Фэнкуан: циклон смерти

Глава 19: Ева. 26 декабря 2025 года.

— ПревеД, сосеД! — Ева растянула губы в улыбке до самых ушей, и помахала рукой, зажав между пальцами ключи от своей квартиры.

Юра, сын владельцев сети стоматологических клиник, жил на одном этаже в доме премиум-класса вместе с Евой. Точнее, они были единственными соседями на площадке. Здесь, по задумке архитектора, полагалось строго по две квартиры на этаже, чтобы обеспечить комфорт, за который люди готовы платить огромные деньги.

— О, здарова… Какими судьбами? — Юра почесал затылок, взлохмачивая и без того торчащие в разные стороны волосы. На нем были модные спортивные штаны и футболка с принтом аниме-девушки с кошачьими ушками, что между собой никак не сочеталось.

— Видела в соцсетях, что ты свой ноут продаёшь. Хочу купить.

— Ты чо, геймерша? На фига тебе игровой ноут? — Юра сузил глаза, оценивающе оглядывая соседку. В его представлении Ева была тем типажом людей, которые только и занимаются непонятной фигнёй c пробирками, читают и слушают лишь классику, носят строгую одежду и из развлечений у них только познавательные шоу на Юпупе. Какие уж ей игры?

— Да бляха, мне нужен хоть какой ноут, — подумала она, лихорадочно перебирая в голове варианты правдоподобной лжи. — Да иногда в мморпг играю или в мобу… — выпалила она, вспоминая давно минувшие школьные годы.

— Ну окей… Проходь тогда. Покажу. — Юра отступил вглубь прихожей, жестом приглашая войти.

Квартира у Юры была в стиле “вырви глаз”, как про себя определила Ева. Она бывала здесь парочку раз, и каждый раз как в первый раз интерьер бил по глазам, заставляя их слезоточить. Впервые она к нему попала, когда покупала у него аэрогриль: он выиграл его в каком-то розыгрыше, а сам ни разу не открывал коробку, потому что, цитируя Юру, «готовить самому - ваще жёскА лень». Второй раз она зашла в гости, когда ему поплохело после бурной ночи, и он вместо того чтобы вызвать скорую или позвонить родителям, приполз к ней с невменяемыми глазами и просьбой «сделать хоть что-нибудь, а то ща сдохну на хер, давление херачит - писос!». Она тогда заставила его выпить витаминный коктейль собственного изобретения, поставила капельницу и он воскрес, как говорится. До сих пор было загадкой, почему он предпочел дёргать соседку-вирусолога, а не вызывать бригаду медиков, но спрашивать Ева не стала. Может, тупо стыдно было, что родители узнают.

Стены, выкрашенные в матово-черный цвет, давили на психику девушки, контрастом им был белый глянцевый пол, в котором с лёгкостью можно было рассмотреть собственное отражение. Под потолком и по полу вместо плинтусов тянулись светодиодные умные ленты, которые сейчас переливались всеми цветами радуги, отчего квартира напоминала не жилое помещение, а VR-клуб. Обставлена она была, по мнению Евы, абсолютно безвкусно. В полный рост стояли анимешные куклы, ясное дело, что не “абы какие”, а именно дорогие, коллекционные, изображающие разных женских персонажей в вызывающих позах. Рядом с ними притулились несколько картонных фигурок в человеческий рост. Диваны и кресла имели необычную, футуристическую форму и токсичные расцветки: кислотно-зеленый, ядовито-розовый. В центре комнаты красовался кофейный столик-слэб с эпоксидной смолой, в котором, словно мухи в янтаре, увековечили лезвия, сигаретные пачки, электронные курилки, яркие банки и какие-то старые ключи. Выглядело это как замёрзшая лужа с мусором, но хозяин этого шедевра был просто от него в восторге.

— Падай. — Юра небрежно махнул рукой в сторону кресла-груши, которое было выделано натуральной замшей токсично-жёлтого цвета.

Ева опустилась в бесформенную массу, которая послушно приняла форму её тела, и почувствовала, как усталость, копившаяся последние сутки, буквально вдавливает её в этот дурацкий пуфик.

— Знач, во, смотри. — Юра пододвинул к ней ноутбук по слэбу и открыл системные характеристики. Ева слушала вполуха, точнее, делала вид, что слушает. Она кивала в нужных местах, мычала что-то одобрительное, но мысли её были вовсе не об этом.

— …я б те ещё за полцены предложил свои VRки, — Юра вдруг перебил сам себя, и голос его изменился, потерял напускную бодрость, — но мне всё никак из Юки (Юки - сокращение от Южная Корея) новые не привезут. Но если привезут, то ты если что - имей в виду. Тож подгоню.

— Почему?

— М?

— Почему не везут? — повторила она, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Да байер на связь не выходит… — Юра вздохнул, провёл рукой по лицу. — Ты не думай, я у крыс не покупаю. Эт надёжный чел. Я уже несколько раз у него закупался. Отдал ему предоплату и чилил, потому что знал, что не подведёт… Но… Мы с ним когда в последний раз общались, он сказал, что какая-то херня у них там происходит, очередной переворот власти что ли. И ситуация прям не стабильная. Сказал, что по городу ходить страшно.

— Переворот власти? — Ева подалась вперёд, насколько позволяло бесформенное кресло. — Судя по последним новостям, там кажется что-то другое…

— Да вообще все с ума посходили, — Юра всплеснул руками. — Матчу будешь? Зеленую? Голубую?

— А не можешь угостить энергетиком, если имеется? — Ева почувствовала, как во рту пересохло.

— Я пью только без сахара: манго? Кокос? Клубника? Мохито? Ягоды? — Юра уже направлялся к кухне.

— Ягодный, пожалуйста.

Парень открыл холодильник, стоящий рядом с баром, достал себе баночный коктейль, открыл его - и банка аппетитно зашипела, выплюнув в сторону немного пены. Он отхлебнул маргариту и довольно поморщился. Затем подошёл к другому холодильнику (под напитки у него имелось их аж три штуки). Второй и третий были под завязку забиты яркими баночками, рядами энергетиков и лимонадов. Он порылся, нашёл банку с изображением лесных ягод на синем фоне и протянул Еве.

— Я смотрю, ты у корейцев только и затариваешься. Спасибо. — Ева кивнула, принимая банку. Металл приятно холодил ладонь.

— А кто у них не затаривается? — Юра пожал плечами. — У нас сейчас всё корейское. Корейцы вообще крутые, у них качество на высоте. Хотя… Из-за той движухи, что у них сейчас творится… фиг мы чего дождёмся наверное теперь… Пока всё устаканится… Пока снова границы откроют… Дождусь ли я теперь свой VR…

Ева сделала глоток, сладкая и прохладная жидкость обожгла горло.

— Слушай… — она решила расспросить поаккуратнее про Корею. — А что тебе еще там байер рассказал?

На совбезе она получила кое-какую информацию о Китае, но не о Корее. Для построения полной картины ей нужно было узнать, что происходит и там.

— Ну, типа… — Юра задумался, покрутил банку коктейля в руках. — Короче, у китайцев какая-то жопа произошла типа новой короны или аннихилума. Ой… — Он вдруг выпучил глаза. — Я ж забыл, что это ты вакцину от последнего делала.

— Ты не отвлекайся. — Ева кивнула. Реакция Юры её немного удивила. Она разработала вакцину от вируса, а не создала сам вирус. Непонятно, чего он так шарахнулся?

— Он сказал, что все границы закрыли: типа и Южная Корея, и Северная, и Монголия, и всякие Кыргызтаны, и даже мы. А оттуда просто полчища людей как тараканы повалили. И типа никто не захотел впускать заразу к себе. Ну ты-то должна знать первая, тебе же сверху виднее, да?

А Ева не знала. Ничего такого никто из её общества не сообщал. Ни о какой болезни и речи не шло ровно до вчерашней ночи, до того самого заседания. Но то, что отравленные токсином китайцы начали распространятся по континенту, её не удивило.

— Слухи ходили, — осторожно сказала она. — Мало ли что в интернете пишут.

— И короч, мой байер застрял в Южной Корее. — Юра допил маргариту и поставил пустую банку на столик. — И потом сказал, что пошли беспорядки, люди как ебобо начали закидывать парламент молотовыми, грабёжники всякие лютовали. И типа… неадектов заразных какой-то дрянью много было. Он говорил, что люди падают прямо на улицах, корчатся, а потом встают и набрасываются на других. Много людей умирало, прям так на улицах и лежат, никто их трупы не убирает. Так мало того, некоторые трупы сильно изуродованы. — Юра понизил голос. — Объявили карантин. Последнее, что мне сказал, что это из-за радиоактивного снега…

— Радиоактивному снегу-то откуда взяться? — Ева нахмурилась. Она понимала, что он ни разу не радиоактивный, но послушать альтернативную теорию хотелось.

— Я хз. Может, он под чем-то был? — Юра пожал плечами. — Я у него переспросил, а он уже вот какой день как не отвечает. Короче, бебра мне с маслом, а не новый VR-комплект. Жалко, он же с умным креслом в комплекте шло.

Он замолчал, уставившись на банку в руках.

— О, кстати, слыхала новости? — вдруг оживился он.

— Видимо нет… — Ева нахмурилась ещё сильнее.

— У индусов сегодня снег выпал.

— В Индии? Выпал снег?

— Ну да. Ты в соцсетях не сидишь что ли? — Юра удивился ее неосведомленности. — Только ленивый об этом не знает. Там же сразу уже и мемов наклепали...

Ева оторопела. Она сидела, сжимая в руках холодную банку, и пыталась соединить точки на карте. Снег в Индии, беспорядки в Корее и апокалипсис Китае… Понятно, кто-то бьёт по густо населённым странам. В таком случае, Россию, США и Мексику также не пощадят.

— У нас снега нормального сколько лет нету? — продолжал вещать Юра. — Декабрь, а у нас зеленая травка за окном. Зато в Индии, блин, пошёл. Бля, а если и у них радиоактивный снег?

— Так ладно… — Ева мотнула головой. Ей нужно было переварить все услышанное, но слишком громкий и суетливый Юра не давал ей этого сделать. — Сколько за ноут?

— Ну, по-братски отдам за двести двадцать.

— Плачу наличкой. — Ева попыталась встать с рыхлого кресла, но у неё с первого раза не получилось. Она барахталась в нём, как бессильная букашка, пока всё-таки не победила это цепкое кресло-грушу, которое никак не хотело отпускать её из своих объятий.

— Йоу, мать. А шо мне потом с ней делать? — Юра скривился. — Я лаванду в руках уже сто лет не держал.

— Пусть будет. Сам видишь, что в мире творится. Спят деньги под подушкой и пусть спят, никому не мешают. А закинуть на счёт всегда успеешь.

— Ну лан… — Юра с сомнением почесал затылок.

— Сейчас сбегаю за деньгами. — Ева направилась к выходу, но у двери задержалась и обернулась на зевающего и чуток пьяненького от маргариты парня. — Юр, слушай. Если байер твой объявится, дай знать, хорошо? Просто интересно, что там на самом деле происходит.

— Ага, без базара. — Он кивнул. — Я тебе напишу в тележке.

Когда Ева вышла от Юры и закрыла за собой его тяжелую входную дверь, она практически нос к носу столкнулась с человеком, который стоял у её квартиры, прислонившись плечом к косяку, с таким видом, будто ждал здесь все последние полчаса. Он даже не делал вид, что просто проходил мимо или ждал лифт. Он просто стоял и смотрел прямо на неё.

— Здравствуйте, Ева Денисовна. Чем занимаетесь? — голубоглазый брюнет среднего роста, в сером, идеально выглаженном пальто, посмотрел на неё с укором. Он смотрел прямо ей в глаза, не отводя взгляда, и на его лице не было ни тени смущения или неловкости от того, что он караулит её под дверью как последний сталкер. Он прекрасно знал, чем она занималась, просто дал ей время осмыслить, что она творит сомнительные вещи.

— Подробности моей интимной жизни никак вас не касаются. — Ева редко позволяла себе грубости. Она вообще предпочитала молчать, даже когда на неё кто-то наезжал, даже когда её откровенно провоцировали, она привыкла игнорировать. Это если речь шла о посторонних людях. Но сейчас, после двух бессонных ночей, после того заседания, после информации, которая лежала тяжелым грузом где-то в подкорке, после разговора с Юрой про снег в Индии и закрытые границы, её моральные тормоза начали отказывать. Она чувствовала это физически как где-то внутри лопается струна, одна за другой и надо срочно выпустить всё накопившееся наружу. — Прошу пока что вежливо отойти от моей двери. — А в интонации явно звучало: "Пшёл нах отсюда, пёс!".

Она прекрасно понимала, точнее, она по привычке, по профессиональной деформации спрогнозировала, что ждёт страну через несколько дней. И всё бы ничего, вот только она не могла ничего поделать. Даже свалить из города она не могла, потому что за ней следили. Именно на них, на этих вежливых людей в серых пальто, она сейчас злилась больше всего. Они были символом её бессилия, грёбаными отягощающими гирями, которые не дают лишнего шагу сделать.

Брюнет, не меняясь в лице, отклеился от косяка и неторопливо зашагал к лифту, ступая бесшумным шагом по мраморному полу.

— Я вам по-дружески рекомендую перестать делать то, что вы делаете, — бросил он ей как бы невзначай через плечо, едва повернув голову.

— Перестать иметь интимную жизнь? — Ева скривилась, чувствуя, как внутри закипает злость. Она знала, что не надо с ними спорить, не надо провоцировать, но слова стремились вылететь пулями в его спину. Ей хотелось врезать ему по башке со всей силы, чтоб летел, пердел и кувыркался по лестнице.

Двери лифта распахнулись и дзынькнули, брюнет зашёл внутрь и нажал кнопку этажа парковки.

— Иначе поимеют вас. — Он позволил себе лёгкую язвительную улыбку, которая на долю секунды исказила его правильное, ничего не выражающее лицо.

Двери лифта поползли друг к другу.

— Вот ведь говноед… — Ева покачала головой, уже обращаясь к пустому холлу, и в этот момент створки лифта, которые почти сомкнулись, вдруг снова разъехались в стороны.

Брюнет стоял в кабине и смотрел на неё все тем же фальшиво-благодушным взглядом.

— Ах да, забыл сказать. Если вам куда-то надо будет съездить, машина будет припаркована рядом с домом. — Он сделал паузу, давая информации улечься в её голове. — Мы всегда вам поможем. Мы всегда рядом с вами. Мы близко. В любое время.

Ева ничего не ответила. Она лишь скривилась сильнее, демонстративно отвернулась, вставила ключ в замок своей двери, повернула его два раза и скрылась в прихожей, захлопнув створку за спиной.

Из гостиной навстречу ей выбежал Боба с ушками, которые вечно торчали в разные стороны. Он тявкнул, требуя внимания, требуя объяснений, почему хозяйки так долго не было, где она была, и главное - что ему принесла.

— Бррраф!

— Да, Боба, согласна с тобой на все сто, — Ева нагнулась, почесала его за ухом, чувствуя под пальцами теплую, мягкую шёрстку. Пёс лизнул её в ладонь, требуя продолжения. — Но мы с тобой… что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем.

Она прошла в спальню, проследовала к прикроватной тумбочке, за которой в стене скрывался небольшой встроенный сейф. Покрутила диск, ввела код, открыла тяжелую дверцу. Внутри, на полке, лежал плотный бумажный конверт, набитый деньгами - она специально держала крупную сумму налички на всякий случай, это было делом привычки. За конвертом, в кофре хранился её боевой пистолет.

Она взяла кофр в руки, откинула крышку. В маслянистой смазке тускло блеснул воронёный металл. Перед глазами на долю секунды промелькнуло воспоминание: как серая, стремительная морда с бешеными глазами клацает своими зубами перед её лицом. Она передёрнула плечами, прогоняя видение, закрыла кофр и убрала обратно в сейф. Пистолет, слава богу, пока не нужен. В отличии от денег. Она отсчитала нужную сумму, остальное убрала в конверт, заперла сейф, подвинула тумбу на место и вернулась к соседу.

— Слушай, а ты можешь вай-фай пошерить? А то у меня свой не работает пока. А ремонтники только через два дня приедут, представляешь?

— Ого, два дня? Чо за приколы? — Удивился парень, он уже расчехлил на барном островке счётчик банкнот. — Ты через управляшку вызывала? Или подрядчика напрямую? А, ладно, ща погодь, я подключусь тогда, а то я чистил всё, всё сбрасывал. Дай минуту... Готово, — сказал Юра через полминуты.

— Спасибо. Слушай, — она помолчала, решая, стоит ли спрашивать, — как планируешь Новый год справлять?

— Да как всегда, — Юра хекнул. — Я года четыре уже праздную только с ребзями в Лесном, на даче. Мы там бухаем, в бане паримся, в ДнД играем и устраиваем кино-марафон по Харри Коттеру.

— А с родителями скучно праздновать стало?

— И да, и они ж улетают праздновать. В прошлом году на Сейшелах были. В этом в Мадрид хотят, пока испашки границы не закрыли. Сейчас же жопа везде, все позакрывались, а им по привычке на месте не сидится.

— Может, тебе стоит с родителями полететь? — осторожно спросила она, понимая, что, скорее всего, Испанию не заденет. Там не так много людей, смысла устраивать био-терроризм там нет. Но Испания может пострадать, конечно, от набега отравленных людей, если границы во время не перекроет.

— А че? Поч? — Юра искренне удивился.

— Ну, разнообразие какое-никакое.

— Да не, они билеты уже купили, и у них бронь на двоих, не хочу навязываться. Тем более - завтра уже вылетают. Да и у меня с друзьями уже договорнячок. Традиция всё-таки уже… Счётчик денег пропищал, Юра посмотрел на экран. — А денег ты мне дала, кстати, больше, чем должна была.

— Пригодятся. — Ева не стала объяснять, зачем переплатила. — Давай, спасибо!

— Давай.

Юра закрыл дверь за соседкой, и после разговора с ней ещё с минуту сидел, глядя в окно. Что-то его царапало, какая-то мелочь, нестыковка... У него складывалось явное впечатление, что Ева что-то знает, говорит намёками, и всё не договаривает. И деньги эти лишние. И вопрос про Новый год. И про родителей. Будто склоняет его к чему-то, скрывает что-то. Но вот что к чему, пока он не понимал, и это чувство непонимания раздражало, как заноза, которую не видно, но чувствуешь.

Квартира Евы, как и Юрина, была сто двадцать квадратов, с высокими потолками и панорамными окнами. И его вай-фай, как выяснилось, благополучно доставал до её гостевого туалета, но дальше, хотя бы до кухни, сигнал не проходил. Ева зашла в туалет, поставила ноутбук на закрытую крышку унитаза, единственную более-менее ровную поверхность в этом небольшом помещении. Она прошла в гостиную, она же столовая, она же место, где Боба обычно разбрасывал свои игрушки, и включила телевизор. На экране какая-то девушка в платке и галошах рыдала на плече у парня в клетчатой рубахе, а закадровый голос вещал про несчастную любовь доярки и новогоднее волшебство, которое обязательно случится, если очень верить. Ева сделала звук погромче, так, чтобы голоса и музыка заполнили максимальную площадь её квартиры, создали иллюзию фоновой суеты. Ну смотрит она всякую ерунду и смотрит, пусть ФСОшники послушают тоже.

Потом она быстро пробежала обратно в туалет, прикрыла за собой дверь, взяла ноут, села на крышку белого трона и уставилась в экран, где уже загрузилась операционная система и горел значок подключения к сети в нижней панели.

— Писец, даже браузер снёс. — Ева раздражённо цыкнула.

Она зашла в системное меню, чтобы вызвать браузер, установленный по умолчанию, который отличался от всех остальных своей чудовищной, запредельной тугодумностью — старый добрый Internet ExploSer, пережиток эпохи, который производитель ноутбука намертво вшил в прошивку.

— Ой, да грузись ты! Господи… — прошептала она, глядя, как полоса загрузки ползёт с медлительностью улитки по раскаленному асфальту. Боба уткнулся мокрым носом ей под коленку, требуя внимания, но она лишь отмахнулась, не отрывая взгляда от экрана. — Не сейчас, малыш. Маманя занята.

Наконец браузер ожил, но в тот же момент в кармане её штанов завибрировал смартфон. Она достала телефон и увидела, как в центре экрана всплыло уведомление. Скользнув по строке взглядом, она приятно удивилась: ей написал её бывший пациент. Точнее, в своё время он перерос из пациента в её друга, когда она спасла ему жизнь. Они не виделись уже года два, она уехала обратно в Россию, а он - к себе во Францию. Наполнение сообщения её весьма ошеломило, хотя стоило ли изумляться, что её друг-климатолог тоже в курсе происходящего?

— Здравствуй, Ева. Как твои дела? У нас готовят крем-брюле, с хрустящей корочкой. Что готовят у вас? — высветилось в чате.

— Да уж, конспиролог от бога, — пробормотала она себе под нос. Пальцы уже забегали по клавиатуре, набирая ответ. — Курицу с чесноком и тоже похоже с хрустящей корочкой.

— У нас десерт держится за счёт правильной температуры и направления воздуха в печи. Если поток меняется, корочка трескается. У вас стабильная вентиляция?

Ева перечитала сообщение дважды, вчитываясь в каждое слово. Мозги обдумывали прочитанное очень туго.

— В последнее время сквозняк идёт с восточной стороны. — Она набирала медленно, тщательно подбирая слова. — Причём тянет через всю кухню. Даже тяжёлые специи разносит слишком быстро. Странно, что никто из домашних кроме меня не замечает.

В ответной паузе она слышала, как гудит вентилятор ноутбука, как Боба возится под ногами, как из гостиной доносится плач доярки из телевизора.

— Эти специи мне знакомы, — наконец написал француз. — Мой старинный друг, по совместительству отличный повар, как-то рассказывал о похожих пряностях с островов, где всё подают сырым и с васаби. Говорит, аромат обманчивый, на языке раскрывается по-иному, но распространяется быстро, особенно если есть сквозняк. Ты ведь любишь такую кухню?

— Гос-с-споди… Ни хрена не понятно… но очень интересно… — Промямлила она и задумалась. После того как осмыслила и перевела на нормальный язык прочитанное, набрала ему в ответ: — Честно говоря, я не поклонница сырой кухни и острых специй. Мне ближе хорошо прожаренное мясо с солью и чесноком, без сюрпризов. Но ты меня заинтриговал. В этих приправах явно есть что-то необычное. Они часто вызывают реакцию? У всех подряд или только у чувствительных? Я раньше с такими не сталкивалась. Вдруг у меня будет аллергия. Надеюсь, это не относится к рыбе фугу?

— Фугу? — ответил друг, и даже через текст она почувствовала его усмешку. — По сравнению с этими специями это просто манная каша. С ними лучше не экспериментировать. Неподготовленных они валят с ног быстро: примерно семь из десяти гостей после такого ужина чувствуют себя очень плохо. Но есть редкие гурманы с особой переносимостью, им такие специи не страшны. Правда, если тот, кто уже отравился, решит "угостить" соседа напрямую, последствия почти всегда фатальны. Девять из десяти таких ужинов заканчиваются очень печально.

Ева откинулась на бачок унитаза и уставилась в потолок. Семь из десяти человек заражаются токсином. Девять из десяти укушенных умирают… Какая-то не оптимистичная картина получается что ли.

— Вот ведь блин… — Она покачала головой. — Тогда с такими специями лучше не шутить. Ты знаешь, из каких трав их вообще собирают? И есть ли способ перебить вкус, если блюдо уже переперчили? Или остаётся только ждать, пока организм сам справится? Сколько обычно длится это… послевкусие?

Она ждала ответа. Секунды в таких ситуациях всегда кажутся бесконечными.

— Эти специи не растительного происхождения, — пришел ответ. — Боюсь, если блюдо уже подали, исправить его невозможно. Послевкусие остаётся надолго, предположительно навсегда. Дорогая Ева, я рад был снова с тобой пообщаться. Но мне пора. Сегодня у нас закрытая дегустация на одном острове. Очень камерная публика. Я бы пригласил тебя, но знаю, что ты не любишь тесные залы и шумные компании. И всё же… если вдруг окажешься в наших краях, двери для тебя будут открыты на Фриульской террасе.