Красис. Багровый крест на древе

Том I Глава 2. Ангел

Коичи рефлекторно отпрянул от чёрной клешни хищника, но та была прочно прикреплена к его туловищу. Силой мысли он попытался отбросить её своей правой рукой, из-за чего лапа покорно совершила пару взмахов.

Дрожь пробежала по всему телу, сознание охватило чувство агонии, готовое в любой момент рассыпаться на осколки. Но неведомая сила удерживала его на грани безумия — кто-то не позволял сделать шаг в бездну помешательства. И сам Коичи тянулся к этому спасителю, чтобы сохранить остатки разума.

От страха юноша оцепенел, и всё вокруг тоже замерло перед его глазами. Было так тихо, что казалось, будто мир или сам Коичи сошёл с ума. Эта пауза с каждой секундой сжимала подростка, отчего сердце бешено пыталось вырваться из груди. Никогда раньше он не испытывал столько стресса. Даже во время недавней встречи с верхоглазом и хищниками юноша понимал, к чему готовиться. Но сейчас, когда одно чудо сменялось другим, он был полностью растерян. Мысли не путались в голове — их просто не было.

В этой пустоте в голову Коичи внезапно пришло давно забытое воспоминание. Одно из тех, что возникают непонятно откуда, которые никак не должны были сохраниться, и потому ещё сильнее удивляют — откуда же оно могло всплыть из глубин памяти.

Это был один из тех скучных часов, когда в деревне не оставалось никаких дел, и один из старцев затягивал рассказ о тех временах, когда он ещё уверенно держал копьё и приносил мясо в деревню.

— Один раз мы поднялись так высоко, что могли увидеть небо за ветвями деревьев. Да… — затягивал поседевший охотник, один из немногих, кто дожил до седых волос, — там наверху я увидел ангела. Да… Он был таким быстрым… и красивым… Никогда не видел большей красоты в этом проклятом мире. Да…

— Опять ты заладил?! Сколько раз я тебе говорил: не богохульствуй! — духовник не любил, когда о Боге и ангелах говорил кто-то, кроме него.

— Это был ангел! Я видел его собственными глазами!

— Ты уже не помнишь своего имени, а твои глаза не могут отличить белого от чёрного.

— Но я видел! Видел! Это было чудо! — не унимался старик. — Его лицо было белее любой кости. И крылья — как у гарпии. Нет, другие… Он был так прекрасен, так прекрасен…

Тогда все считали его выжившим из ума. Сейчас же Коичи был готов поверить во все небылицы старого охотника — и в древние механизмы, перевозившие людей по воздуху, и в озёра огромных размеров, на которых не было видно другого берега, и в хранилища еды, которая никогда не заканчивалась.

Тем временем, пока подросток пребывал в ступоре, ангел с огненными волосами с интересом наблюдала за ним. Безмолвно и не моргая, они смотрели друг на друга. Мальчик мог хорошо разглядеть черты её лица, и как бы он ни старался, не мог найти ни единого изъяна, за который можно было бы зацепиться.

Её кожа была без единой поры, абсолютная симметрия простиралась до мельчайших уголков — даже волоски на идеально ровных овальных бровях были одинаковой длины, как и локоны, струящиеся по её мягким ушкам. Казалось, это не лицо, а маска, отполированная до блеска, без единой трещины или царапины. Коичи также заметил, что её глаза были неестественно большими и такими яркими, словно в каждом из них горел светляк.

Эта красота была настолько совершенна, что мальчик почувствовал ужас. Словно перед ним сидела кукла с человеческим лицом. Из-за этого чувства юноша никак не мог решить, друг перед ним или враг.

Внимание подростка привлекла темная пугающая масса, лежащая рядом с ними. Он повернул голову в её сторону и пискнул от ужаса. Огромные белые клыки хищника застыл в предсмертной гримасе. Когда страх начал отступать, мальчик заметил, что монстр лежит неподвижно, а из его груди сочилась темная жидкость.

У чудовища не хватало правой лапы — она была аккуратно отрезана. Коичи тут же вспомнил, как этот хищник оторвал ему руку и собирался разорвать его, но в последний момент подросток потерял сознание.

— Ты… — растерянно обратился мальчик к ангелу, — ты спасла мне жизнь.

Ангел ничего не ответила. Её огромные глаза скользнули к тёмному телу хищника, а затем снова к юноше. Лицо её оставалось непроницаемым, ни одна морщинка не появилась на нём. Коичи всё ещё было трудно понять замыслы этого прекрасного существа.

— Че-ло-век, — прозвучало от ангела неестественно, но одновременно мелодично и нежно. Это было по-детски мило и неуклюже — её произношение казалось корявым и связанным одновременно. Можно было подумать, что она из какого-то далёкого племени, язык которого сильно отличался как по интонации, так и по звукам.

Сердце мальчика постепенно приходило в норму после шока, дыхание восстанавливалось. Он всё ещё был взволнован, но то ли от адреналина, то ли от голоса ангела, голова его прояснялась, и мысли начали собираться вновь.

— Ты умеешь говорить? Ты понимаешь меня? Что здесь произошло? Почему я жив? — завалил вопросами Коичи.

Ангел взглянула на правый бок юноши, где вместо плеча, прямо от ребер, выступала тёмная клешня. Подросток невольно отдернул эту пришитую руку назад — почему-то ему было стыдно показывать её.

Эта конечность совсем не сочеталась с остальным телом: светлая человеческая кожа переходила в толстую тёмную шкуру хищника. Шрамов не было видно, словно руку просто приклеили. Волос на ней не было, зато изредка выступали шипы. Фаланги пальцев, покрытые толстой бронёй, неохотно сжимались, заканчиваясь крепкими острыми когтями. Казалось, что это вовсе не рука, а часть доспеха, намертво надетая на настоящую руку.

Ангел внимательно разглядывала лапу, её лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, но глаза тщательно изучали все детали пришитой конечности.

«О чём она думает? — настороженно подумал Коичи. — Она не человек. Что она хочет? Может, она заодно с хищниками?»

Незнакомка грациозно потянулась своей тонкой рукой к его темной лапе. В её другой руке что-то блеснуло — и мальчик инстинктивно отшатнулся назад. Коичи напрягся, и причины для страха были весомы. С одной стороны от него лежал похолодевший труп хищника без одной конечности — той самой, что теперь была частью его тела. С другой — перед ним сидела ангел, склонившись, с чем-то опасным в руке.

«Может, это вовсе не ангел? — промелькнула мысль, — Ведьма!» — дрогнуло в голове у Коичи.

Что-то гладкое проскользнуло вдоль его ноги и показало зубастую мордочку. Небольшое существо, похожее на змею, но с телом, покрытым плотным слоем меха. Над широким длинным носом блестели круглые черные бусинки-глаза, а над ними возвышались острые рожки, уходившие назад. Лапками оно ловко забралось на грудь застывшего в ужасе подростка, приподнялось, обнажая мохнатое брюхо, и, бросив пристальный взгляд, взмыло в воздух.

Словно стрела, выпущенная из сильно натянутой тетивы, Коичи вскочил на ноги и бросился прочь от света этой проклятой поляны. Он бежал, пока ноги несли его, а воздух без усилий наполнял лёгкие. Юноша мчался сквозь натянутые мышцы, поддерживающие костяные стволы деревьев, перепрыгивал через канавы мутной жидкости, скользил по тонким волоскам, щекочущим босые ноги. С помощью когтей на пришитой лапе он с лёгкостью прорубал путь через заросли сосудов, покрывающих тонкие мембраны. Сил было так много, а когти — так остры, что Коичи почувствовал себя сверхчеловеком.

За одной из таких тонких мембран покоилось стадо оленей. Все три глаза на их головах широко раскрылись от испуга. Услышав шум и почувствовав приближение, они вдруг забили тревогу, трубя в свои извивающиеся рога, и разбежались в разные стороны.

Коичи растерялся. Его дыхание стало тяжёлым, и он решил остановиться у ближайшего дерева, чтобы перевести дух. Оглядевшись, он внезапно осознал, что заблудился — вокруг не было ни знакомых троп, ни привычных знаков охотников, вырезанных на коже деревьев.

«Куда это меня занесло?»

Он посмотрел в сторону, откуда пришёл. Порядочный охотник, как учил Ин, прежде всего должен был убедиться, оторвался ли он от погони. Хороший совет — но для Коичи это был лишь предлог.

Образ ангела не выходил из головы подростка. Ему хотелось вернуться и ещё раз увидеть её — тонкие неземные черты, большие зелёные глаза, в которых можно было утонуть, окаймлённые длинными ресницами, изящный слегка вздёрнутый носик, пухлые выразительные губы. Эти мысли уносили его обратно. Они одурманили разум так сильно, что ни о чём другом он думать не мог.

Юноша с надеждой искал её фигуру среди бело-алых стволов деревьев, увешанных лианами разветвлённой пищеварительной системы. Сладостное желание увидеть её согревало подростка, словно мягкое лёгкое губчатое одеяло.

Его ноги едва держали вес. Чтобы не упасть, Коичи опёрся лапой о дерево, но тут же отскочил, словно уколотый жалом пещерного паука. За эту секунду он испытал нечто новое — то, чего никогда прежде не чувствовал и не слышал от других.

Казалось, юноша одновременно взмыл над землёй и провалился в её недра, его тело расширилось и сжалось, словно выворачиваясь наизнанку, а потом вновь собралось в целое. Голова была переполнена потоками информации, но вместе с тем он ощутил необычайную ясность. Коичи словно стал частью всего вокруг, чтобы затем так же быстро вернуться в своё тело.

Сердце лихорадочно колотилось, дыхание сбивалось, словно мальчик только что проснулся от кошмара, в котором провалился в бездонную яму, но вместо холодного дна ощутил под собой мягкую шкуру, на которой когда-то спокойно засыпал.

«Видение…» — пробежала мысль в его голове.

Как и после сна, детали этого помутнения рассудка помнились смутно, но Коичи твердо понимал несколько вещей. Он точно знал, где находится и в каком направлении его деревня — хотя и убежал довольно далеко. Но тревогу вызывало не это. В видении нависала огромная угроза над деревней, словно часть самого мальчика испытывала ненависть к его племени и готовилась убить каждого.

И было что-то ещё — нечто, что наблюдало за ним, проявляло огромный интерес к Коичи. Мыслей об ангеле уже не было. Вместо них пришло болезненное осознание безвыходности.

Мальчик ощутил себя совершенно беспомощным в этом огромном и безжалостном мире. Он знал дорогу к деревне, но не спешил возвращаться. Таинственная тень, нависшая над его племенем, вселяла в подростка жуткий страх. Слёзы наворачивались на глаза — от бессилия помочь себе и другим. Невыносимая усталость тяжело легла на плечи юного авантюриста, и он жаждал одного — вернуться домой. Но именно эта мысль погружала его в ещё большее отчаяние, ведь теперь его дом совсем не казался безопасным.

Юноша хотел было закрыть голову ладонями, но уродливая лапа, пришитая к нему вместо руки, вернула его в реальность и самообладание. Коичи вытер слезу своей человеческой рукой и задумался.

«Что-то нужно делать, — размышлял он, — Неужели племени действительно что-то угрожает? Конечно, угрожает. Лупус и Лео могут привести в деревню хищников. А что, если они уже привели? И что это было со мной? Что за знаки я увидел? Может, это Бог пытается направить меня через это видение?»

Коичи медлил. Ему было страшно возвращаться к людям — страх перед таинственной угрозой сковывал его сердце. Но и мысль потерять родных и близких была невыносима. А свежая память о хищниках пробуждала в нём глубокий, ледяной ужас.

«Может они уже ушли? Может Лупус успел их предупредить? — пытался успокоить себя Коичи. — Нет. Лупус и привел хищников. Но тогда и мне не следует идти в деревню».

Вспомнился рассказ Ина об отце.

— Когда я в последний раз видел его, — вспоминал Ин, — он стоял с высоко поднятой головой, без страха ожидая своей участи. Понимаешь, Коичи, когда охотника окружают, избежать смерти почти невозможно. Они призывают своих из глубин этого мира. Если деревня будет обнаружена, уничтожат всех. Наш единственный шанс — не попадаться им на глаза.

Всем это было известно. Если не уверен, что находишься в безопасности, нельзя делать ничего, что могло бы привлечь внимание. Любой звук, любое движение может выдать тебя — и тогда только Бог сможет помочь. Целые поселения исчезали из-за какой-то мелочи, из-за неосторожности или малодушия.

«Дурак, — терзал себя Коичи, — зачем я вообще согласился? Почему не остановил их… Почему не предупредил старших?»

Слёзы катились по его щеке — от осознания, в какой опасности оказались все его родные. Мама, должно быть, даже не подозревала, что они на грани гибели. Сейчас она, скорее всего, ищет его где-то на окраинах деревни. В любой момент её могли затянуть во тьму, как Лина.

От этих мыслей Коичи охватило отчаяние, и он рухнул на колени. Лапой он стер слёзы с глаз, и вдруг его осенило: с этой рукой он может помочь охотникам. Пусть даже только задержать врага, но этого было бы достаточно, чтобы другие успели уйти. Юноша поднялся на ноги и, игнорируя усталость, устремился в сторону дома.

«Может быть, Бог послал мне ангела, чтобы я всех спас? Может быть это моё предназначение?» — воодушевленно подумал маленький храбрый воин, уверенно прорывая себе путь когтями своей десницы. Легко разрывая перед собой полоски мышц и сухожилий, он с каждым мгновением всё больше ощущал силу — и это ему безумно нравилось.

Коичи бежал через алые потоки и бежевые складки, спотыкаясь о кости, скрытые под хрящами, упрямо приближаясь к дому. Чувство нечеловеческой силы кружило ему голову. Печаль, что недавно терзала сердце, словно испарилась. Проклятие с той поляны теперь казалось благословением. Самодовольная улыбка застыла на лице, а из груди вырывался звонкий смех.

Но вдруг — крики. Улыбка мгновенно исчезла, тело замерло. Сердце сжалось от осознания: он был совсем близко к деревне, и эти вопли — крики его соплеменников, сражающихся с налетчиками. Он опоздал.

Впереди Коичи мелькнули несколько уродливых теней — хищники. Сердце забилось быстрее, и юноша поспешил спрятаться за ближайшим деревом. Аккуратно, сжимая лапу вокруг ствола, он выглянул. Перед ним стояли несколько черных фигур с вывернутыми назад ногами и клыкастыми пастями, излучавшими смертельную угрозу.

Подросток хотел рвануться к ним, отвлечь на себя, но вдруг разум отключился. Тело будто перестало слушаться — все краски поплыли перед глазами, и в голове прозвучал приказ: «Стой!»

«Нет! — возразил юноша себе. — Я не трус!»

К счастью, хищники не заметили Коичи и поспешно скрылись за границей человеческого поселения. Но подросток не мог выйти из состояния помутнения. Одна часть его была переполнена злостью — он готов был броситься на чудовищ, бить, кусать, разрывать их до последнего вздоха. Но другая часть словно парализовала его, сковывая тело и волю. Страх сжимал мальчика. Он не хотел признавать в себе трусость, изо всех сил пытаясь перебороть этот ужас.

Хотя хищники уже скрылись из поля его зрения, Коичи остро ощущал чьё-то присутствие. Таинственный преследователь всё это время наблюдал за ним издалека, словно играя с жертвой и не выдавая его упырям. Подростку захотелось закричать изо всех сил, чтобы привлечь к себе внимание и нарушить правила этой жестокой игры, но он не смог. Мальчик оказался неспособен издать хоть звук.

Шум битвы не утихал, но Коичи оставался недвижим, словно парализованный собственным страхом и неизвестностью.

«Какой же я трус! Хищник должен был прикончить меня на той проклятой поляне», — лицо подростка покраснело от стыда и паники, глаза застыли в ужасе, а между ними стекал пот.

Предсмертные стоны соседей становились всё громче. Юноша был готов в любой момент броситься им на помощь, но часть его удерживала на месте. Что-то не хотело, чтобы он раскрыл себя. В какой-то момент Коичи заметил, что лапа предательски вцепилась в ствол дерева так крепко, что на коре выступили капли бледной крови.

«Разве это дар? — спрашивал себя маленький воин, глядя на свою новую руку. — Это кара! Проклятье! Наказание за моё малодушие!»

В отчаянии юноша попытался оторвать пришитую конечность, но она намертво приросла к телу. Она держала его словно цепь прикованным к дереву.

От осознания своей беспомощности, трусости и бедственного положения его соплеменников голова Коичи загудела. По всему телу прокатился приступ агонии, казалось, каждый орган изнывал от невыносимой боли. Он задыхался, сколько бы воздуха ни вдыхал. Тело коробило от смертных мук, но не было ни одного видимого признака болезни. Подросток сражался сам с собой, и как бы он ни пытался побороть страх, у него ничего не выходило.

Со временем звуки сражения утихли, и вместе с ними ослабло мучительное чувство невыполненного долга, терзавшее юношу. Отдышавшись, он наконец собрался с духом и сделал первый шаг. Осторожно, сдерживая дрожь, мальчик побрел в сторону густых жировых отложений, скрывающих деревню от остального мира.

Том I Глава 3. Контакт

Поселения часто устраивали подальше от основных артерий, где кишели хищники и другие опасные твари. Для стоянок выбирали укромные уголки: окружённые жиром, спрятанные в запутанных каналах бронхов или укрытые в полых зонах массивных костей. Там, где не было артериальных потоков, воду добывали из капилляров. Перед каждой стоянкой охотники тщательно осматривали местность, и лишь после их одобрения жители могли развернуть кожаные шатры.

Пробираясь сквозь жировые мешки, Коичи осознал, что со стороны деревни не доносится ни звука. Эта мертвая тишина вызывала в нём больше тревоги, чем даже самый громкий грохот во время боя. Подросток ускорил шаг. Сторожевой пост оказался покинут, а за ним начинались шатры. Вокруг них — разбросанные вещи: костяные гребни, одежда из кожи, детские куклы. Их собирали в спешке, сваливая всё в общую кучу. Однако, даже такие груды вещей налётчики не оставили в порядке. По дороге виднелись следы недавней бойни: разорванные полотнища шатров, следы крови, царапины на эпидермисе под ногами. Страх сковывал ноги, горло пересохло, но остановиться юноша не мог. Отчаяние толкало его вперёд.

Подросток прошёл мимо юрт, у которых они совсем недавно легкомысленно позаимствовали копья. Вероятно, охотники, обнаружив пропажу оружия, растерялись, когда хищники прорвались в деревню.

Чем глубже Коичи заходил вглубь стоянки, тем сильнее ощущался беспорядок и хаос. За одним из шатров он заметил тело одного из охотников, изрезанное сотнями свежих ран. Сражение было жестоким: повсюду лежали следы багровой крови, смешанной с чёрной — кровью налётчиков.

В соседнем шатре неподвижно лежал духовник в своей тёмной рясе. Он был одним из самых старых жителей деревни, с трудом передвигался из-за постоянных болей в коленях. Судя по всему, хищники загнали его сюда и вспороли брюхо. От этого зрелища Коичи скрутило живот. В мёртвой руке духовника лежала самая ценная вещь деревни — маленький крест из неизвестного материала на тонкой верёвочке, сотканной из сухожилий. Эта реликвия передавалась из поколения в поколение, но вряд ли представляла ценность для хищников. Коичи не мог оставить такую драгоценность на произвол судьбы. Переборов рвотные позывы, он взял крестик с руки духовника и повесил его на свою шею.

За каждым шатром Коичи встречал всё больше мёртвых соседей — среди лохмотьев и разбросанных вещей. Их лица застыли в гримасах ужаса, а тела часто были разрублены на несколько частей. Пару раз он натыкался на трупы хищников, и при виде их в душе разгоралась безумная злость.

Юноша понимал: большую часть деревни загнали к костной впадине на границе стоянки. Из этого тупика выбраться было почти невозможно — и это лишь подтверждало, насколько малы были шансы племени отбиться от хищников.

Охотники рассказывали, что сами по себе хищники не отличались умом. Поодиночке их было легко обмануть ложной целью или сбить с толку, разбежавшись в разные стороны. Но когда они нападали группой, их действия были скоординированы, словно кто-то управлял ими.

Коичи боялся выйти на границу деревни туда, где, как он предполагал, его соседи и родные встретили последние ужасные мгновения своей жизни. Зверства хищников хорошо описывали охотники, которые видели результаты налетов чудовищ на деревни. Посещая соседние племена, они находили на их местах останки их жителей, начисто обглоданные многоножками до костей. Хищники были безжалостны к людям. Когда они загоняли жителей деревень в тупик, то не щадили никого. Армия упырей превращала целую деревню в братскую могилу. Больше всего Коичи боялся, что в этой могиле он увидит тело своей матери.

У одной из палаток юноша заметил шевеление. Переборов страх и подойдя ближе, в полутьме он разглядел силуэт хищника и оторопел. Затаив дыхание, мальчик боялся пошевелиться. Уродливая фигура дёргалась из стороны в сторону. Движения были такими неестественными, что скоро Коичи понял, что шевелился не сам монстр. Что-то был под его телом, кто-то из последних сил пытался сдвинуть мерзкое шипастое туловище. Юноша поспешил помочь и обнаружил под тушей чудовища истерзанного полуживого Ина. Его тело было истрёпано и покрыто глубокими порезами, он тяжело дышал, а из груди тонкая струйка наполняла кровавую лужу рядом с ним. Юноша попытался остановить кровь.

— Коичи? Это ты? — прохрипел в полусознании Ин, пока мальчик старался заткнуть рану, — Я думал, что ты умер. Лупус — проклятый идиот, он сказал, что тебя убили.

— Всё в порядке, я жив, Ин, — в слезах промямлил Коичи.

Старый охотник тяжело дышал. Было заметно, что он прилагал усилия, чтобы не потерять сознание.

— Болваны привели хищников в деревню. Нас всех перебили, Коичи, — каждое слово с трудом выходило из губ старого охотника, — Ты должен уходить, пока не пришли другие.

Его глаза мутнели, он сжал плечо юноши и с последним выдохом выдавил хрипящие слова:

— Уходи, Коичи!

— Нет, нет, нет, нет… — вопил мальчик, пытаясь разбудить безжизненное тело своего наставника.

Слёзы заструились по его щекам. Он зажал рот рукой, чтобы не закричать и не привлечь этим внимание. Уставившись в одну точку, испуганный подросток с минуту сопел, пытаясь собраться.

Рядом с ним что-то зарычало, и сердце ушло в пятки. Он обернулся и неожиданно осознал: тело хищника, которое он оттащил от Ина, было ещё живо. Монстр был тяжело ранен и не двигался — лишь слабо издавал грозный вой.

Коичи покраснел от злости. Мускулы на его лице напряглись, глаза налились кровью, а зубы заскрипели. Юноша сжал клешней голову хищника и стал сдавливать её со всей силой. Череп затрещал под когтями, хрустнул — и Коичи с удивлением ощутил, как его охватывает уже знакомое чувство.

Как и у дерева ранее, его будто вырвали из этого мира и перенесли в нечто иное — более мрачное, но всё же напоминавшее то, что он ощущал под деревом. Неизвестно как, но он вдруг понял: теперь он — часть хищника. Или наоборот — хищник стал частью его.

Сам того не осознавая, Коичи сумел прочитать мысли существа. Они были простыми и примитивными, словно он разговаривал с маленьким ребёнком или слабоумным Лео. В этом потоке мыслей громче всего звучала одна — убивать людей. Злоба пронизывала всё сознание этого существа.