Третья империя. Пляж 7943

Глава 10

В прямом и переносном смысле — император Тарган-хан никогда не покидал своего рабочего места...

В роскошном дворце он правил Империей Семнадцати Миров уже больше тысячи лет. Имя предыдущего императора не помнил никто. Течением времени история стёрла своих первых вождей, — и, возможно, Тарган-хан правил планетами людей ещё до того дня, когда общность культур и народов превратилась в монолит.

Дворец Таргана-хана не возвышался замком на берегу реки, не скрывался в неприступных горах или на безлюдной планете — резиденция императора находилась на огромном космическом корабле, который безостановочно бороздил просторы в бескрайнем космосе. Корабль был настолько огромен, что в нём протекала своя полноводная река и были свои глубокие и мелкие озёра. Никто не знал, где и в каком месте завтра окажется космический дом императора, потому что врагов у Тарган-хана было более чем предостаточно. Многие не пожалели бы и собственных жизней, чтобы забрать жизнь вождя Империи Семнадцати Миров.

Охраняли Тарган-хана исключительно имперские альфы. Пять сотен бойцов и три сотни рабочих.

Командовал отрядами альфов Часовой Фадерин, который в прошлой жизни был агитонцем.

Стражников имперского дворца невозможно запугать или подкупить. Альфы — это преданные и смелые воины. Каждый солдат из охраны уже познал, что такое забвение, и не боялся умереть второй раз. Потому что знал, что правитель империи непременно вернёт солдата в строй, если тот служил честно. А если всё же солдат предаст своего императора, то его возродят девяти смертям назло, а затем строго спросят за измену, превратив его страдания в вечную каторгу.

Тарган-хан был всегда честен со своими стражниками. По его велению жизнь альфа была бесконечна, и качество жизни зависело исключительно от чёткости исполнения его приказов.

Тело живущих во дворце имперских альфов было спаяно из метала, а сознание хранилось сразу в двух местах: в голове с человеческим лицом самого солдата и в облачном вместилище разума императора Тарган-хана. Получается, что император безраздельно владел душами своих охранников и следил за каждым их вздохом. Тарган-хан мог озолотить своего солдата, а в случае неповиновения — лишить его самой жизни. Но за тысячи лет ещё ни один альф не предал своего хозяина.

Солдаты всей душой были преданы Тарган-хану. Они не боялись смерти. Поскольку, разрушив железные кости, сознание и частички человеческой души всегда сохранялись в тайниках императора, и после возрождения альфы продолжали свой боевой путь заново. Потому альфов называли бессмертными.

В зависимости от цели тело бессмертных могло быть изготовлено не только из железа. Клон человека не был таким же надёжным и выносливым, как железный скелет, но вполне годился для специальных заданий. Потому альфы могли выглядеть как угодно. Тарган-хан был способен перенести сознание солдата даже в плоть нечеловеческого происхождения. Например, в хитиновое тело красного муравья. Но в космическом дворце альфы всегда имели только металлическую основу.

Император Тарган-хан был чистокровным флинкийцем. Его родина — это не отдельная планета с интересной и долгой историей, его родина — это галактика Флинк, в которой когда-то правили Боги.

Во Вселенной знали, что все флинкийцы — это дети Богов. Они не рождаются людьми или другим биологическим видом. Флинкийцы — существа бестелесные. Их основа — это божественный эфир, — и в божьих отпрысках течёт кровь золотистого цвета.

Прошли уже тысячелетия, а Тарган-хан совсем не изменился. Выглядел он на вечные тридцать лет. Был он высок, худощав, светлокож и совершенно лыс.

Император Тарган-хан умел возрождать не только людей, как и прочие отпрыски Богов он был способен открывать новые галактики и создавать в них миры из камней, воды и космической пыли, используя её как плодотворный бетон.

Все люди, на которых Тарган-хан обратил внимание, оказывались под его защитой. Он дарил сытость и покой, а люди жертвовали ему свои бессмертные души.

Но бессмертие тел в Империи Семнадцати Миров ещё не стало доступным для каждого гражданина, поскольку не каждый достоин жить вечно. Кроме того, процесс возрождения требует значительных энергетических затрат, что ограничивает доступность для широких масс населения. Но за определённую плату или за обязательную верность трону Тарган-хан был готов поделиться частичкой своих способностей, чтобы в случае смерти превратить мёртвого в настоящего живого человека.

***

Огромный зал с белоснежными колоннами был высок и светел. В этом зале Тарган-хан отдыхал со своей семьей; а иногда, чтобы сохранить время, принимал доклады имперских альфов.

У края круглого бассейна, наполненного тёплой водой, непринуждённо общались молодые и божественно красивые девушки. Юные создания были жёнами императора.

Их обнажённые тела виделись невероятно соблазнительными, а тихие голоса приносили покой и умиротворение. Девушки негромко секретничали о своих женских радостях. О чём-то поспорив, они звонко смеялись и брызгались, не забывая посматривать на своего властного мужа, чтобы в очередной раз угодить ему.

Тарган-хан не был тираном в семье. Относился к жёнам с любовью и нежностью.

Накинув халат, император сидел на пляжном стуле и с улыбкой наблюдал за своими крошечками. Все четыре жены в бассейне были настоящими землянками, год назад выбранными им на черноморских пляжах.

Тарган-хану подчинялась Империя Семнадцати Миров (ИСМ), но власти над Землёй он никогда не имел. Земля была одной из колоний планеты Перуна, которая, в свою очередь, принадлежала исключительно самой себе... Молодые наложницы достались ему как щедрый подарок или, скорее, как дань императорскому величию, или даже как распрекрасная взятка, чтобы задобрить его настрой.

Император с благодарностью принял девушек, поселив их в своём дворце. Но перед тем, как допустить землянок к телу хозяина, все четверо прошли придирчивую проверку.

В прошлом у Тарган-хана было много жён. Сколько точно, он сам не помнил. Сейчас осталось всего пятеро: четыре землянки и одна элийка, которую не менее четырёх сотен лет назад он полюбил, затем похоронил, а потом воссоздал из мёртвых.

Элийку звали Кудри. Она была старшей женой императора, как, впрочем, и любимой женой, родившей ему двенадцать девочек. Она могла подарить и мальчика, но флинкийцы не создавали династий. Никто из флинкийцев не позволял себе иметь детей сильного пола.

И никогда, ни при каких обстоятельствах Кудри не могла очутиться в одном бассейне с юными жёнами. А сам Тарган-хан не посмел бы смешать настоящее чувство с примитивным сексуальным влечением, испытываемым к юным девам. По-настоящему император любил только Кудри. Но четыре землянки были для него также важны, потому что с ними он, наконец-то, почувствовал возбуждение, которое пропало почти на век. Даже для бессмертного воздержание в сотню лет — это серьёзное испытание.

Тарган-хан взял из вазы крупное жёлтое яблоко. Прикусил его.

За его спиной, на мраморной дорожке послышались тяжёлые шаги.

Император знал, что к нему приближаются двое. Он узнал их по поступи, по дыханию и шуршащим плащам. Тем более что Тарган-хан точно знал, что в этот самый час его навестят верные стражи.

Впереди шёл Часовой Фадерин. За ним Лют Чиннель.

Шаги стихли.

Верные альфы остановились у светового барьера, исходящего точками из пола, и замерли, спрятав руки за спины и широко расставив ноги.

Тарган-хан откусил ещё кусочек, потом вернул яблоко в вазу к другим фруктам и встал с кресла.

Он не любил разбрасываться едой. Позже жёлтое яблоко будет съедено полностью. От него останутся только косточки и плодоножка с маленьким зелёным листом.

— Присаживайтесь, господа, — приглашал Тарган-хан, затянув пояс на халате.

Среди белых колонн у бассейна двое бессмертных в чёрных плащах выглядели неловко. Зал блистал чистотой, а круглый бассейн подразумевал более неформальную обстановку. Но все, в том числе четыре юных землянки, знали, что железный скелет имперских альфов не жалует воду, а любит скрываться под чёрными плащами. Железному телу бессмертного не бывает холодно или жарко, а мысли, живущие в голове альфа, думают лишь об одном: как верно и в срок исполнить приказ императора.

Альфы перешли через световой барьер, присели на стулья с высокими спинками и сложили руки на коленях.

— Какие новости от нашей бунтующей четвёрки? — спросил Тарган-хан, встав точно перед своими охранниками.

Лют Чиннель и Часовой Фадерин резко поднялись со своих мест. Докладывать императору сидя, когда тот стоит — верх наглости и безумия.

— Они пробуждаются, император, — коротко ответил Часовой.

Император кивнул и задумчиво продолжил:

— И они на верном пути...

— Так точно! — ответил Часовой.

Тарган-хан пожал плечами.

— На ваш взгляд, каковы сроки полного обновления?

Лицо Часового Фадерина было не отличить от лица живого человека. Мимика отображала всю гамму чувств, которую испытывал старший альф.

— Несмотря на годы забвения на Земле, обновление происходит стремительно.

— Это я уже понял... Но всё же... в какие сроки они вернутся к прежним настройкам?

— Десять суток... или двадцать суток. Не более, — доложил альф. — Всё зависит от сложности запрограммированного ими задания.

Тарган-хан погладил ладонью свою лысину и снова кивнул.

— Действительно стремительно. И нам остаётся только ждать... И ничего более...

Затем император поднял глаза и посмотрел на второго альфа.

— Ответьте мне, Лют: мы можем, в той или иной степени, повлиять на возрождение Великих или только отдаляем неизбежное?

Лют Чиннель был начальником имперской разведки. Он лично руководил делом Большой Четвёрки уже десятки лет.

— Обновление Великих предопределено, — ответил Лют. — Скорость обновления не зависит от нашего вмешательства. Остаётся лишь слабая надежда, что Великие изменят свои планы или ошибутся в расчётах, и мы сможем остановить рождение Третьей Империи и всё-таки нейтрализуем действие Ключа Сияния.

— Но гарантий у нас никаких? — уточнил Тарган-хан. — Ведь в сущности, Третья Империя — это не мёртворождённый ребёнок. Третья Империя уже существует... только она ещё не состоялась.

— Так точно! Гарантий никаких нет! — прямо ответил Лют.

Император требовал от своих стражей быть с ним всегда предельно честными. Лучше знать неудобную правду, чем купаться в иллюзиях. Это простое и весьма эффективное правило: ошибаться можно — врать нельзя!

Тарган-хан взмахом руки предложил альфам снова присесть, а сам вернулся к столику и взял уже надкушенное яблоко.

— Ну что, господа... не всегда мои желания совпадают с реальностью, — сказал он, подбросив яблоко. — Но, возможно, я лишь заблуждаюсь, считая, что эти четверо способны оседлать Ключ Сияния. И возможно, угроза преувеличена, и вся эта игра в новые открытия — только управляемая дезинформация? Что скажете, Лют?

Глава имперской разведки снова поднялся со стула.

Его коленные и тазобедренные суставы работали превосходно. Даже тонкий слух императора не мог уловить скрипа металлических соединений. Тарган-хан создавал своих альфов качественно, используя только проверенные материалы.

— Не могу знать, император! — ответил Лют. — Но владение технологией открытия галактик представляет собой логичное продолжение последовательных этапов, реализованных в рамках проекта Большой Четвёрки. Мы упустили шанс расправиться с ними в зародыше, когда их сила и воля не достигли своего пика. А теперь остаётся только ждать...

— Ошибки? — спросил император и недовольно покачал головой. — Мне остаётся ждать, когда они оступятся? Но я полагаю, что ошибки не будет; что рождение Третьей Империи людей предопределено свыше. Божественная власть даётся лишь избранным, господа. И я в полной мере поддерживаю выбор божественной эволюции, но не хочу делиться своими достижениями, коих у меня предостаточно... Наша цель, чтобы открытия Большой Четвёрки не вредили интересам Империи Семнадцати Миров. Потому я обязан получить союз с ними. Мы должны дружить с Третьей Империей, а не враждовать.

Альфы без эмоций слушали своего вождя. Они не принимали решений. Стражи лишь исполняли приказы. Хотя у каждого из них было своё мнение.

— Мне ничего не остаётся, как начать взаимодействовать с ними, не допуская всепроникающей дружбы Большой Четвёрки с Людьми Эл, — размышлял Тарган-хан. — Хотя и Леон Фли не сидит без дела. Он тоже заинтересован в новой силе.

Император посмотрел на Часового Фадерина и задал вопрос:

— Тебе удалось встретиться с посланником Людей Эл?

Часовой встал.

— Личный контакт с Людьми Эл на пляже 7943 исключён требованиями Большой Четвёрки.

Тарган-хан улыбнулся.

— Я знаю о правилах... Нет, значит, так тому и быть. Как-никак мы все объединены общим делом. Безопасность и процветание человеческих миров — это первостепенная задача императора.

Тарган-хан умел возрождать людей и бесконечно ратовал за благоденствие своих подданных, хотя сам только выглядел как человек, но никогда человеком не был и не станет. Тарган-хан только казался человеком и строил свою политику, опираясь исключительно на опыт своих предшественников, которые, в отличие от него, были настоящими людьми.

Новая зарождающая Третья Империя тоже состояла из настоящих людей. В этом и была потенциальная опасность, поскольку императору неизвестны цели людей. Он вообще плохо понимал людей. Люди казались ему непредсказуемыми.

Первые годы правления флинкиец вёл войны против соседей. Империя Семнадцати Миров воевала не только с ордами насекоидов и ненавистными рептилиями. Армия и космический флот отчаянно сражались и с Людьми Эл.

Тарган-хан не жалел ни своих ни чужих. Люди для него были лишь расходным материалом. Столько-то дивизий полегло вчера, столько-то эскадрилий сгорит в пекле завтра. И будь у него возможность, он непременно разнёс в щепки зарождающуюся Третью Империю. Но Большая Четвёрка стала неуязвима и будто заручилась поддержкой самих Богов — и Великие люди не только обрели бессмертие, но и сами могли возрождать из мёртвых.

Император здраво оценивал свои шансы. Он уже не верил, что у него получится избавиться от новой силы, но всё же надеялся на удачу. Полагал, что Большая Четвёрка не сможет управлять Ключом Сияния. Если, конечно, сам Сущий Зодич не встал на их сторону.

— Бессмертные теряют терпение, когда появляются новые бессмертные, — сказал император и покосился на старшего альфа. — Как думаешь, Часовой, если мы сумеем столкнуть зарождающуюся Третью Империю и Механиков, станет ли Большая Четвёрка сговорчивей?

Часовой Фадерин удивлённо шевельнул бровью.

Никогда император не интересовался его мнением, а сегодня спросил. Вопросы большой политики никогда не обсуждались с альфами.

Цивилизация Механиков — это высокоразвитая техноорганическая раса, а проще говоря, цивилизация роботов. И почему-то Тарган-хан интересовался мнением имперского стража. Не потому ли, что альфы и машины сделаны из металла, и разум роботов тоже бессмертен, если, конечно, разум ИИ можно назвать полноценной жизнью.

— Я не смею советовать императору, — смиренно опустил глаза Часовой Фадерин. — Я готов лишь исполнять ваши приказы.

Тарган-хан и не собирался выслушивать советы своих стражей, а только рассуждал вслух, — и вопрос звучал риторически.

Потому Часовой Фадерин ответил совершенно верно, поскольку в вопросах войны и мира равных Тарган-хану не было во Вселенной.

***

Никогда я не разделывал свинью. Вспороть брюхо даже мёртвому животному мне казалось делом непреодолимым и чрезмерно кровавым... Хотя этого кабанчика я лично не убивал.

— Давайте без меня, парни. Тошно мне. Не смогу, — отказался я резать и хотел передать нож Сергею, который, по моему мнению, запросто выпустит кишки любой свинье.

— Ты здесь самый умный, что ли? — качал головой Серёга. — Нож себе присвоил, а как дело дошло до главного, дал заднюю. Нет, брат, сам снимай с лохматого шкуру. А я подскажу, с чего начать.

В чём-то Серёга прав. Нож я приватизировал — это факт. С ним в кармане было спокойнее.

Я вытащил лезвие.

Присел к добыче.

— Для начала сделай по кругу надрезы выше копыт, — советовал Сергей. — Потом втыкай нож в брюхо и смело вспарывай шкуру до рёбер.

Я приметился.

Ковырнул ножом где-то возле кабаньего пениса. Но кожу так и не пробил.

Меня чуть не стошнило.

Ничего у меня не получалось.

Тогда я встал на ноги. Брезгливо встряхнул головой.

— Бр-р... не могу резать. Не моё, — признался я. — Сейчас всё мясо обблюю.

Серёга на весь пляж заржал.

— Как ты только крокодила замочил? — засомневался он во мне. — Поди, девчонку попросил... Как её зовут? Нали Ву вроде?

С крокодилом было проще. Во-первых, зубастый Геннадий сам угрожал сожрать меня, а во-вторых — я был жутко голоден. С голодухи можно и слона собственным хоботом задушить.

— А давайте я его порежу? — весело предложил Поза. — Мне вообще фиолетово!

Я обрадовался и передал нож Поза Резу.

Поза свирепо оскалился, присел к кабану и замахнулся могучей рукой, выбирая, куда вонзить лезвие.

Смотреть на вспарывание живота было выше моих сил. Я отвернулся.

Серёга покачал головой.

— Хитрый, блин, да? — щурился он, вглядываясь в мои глаза.

Мне жуть как надоели вечные придирки Серёги. Или он конфликтовал специально, чтобы зачем-то вывести меня из равновесия, или просто родился поганой сволочью.

В прошлом я никогда не сдерживал себя, если меня доставали. Мог любому морду набить. И сейчас уже хотел ответить, но меня опередил Марат.

— Володь, пошли со мной в лес, — предложил он. — Дальше за ручьём я видел каменный холм. В нём, наверху, заметил такую приличную пещеру. Думаю, что её надо осмотреть. Начнутся дожди... в пещере самое место прятаться. Да и безопаснее там.

А что... дельное предложение...

Потому я сразу согласился. Иначе наговорил бы гадостей нашему Оракулу Настоящего, как настоящему мудаку.

Мы снова отправились в лес.

Я брёл за Маратом, потом обернулся, чтобы посмотреть, кого режет Поза Рез: инопланетную свинью или Серёгу Седова.

Поза сопел, сжимал челюсти и вспарывал живот кабану...

Ну и слава богу! Ну и хорошо, что кабану!

— Мы серьёзно идём смотреть пещеру? — спросил я.

— Ну да, серьёзно, — улыбнулся Марат.

Он снова стал напоминать прежнего доброго парнишку, ищущего волшебный пляж. Однако я ему не верил.

— И чего там, в этой пещере? — снова спросил я.

— Там соль, — ответил Марат. — На стенах много соли. Мы её соберём и принесём на пляж.

— Откуда ты знаешь, что там есть соль?

Марат что-то хотел рассказать, но почему-то колебался.

— Ты с Нали Ву встречался? — понял я.

Марат расцвёл и кивнул.

— Это она научила тебя охотиться?

— Ага... Потом про соль рассказала.

Всё равно не связывалось. Как можно убить такого сильного зверя? Кабан не крыса, не муравей. Свин что, смиренно стоял и ждал, когда в него ткнут стеблем бамбука в сердце?

— Как крокодила завалить, мне понятно. Но как заставить свинью уснуть?

— Сам не понимаю, но я приказал кабану замереть на месте. Каким-то образом я его подчинил... И он просто стоял под деревом, будто его выключили.

Я хмыкнул. Как можно заставить замереть дикого зверя, в толк не возьму?

Зато я заметил, как сверкают глаза Марата.

— Долго он стоял? — спросил я.

— Кто стоял? — переспросил Марат.

— Кто-кто? Кабан под деревом!

— А-а-а, кабан! — рассмеялся Марат. — Минут пять, наверное.

И я понял, что наш Провидец пять минут входил и выходил в бледнокожую Нали Ву.

Быстро он с ней... По-пионерски...

— Ты с ней это самое? — осторожно поинтересовался я. — И ты в неё влюбился?

Марат задумался лишь на мгновение.

— Не сказать, что бы влюбился, но Нали, конечно, классная, — подмигнул он мне.

Охренеть можно!

— Значит, ты всё-таки её трахнул... — улыбнулся я.

Марат ничего не ответил, снова кивнул и расплылся в улыбке.

— Вот же блин! — поражался я. — В джунглях шакалы, грёбаные обезьяны, жуткие сороконожки, а ещё львицы, а он пристраивается! И тебе нестрашно было?

— Нали сказала, что звери не приблизятся к нам.

— У неё бластер с собой? — рассмеялся я, хотя чёрт его знает, может, Люди Эл за собой пушки таскают?

— Нет. Она сказала, что звери боятся Яра Сетова. Потому ей со мной безопасно.

Теперь кивнул я и заткнулся. Нали было безопасно, а мне почему-то стало не по себе.

— Наверное, это здесь, — сообщил Марат.

Сквозь кроны деревьев я увидел нагромождение гигантских камней, покрытых травой и редким кустарником. Нам нужно потрудиться, чтобы забраться наверх и найти пещеру.

— А где здесь пещера-то? — спросил я.

— Вот не знаю. Будем искать, — стал карабкаться вверх Марат.

Я тоже полез по камням.

Мы молча поднимались всё выше. Каменная махина была размером с девятиэтажку, возможно, и выше. Я подумал, что надо было взять с собой Серёгу. Этот чёртов ворчун-скалолаз остался бы счастлив. Но Марат предпочёл моё общество. Значит, Серёге он не доверял.