Дочь княжеская 2
Хрийз переползла вперёд, заслонив собой Гральнча:
– Не дам!
Она уже чёрт знает что себе придумала, не понимая главного: если умирает душа, её надо отпустить. И другого не дано…
Канч сТруви посмотрел на неё с высоты своего роста. И напомнил устало:
– Я – врач.
– Он будет жить?
– Поглядим.
Гральнч в себя не приходил. Его перевернули на спину, продранная костомарьими жвалами рубашка полетела в сторону. Осталась только та, защитная, Хрийз помнила в ней каждую петлю и каждый камешек, соединённые её собственными руками. Часть рубашки почернела и оплавилась, потускневшие растрескавшиеся камни прикипели к коже.
– Ваша работа? – осведомился сТруви.
– Моя, – выдавила Хрийз, борясь с тошнотным ужасом, вставшем в горле при виде кошмарной раны.
– Его спасло только это, – пояснил сТруви. – Больше ничего. Сейчас доставим в операционную; жить – будет.
Вот когда по-настоящему ослабели коленки! Хрийз села на пятки и начала хихикать, размазывая по щекам глупые слёзы. Она хихикала и хихикала, до икоты, а потом разрыдалась, её трясло, зрение то заволакивало темнотой, то отпускало снова. И кто-то приобнял за плечи, делясь целебной силой, сказал в ухо знакомым голосом:
– Ну, всё, милая, всё, всё уже позади, пойдём.
Хрийз узнала Сихар и на мгновение приникла к ней головой, судорожно цепляясь за целительницу белыми пальцами. Яшка возмущённо заорал, боком подбираясь поближе. Он хлопал одним крылом и волочил другое, и девушка бросилась к другу:
– Что с тобой? Яша!
– Прости, – виновато сказал капитан сТепи, присаживаясь на корточки. – Кажется, это я задел его… По-другому не получалось, вы бы все погибли тогда.
– Магическая травма – это скверно, – серьёзно сказала Сихар. – А чем задел, сНай?
– Тараном…
Хрийз перевела взгляд с одного на другую, отметив сходство не столько лиц, сколько аур, несущих в себе одинаковые по структуре потоки. Брат и сестра?!
– Возьми свою птицу, милая, – сказала девушке целительница. – У нас хорошие специалисты, ему помогут.
– А где… – Хрийз завертела головой, высматривая маленькую дикую сийгу. – Тут ещё одна была!
– А вон, – капитан показал на обомшелый гранитный валун, возвышавшийся неподалеку, – вон сидит. Цела, как я понял…
Пёстрая Яшкина подруга пугливо косилась на людей, готовая взлететь в любой момент. Её тревожность понимали и не беспокоили дикую птицу ненужным вниманием: не подходили к камню близко и лишний раз в её сторону не смотрели.
Да что же за невезуха такая! Только расслабилась, получи опять приключения с костомарами. Плакать хотелось от отчаяния: оставят её когда-нибудь в покое или же нет?
Позже Хрийз сидела у операционной, упрямо отказываясь уходить, пока доктор сТруви не выйдет и не расскажет, как у Гральнча дела. Время тянулось резиной. Стерильные больничные запахи выводили из себя, вставая в горле лёгкой, но отменно противной тошнотой.
Яшку погрузили в целебный сон и долго возились с его крылом, потом сказали, что летать, конечно, он будет, но – не сразу. Сейчас он спал в вольере. Проснётся только к концу следующего дня. Хрийз убедилась, что с Яшкой всё в порядке, насколько можно было назвать порядком то, что с ним приключилось, и ушла из птичника относительно спокойно. Хотя душа всё равно была не на месте. Как это, не летать? У него же подруга… Хрийз переживала за Яшкину любовь почти, как за свою.
Доктор сТруви вышел не скоро. Хрийз сразу поднялась ему навстречу; плевать на мерзкую ауру, плевать на то, что он неумерший, на всё плевать.
– Возьми, – он передал ей пакет с вязаной рубашкой. – Восстановишь на досуге…
– С ним – как?
– Будет жить, – ответил доктор. – Но какое-то время погостит у нас… Дней десять, я думаю. Или пятнадцать…
– Доктор сТруви, что происходит? – волнуясь, спросила Хрийз. – Костомары эти… Это же ведь уже во второй раз такое!
– Во второй? – он покачал головой, потом ответил на вопрос: – Война.
– Война? – от столь ужасной новости заложило в ушах, и тут же память подсунула слова Гральнча про Потерянные Земли: «война уже идёт». – Третерумк возвращается?!
Хрийз к этому дню уже немало нашла в библиотеке о третичах. Волосы поднимались дыбом от этого народа!
– Пока нет, – серьёзно сказал сТруви. – Пока с Потерянными Землями возимся. Они оказались сильнее, чем мы рассчитывали… И если они восстановят хотя бы одну Опору, нам придётся несладко.
– А сколько Опор осталось в Третьем мире? – напряжённо спросила Хрийз.
Одну она знала. Алая Цитадель, чьим хранителем бессменно оставался старый неумерший. Но, выходит, были и другие?
– На нашей территории ни одной не осталось, – объяснил сТруви. – Но Потерянные Земли строят свои с маниакальным упорством вот уже какой год. Пока нам удавалось разрушать их до того, как они выходили на полную мощность. Я надеюсь, так будет и впредь. Пойдёмте, Хрийзтема. Ваш друг сейчас спит, его нельзя тревожить. Я скажу вам, когда можно будет его увидеть… Что-то ещё?
– Да, – кивнула Хрийз. – Понимаете, это касается вашего младшего, Ненаша… Он какой-то в последнее время… В общем, вы не могли бы его навестить?
– А что с ним не так? – осведомился сТруви.
– Ну… – Хрийз подумала, что это ради Ненаша, исключительно ради его же блага, в конце концов, какая тут может быть гордость, какое ещё нежелание ябедничать, если человеку, простите, неумершему плохо до смерти, и только Канч сТруви способен привести его в чувство? – Он ранен и не хочет лечиться и… и вообще…
сТруви кивнул:
– Я понял. Благодарю.
На том и расстались.
Хрийз ещё раз наведалась к Яшке, где её поймала Сихар и свирепо обругала за нарушение постельного режима. Увела в палату, уложила, заставила уснуть. Целебный сон сошёл сразу, отсекая сознание от бесконечного повтора пережитого. Хрийз, уже в бессознательном состоянии, свернулась калачиком, и Сихар укрыла её тёплым пледом…
Гральнчу позволили очнуться только на пятые сутки. Ещё через четыре дня разрешили навестить, но только недолго. Хрийз осторожно просочилась в палату, аккуратно присела рядом. Юноша спал, утомившись от медицинских процедур. Бледный, замученный, волосы потускнели и спутались, причесать бы, жаль, гребешка с собой нет. Память подсунула пережитый ужас и отчаянную храбрость парня, не спасовавшего перед кошмарной тварью. Ведь пропала бы ни за что, вместе с обеими птицами! Никто бы не спас.
Хрийз осторожно коснулась пальцами оранжевой руки, ей вдруг показалось, что старший Нагурн умер. Сердце бухнуло, обрываясь вниз, и какой-то миг девушка не жила, забыв дышать. Но кожа на запястье оказалась тёплой, а грудь под белым покрывалом приподнимало дыханием. Страх схлынул, оставив после себя лишь слабую дрожь в пальцах.
Гральнч открыл глаза. Улыбнулся:
– Привет!
– Как ты?
– Нормально, – ответил он. – Готов порвать любую нежить, на выбор!
И он воинственно оглянулся, выискивая нежить для немедленного разрывания оной нежити на мелкие части. Хрийз поневоле улыбнулась. Готов он! Ему, как она доподлинно знала от доктора сТруви, ещё лежать и лежать.
Солнце просвечивало сквозь белую пергаментную штору, наполняя палату зеленовато-золотистым теплом. Тихо попискивали аппараты в изголовье. Хрийз не взялась бы прочесть показания их экранчиков, но огоньки светились зелёным и синим, это ободряло. Если бы было всё плохо, во-первых, не пустили бы, во-вторых, наверняка панельки сверкали бы оранжевым и красным. Красный – цвет крови, цвет опасности, общий сенсорный код для всех граждан Империи. Ведь кровь у моревичей, как девушка успела убедиться, тоже красная…
– Смотри, я рубашку тебе восстановила, – Хрийз зашуршала сумкой, вытянула из неё рубашку.
Тонкое вязаное полотно потекло сквозь пальцы, играя радужными бликами в магическом фоне. Хрийз повесила дело рук своих на спинку кровати в ногах, аккуратно расправила рукава.
– Вот встанешь, непременно надень. И не снимай больше.
– Ещё бы, – сказал Гральнч. – И не подумаю даже. Ты сама-то как?
– Да я ничего…
– А птицы?
– И они… У Яшки крыло немного… ну, обещали, скоро будет летать. А у второй ничего, улетела сама, целая.
– Спасибо тебе, – искренне сказала Хрийз. – Ты меня спас.
– Ерунда, – серьёзно сказал он. – Обращайся ещё.
– Да лучше не надо бы… По такому-то поводу.
– Век бы этих тварей не видеть, – согласился он.
– Вот уж точно.
Дверь открылась, и по холоду, втёкшему в палату, Хрийз узнала Ненаша. Младший Нагурн выглядел заметно лучше, чем тогда, на празднике, из чего Хрийз сделала вывод, что он, после инцидента с платой за работу Вязальщицы, всё же нашёл какой-то способ свинтить из клумбы с гладиолусами раньше времени. Но со своим старшим тягаться ему было не с руки, и результат, так сказать, оказался налицо: свеженький, как огурчик. Давно бы так!
– Живой, – сказал Ненаш вместо приветствия.
– Не дождёшься, – тут же среагировал Гральнч привычной колкостью.
– Дурак, – беззлобно отозвался Ненаш.
Хотел коснуться руки Гральнча, но в последний момент ладонь убрал. Вспомнил, насколько это может быть неприятного для живого? Хрийз украдкой показала из-за спины Ненаша кулак дуралею. Не обижай брата! Гральнч чуть усмехнулся, понял, мол. И в кои веки не стал язвить.
– Жаль… меня рядом с мамой не было, – сообщил Гральнч, бледно улыбаясь. – Я бы… не позволил… если бы был.
– И я, – угрюмо сообщил Ненаш, и всё-таки положил ладонь на руку брату.
– А ты тогда… уже?
– Да, – кивнул Ненаш. – Я тогда уже. И не успел…
Эхо войны отразилось от стерильных стен чужой болью. Оба брата словно бы вернулись на миг в прошлое, в то страшное военное прошлое, которое держало, не отпуская, обоих. Неумершие меняются очень медленно. Тело и личность словно бы застывают в момент метаморфоза, и если ты был ребёнком тогда, то так и останешься ребёнком на долгие годы. Несмотря на опыт, на память, на множество выигранных битв, на стихию смерти, которая становится твоей сущностью и не предполагает лишних сантиментов в принципе. Потому-то Канч сТруви и не хотел брать тогда этих девятерых детей, искренне считая, что честная смерть для них во стократ лучше судьбы неумершего. Потому и погибли они почти все, кроме Дахар и Ненаша.
Хрийз обхватила себя руками, чувствуя изрядный неуют в душе. Дахар, скорее всего, успела повзрослеть во время бегства из разрушенного врагом Светозарного; девочки взрослеют быстрее и раньше мальчиков, это общепризнанный факт. А Ненаш уцелел потому, что его держала любовь Пельчар. Но в последние дни он просто устал, ему всё надоело, опротивело, достало, вот только самому поднять свою Тень не хватало духа. И тогда он просто отказался от лечения…
В палате появился доктор сТруви. Гральнч и так был бледный, а тут совсем побелел, кожа из оранжевой стала зеленовато-жёлтой.
– Хрийзтема, выйди, – коротко распорядился врач. – Младший, ты – останься…
Девушка торопливо выскользнула за дверь. Уж в чём там ни заключалось лечение, а приятным его назвать было нельзя. Она присела на лавочку у противоположной стены, решив дождаться доктора, чтобы поспрашивать у него, как идёт лечение и когда Гральнча выпишут. Но вместо сТруви из палаты вышел Ненаш. Увидел Хрийз, насупился. Сунул кулаки в карманы, взглянул исподлобья. Спросил:
– Ты старшего моего на меня натравила?
– Я, – не стала отпираться Хрийз. – Я вас люблю. Как друга. Я не хочу, чтобы вы умерли.
– Я уже умер, – хмуро буркнул он.
Cogito, ergo sum, всплыло вдруг в памяти. Застряло в памяти давным-давно, в далёком детстве, в другом мире. А сейчас вдруг вспомнилось.
– Вы мыслите, – тихо сказала Хрийз. – Значит, вы живёте.
– Вот как? – поднял он бровь. – Ново.
– Докажите обратное, – предложила она.
Ненаш качнул головой. Но возразить ему было нечем, и он сам это понял. Хрийз не стала напоминать ему, что у него есть семья, которой он дорог таким, какой есть. Спросила о Гральнче.
– Пока остаётся здесь, – объяснил Ненаш. – Расскажи лучше, что произошло.
Хрийз рассказала, как сумела.
– Доктор сТруви сказал, что идёт война…
– Да, – подтвердил Ненаш. – Ты на штурмана учиться собралась? Учись; пригодится. В военное время уметь находить правильные пути – очень полезное качество.
– Но ведь… Сиреневому Берегу пока ничего не угрожает? – спросила Хрийз тревожно. – Я имею в виду – вторжение…
– Пока нет, – неохотно ответил Ненаш. – Может быть, вторжения не будет.
Но его «может быть» прозвучало очень уж неуверенно.
Хрийз наведалась к Яшке. Его пока не выпускали из вольера, и магическая шина, наложенная на крыло, отсвечивала оранжево-алыми прозрачными сполохами. Шина сойдёт сама, когда лечение завершится, а пока она не давала бешеному птицу срываться в полёт, нагружая крыло.
Яшка встретил Хрийз виноватым ворчанием. Девушка вначале не поняла, в чём дело. Она-то ждала истерики, которых Яшка за время лечения выдал достаточно; он вёл себя хуже Ненаша, уговорить его не клевать и не драть когтями докторов было безнадёжным делом. Приходилось брать на руки, успокаивать, а целительница-ветеринар тем временем ловко усыпляла бешеного, и потом со спокойной душой проводила все требуемые манипуляции.
Но сегодня Яшка что-то совсем присмирел, удивительно. Он прикрывал здоровым крылом что-то… Точнее, кого-то! Хрийз разглядела среди воинственно оттопыренных серебристых перьев пёструю золотистую головку, тонкую шейку и кончик крапчатого крыла.
– Ишь ты! – восхитилась девушка. – Нашла!
Дикая сийга тревожно крикнула, беспокоясь, и Яшка накрыл её своим крылом с головой.
– Ладно, я поняла, – Хрийз подняла ладони, попятилась. – Не буду вам мешать!
Поток благодарности и громадной любви, пришедший от Яшки, омыл душу живительным водопадом. Хрийз не знала раньше и даже не догадывалась, что может быть настолько радостно от того, что другой счастлив. Даже если этот другой – всего лишь птица…
ГЛАВА 5
Лил дождь, унылый, монотонный, тягучий осенний дождь. Лохматые низкие тучи ползли через невысокие вершины близких гор и катились в сторону моря, проваливаясь за горизонт. Синие листья срывались с ветвей, плавали в лужах, липли к скамьям и обуви. Пахло сыростью, прелым холодом, мокрой землёй и поздними цветами.
Во дворе мореходной школы, перед парадным входом, волновалось многоцветное море абитуриентов: необходимо было пройти регистрацию и получить на руки график предстоящих экзаменов. Так же необходимо было регистрировать и фамильяра, если он у претендента на учебное место был. Фамильяры были примерно у трети от всех собравшихся. Среди птиц преобладали сийги разных видов, но попадались и другие представители пернатого царства. Маленькие не пойми кто, юркие как воробьи, птички, но с сине-алой попугайной окраской, самые настоящие летающие ящерицы со страшненькими мордочками, летучие мыши, даже парочка шьемсов. Животные представлены были в основном кошачьими разного размера, но Хрийз заметила и собак и даже волка. Волк неприятно напомнил ей тварей, едва не разорвавших её на льду прошлой зимой. Собственно, как раз именно такой тварью он и был! Один в один. С синими горящими глазами и жёлтыми клычищами в пасти. А в круглом пруду-бассейне рассекали под водой морские жители. Хрийз затруднилась определить их. Но среди них точно не было ни одной золотой кистепёрки из тех, что водились практически в каждом доме и встречались повсюду, в уличных прудах, в школьных дворах, даже в больнице.
Многие из пришедших свободно владели магией, у них висели над головами купола сиренево-серебристых щитов, не пропускавших дождь. Девушки кокетливо украшали свои щиты разными стихийными плетениями – огненными розами, водными лилиями, воздушными дракончиками, одна оригиналка щеголяла венцом из серых камешков, не боясь утратить контроль и получить камнепад на свою голову. Ничего этого Хрийз не умела, и потому жалась под деревом, крона которого давала сомнительную защиту от вездесущего дождя.
Яшка всё ещё не мог летать, и Хрийз купила специальную подушечку-наплечник. Таскать на себе здоровенную птицу было не очень комфортно, но приходилось терпеть. Во-первых, это ненадолго, через несколько дней он сможет уже летать сам. Во-вторых, сказано было – явиться вместе…
Хрийз осторожно пересадила Яшку на толстую ветку.
– Посидишь здесь?
Яшка поджал лапу и нахохлился. Ему не нравился дождь, шуршавший в листьях. Хрийз натянула капюшон. Несмотря на тёплый вязаный свитер под плащом, холод пробирал всё равно. Руки окоченели на сыром ветру, кончик носа просто отваливался уже. Горячего счейга бы сейчас…
– Привет!
Девушка была интересной. Светлые, серебристо-синеватые волосы и прозрачные глаза, – тот же типаж, что и у Здеборы Црнаёг. Кожаный плащ, сапожки, кожаная же юбка по колено, из широких рукавов плаща видны белоснежные манжеты блузки со сложной вышивкой из красноватой стеклянной нити. Стеклянную нить Хрийз оценила, равно как и вышивку. Вышесредняя работа, и материал не из дешёвых.
– Тоже не умеешь? – незнакомка кивнула на щеголих с защитными погодными куполами. – И я не могу. Но это пока. Я научусь!
Хрийз кивнула. Она тоже сделала себе пометку: научиться ставить погодный «зонтик»…
– Ух, ты, какой здоровый! – девчонка потянулась к Яшке. – Твой?
Яшка злобно заклокотал горлом, терпеть фамильярности от не пойми кого он не собирался!
– Осторожно! – Хрийз проворно встала между Яшкой и девушкой. – Не лезь!
– Дикий? – понимающе фыркнула та. – Так дрессировать надо!
«Тебя спросить забыла», – неприязненно подумала Хрийз, пряча кулачки в рукава. Яшка злобно каркнул, предлагая порвать нахалку прямо сейчас. «Молчи», – свирепо велела Хрийз Яшке. – «Молчи, ни звука мне больше, бешеный!» Сийг недовольно завозился, но бросаться раздумал, уже хорошо. Дождь шептал сквозь листья, стекал по коричневым ветвям, по толстому, в морщинистой коре, стволу, расквашивал землю в кисельное месиво.
– Ель Снахсимола, – назвалась девушка, воинственно вскинув голову
Снахсимола. Очень говорящее имя. Хрийз знала из библиотечных хроник, что часть захватчиков-третичей перешла на сторону Империи. Большей частью они жили в Двестиполье, под рукой Двахмиродолы (так называлась их столица, по имени правящей семьи). Но кое-кто осел в городах Сиреневого Берега; Митарш Снахсим был из их числа. Он считался лучшим оружейником княжества, именно из его мастерской был взят наградной нож, который Хрийз получила за помощь при задержании спятившего упыря Мальграша Сивурна. Отсюда и вызов во взгляде при озвучивании такого имени: надо думать, полукровкам жилось здесь не слишком-то сладко. Формально, у них были все гражданские права Империи, неформально же…
– Хрийзтема.
– Просто Хрийзтема? – уточнила Ель.
– Просто Хрийзтема, – терпеливо подтвердила та.
– Ха, поняла, – Ель усмехнулась. – Я не спрашиваю тебя о твоей родне, а ты не рассуждаешь о моей проклятой крови…
Хрийз кивнула. Факт несладкой жизни у таких, как эта Снахсимола, подтверждался. Проклятая кровь. Как ещё называть тех, кто явился в твой мир убивать?
Но тут наконец толпа потянулась в двери. Хрийз осторожно сняла Яшку с ветви, посадила себе на плечо и накрыла рукой. Мало ли, ещё бросится. Хотя, надо отдать ему должное, в последнее время он сам по себе уже не бросался. Но кто его знает. Лучше перестраховаться…
На регистрации не было ничего значительного. Яшку осмотрели, спросили про больное крыло, Хрийз ответила. И их записали парой – Хрийзтема и Яша. Дали синий листок с расписанием, объяснили вежливо, когда и в какую аудиторию приходить. И всё.
Первый экзамен ожидался завтра в полдень.
– О, у тебя тоже синий! – обрадовалась Ель. – Пойдём вместе!
Хрийз кивнула. Ель ей не очень-то нравилась, но не посылать же человека лесом просто за то, что тот не того фасону, какого хотелось бы.
Дождь затих, и сквозь истончившиеся облака хлынуло зеленоватое солнечное тепло, добавляя в хмурый осенний пасмур вкус и запахи уходящего лета.
– Как холодов не хочется, – поёжилась Ель, она тоже замёрзла. – Пошли, горячего перехватим.
Рядом с мореходной школой располагалась большая булочная; булочки здесь пекли круглые сутки, посменно, и они не залёживались. Летний дворик под резной деревянной крышей ещё не закрылся, слишком рано, ведь после холодных дождей наступит долгое и тёплое бабье лето. Хрийз купила пакет с семью горячими, только что из печи, маковыми булочками, взяла среднего размера пузатый чайничек с горячим счейгом. Выбрала самый дальний столик, угловой, возле невысокой кованой ограды. Посадила Яшку на ограду, здесь ему было удобнее, чем на сиденье, а на стол, понятное дело, пускать птицу не следовало.
– Где же ты такого здорового взяла? – спросила Ель, присаживаясь напротив. – Он ведь давно уже не птенец.
– Сам прилетел, – объяснила Хрийз, грея окоченевшие пальцы о горячие бока кружки. – Свалился с неба буквально на голову. Вот… теперь он мой.
– Не знаю, что я буду делать, если мне на голову свалится птица, – посмеялась Ель. – Я-то хочу котёнка. Они пушистые и мурлыкают… а твой орёт, будто его кто режет.
Яшка вскинул голову, холодно оценивая, куда сподручнее будет вцепиться, в волосы или всё-таки сразу в лицо. Хрийз положила ладонь на спинку другу. Сказала спокойно:
– Что же, если тебя выберет птица, выкинешь её на помойку?
– Да ну, глупости какие, – обиделась Ель. – Нет, конечно! Просто хочется котёнка…
Котёнок – это здорово. Пушистый полосатый комочек со смешной мордочкой и круглыми глазами. Но Хрийз не променяла бы своего Яшку даже на всех котят мира оптом. Ель просто не понимает, кто такой фамильяр и что он такое. Больше, чем животное компаньон, намного больше. Ну, если вдруг придёт к ней котёнок, как ей хочется, может, поймёт.
Холод уходил из пальцев медленно, оставляя характерную лёгкую боль в костях. Надо же, как замёрзла! Теплее одеваться в другой раз, теплее. Уже не лето… Хрийз отпила насыщенную розовую жидкость с отчётливым ароматом ванили и бергамота, с блаженством ощутила горячее тепло, прокатившееся по горлу через пищевод в желудок.
– Эй! – раздался вдруг весёлый разухабистый голос. – Да это же Девочка-с-Птицей!
Хрийз хмуро посмотрела на парня. Знакомая бородка и наглый прищур… Он тут же, не теряя времени даром, уселся за столик рядом с Елью:
– Привет, девчонки!
– Привет, – заулыбалась Ель.
Она не видела его тогда, на катере, подумала Хрийз. Вот и купилась на броскую внешность.
– А ты-то что хмурая такая сидишь?
Он говорил весело, непринуждённо, как будто право имел, как будто там и тогда, на катере, не он хамил раненому Ненашу исключительно из страха за собственную шкуру…
– Я вам чем-то обязана? – холодно поинтересовалась Хрийз.
– Какая муха укусила твою подружку? – обратился красавчик к Ели, и та прыснула в кулачок.
Хрийз обозлилась. Смешно им. Молодцы какие! Яшка, реагируя на её эмоции, злобно заклокотал горлом, недобро зыркая на хама неистовым оранжевым глазом.
– Ты осторожнее, – обратился День к Ели, – у неё не птица, а демон с крыльями, глаз вырвет – не задержится. Так, не уходите, сейчас принесу что-нибудь повеселее и продолжим!
Он встал, послал воздушный поцелуй и пошёл в помещение, за съестным и весёлым.
– Красивый, – с мечтательной улыбкой сказала Ель. – Твой бывший?
Хрийз поперхнулась булочкой:
– С чего ты взяла?!
– Насмешки, шуточки, фамильяра твоего приложил, – пояснила Ель. – Вы знакомы!
– Знакомы, вот только никакой он не бывший, – яростно сказала Хрийз. – Я его всего один раз в жизни видела. Забирай себе с лапочками, если хочешь.
– А что же, а вот и заберу. Мальчик-то не урод. Смотри, пожалеешь потом!
– Отлично, – Хрийз затолкала оставшиеся булки в пакет, пакет сунула в сумку. – Не буду вам мешать. До встречи на экзамене.
Встала, взяла Яшку и пошла на выход.
– Эй, ты куда! – услышала в спину удивлённый голос Деня.
Не ответила, не обернулась. Есть такие, считают себя сокровищами и стремятся одарить своим сиянием всех подряд без разбору, не понимая, что их сияние на самом деле – тухлая, никому не нужная, лягушка. Может быть, Хрийз и обманулась бы. Но девушка слишком хорошо помнила, каким этот красавчик был тогда, на катере. Зелёным в крапинку. Терпеть его после всего произошедшего желания не возникало никакого.
К тому же был у неё уже Гральнч Нагурн, терпеть подкаты посторонних не собиралась нисколько.
***
Гральнча выписывать не собирались. Собственно, кто и куда будет выписывать полутруп, которым храбрец на данный момент являлся. Магические травмы скверны именно тем, что заживают тяжелее и дольше. Костомара – существо магическое, созданное злой волей некроманта, сплетающего похищенные души и сгнившие кости с поистине дьявольским искусством. Основной удар при атаке костомары идёт не на тело, а именно в самую суть живого, в душу. Если ранена душа, не сможет восстановиться и тело…