Красис. Багровый крест на древе

Пролог

В этом скрытом от глаз месте было довольно безопасно. Бледные стены из плоти могли хорошо укрыть несколько человек. Хищники редко появлялись на этом уровне, обитая преимущественно рядом с основными узлами.

Убежище, оплетённое сетью кровеносных сосудов, находилось у корней деревьев, поэтому можно было не беспокоиться ни о гаргульях, ни о других летающих существах.

Здесь дремали трое охотников. Самый молодой был оставлен на посту на случай появления верхоглазов, но и он поддался сонливости. Их временное укрытие оказалось слишком тёплым и мягким для силы воли юного охотника. Как и другие, он носил лишь набедренную повязку, но даже так ему было душно. Двое его товарищей лежали рядом, на кожаных плащах. Вокруг были разложены вещи отряда: туша недавно убитого трёхглазого оленя, завернутая в прочную шкуру единорога, костяные копья и лук со стрелами, бурдюки с водой.

Ровное дыхание путников не привлекало лишнего внимания. В этой мёртвой тишине можно было расслышать сердцебиение не только охотников, но и ближайшей сердечной камеры, гнавшей кровяные потоки по всей области.

Один из них изменил темп дыхания. Его разбудил ветер — большая редкость даже для слоёв выше. На секунду он испугался, что они расположились слишком близко к кроне деревьев, где отряд могли заметить.

Придя в себя, охотник вспомнил, что уже очень долго ничего не ел. Мысли о пище пробудили знакомую тупую боль в животе, но она больше не вызывала даже раздражения. Сложно было понять, сколько времени прошло с тех пор, как они в последний раз делили между собой куски вяленой плоти: несколько дней, а может, и больше.

Посчитать это было нелегко без ориентиров. Редкие лучи солнца пробивались сюда, а ночью их легко было спутать со светляками. Температура на нижних уровнях всегда оставалась постоянной, и ощутить утреннюю прохладу в душном пространстве не было никакой возможности.

Ёси был главным в отряде, хотя и отрядом это назвать было сложно. Небольшая группа из двух мужчин и неопытного юноши. Он уже и не помнил, когда в последний раз вылазки совершались большим числом. Добывать пищу становилось всё тяжелее: верхоглазы гораздо чаще появлялись на тропах, и охотникам было труднее избегать встреч с хищниками.

Командир заметил спящего юношу, оставленного на страже. Убедившись, что вокруг нет враждебных существ, он уверенно толкнул провинившегося дозорного в спину. Тот вздрогнул и едва удержал копьё.

— Спокойно, воин, — буркнул Ёси, разбудив последнего товарища.

— Сколько мы спали? — зевая, протянул Ин. Он рассчитывал ещё немного подремать, но был уверен, что Ёси будет против.

— Не важно, надо идти, — подтвердил его мысли командир отряда. Ему хотелось как можно скорее вернуться к семье, пусть и без хороших новостей. Пришло время сообщить, что племени нужно искать новое место.

Очень скоро утомлённые охотники шагали по закостенелой плоти в сторону поселения. Это была исхоженная тропа, на которой ни хищники, ни верхоглазы прежде не появлялись. Вода в бурдюках подходила к концу, а небольшую добычу решили сохранить для детей и женщин.

Они шли по закрепленному сухожилиями мосту, который возвышался над алым потоком крови. Унылый красно-желтый пейзаж наводил тоску, и Ёси решил отвлечь отряд от плохих мыслей.

— У Бога есть чувство юмора, — его слова прозвучали сквозь шум кровавого водопада. — Когда-то люди управляли этим миром. Мы были могущественны и вольны делать всё, что хотели. От скуки даже убивали друг друга. Видимо, поэтому Вавилон был разрушен, а человек из хозяина мира превратился в паразита, подобного кишечному червю.

— Человек всегда им был. Мы просто старались этого не замечать, — подхватил Ин. — Хотя многие и в таком состоянии находят смысл своей жизни, да и всего человечества.

— Слышал бы тебя сейчас наш духовник — мало бы не показалось, — добродушно заметил Ёси.

— Ничего. У этого кретина язык развязывается только с набитым брюхом. Пока он сидит на диете, у Бога нет причин ворчать на охотников. Удивительно, как много людей его слушают. Пока другие заняты делом, его работа — проповедовать. Вот уж кто настоящий паразит.

— Простому человеку нужно во что-то верить, чтобы не сойти с ума и не одичать. Что скажешь, новичок?

У того не было сил ответить. В наказание за сон он нёс большую часть добычи. Гружённый тушей оленя, молодой охотник старался поддерживать неторопливый шаг к деревне, не обращая внимания на разговоры старших. Он думал лишь о том, сколько ещё сможет пройти, прежде чем упадёт без сил, и Ину с Ёси придётся взять часть груза.

Его планам помешала спина Ина, в которую он уткнулся. Впереди показалась поднятая рука командира. По телу пробежала дрожь. Такой знак подавали при опасности: если замечали верхоглаза или другое существо, способное поднять тревогу. Вскоре юноша увидел причину беспокойства Ёси, и на лбу выступил холодный пот. Он, как и остальные, не отрывал взгляда от небольшого существа в воздухе. Над ними поднимался верхоглаз.

Уставший отряд не услышал жужжания его крыльев из-за кровавого потока под ногами. Надежда, что лазутчик не заметит людей на бледном полотне переправы, не оправдалась. Существо сузило зрачок, отчего стало ещё омерзительнее. Сомнений не оставалось: верхоглаз заметил отряд и уже собирался натравить хищников. Ёси поспешил остановить его. Он натянул тетиву, но тварь увернулась от костяной стрелы и скрылась за плотью деревьев.

Все понимали, что это значит. Скоро из глубин джунглей прибегут хищники. Втроём одолеть ораву монстров почти невозможно, а даже если бы получилось — за одной группой всегда приходят другие, и вместе с ними по области разносится сводящий с ума шум. Запутать следы на мосту вряд ли удастся, а за ним племя разбило шатры. Нужно время, чтобы эвакуировать жителей.

— Уходите, я задержу их, — приказал командир.

— Ёси… — начал было возражать Ин.

— Нет времени на споры. Предупредите деревню.

Ин кивком дал понять третьему члену отряда, что они уходят. Тот, не медля, сбросил груз и побежал вперёд. Ин последовал за ним, но рука командира остановила его.

— Позаботься о моей семье, — произнёс Ёси.

— Даю слово, — полушёпотом ответил старый друг, и это заметно приободрило командира. Ин был легкомысленным, но слово держать умел.

Оставшись один, охотник почувствовал, как шум эмоций в голове стихает, уступая место ясности. Ёси прекрасно понимал: это последние мгновения его жизни. Когда Ин скрылся за жировыми холмами, послышалось грозное рычание. Из теней выползли уродливые силуэты хищников. Человекоподобные твари с длинными острыми когтями окружили его. На клыкастых мордах горели красные глаза, а тяжёлые лбы венчали рога. Охотник вытащил нож, сделанный из клыка пещерного копача.

«Может, я и червяк. Но просто так вы меня не возьмёте».

Том I Глава 1. Охота

Коичи открыл глаза. Над ним нависали скрюченные ветки дерева, покрытые множеством бледных красноватых листьев. Словно тысяча пятипалых ладоней лепестки растопыривали свои неровные фаланги, натягивая тонкую кожу между ними. Эта алая крона медленно шевелилась, и сквозь беспорядочное движение пробивался свет.

Трудно было понять, откуда исходил этот свет. Скорее всего, его испускали небольшие шарообразные существа, облепившие ветви, которых в племени называли светляками. Но Коичи хотелось верить, что это лучи солнца проникали сквозь толщу зарослей кровеносных сосудов, жирового слоя и полосок мышц, скреплявших деревья в труднопроходимые дебри. Он никогда не видел солнца, но много слышал о нем в рассказах старших. Хотя многие из взрослых тоже знали о солнце только со слов других, и это знание не имело для них никакого практического смысла.

Внутри этого бледного мира цвета плоти сложно было определить время дня, не то что года. Лучи небесных светил, проникавшие сквозь толщу многоуровневого каркаса розоватых стволов деревьев, блекли под сиянием роя разноцветных светляков. Здесь никто не вел учёт дней, и время будто бы не имело никаких единиц и периодов — оно было постоянным.

«Как глубоко мы здесь?» — задал Коичи вопрос сам себе.

Поверхность, о которой он часто слышал в проповедях духовника, была для него чем-то фантастическим и невероятным. Подросток хотел подняться туда, вверх, увидеть те чудеса, о которых он тысячу раз слышал про небо, про звезды, про огромное открытое пространство. В сравнении с рассказами о поверхности окружающие стены из плоти казались тюрьмой и наказанием, будто бы подтверждая слова духовника.

По преданию, передаваемому из поколения в поколение, человечество было загнано в глубины алых джунглей, где вынуждено скрываться в потаённых местах от множества жутких созданий. Каждый поворот каналов и извилистых проходов таил в себе угрозу. Этот мир ненавидел людей, но они зависели от него. Труднопроходимые заросли и их обитатели служили людям пищей и материалами для строительства примитивных жилищ и одежды.

Плоть, окружавшая остатки человеческого общества, была несъедобной — её употребление вызывало лихорадку и нередко приводило к смерти. Лишь некоторые незначительные части живых деревьев годились в пищу. Их кора и кости в основном использовались для постройки простых хижин и укрытий. Шатры ставили подальше от главных артерий, чтобы избежать встречи со смертоносными тварями.

Однако, именно среди хищников обитало больше всего дичи, которая составляла основу рациона аборигенов. Трехглазые олени и другие существа не спешили становиться ужином для людей. Они непрерывно мигрировали, из-за чего человеческие племена были вынуждены постоянно кочевать в поисках пропитания.

Только охотники могли защитить женщин и детей от опасностей этого мира и обеспечить выживание своих семей. Коичи мечтал когда-нибудь сам стать охотником, как его героически погибший отец, который спас деревню от хищников в трудные годы. Но он был ещё слишком молод. Здесь никто не отмечал дней рождения, и точного возраста никто не знал, но по меркам племени Коичи считался юным, чтобы совершать вылазки за пределы поселения. Его голос ещё не огрубел, а на лице не появились волосы.

Правда, внешность мальчика вряд ли можно было назвать заурядной для племени. Он был обычным невысоким юношей с бледной кожей, но не настолько белой, как у большинства. Волосы тоже были заметно темнее, чем у родственников, а глаза, в отличие от соплеменников, имели слабый карий оттенок.

Причиной его внешности была мать. Брюнетка со смуглой кожей и карими глазами совсем не вписывалась в племя голубоглазых блондинов. Мари появилась в деревне незадолго до рождения Коичи, поэтому для многих она всё ещё оставалась чужой. О ней даже ходили слухи, будто она была ведьмой и владела магией. Мари совсем не хотела говорить о своём прошлом, хотя и знала о поверхности больше остальных.

Мир для юного мечтателя заканчивался на границе деревни. Хотя это граница была условной, так как племени приходилось часто мигрировать, Коичи никогда далеко не уходил от шатров. Впрочем, когда охотники возвращались с успешной вылазки, он, как и все остальные жители, с интересом слушал их истории о наводящих ужас хищниках, всюду снующих летающих верхоглазах, могучих единорогах и даже о следах драконов, обитающих в бесконечных лабиринтах подземелья.

Мальчик лежал на возвышенности недалеко от деревни, где скрывался от матери, которая искала его, чтобы привлечь к очередной рутинной работе. Отсюда он мог наблюдать за большей частью стоянки, усеянной конусами бежевых шатров на бледно-алой поляне. Как и большинство жителей, Коичи носил только набедренную повязку, которая была сшита из той же тонкой кожи, что и шатры. Здесь не было перепадов температур, а самым твёрдым в этом мире являлись кости, поэтому не было нужды думать о теплой одежде и крепкой обуви.

Подросток смотрел вверх и размышлял о своей судьбе, представляя себя великим демиургом, спасителем человечества, могущественным волшебником, способности которого только и ждут пробуждения. Вспоминая рассказы охотников, он фантазировал, как с лёгкостью усмирял кровожадных людоедов верхом на бронированном единороге.

Не сказать, что у Коичи был талант, сильно выделяющий его на фоне других. Он был довольно ленив и старался уйти от работы, будь это выделка шкуры или сбор грибов в лёгочных камерах. Но в отличие от своих сверстников, мальчик проявлял большой интерес к окружающему миру и его тайнам. Когда старцы рассказывали о времени, когда над головой было бесконечное пространство, а под ногами твёрдая поверхность, Коичи заинтересованно слушал их, представляя себе тот древний мир.

Его мысли прервала суета на краю деревни. Юноша сообразил, что это охотники вернулись с вылазки, и поспешил спуститься к ним. Он надеялся услышать хорошие новости, а может, даже отведать ушной раковины многоухого тушканчика. Но в глубине души подросток понимал, что вряд ли стоит ожидать хороших новостей.

Иногда охотники после вылазки возвращались ни с чем, что вынуждало деревню мигрировать на новое место. Случалось и так, что при риске обнаружения поселения приходилось второпях собирать вещи и кочевать в спешке. Но большая беда наступала, когда отряд возвращался меньшим числом, чем уходил на вылазку. В такие времена Коичи со всем племенем испытывал горечь утраты. Для мальчика это было особенно грустно. Когда он был совсем маленьким, с охоты не вернулся его отец.

В последнее время охотникам все чаще не везло, и они возвращались без добычи, и этот раз не стал исключением. Когда Ин с товарищами прибыли в деревню, первыми их встретил духовник. Их жаркие споры Коичи слышал, пробираясь сквозь лабиринты шатров. Судя по всему, ничего хорошего ожидать не приходилось. Племя несколько раз меняло место стоянки за последнее время из-за верхоглазов, которых с каждым разом замечали гораздо чаще. Хотя об этом старались не говорить, все понимали, что запасы были на исходе.

Когда Коичи подходил к добытчикам, жители деревни уже разбредались по своим юртам с угрюмыми лицами. Прикинув, что вряд ли стоит ожидать чего-то вкусного, подросток уже думал последовать примеру соседей, но, услышав знакомый голос, остановился. Ина встретила мать Коичи. Спрятавшись от Мари, мальчик подслушал их разговор.

— Но ведь на краю ничего нет, Ин. Что мы будем там есть? Неужели всё так плохо? — её голос дрожал.

— Я чуть не потерял весь отряд из-за этих упырей, — Ин был обеспокоен не меньше Мари. — Они как будто специально посланы уничтожить всех, в чем я не сомневаюсь. Когда последний раз мы видели людей из других племен? Эти твари решили истребить весь человеческий род.

— Без еды мы сами перестанем быть похожими на людей. Разве нет другого выхода? Мы можем уйти под землю…

— Под землёй нас сожрут драконы, — перебил её Ин. — У нас нет другого выхода. Послушай, я дал слово твоему мужу, что позабочусь о его семье. Сейчас единственное, что может человек — это уходить. Мы найдем новый дом. Это всё, что я могу тебе обещать.

Такие новости совсем не пришлись по душе Коичи. Он любил проводить время в дороге, но в последнее время племени всё чаще не везло с местом стоянки. С каждым разом становилось всё хуже, и край мира по рассказам старших вовсе не казался гостеприимным местом.

Юный мечтатель решил прогуляться по окрестностям, и ноги привели его к берегу местной артерии. У алого потока на тромбических выступах сидели трое подростков, бросая в течение кровяные сгустки.

— Это ты, Коичи? — спросил Лин — худой юноша чуть старше Коичи. Из-за излишней мягкости в деревне не хотели обучать его охотничьим навыкам.

— Да, — тоскливо ответил подросток, — Они опять собираются менять место. Мы уходим на край.

— Эти охотники — кучка ленивых бездельников, — проворчал Лупус, толстый сын духовника. Как верный наследник, он всегда повторял слова за своим родителем. Толстяк был старшим из троицы бездельников, и если бы не положение отца, то он давно бы уже ходил на вылазки вместе с остальными охотниками. Ломающимся голосом он продолжил: — Папа видел стаю оленей недалеко отсюда. Но этот придурок Ин боится.

— Хи-хи... придурок… — подначивал кузен Лупуса, Лео. С полной уверенностью его можно было назвать самым глупым во всей деревне. Людей становилось всё меньше, и из-за близкого родства нередко появлялись дети с отклонениями. Помимо глупости Лео был довольно силён и жесток, что делало его верным подручным Лупуса.

— Сам ты придурок, — возмутился Коичи, который был многим обязан Ину. — Ты бы и на сто шагов от деревни не отошёл — как и твой папаша.

— А ты-то сам что? Сдох бы под деревней, как твой!? — разошёлся Лупус.

Жирдяй подошёл к Коичи и, выпячивая толстое брюхо, посмотрел на него сверху вниз — он был выше ростом.

— Парни, мы так ничего не решим, — попытался замять конфликт Лин — это было очень на него похоже.

— Да, Лин, от этих охотников нет никакого толка. Надо самому идти за мясом, — подхватил Лупус.

Такая безумная идея была вполне предсказуема от инфантильного жирдяя. Под присмотром духовника ему всегда всё сходило с рук, и потому его слова заставили Коичи и Лина ощутимо занервничать.

— Ты совсем идиот? Тебя разорвут на части, как только высунешься за стоянку!

— В чём дело, Коичи? Мамка не отпустит? Струсил? — издевался Лупус. Его ломающийся голос выбешивал Коичи ещё сильнее.

— Струсил... Струсил... — тянул вслед за ним Лео.

Коичи замешкался. Он действительно боялся. Даже взрослым было опасно покидать пределы деревни — что уж говорить о подростках.

— Но у тебя ведь нет ни лука, ни копья.

— Возьмём у охотников на время, — не унимался Лупус. — Или ты слизняк, который боится вылезти из своей раковины?

Охотники часто оставляли копья у входа в юрты, чтобы в случае опасности можно было быстро вооружиться и защитить деревню. Взять пару штук без разрешения было возможно — хотя и рискованно. Коичи эта затея явно не нравилась. Ещё больше она бы не понравилась старшим. Но он был почти уверен: Лупус струсит первым.

— Валяй. Покажи, как надо.

Большая часть племени уже спала, и взять несколько костяных копий не составило труда. Лупусу удалось обмануть стражника на выходе из деревни, убедив его, что отец хочет с ним поговорить.

Всё оказалось на удивление простым и быстрым — настолько, что Коичи с ужасом осознал: они уже покинули стоянку и всё глубже уходили в алые джунгли. С каждым шагом, уводившим их дальше от взрослых, мальчику становилось всё тревожнее. Но больше всех боялся Лин.

— Может, вернёмся? — жалобно пискнул Лин, когда последняя юрта скрылась из виду.

— Пустяки, — успокаивал его Лупус. — Сейчас найдём самого большого оленя. Ин со своим отрядом совершенно не умеет охотиться. Папа всегда говорит, что даже ребёнок справится с их работой. Ты же не трус, как Коичи?

Дичь обитала выше корней деревьев, и им пришлось долго карабкаться вверх по скользким, мясистым сучьям, опираясь на их костяную сердцевину. Неопытные охотники небрежно сжимали мягкие ветки, царапая тонкую кожу красных листьев белыми наконечниками копий. Листья раздражённо вздрагивали и кровоточили.

Через какое-то время они вышли на опушку, освещённую желеобразными светляками, медленно парившими у кроны деревьев. Коичи вспомнил наставления старших охотников.

— Ин говорил, нельзя выходить на открытые пространства. Нас могут заметить, — полушёпотом предостерёг он Лупуса, шедшего впереди группы.

— Твой Ин ничего не понимает, — буркнул жирдяй. — Я вижу движение. Наверняка это олени. Идём туда.

Там действительно что-то было. Существо расположилось в самом центре поляны и, похоже, крепко спало. Подойдя ближе, Коичи различил очертания этого животного.

Длинное, тёмное тело напоминало верхоглаза — мерзкую тварь, которую охотники часто упоминали в своих рассказах. Это омерзительное небольшое существо могло поднять на уши всю округу.

— Идём отсюда! Если это верхоглаз, здесь точно должны быть хищники. Нас убьют! — шёпотом отчаянно умолял Коичи. Его голос дрожал, а ноги стали ватными от страха, из-за чего он отстал от остальных.

— Какой же ты трус… Зря взяли тебя с собой. Даже Лин не такой трус, как ты. Правда, Лин? — буркнул Лупус.

Но Лин не ответил — он был до смерти напуган.

Прямо перед ним скользкое существо приподняло свою полукруглую, непропорционально большую переднюю часть туловища. На вершине уродливого тела появилась прорезь, которая медленно расширялась, обнажая огромное жуткое око с заострённым зрачком посередине. Теперь и Лупус заметил это.

Маленькие крылья твари затрепетали и приподняли крючковатое тело над землёй. Черный, словно смоль, зрачок не отрывался от молодых людей, а веко изогнулось зловещей дугой. Под этим злобным взглядом подростки застыли в ужасе.

— Чёрт! — выругался Лупус. — Где этот идиот-стражник? Он уже должен был понять, что его обманули.

Никто его не слушал — все были слишком напуганы. Планы Лупуса о том, что за детьми отправят охотников, остались без внимания. Подростки боялись пошевелиться, надеясь, что верхоглаз не разглядит их силуэты в сумеречном свете. Но это было бесполезно — хищный взгляд чудовища не отрывался от невысоких людей, а сам верхоглаз обвил своим длинным хвостом ближайшую ветку. Вспоминая уроки Ина, Коичи медленно отступил в сторону, пытаясь рассеять внимание смертельно опасного надзирателя.

Внезапно чёрное нечто сбоку от группы неопытных охотников схватило Лина и поволокло в сторону. Его писк быстро затих.

— Мама! — закричал Лупус. Он бросил копьё и с криками бросился обратно в деревню. За ним побежал Лео. Несколько теней последовали за ними, а также верхоглаз, монотонно жужжа своими маленькими крыльями.

Коичи остался один на пустой покрытой мелкими волосками поляне, освещённой вальсом светляков. Бледные стволы деревьев угрожающе возвышались вокруг мальчика. Даже в эти секунды затянувшегося ужаса он не терял самообладания. Его первая мысль была: «Они приведут их в деревню!»

В тени одного из деревьев раздалось грозное рычание. Нечто ростом с Коичи приближалось к нему. Два ярко-красных пятна показались во мраке. Один из светляков, выплывший из-под густой кроны, осветил перед юношей зловещую морду противника. Его небольшие острые рога было невозможно ни с чем спутать. Подросток часто видел эти рога на общем собрании: Ин всегда ставил перед ними посох, на конце которого белел уродливый череп хищника.

Покрытое тёмной кожей, существо было ещё страшнее, чем его описывали охотники. Его тело средних размеров выпирало вперёд, перевешивая объёмными лапами с длинными когтями. Хотя оно отдалённо напоминало человека, задние лапы были вывернуты назад.

Но страшнее всего была пасть: острые длинные клыки торчали в стороны. Крылья широкого массивного носа застыли в складках, переходя в нависшие скулы. Два красных глаза под широким лбом, увешанным массивными наростами, венчали рога. Существо казалось созданным, чтобы наводить ужас.

Копьё задрожало в руках Коичи. Хищник бросился на мальчика, пытаясь оторвать ему голову, но тот в последний момент успел увернуться. Вместо этого существо вцепилось в правое плечо человека и впилось зубами по грудь. Раздался хруст — подросток увидел, как его рука, нелепо болтающаяся из пасти хищника, разжала копьё. Время словно остановилось. Тело юноши ослабло, и он медленно опустился на ровную, мягкую поверхность.

Монстр откинул руку, оторванную почти до самых ребер, и двинулся к жертве. Пасть обнажила бесконечный ряд острых белых зубов, окружающих чёрную глотку. Хищник издал предсмертный вопль, от которого у Коичи заложило уши, а разум затуманился. Мальчик упал в обморок.

«Я умер?.. — в каком-то полусне размышлял он. — Нет! Не хочу умирать!»

Нежное прикосновение защекотало его грудь. Подросток почувствовал тепло, которое пробежало от груди до кончиков пальцев. От этой нежности его разум взмыл в небеса и был готов смириться со смертью. В голове возник ласковый голос — хотя это было скорее не голос, а чьё-то присутствие. Каким-то инстинктивным образом Коичи понял: его хотят подбодрить, сказать, что всё будет хорошо.

С телом мальчика происходило что-то необычное. Что-то тяжёлое сковывало его правое плечо, не позволяя оторваться от этого мира. Казалось, тысячи иголок врезаются в грудь. Он почувствовал, как нечто дикое заполняет его до самого мозга, но юноша сумел укротить это. И ласковый голос внутри головы пробудил его, словно прошептав: «Проснись».