как врагов и поступал как с врагами. Приходилось торчать в корме всю поездку. На ветру.
Хрийз не представляла себе, как она будет ездить осенью, когда погода испортится. Но она смертельно боялась, что бешеный Яшка кого-нибудь порвёт в клочья, тем более, что сам птиц своих злобных намерений не скрывал ничуть. Всякий, кто подходил к хозяйке ближе, чем на четыре шага, сильно рисковал, а если удавалось сократить дистанцию на три шага или вовсе на два, – вообще туши свет бросай гранату. Спасение было только на корме, рядом со здоровыми турбинами двигателей, упрятанных под прозрачный магический кожух. Кожух отсекал шум и не позволял двигателям засасывать в себя всё, что находилось на палубе, но наблюдать бешеное вращение лопастей в толстой раме – вместо красивых видов на побережье! – не самое приятное занятие.
Хрийз выговаривала Яшке, но тот только смотрел преданным щенячьим взглядом и ластился, подлец. Рука не поднималась повыдергать ему перья на башке, чего он, вне всяких сомнений, вполне заслуживал. Ну, и ладно, чёрт с ними, с красивыми видами берегов. Полюбуемся двигателями. Главное, рядом нет никого, кому Яшка мог бы надрать лысину. Или проклевать плешь…
И только с Котом Твердичем коса находила на камень. Преподавателя теории магии Яшка уважал. То есть, проклевать плешь и ему он ни за что не отказался бы. Вот только возникла одна неувязочка: означенный преподаватель не желал подставляться под Яшкин клюв и свирепо гнал бешеную птицу вон из класса. Ничего не помогало, ни собственные вопли, ни хозяйкины робкие попытки вмешаться. Господин учитель оставался непреклонен.
– Никаких птиц в моём классе, – заявлял Каменев жёстко.
И некоторые отдельные несознательные птицы выметались вон мощным потоком, после чего Кот Твердич невозмутимо, на пальцах, объяснял, что такое стихия Воздуха и как приводить её в движение. Яшка возвращался, но дальше подоконника уже не лез, сидел надутый и обиженный, живая иллюстрация к несправедливости мира.
– Воздух хорошо сочетается с огнём, – объяснял преподаватель. – Хуже – с водой, но тоже можно. Не надо сложностей, простая двойная пара – этого достаточно не только на начальном этапе, вообще по жизни . Смотрите, вода плюс воздух… получится что?
Хрийз растерялась от внезапного вопроса.
– Туман? – неуверенно предположила она.
– Туман, верно. Смотрите.
В классе возникал туман, завихрялся красивыми кольцами и величественно выплывал в окно.
– Попробуйте теперь сами. Ещё раз. Ещё…
В конце концов, жиденькая прядка тумана поднялась на сведёнными в напряжённой судороге пальцами.
– Получилось! – неверяще воскликнула Хрийз. – Ой, получилось же!
Кот Твердич спрятал добрую усмешку. Сколько их прошло через его руки, вот таких неуверенных, сомневающихся, считающих себя ни на что неспособными недотёпами – при громадном потенциале. Были и обратные случаи: самоуверенность с полным отсутствием изначального дара. С ними было интереснее всего: всегда любопытно смотреть, насколько высоко может прыгнуть человек, если искренне и с отчаянной верой того желает. Некоторые запрыгивали, можно сказать, практически на облака, остальные упорно лезли туда же, не останавливаясь ни на миг. Этой девочке при её возможностях немного бы жёсткости в характер, пошло бы на пользу всем, ей в том числе…
Яшка не выдержал ссылки, начал остервенело долбить магический щит, сопровождая свои действия гнусным ором.
Хрийз подпрыгнула при первом же звуке, вычарованные ею с таким трудом туманчик сорвался с её пальцев, упал на парту и… Шипение, треск, оплавленная дыра, по ноге будто кипятком прошлось.
– Яшка! – закричала Хрийз. – Уймись!
Кот Твердич молча посмотрел на окно. Бешеный унялся. Ненадолго.
– Ваш фамильяр сел вам на голову и свесил крылья, Хрийзтема. Согласитесь, с ним надо что-то делать.
– Что? – убито спросила девушка, потирая пальцы.
После «плетёнки», так называлось одно из упражнений по стихиям, ощутимо ныли пальцы. Как после ожога. Или после неподъёмной тяжести, которую только что втащили по лестнице на десятый этаж…
– Воспитывать, – сурово выговорил преподаватель. – У младшей Браниславны-то он шёлковым был…
– Вы её хорошо знали? – спросила Хрийз.
– Знал, – Кот Твердич задумчиво посмотрел в окно, на полосу моря, сверкавшую под солнцем. – Исключительная личность… была. Несмотря на возраст.
– Можно спросить?
– Да, разумеется. Слушаю.
Хрийз прикусила губу. А о чём спрашивать? Вопросов было – ложкой ешь…
– Почему её фамильяр прилетел ко мне? Почему они вообще прилетают? Княжна мертва, верно? Раз её Яшка прилетел ко мне. Почему он вообще прилетел именно ко мне?
Кот Твердич чуть улыбнулся. Сказал:
– Многовато вопросов. Но вам – отвечу… Сийги сами выбирают себе партнёра. Что-то щёлкает в голове едва оперившегося птенца, и он летит. Иногда преодолевает значительные расстояния, чтобы найти свою пару. Взрослый фамильяр, неважно, какого вида, ведь фамильярами могут быть и другие существа, как правило, погибает, если погибает партнёр. Яшхрамт выжил, следовательно, оставалась надежда…
– А сейчас? – напряжённо спросила Хрийз.
– Сейчас Высокому Замку предстоят пышные похороны, – невозмутимо объяснил Кот Твердич. – Ждём эмиссаров из Империи. Целителя Славутича, в частности. Он должен подтвердить смерть.
– И всё потому, что Яшка… Но почему он прилетел именно ко мне?!
– Кровные узы, – с той же невозмутимостью сказал преподаватель. – Вы имеете отношение к правящей семье Сиреневого Берега, это же очевидно…
– Никакого! – высказалась Хрийз, от волнения сломав в руках карандаш. – Я из другого мира вообще!
– Мир не имеет значения…
– Мой – имеет! Он не входит в Империю!
– Не имеет значения, – повторил Кот Твердич, пожимая плечами.
– Вы ещё скажите, – не могла остановиться Хрийз, – что её душа в меня вселилась. Или воплотилась или ещё как-то там, как это правильно называется…
– Это называется «нисхождение души в новый круг воплощения», – терпеливо объяснил преподаватель. – Не тот случай. Княжна Браниславна в детстве перенесла плен в Алой Цитадели; вы ведь знаете хорошо, чем были Опоры Третерумка и что они такое. Я не вижу в вашей душе изъянов, характерных для тех, кто побывал в подобных местах и после этого выжил. Души у вас абсолютно разные.
– Спасибо и на этом, – сказала Хрийз, чуть успокаиваясь.
– Не моё это дело, – продолжил он. – Если вместо отстаивания родства и положенных вам прав вы желаете впахивать до потери сознания на промысловых кораблях, вперёд, это ваши проблемы. Но я бы на вашем месте хорошо подумал.
– Не о чём тут думать! – яростно выразилась Хрийз. – Я не…
Он поднял ладонь, прерывая поток её возмущения. Объяснил терпеливо:
– У любой правящей семьи любого княжества имеются недоброжелатели. И наследники дальней очереди, которым на руку естественная, без кровопролития, смена династии. Согласитесь, было бы странно, если бы их не было. Так что на вашем месте я бы подумал о защите. О тех, кто сможет вас защитить в случае возможных неприятностей. В том числе, защитить чисто физически. Огнём, ножом и магией.
Зерно истины в сказанном было. Увесистое такое зёрнышко. На небольшую тонну. А кто может защитить, если вдруг что? Хафиза? Но насколько распространяется её влияние? И она не боец, она – целитель… Пальш Црнай? Он уже стар. И долг предпочёл выплатить деньгами. Хрийз взяла эти деньги, следовательно, никакого долга больше нет. Неумершие… Болезненно заныли шрамы от зубов Ненаша на запястье. Этим кровью платить придётся, и, может быть даже, всей, какая есть в наличии. Досуха. До метаморфоза, на который уже намекали, что вот, мол, неплохо было бы. Стать упырём, бррр! Лучше повеситься.
Оставался сЧай. Хрийз обхватила себя руками, спине стало зябко. Здесь тоже лучше самой повеситься. Глаза бы его не видели вовсе…
– Я сама, – угрюмо заявила она. – Сама о себе позабочусь и сама… защищу…
Замолчала, ощутив, насколько жалко прозвучали её слова. Под ресницами вспухла непрошеная влага.
– Похвальное стремление, – оценил Кот Твердич, старательно не замечая мокрых глаз своей ученицы. – Но если вы сейчас активно займётесь боевой магией, то уже точно привлечёте к себе внимание тех, кого не надо бы. И экзамен сдать не получится.
– Так что же мне делать? – беспомощно спросила Хрийз.
– Вы спрашиваете совета? – уточнил Каменев.
Хрийз кивнула.
– Я не могу решать за вас, – сочувственно выговорил он. – Но на мой взгляд… Обратиться напрямую к…
– Нет! – вскричала Хрийз. – Ни за что.
Он усмехнулся, кивнул, понял, мол. Сказал:
– В таком случае вам необходимо найти себе покровителя. Человека, который возьмёт на себя вопросы вашей безопасности, и будет достаточно силён, чтобы решить их в полной мере. Причём желательно сделать это в ближайшее время. И призвать, наконец, к порядку вашего фамильяра! Пёс знает, что он себе позволяет. У Хрийзтемы Браниславны он вякнуть не смел без её дозволения, а вы распустили его совершенно. Куда это годится?
Это никуда не годилось, Кот Твердич был прав. Хрийз посмотрела на Яшку, вытягивавшего шею в их сторону. Его действительно надо было хорошенько построить…
– Спасибо, – тихо поблагодарила Хрийз.
– Не за что, – отмахнулся он. – Послезавтра, в это же время…
***
Солнце садилось в сероватую хмарь, просвечивая сквозь неё тусклым пятном. Ветра не было, стояла жирная тишина, голоса вечерней набережной словно бы тонули в толстой вате, не достигая ушей. Хрийз прошла на катер. Яшку носило где-то в облаках, но девушка не обманывалась: он оттуда видит всё и за всем следит пристально. Поэтому сразу прошла на корму, к двигателям. В выключенном состоянии, без магического кожуха, немного, но всё же искажавшего картинку, они впечатляли особенно сильно. От них волнами исходили густые запахи смазки, прогретого металла, сожжённого топлива, горячего воздуха, прошедшего через компрессоры, сухой стихией воздуха, которую девушка уже научилась худо-бедно воспринимать…
Воздух зарябил, заискрил зеркальными бликами. Поднимался защитный кожух, сворачивая вокруг двигателей непроницаемую стену. Он сомкнулся в сияющую полусферу, которая тут же погасла, оставив лишь тонкую, на грани видимости, плёночку. Затем начали один за другим раскручиваться гигантские лопасти, выходя на штатный режим.
Катер поднялся на экран и пошёл в сторону открытого моря.
Хрийз держалась за поручень, мысленно прокручивая в уме пройденный день. Кот Твердич, конечно, сказал. Найти себе покровителя… в ближайшее время. Кому сдалась нищая девчонка, без связей и влиятельной семьи за спиной? А начинать интригу типа здрасьте, я – княжна Тараканова… Увольте. Хрийз не помнила деталей, смутно помнила сам фильм, старый ещё, доперестроечный, но там вроде как девушка выдавала себя за царскую дочь. Её обманом вывезли на родину и, недолго думая, отвели ей роскошные апартаменты в бастионе Петропавловской крепости, где несчастная и задохнулась водой во время наводнения. Картина ещё эта вспомнилась, шедевр мировой живописи. Девушка в камере, в окно камеры хлещет поток, а по платью узницы взбираются крысы в тщетной надежде избежать смерти в ледяной воде…
Вот ровно так же не закончить бы свою жизнь в этом милом мире.
Яшка с диким криком слетел сверху, захлопал крыльями, принялся в возбуждении скакать по палубе.
– Ну, что тебе ещё… – недовольно начала было Хрийз.
И замолчала. Катер шёл против волны, в размытом серым, неестественным светом мире. Солнце стояло где-то слева, такое же тусклое и непонятное. Навстречу катились с шипением громадные волны, вскипая бешеной пеной. Пена отсвечивала грязно-бурым пульсирующим светом, вскипала бурунами, в её рисунке сквозили очень неприятные образы. Черепа, скелеты, ещё что-то такое же. Хрийз потрясла головой, удивляясь собственному воображению. Бывает же.
Но стоять на корме и дальше стало очень уж неуютно.
– Яша, – негромко сказала Хрийз, подставляя руку. – Ну-ка, сюда. И сиди тихо.
Сийг послушно взлетел ей на руку, и Хрийз в ужасе поняла, что под внешней бешеной яростью скрывается самый настоящий дикий страх. Не за себя. За глупую хозяйку, которой грозила беда пострашнее невоспитанных человечишек.
Она поспешила убраться с кормы. Это оказалось не очень просто, при сильной качке и тяжёлом Яшке на руке. Перед тем, как скрыться за дверью салона, Хрийз увидела особенно огромную волну. Та шла прямо на борт, хохоча и скалясь страшными черепами, внезапно проступившими в бурой пене…
Хрийз с визгом влетела в салон.
То есть, на самом деле влетела она в дверь салона. Та даже не дрогнула. Бесполезно было рваться, кричать, биться головой, ногами, руками… Хрийз обессилено сползла вниз, уткнулась лицом в колени, в ужасе ожидая удара той странной, страшной волны с черепом на гребне… Выручил Яшка. Он взлетел, сложил крылья и с размаху ударил клювом в проклятую дверь. На миг Хрийз показалось, будто сийг окутался синеватым сиянием магии. Но когда дверь внесло внутрь и завертело по скользкому полу, девушка поняла, что ей не показалось. А в следующий миг свалилась внутрь уже она сама, приложилась обо что-то головой, в глазах тут же засверкало яркими вспышками. Но она успела увидеть, как дверной проём затягивают радужные сполохи магического щита…
Яшкин истошный вопль, полный ненависти и злобы, выдернул из начинающегося забвения; Хрийз извернулась и успела схватить вновь словившего бешенство друга за лапу.
– Стой! Стой, чёрт пернатый!
Яшка орал, бил крыльями, Хрийз поволокло за ним, она воспринимала внутренности салона каким-то вспышками: лица, лица, лица, цветные кольца страха, изумления, неверия, злости. Голову задёрнуло неведомым доселе чувством, повисшим в глазах красноватой пеленой:
– Замолчал сейчас же! – заорала Хрийз, срывая голос. – Сел на свою жопу ровно! Сейчас же!
Яшка свалился на пол, гневно завопил, широко разевая зубастую пасть.
– Клюв захлопнул! – в том же тоне велела ему Хрийз. – Быстро!
Яшка немедленно заткнулся. Надо же, изумилась Хрийз. Сработало!