Яогуай 3. Воля теней

— ...вырви его. Тебе нужно стать сильнее.

Я несколько раз быстро моргнул, стараясь прийти в себя, и посмотрел на надсмотрщика. Его желчные глаза, полные ненависти, на миг стали пустыми и бездонными. Показалось, что сквозь них на меня глядит нечто древнее, терпеливое и ужасное.

— Выкинь из головы веру, воспоминания и прочий мусор, — продолжил Йи. — Всё, за что цепляешься, однажды это станет поводком.

Он резко ударил меня в рёбра. Тело согнулось, к горлу подступила тошнота, и я едва не вывернул на камни пустой желудок.

— Завтра продолжим, мясо. Когда-нибудь из тебя выйдет оружие. Или хотя бы приличный труп.

После сражения Фу Си хватило сил пройти совсем немного. Она опустилась на камни и тяжело задышала. Тени проиграли и отступили, а сколько их было развоплощено, богиня уже не могла сосчитать: десятки или сотни. Она сражалась до тех пор, пока не осталась одна, и теперь смертная оболочка требовала платы. Машинально сжав ключ, Фу Си увидела, как камень тускло засветился. Лимб пил её силы, а тело не выдерживало дороги.

«Нельзя останавливаться, — прошептала она, заставляя себя подняться. — Только не сейчас».

И в этот миг Фу Си почувствовала, как Ден обращается к ней. Всего лишь капля силы, такая слабая, что сперва богиня не поверила в её реальность. Однако этой крохи хватило, чтобы сердце забилось быстрее, а кровь энергичнее побежала по венам. Одна-единственная капля перевернула всё. Усталость не исчезла полностью, но Фу Си смогла подняться и продолжить путь. Страхи и сомнения отступили. Её избранный не забыл о ней даже после того, что она сделала, и продолжал обращаться к богине. От этой мысли защемило в груди.

«Когда вернусь к тебе, Ден, я всё объясню, — прошептала она. — Больше никаких секретов. И плевать, что думают Сущее и эти старые пердуны Изначальные. Я больше не буду скрывать от тебя правду».

Пошатываясь, Фу Си шаг за шагом двигалась к цели и не переставала думать о своём единственном последователе, который, несмотря ни на что, продолжал звать её. Ради этого она не имела права проиграть и сдаться. Кроха силы, коснувшаяся её существа, несла тревогу, надежду, злость и упрямство — всё, что испытывал Ден где-то далеко. Богиня пока не понимала, что именно с ним происходит, и неизвестность злила, заставляя идти быстрее. Нужно добраться до Храма и открыть двери. Тогда она сможет помочь Дену, Сёстры окажутся в безопасности, а сама Фу Си освободится от данного обещания.

«Потерпи ещё немного, Ден. Я уже близко. Мне осталось совсем чуть-чуть».

После разговора с Йи я лёг на камни и уставился в потолок. На душе было мерзко. Я убил несчастного раба, хотя видел, кто он и что собой представляет. Мог не подставлять его под топор. Наверное. Или не мог? Может, просто не захотел, потому что всегда был зверем — и в прошлой жизни, и в этой. Чёрт. Теперь к наручам добавился ещё голос, возникший из ниоткуда. Йи тут ни при чём, подобное ему явно не по силам. Клай мог залезть в голову и любил засирать мозги грёбаной философией, поэтому первая мысль была о нём. Только этот голос совершенно не походил на Клая. Он звучал холодно, властно и сильно, не терпел возражений и словно знал, на какие раны давить. Значит, появился новый мучитель, и надо придумать, как от него защититься. На его фоне Йи казался почти душкой. Физическую боль хотя бы можно перетерпеть, а от голоса не спрячешься и уши не заткнёшь. Без Чи я не мог даже попробовать отгородиться. По всему выходило, что говорил он со мной не в последний раз.

Выйдя из камеры Дена, Йи отошёл в сторону и посмотрел на решётку с ненавистью и ревнивым ожиданием. Его подопечный сегодня поднялся на новый уровень: победил двоих и не просто победил, а хладнокровно убил одного собственными руками, после чего не раскис. Обычно людишки, впервые совершив подобное, начинали причитать и каяться, а самые слабые искали верёвку покрепче. Этот был не таким. В нём имелась нужная струна, и при правильной обработке из заготовки получится отличный клинок. Следовало ещё немного поработать, вложить в голову верные мысли, выжечь лишнее, и со временем Ден станет настоящим бойцом, грозой этого мира. Йи улыбнулся, представляя сильного воина, который крушит врагов направо и налево. Картина вышла такой яркой, что демон не заметил, как из уголка рта потекла слюна. Всё-таки Князь был прав: из парня получится достойный противник Чи Ю. Вот тогда и начнётся настоящее веселье.

Ночь принесла тишину и какое-никакое спокойствие. Старый охранник с пристальным взглядом забрал миску, тяжело вздохнул и, шаркая ногами, удалился, оставив меня одного. Самое время продолжить тренировки. Я сел, прислонился спиной к холодной стене, закрыл глаза и вспомнил наставления Бо.

«Тишина, ученик, — это не отсутствие звука, а твоё присутствие в мире. Найди внутри себя пустоту. Собственную пустоту. Пусть тьма поглотит тебя, не останавливайся и двигайся дальше, пока не почувствуешь, как бьётся сердце, как по сосудам течёт кровь и как лёгкие с шумом втягивают воздух, расправляясь на вдохе. Внутри тебя нет времени. Нет мира. Есть только ты».

Я отпустил мысли и сосредоточился на дыхании. Вдыхал медленно и глубоко, насколько позволяли избитые рёбра. Боль отступила, хотя полностью не исчезла. За прошедшее время я научился жить с ней и даже использовать, превращая в точку опоры. Через несколько мгновений провалился в темноту. Теперь это состояние стало привычным: после множества повторений я входил в него легко и почти сразу мог двигаться вперёд.

Купол почувствовал сразу. От него веяло холодом, а в глубине стены угадывалась странная вибрация. Я двинулся прямо, пока не упёрся в преграду. Раньше она воспринималась чем-то прочным и фундаментальным, но теперь в структуре появились изъяны. В месте прикосновения стена стала неоднородной и слегка проминалась, словно тугая резина. Каждую ночь я пытался пробить её волей, вкладывая силы в слова, обращённые к богине. После всего, что Фу Си сотворила, она всё равно оставалась единственным существом в этом мире, к которому я мог обратиться за помощью. Бо меня отсюда не услышит. Махакала сам находился под наказанием и лишился части силы, поэтому вряд ли сумел бы прийти. Оставалась Фу Си.

Я снова мысленно упёрся в стену и начал говорить с богиней. Молиться не пытался — не умел, да и не чувствовал себя человеком, способным правильно складывать красивые обращения. Просто рассказывал всё, что накопилось на душе, всё, что пережил за последнее время. Про обиду тоже не забыл, но с ней можно будет разобраться потом, когда выберусь на свободу. Сейчас требовалось покинуть это место, а без посторонней помощи я мог не справиться.

Стоило представить Фу Си, как стена дрогнула. По ней прошла рябь, цвет начал медленно меняться. Я продолжал говорить и вкладывал в обращение больше чувств. На поверхности появились мелкие трещины, хотя сама преграда не рассыпалась и оставалась на месте. Затем по небольшому повреждённому участку прошли волны и возникло тусклое свечение. Будто передо мной включился экран и начал показывать фильм без нормальной фокусировки: предметы и действующие лица оставались размытыми, картинка дрожала и временами пропадала.

Почему-то мне показалось, что я вижу богиню. Возможно, просто обманывал себя, а всё происходящее было игрой воображения и усталости. И всё же я не остановился. В белом пятне кто-то двигался, словно шёл по дороге. Видение быстро исчезло, экран погас и оставил меня в темноте, не понимающим, что сейчас произошло и почему связь возникла именно сегодня. Сил повторить попытку не осталось, пришлось вернуться в реальность. Открыв глаза, я снова увидел тёмную камеру, однако внутри шевельнулось что-то тёплое. Завтра нужно повторить всё и выяснить, кого именно показала мне стена.

Глава 6. Уроки цепи и кнута

Утренняя тишина настораживала. За дни, проведённые в этом забытом богами месте, я успел привыкнуть к крикам, стонам и пьяной ругани охраны, поэтому спокойствие казалось ловушкой. Утреннего обхода тоже не было, и узнать последние новости с Арены не получилось. Обычно новая смена приходила разговорчивая: стражники обсуждали бойцов, ругали распорядителей, спорили о ставках, а я поневоле получал краткий обзор событий за прошедшие сутки. Бои здесь шли постоянно, участников набралось столько, что отбор во второй круг тянулся который день, так что зрители развлекались по полной и ни в чём себе не отказывали. Для меня вчерашний поединок тоже стал новым уровнем: прежде против меня не выставляли сразу двоих, да ещё вооружённых. Стоило вспомнить об этом, как перед глазами возникли лица тех бедолаг, которых пришлось прибить. В прошлой жизни я дрался часто, бил до крови, до мяса и до тех пор, пока противник не переставал шевелиться, но лишать человека жизни голыми руками не опускался. Про Край и остров судить не брался: там выбора не оставалось, поэтому убивал и не думал, зная, что иначе нельзя. А здесь выбор вроде бы был. Или мне только хотелось так считать. В общем, всё оказалось сложнее, чем я привык себе объяснять.

Погружённый в мысли, я не заметил, как к решётке подошёл стражник и принялся возиться с замком. Калитка лязгнула, в камеру вместе с вонью немытого тела ввалился Йи. Рожа у него сияла, как у кота, нажравшегося сметаны, а значит, ничего хорошего ждать не стоило.

— Подъём, падаль, — сказал он, едва не подпрыгивая от радости. — Сегодня у тебя урок. Будем выяснять, способен ли ты убить того, кто не может дать сдачи.

Вот урод, нашёл чему меня учить. Сними наручи — тогда и узнаешь, на что я способен. Вслух этого не сказал, незачем попусту сотрясать воздух, только поднялся и прислушался к занывшим мышцам.

— Урок? — переспросил я. — А ты у нас, значит, учитель? Ну всё, образование окончательно скатилось в задницу.

Про нашу встречу в подземелье, где он предпочёл сбежать, я напоминать не стал. Интереснее было посмотреть, что придумал этот псих. Йи дёрнулся, его глаза на миг полыхнули зелёным, но злость он быстро спрятал за привычной ухмылкой.

— Языкастый, сука, — протянул он. — Ничего. Я знаю несколько способов укоротить язык. Ни один тебе не понравится.

Йи махнул рукой, и стражники схватили меня за руки и выволокли в коридор. Сопротивляться смысла не было, к тому же мне самому хотелось узнать, что будет дальше. Пока тащили, я по привычке запоминал повороты, считал шаги и прислушивался к звукам — всё могло пригодиться, когда появится возможность выбраться.

Путь закончился в просторном зале. На стенах висело разное оружие, а в центре стоял одинокий деревянный манекен, так что помещение можно было принять за обычную тренировочную комнату, если бы не живой человек у дальней стены. Худой, бледный, с рабским ошейником на шее, он дрожал и часто моргал, а когда вслед за мной появился Йи, присел и закрыл голову руками. Демон прошёл к стене, снял с крюка цепь и, не обращая на пленника внимания, бросил её мне под ноги. Металл лязгнул о камень, звук прокатился по залу долгим эхом.

— Пора взрослеть, мясо, — оскалился Йи, кивнув на испуганного раба. — Сегодня работаешь по живому. Он безоружен, зато у тебя цепь. Правило одно: либо ты прикончишь его, либо я устрою так, что вы оба пожалеете о своей живучести.

Я посмотрел под ноги и пнул цепь носком. Странный выбор для мира, в котором всё или почти всё строилось вокруг пути меча. Упырь явно издевался: в уличной драке цепь могла пригодиться — раскрутить, по хребтине заехать, руку перехватить, — но управляться с ней я не умел, да и убить таким оружием было сложнее. Потом перевёл взгляд на предполагаемого противника. Тот выпрямился и побледнел ещё сильнее, со страхом следя за каждым моим движением. Чёрт, ещё одна ни в чём не повинная жизнь. Этот мир точно решил надо мной поиздеваться. Ладно, посмотрим, что Йи станет делать, если я откажусь.

— Ты серьёзно? Вот этим дерьмом драться? — Я посмотрел на него как на назойливую муху и заметил, что уроду это не понравилось. — Дай меч. А цепью сам перед хозяином танцуй.

Моего палача ситуация явно забавляла, и его улыбка стала ещё шире.

— Условия он ставит, — Йи усмехнулся, но глаза остались холодными. — Бери цепь и бей. Откажешься — приведу десятерых и стану резать по одному. Медленно. Ты будешь смотреть и знать, что мог остановить меня одним ударом.

Он махнул стражникам у входа, и те сноровисто затолкали внутрь новую группу пленников. Среди них оказались женщины и дети. Зал сразу наполнился плачем, женщины кинулись успокаивать ребятишек, а Йи терпеливо ждал, позволяя мне осознать серьёзность угрозы, и открыто наслаждался происходящим. Я на него не смотрел. Сначала оглядел пленников, затем взгляд зацепился за старого стражника, который в последние дни приносил мне баланду. Он тоже наблюдал за мной. Лицо не выражало ничего, зато взгляд оказался красноречивым: старик оценивал и ждал, выберу я одну смерть или позволю убить всех. Старая истина про меньшее из двух зол была мне давно известна, и сейчас выбор казался очевидным. Даже раб едва заметно кивнул, когда я посмотрел на него, будто заранее соглашаясь со своей участью. Йи знал, что я не сумею смотреть, как по моей вине убивают детей, и потому не сомневался в победе. Твари. Сжав челюсти, я медленно наклонился и поднял цепь. Простая, тяжёлая, сделанная из тёмного металла, с небольшим грушевидным грузом на конце. Часть цепи намотал на руку, остальное начал раскручивать, внимательно наблюдая за реакцией Йи.

— Вот и умница. Взял, когда велели. А теперь покажи, есть ли в послушной псине зубы. Нападай.

Внутри почему-то всё заледенело, только это оказалось совсем не похоже на прежний гнев. Жажды убийства не было, мыслей тоже, будто тело превратилось в механизм, которому задали простую команду. Я направился к Йи и рабу. Парень покрылся потом и затрясся ещё сильнее, но не отрывал взгляда от вращавшейся цепи. В зале повисла тишина, нарушаемая одним неприятным гулом. Сделав несколько шагов и сократив расстояние, я мельком посмотрел на демона. Тот заулыбался, ожидая конца представления. Когда до цели осталось совсем немного, резко отпустил намотанные звенья и в последний миг изменил траекторию. Груз с чавкающим звуком вошёл Йи в грудь. Демона отбросило к стене, где он и рухнул поломанной куклой.

— Да пошёл ты. Я тебе не палач, — выдавил я и бросил цепь на пол. Только теперь пришла запоздалая мысль: демона можно убить, его тело смертно, как моё собственное. Замахиваясь, я на такой результат не рассчитывал. Стражники тоже растерялись и не сразу начали действовать. Первым к Йи кинулся молодой охранник, присел и перевернул начальника на спину. Демон оказался жив. Застонав, он с силой оттолкнул помощника и, пошатываясь, поднялся. Страшная рваная рана зарастала прямо на глазах, мутный взгляд постепенно обретал осмысленность. Йи сплюнул кровь на пол, выпрямился и оскалился.

— Ты совсем охренел, мясо? Решил, бессмертный? Моему господину ты целиком не нужен. Головы с обрубком хватит. — Он говорил, пока рана затягивалась, а кости с неприятным щёлканьем вставали на место. Все в зале замерли с раскрытыми ртами, даже дети перестали плакать. Йи покрутил плечами, а затем размазался в воздухе от быстрого движения. В грудь словно врезалось пушечное ядро. Воздух вышибло из лёгких, меня подбросило и протащило несколько метров, пока спина и затылок не встретились со стеной. Перед глазами всё поплыло, в голове загудел колокол. Руки перестали слушаться, поэтому защититься от следующих ударов не получилось. По ощущениям, меня обрабатывали молотом: каждый удар что-то ломал, рвал мышцы и кожу. Я рухнул лицом на камень. Последним увидел старого стража, который смотрел на меня строго и внимательно, а потом навалилась тьма.

— Слушай внимательно, мясо, — услышал я, приходя в себя. Над головой был каменный потолок, рядом сидел старик-лекарь и водил ладонями над моим телом, отчего по мышцам растекалось тепло. В нос ударил горький лекарственный запах. Старик взял из плошки мокрую тряпку, отжал и принялся вытирать мне лицо. Йи стоял у него за спиной, следил за лечением и продолжал: — Ещё раз ударишь меня — я не стану тебя убивать. Оторву ноги, зажму раны и брошу на песок. Потом приведу того раба и дам ему тупой нож. Посмотрим, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до твоего сердца. Ты понял? Здесь убивает тот, кто хочет жить. Остальные дохнут и воняют.

Его наставления звучали фоном, слушать бредни не оставалось сил. Я закрыл глаза и попытался разобраться, что сотворил со мной демон. Лекарь, видимо, не зря ел свой хлеб: состояние оказалось терпимым. Несколько сломанных костей уже срастались, порванные связки и мышцы затягивались. Без наручей восстановление пошло бы быстрее, да и Йи не сумел бы так меня отделать, но сейчас слабость гуляла по телу волнами и то и дело накрывала с головой, мешая даже думать. На злость тоже не осталось сил. Я лежал и ждал, когда старик закончит возиться и меня наконец оставят в покое.

— Я всё равно тебя заставлю. Не сегодня — завтра. Сначала покалечу, потом усажу смотреть, как по твоей милости режут других. И буду повторять их имена, пока ты не возьмёшь оружие. Не испытывай моё терпение, мясо. Оно у меня, сука, короткое. — Вернувшись в реальность, я снова услышал мерзкий голос. Лекарь со скорбным лицом закончил латать меня и стал собирать пожитки.

— Я закончил, господин. Ему бы отлежаться и поесть. Сил осталось мало, восстановление займёт... — Договорить Йи не позволил и пнул старика в бок. Тот с оханьем завалился на камни и притих.

— Я сам решу, что ему нужно, раб. Закончил — выметайся, пока я и тебя не разобрал на заплаты. — Сплюнув, Йи отступил к двери. После лечения меня накрыла такая усталость, что не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Оставалось сверлить демона взглядом и мысленно ругаться на собственную беспомощность.

— Завтра выйдешь на Арену. И будешь убивать, пока я не скажу остановиться. — Йи развернулся, ещё раз пнул лекаря в сторону выхода и последовал за ним. Наконец меня оставили в покое. Можно было перевести дух и признать неприятную правду: если не начну убивать, рано или поздно убьют меня. Тогда короткая жизнь в этом мире оборвётся, обещание защищать Ниу, Джи и Бо останется невыполненным, Кузьму придётся бросить, а демоны не ответят за смерть Тинг. Именно она первой увидела во мне что-то особенное и поверила в мои силы, а Клай отнял её играючи. Перед глазами возникла площадь Земляного замка, гора тел и демон, трясущий мёртвую девочку, словно сломанную игрушку. Ухмыляющееся лицо. Противный голос: «Ты не смог защитить».

Ещё минуту назад полностью обессиленное тело содрогнулось, и меня захлестнула волна гнева: на демонов, собственную слабость, Чи Ю и его прихвостня Гоу Мэна. Я застонал и с трудом сел. Руки дрожали, по лбу текли крупные капли пота. Тогда в голове снова возник чужой голос, холодный и уверенный: «Слабый. Мог ведь убить его, но не убил. Почему?» В висках загудело, перед глазами поплыло, однако давление я выдержал, выпрямился и прислушался к себе. Голос замолчал, но ощущение чужого присутствия не исчезло. Собеседник просто отступил, давая понять, что разговор ещё не окончен. Вот дерьмо, мало мне было Йи. Я вытер пот дрожащей рукой и заметил у решётки старого стражника. Тот молча наблюдал за мной, держа плошку с рисом.

— Ты северянин? — спросил он, переступая с ноги на ногу и берясь свободной рукой за решётку. — Кожа темная, сам крупный. В тебе течёт кровь Севера.

— Чего тебе, старый? — Голова после урока Йи соображала плохо, поэтому я просто повернулся к охраннику и уставился на него.

— Еда. — Он качнул плошкой. — Тебе нужно поесть. Ты слабый.

В его речи слышалась странность. Слова старик произносил чисто, но сразу чувствовалось, что здешний язык для него не родной, словно он был чужеземцем, который прожил на острове много лет.

— Видел тебя на Арене. Техники нет, бьёшься как дикарь. Злость есть, воля есть, сил мало. — Он открыл калитку, вошёл и поставил плошку передо мной. — Ешь, пока никто не видит. Старший приказал тебя не кормить.

— Йи, что ли? Эта дёрганая сволочь тут старшая? — Я подхватил плошку и стал руками загребать рис с густой подливой. Еда была горячей, обжигала пальцы и язык, но останавливаться не хотелось. Давно не пробовал ничего тёплого, да ещё и с мясом, поэтому простое блюдо показалось королевским. Я ел быстро, почти не жуя. Стражник молчал, стоя напротив и закрывая меня от случайных взглядов, а когда плошка опустела, протянул руку.

— Буду тебя кормить. Не часто, только когда сам здесь. Тебе нужны силы. И правильная техника.

— Почему ты решил, что я с Севера? — спросил я, вытирая рот тыльной стороной ладони. Фу Си дала мне тело последнего наследника Нефритового Императора, а тот, насколько я знал, северянином не был. Тем интереснее становились слова старика.

— Рост, волосы, цвет кожи. Ты северянин, как и я. — Вот теперь стало действительно интересно. Я-то думал, что он просто грязный. Здесь хватало стражей, которые не мылись и выглядели как копчёные головешки, так что почти все казались смуглыми и очень ароматными. Этот старик на первый взгляд ничем от остальных не отличался, разве что был шире в плечах и выше. Только сейчас я понял, что пахло от него травами и дымом, но не немытым телом. Значит, цвет кожи настоящий. Тёмные волосы с проседью собраны в тугую косу, лицо обветрено, а глаза оставались слишком внимательными для обычного тюремщика.

— Родителей не помню. Сам с острова Пэнху, жил у охотников в Земляном замке, — ответил я, решив не рассказывать лишнего. Мало ли кем он подослан. Старик выслушал, несколько раз кивнул, затем отступил на шаг и ещё внимательнее посмотрел на меня.

— В Земляном замке все ссыльные, со всех земель. Ты точно с Севера, мои глаза не врут. Отдыхай, завтра ещё принесу. — Он повернулся, вышел и запер калитку, оставив меня с новыми вопросами. Не мог же сам Нефритовый Император быть родом с Севера. По рассказам Бо, там жили дикари, ходившие по морю на длинных узких лодках, махавшие топорами и носившие шкуры. Выходило интересно. Если старик вернётся, придётся его разговорить. После нормальной еды меня быстро разморило, веки сами собой закрылись.

Утром я проснулся раньше, чем к камере подошли стражники. Их было двое, оба молодые, с немытыми рожами и таким запахом, что на них наверняка даже вши не выживали.

— Вставай. На Арену, — коротко приказал один из них и открыл калитку. Новый день начинался привычно — с борьбы за жизнь. Как ни странно, поднялся я легко. Тело побаливало, но терпимо, так что драться смогу, если только Йи не приготовил очередной сюрприз.

Крики, свист и грохот трибун давно превратились в привычный фон. На толпу я почти не обращал внимания, смотрел лишь на противника в дальней части Арены. Сегодня им оказался коренастый детина с обломком цзяня. Мне один из смотрителей протянул цепь и тут же отошёл. Я перебрал звенья, проверил груз и намотал часть на предплечье. Похоже, Йи затеял новую игру, а не убивать с таким оружием будет гораздо труднее: груз плохо слушался, рассчитать силу удара без опыта почти невозможно. Распорядитель закончил пафосную речь, трибуны потребовали смерти и крови, а детина двинулся ко мне, поигрывая обломком клинка. Техник я не знал и с цепью обращаться толком не умел, поэтому красивых приёмов сегодня никто не увидит. Раскрутив груз, сделал пару шагов навстречу и выбросил руку, целясь в запястье с оружием. Противник решил провести финт и крутанулся, уходя от удара, но цепь продолжила движение и обвилась вокруг его горла. Всё произошло слишком быстро: груз угодил в лоб, детина начал заваливаться набок, а я не успел освободить руку. Звенья натянулись, раздался сдавленный хруст, шейные позвонки не выдержали веса тела. На песок он упал уже мёртвым. Бой закончился, толком не успев начаться. Ещё одна нелепая смерть. Трибуны на миг притихли, набирая воздух, а когда распорядитель убедился, что противник не дышит, разом взорвались разноголосым рёвом. Мне от него не было ни тепло ни холодно. Я подобрал цепь и направился к выходу, проводив взглядом помощников, уносивших тело. Сущее словно задалось целью сделать из меня палача. Чтоб его.

Вернувшись в клетку, я занялся упражнениями — хотя бы так можно было сбросить напряжение и переключиться. Раздавшиеся в коридоре шаги заставили остановиться. Наверняка мой учитель явился с очередной нудной речью про кузню, стальных воинов и великих бойцов. Дёргаться не имело смысла, да и появиться здесь, кроме него, было почти некому.

Однако в проёме решётки первой возникла тщедушная фигура лекаря. Старик скользнул по мне потухшим взглядом и сразу отвернулся. Следом показался Йи, а третий гость заставил насторожиться: за спиной надсмотрщика стоял Железный Предводитель Гоу Мэн. Сам устроитель боёв решил навестить мою клетку, значит, что-то изменилось.

Гоу Мэн вошёл, и пространство словно сжалось. Его массивная фигура в тёмной одежде заслонила свет, воздух наполнился запахом кожи, металла и незнакомых благовоний. Когда Предводитель приблизился, мне показалось, что узор шрамов на его лице движется и медленно складывается в новые знаки.