Яогуай 3. Воля теней

«Жалкий выкидыш тьмы, — подумал я, стиснув зубы. — Зря решил, что победил. Твой страх я тоже не забыл. Помню, как ты задрожал, и поверь: ещё заставлю тебя дрожать».

В голове стояла муть, но даже она не мешала понять, что я попал в чью-то игру. Сам только не мог сообразить, в чью именно. Если кто-то и выжил после прошлой передряги, то вряд ли успел бы так быстро организовать на меня охоту. Разве что Ксу Вэнь кому-нибудь рассказал, однако эту мысль я сразу отбросил. Нет, не мог он так поступить, всё внутри противилось подобному подозрению. Здесь явно скрывалось что-то другое, и мне оставалось понять, кто меня похитил, зачем и для чего. Ганг в любом случае ответит за своё — такое я никогда не прощал. А об остальном, думаю, скоро расскажут, как только дотащат до конечной точки. Знать бы ещё, когда закончится действие яда. Не хотелось предстать перед заказчиком в виде беспомощной тряпки.

— Ну что, мясо, нравится новая обитель? — заговорил идущий впереди парнишка, странно дёргаясь при каждом слове. — Скоро понравится ещё больше, ублюдок. Шевелитесь! Предводитель ждать не любит, а я не люблю отвечать за чужую медлительность.

«Предводитель, — ухватился я за последнее слово. — Вот сейчас и познакомимся с тем, кто всё это устроил. Жаль, не смогу сразу дать ему достойный ответ, но, думаю, мы видимся не в последний раз. Ещё представится время и подвернётся шанс. А вот то, что этот дохлый уже мясом меня называет, напрягает. Похоже, человеком он меня больше не считает».

Впереди паренёк притормозил, и бугаи остановились перед широкой аркой, за которой располагался полутёмный зал. Собрав остатки сил, я постарался рассмотреть, что меня там ждёт, но мордовороты не дали времени на изучение обстановки. Они втолкнули меня внутрь, а сами встали по обе стороны от входа, изображая стражу. После такого ускорения мне удалось пробежать несколько шагов, затем ноги подломились, и я рухнул в пыль. Контроль над телом так и не вернулся. Повернув голову, я попытался осмотреться. Каменный свод зала терялся в темноте, а несколько факелов, воткнутых в стены, не давали достаточно света, чтобы разглядеть всё подробно. В центре стоял человек, которого поначалу я принял за ещё одну тень. Исходившая от него аура сразу навалилась каменным прессом, не позволяя свободно дышать. Голова и без того была дурная, а здесь совсем отказалась нормально работать, но главное я уловил: опять подземелье, и опять какой-то хрен мнит себя владыкой мира. Почему все они так любят эту показуху?

«Прямо кино какое-то, — подумал я, пытаясь приподняться на локтях. — Ритуалы, тёмные залы, факелы на стенах и страшные стражи у входа. Они таким способом выглядеть страшнее пытаются? Придурки. Видел я настоящую силу. Один дракон, который любит рыбу, способен нагнать куда больше ужаса. Да и богиня Фу Си в своём истинном обличье внушает больше, чем этот хмырь».

— Предводитель Гоу Мэн! Железный господин! Мы доставили его по вашему приказу, — пропищал мелкий гад у входа.

Я приподнял голову и постарался как следует рассмотреть виновника своего положения. Железный Предводитель Гоу Мэн, судя по всему глава клана «Тень», имел внушительный вид. Он был облачён в чёрные доспехи без единого украшения, лицо покрывали ритуальные шрамы в виде спиралей, а тёмные волосы были заплетены в тугую косу. Гоу Мэн посмотрел на меня с презрением и сделал короткий жест рукой.

— Ближе. Подтащите его, — голос Предводителя оказался низким и глухим.

Но внимание приковал не его внешний вид, а предмет, который он держал. Массивные браслеты из тёмного металла, на тусклой поверхности которых виднелись замысловатые знаки, складывавшиеся в хитрый узор. Эти странные браслеты я сейчас видел лучше всего, и в голове сразу всплыла неприятная мысль: «Они для рабов. И они точно опасные».

Память тут же подкинула ещё немного информации. Где-то раньше я уже встречал такие знаки. Точно — в книгах Махакалы. Старый дракон тогда говорил, что существуют артефакты, способные подавить любую силу, а некоторые из них могут сдержать даже богов. Почему я не поверил и решил, что это простые легенды? Теперь одна из таких легенд лежала передо мной, и выглядела она слишком настоящей.

Стражники по команде вздёрнули меня вверх и швырнули к ногам Предводителя. Я снова попытался встать, но ничего не вышло. Оставшихся сил хватило только на то, чтобы поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Ты… — Гоу Мэн с трудом выдавил слово и уставился на меня с неприкрытой ненавистью. — В тебе ещё копошится свет тех небесных шлюх. Ты осквернил святилище нашего Повелителя и перебил его верных слуг. За это будешь умирать долго. Твоя кровь не просто омоет алтарь Чи Ю — она распахнёт ему врата в этот мир.

«Он о богинях говорит, — с трудом понял я. — О Фу Си и её сёстрах. Ещё и шлюхами их называет. Значит, он знает о них, и вся эта игра гораздо больше, чем я думал. Это не просто война кланов за власть. Здесь боги сошлись против богов, а я в их игре оказался пешкой».

Пока я пытался сложить в уме два и два и хоть немного понять правила новой игры, Гоу Мэн сделал шаг вперёд и кивнул громилам за моей спиной. Они снова схватили меня и вывернули руки. Я рванулся, но безуспешно: сил для сопротивления не осталось, и приходилось принимать происходящее как данность, попутно вспоминая всеми известными проклятиями одного капитана. Рванулся ещё раз, уже зная результат просто потому, что сдаваться не собирался. От напряжения мышцы налились свинцом.

«Чёртов Ганг. Будь ты проклят!»

Гнев переполнял меня, однако этим чувствам требовалось время, чтобы выжечь яд из крови, а времени как раз и не было. Я стиснул зубы и снова попытался вырваться. Горячая волна ненависти ударила в виски, на краткий миг отодвинув слабость, и в этот момент кожи на запястьях коснулся холод.

Сталь сомкнулась на руках, и я почувствовал не обычную тяжесть, а нечто совсем иное: будто все силы разом покинули тело, а сверху навалилась Вселенная с единственным желанием раздавить непослушного червя. Холод пробрал до самых костей, изгоняя тепло и остатки энергии. Второй наруч щёлкнул на другом запястье, после чего мир выцвел и превратился в чёрно-белое кино.

«Это что-то новое, — попытался я разобраться в ощущениях. — Они перекрыли мне доступ к миру и Чи. Наручи не просто сковывают тело, а высасывают силу, не оставляя надежды на сопротивление. Если не найду способ их снять, действительно превращусь в пустую оболочку. В мясо, как сказал этот мелкий гадёныш».

Звуки сделались приглушёнными, краски поблекли. Я по-прежнему видел, слышал и чувствовал, но теперь между мной и миром стояла невидимая стена, плотная и давящая. Каждое движение требовало невероятного усилия, а мозг формировал мысли так медленно, словно меня поразила старческая болезнь. Совсем не простая магия была заключена в этих железках. Они заперли меня в тюрьме собственного тела.

— В клетку его, — приказал Гоу Мэн, и голос донёсся словно из-под толщи воды. — Завтра он выйдет на Арену. Пусть священный песок узнает вкус его крови.

Стражи снова потащили меня. Теперь внутри действовало сразу два яда: один скормил Ганг, второй исходил от наручей. Мёртвый металл впивался в запястья ледяными клыками, высасывая не только Чи, но и волю. Мне надоело болтаться в чужих руках мешком с отходами, и я попытался идти сам, однако каждый шаг давался с таким трудом, будто на плечи взвалили всю каменную громаду подземелий.

Клетка оказалась каменной нишей, выдолбленной в стене и забранной ржавыми прутьями. Стражники втолкнули меня внутрь, дверь с лязгом захлопнулась, а щелчок замка прозвучал в тишине почти торжественно. Охранники не стали задерживаться: молча развернулись и двинулись дальше, оставив меня одного. Воздух здесь был ещё тяжелее, чем в коридоре, и пах мочой, страхом и отчаянием тех, кто сидел в этой клетке раньше. «Ну вот и всё. Привет, приехали. Конечная остановка», — пронеслось в голове, уже не вызвав никаких эмоций.

Ноги не держали, и, едва стражники отпустили руки, я рухнул на каменный пол. Тёмное железо оттягивало запястья и тянуло к земле, словно где-то в толще камня находился гигантский магнит. Немного полежав и собрав крупицы сил, я завалился на бок, подтянул колени и попробовал сконцентрироваться, чтобы призвать Чи — хотя бы почувствовать её. Об Истинном зрении можно было не вспоминать: для его активации требовался полноценный доступ к источнику, к моему «котлу». Все попытки вязли в сером тумане, концентрация постоянно сбивалась, а тело начала бить мелкая дрожь. Вот дерьмо так дерьмо. Даже нормального ругательства подобрать не получилось.

«Попал так попал, — лёгкая волна отчаяния коснулась меня, но быстро отступила. — Без Чи и нормального источника долго не протяну. Все техники, которыми владею, работают только на энергии. Сейчас надо хотя бы вернуть силу мышцам, а то чувствую себя медузой, выброшенной на песок: ещё немного — и растекусь по камням да в щели забьюсь. Неприятно признавать, но от помощи богини сейчас не отказался бы, потому что от старого хмыря Махакалы хрен чего дождёшься. Если появится, снова начнёт ворчать про силу, преодоление и истинный путь...»

На этой мысли я провалился в забытьё, которое по сравнению с происходящим показалось почти приятным сном.

Великие Пути, Поднебесная — у этого места существовало множество названий. Попасть сюда могли только избранные: боги, почти боги или люди, достигшие истинного просветления в своём восхождении. Фу Си называла его проще — Лимб. Когда богиня прорвалась сюда, он встретил её серым туманным пространством, казавшимся бесконечным, где время останавливалось и текло медленно-медленно. Фу Си вышла на берег Серой реки. Её воды оставались неподвижными, а поверхность, не тревожимая ветром, приобрела свойства стекла и отражала миллиарды лиц — души, потерявшиеся между мирами и не сумевшие вернуться к Великому кругу Сансары.

Стоя на краю и глядя на эту печальную картину, Фу Си сильнее прижала драгоценность к груди.

«Нужно скорее найти храм и перевести туда сестёр, пока демоны не прознали обо всём и не напали».

Укрепившись в своём решении, она направилась вдоль бескрайней равнины на поиски врат Храма Трёх Сестёр. Сколько займёт путь, богиня не знала. Ключ в её руке слабо пульсировал, давая понять, что направление выбрано верно. Время вокруг почти утратило значение, а пространство не менялось, сколько бы она ни шла: с одной стороны переливалось тягучее стекло реки, с другой простиралась равнина, чей горизонт скрывался в сером тумане. Фу Си упрямо продолжала путь и экономила силы. Лимб не любил, когда живая плоть, даже божественная, задерживалась в нём надолго, и брал за это плату энергией, Чи. Чем дольше богиня оставалась здесь, тем больше теряла, поэтому дорога с каждым часом давалась труднее. Пришлось сменить облик, чтобы уменьшить затраты. Теперь по берегу Серой реки шла простая девушка в тёмном халате, сжимавшая в одной руке ключ, а в другой — изящный цзянь в простых ножнах.

После преображения смертная оболочка лишилась постоянной подпитки Чи и начала требовать отдыха, воды и еды. О привале Фу Си старалась не думать и всячески гнала эту мысль прочь. Единственное, что могло отвлечь её от дороги, — судьба призванного, того странного парня из мира машин и высоких каменных домов, который совершенно не умел обращаться с силой. И всё же он многого добился без её помощи. Преобразил оболочку, предоставленную Сущим, и за один год превратился из толстого, трусливого юноши в сильного воина, пусть до конца и не понимал законы мира, в который попал. Это не помешало ему выполнить её просьбы. Именно он помог найти ключ и первым вознёс молитву Фу Си, а его сила даровала ей Истинный облик Воительницы. Эта мысль особенно согревала после долгих лет, проведённых в пузыре-филактерии, где она несла наказание, была лишена собственной силы и довольствовалась её крохами. Теперь же Фу Си вновь чувствовала, как Чи откликается на приказы и как тело впитывает её без остатка.

Погружённая в осмысление новых ощущений, богиня не сразу заметила, как воздух перед ней сгустился. Из плотного тумана выступили тени, а затем множество призраков вырвалось прямо из-под земли, окружая её. Десятки чёрных извивающихся фигур с пустыми глазницами перекрыли дорогу.

«Тебе не пройти, богиня, — прошипел голос из пустоты. — Приказ господина Чи Ю: остановить тебя».

Фу Си дождалась, пока проявятся все тени, эти жалкие подобия воинов, поднятые из глубин пустоты. Ни одна из них не могла сравниться с ней силой, однако врагов было так много, что всё действительно могло закончиться здесь и сейчас. Не раздумывая, богиня спрятала ключ в складках халата, коротким движением освободила цзянь из ножен и приняла стойку, опустив клинок к земле.

— Я — богиня войны, — процедила она, плотно сжав зубы. — Вам, ничтожествам, меня не остановить.

Меч описал короткую дугу, и несколько ближайших теней распались на части, высвободив мерцающие крохи Чи, которые тут же устремились к богине и впитались в её тело. Фу Си улыбнулась и превратилась в вихрь движений и стального блеска, начавший пожирать армию, посланную Чи Ю.

Она остановилась только после того, как последние тени отдали свои крохи Чи и вокруг не осталось ни одного противника. Опустив меч, богиня отёрла выступивший пот и осмотрелась в поисках новой опасности. Вокруг снова царила серая пустота, лишь в реке промелькнули мёртвые души и тут же исчезли в глубине. Фу Си достала ключ, сжала его и выставила руку перед собой, медленно поводив ею из стороны в сторону. Камень слегка нагрелся и начал вибрировать, указывая путь.

— Надо идти, — сказала она самой себе. — Храм где-то там.

И богиня продолжила дорогу, оставив за спиной серый пепел — всё, что осталось от приспешников Чи Ю.

Каменный мешок, в который меня поместили, совсем не походил на хороший отель. Места было не то чтобы мало, но и развернуться толком не получалось. Из удобств арестанту предоставлялась миска, которая когда-то наверняка была ровной и имела округлую форму. Мне она досталась уже после множества хозяев, каждый из которых, судя по виду, норовил оставить на ней что-нибудь незабываемое. Имелась ещё циновка с таким запахом, что все клопы в ней, наверное, давно задохнулись. Именно своим амбре она поднимала настроение и напрочь отбивала желание спать. В углу зияла дыра, по всей видимости заменявшая нужник, — та ещё вонючая клоака. Придя в себя и вынырнув из забытья, которое трудно было назвать сном, я отполз подальше от местных ароматов и прислонился к стене. Кое-как устроившись, снова впал в состояние между сном и явью: сил не хватало ни на что, а тело требовало отдыха. Яд проклятой рыбы никак не хотел покидать организм, мышцы почти не слушались, словно у глубокого старика, голова гудела, и в таком состоянии можно было увидеть и передумать что угодно.

В какой-то момент перед глазами начали возникать образы — возможно, от усталости, а может, из-за действия яда. Бред наяву вернул лицо из прошлого, лицо единственного друга. Я снова увидел умирающего Владимира у себя на руках. Память раз за разом прокручивала этот момент, затем жёсткий разговор с Захаром, его подлый удар и горячую кровь, оставшуюся на моих ладонях.

— Нет, сука. Так не пойдёт, — голос охрип и прозвучал в полной тишине, словно карканье ворона. Я отлип от стены, сел ровнее и глубоко вдохнул. — Железки мне мозги жрут, ещё и видения полезли. Хрен вам. Не дождётесь. Надо собрать мозги в кучу и придумать, как вылезти из этой задницы.

Накатившая слабость понемногу отступала, а вместе с ней становилось светлее в голове. Нормальным своё состояние я бы не назвал, но по крайней мере в грусть-тоску больше не тянуло. От звука собственного голоса сделалось немного легче. Ещё бы отлить — и можно сказать, жизнь заиграла новыми красками. Ухватившись дрожащими руками за выступы в стене, я с трудом поднялся. В это время в коридоре послышались шаги: ночная стража проводила очередной обход. Стоило посмотреть, что представляют собой охранники. Не думаю, что мелкий заявится сюда ночью, наверняка свалил подальше и спит. Этот демон почему-то оказался на острове, да ещё приставлен ко мне для компании. Значит, демонам что-то нужно от меня или за меня? Я хмыкнул своим мыслям, справил нужду, после чего мир действительно стал ярче, а затем опустился к стене. Ложиться не хотелось: опасался, что в голову снова полезут неприятные картины, поэтому решил помедитировать, как учила Чёрная лиса. Раз уж доступа к Чи нет, нужно хотя бы привести в порядок мысли и настроиться на завтрашний день. Не стоит показывать слабость врагам.

Утро застало меня в позе для медитации. Контроль дыхания занял остаток ночи, и, когда солнце осветило маленький пятачок грязного коридора перед решёткой, порядок в голове наконец удалось восстановить, отодвинув слабость и боль на второй план. Сейчас это было важнее Чи. Предводитель собирался бросить меня на Арену, где никто не встретит цветами, поэтому умение контролировать боль могло стать единственным преимуществом. Шаги в коридоре становились громче. С утра ко мне пожаловали гости? Что ж, посмотрим, кого принесло. Я не стал дёргаться и вставать, продолжая ровно дышать.

Стражники открыли дверь и ввалились в камеру. Грубо схватив, они выволокли меня в коридор, где уже дожидался поганец Йи. Он стоял рядом с пустой клеткой и с наслаждением наблюдал, как я, спотыкаясь на ослабевших ногах и едва не падая, пытаюсь сопротивляться его помощникам.

— Просыпайся, падаль, — просипел надсмотрщик. — Твой день настал. Сегодня ты главное блюдо. Слышишь, как беснуется толпа? Постарайся доползти до песка и сдохнуть уже там. Не порть людям праздник.

Ничего нового он не сообщил, а вот то, что перед смертью меня даже не покормили, было неправильно. Слабость, оставленная ядом Ганга, никуда не делась, хотя действие отравы понемногу сходило на нет, и организм требовал еды. Откуда брать силы для боя?

— Ты, урод, даже перед смертью кормить не собираешься? — Я упёрся ногами в пол. — Чтобы красиво сдохнуть, силы нужны. А то отъеду в коридоре — и будешь объяснять хозяину, как просрал главное блюдо.

Мне требовалось хоть немного еды и воды. Организм должен был очиститься от остатков яда, иначе на Арене шансы окажутся совсем ничтожными. Я вперил в Йи тяжёлый взгляд, проигнорировал тычки охранников в спину и не сдвинулся с места. Поганец хоть и был демоном, но что-то увидел в моих глазах, и его кривая улыбочка поблекла. Он почесал голову и кивнул одному из воинов.

— Дайте ему воды и хлеба. Я сегодня добрый. Пусть жрёт, червь. Сдохнуть он должен на песке, а не у меня под ногами.

Как ни странно, охранник кинулся выполнять приказ довольно споро. Не прошло и нескольких минут, как мне сунули кусок чёрствой лепёшки из рисовой муки и осколок глиняного кувшина с мутной водой. Ну хоть так. Я откусил лепёшку, начал жевать и запивать, понимая, что это, возможно, мой последний завтрак в этом мире. Помирать голодным не хотелось, да и вообще смерть не входила в планы, но тут уж как пойдёт: с такими железками на руках сильно не развернёшься. Я доел всё до крошки и, не побрезговав мутной водой, выпил её. Организм только икнул и принялся усваивать пищу, а я, продолжая идти, обдумывал слова Йи.

«Умри красиво, — мысленно повторил я. — Да пошёл ты. Я и в прошлой жизни чего только не пережил. Били в детдоме, потом били на улицах, а после того как Захар подтянул к себе, начался совсем другой уровень. Простым мордобоем меня не напугать. Наручи только тянут силы, работают как насос. Надо искать способ от них избавиться. Надеюсь, в первый же день не выставят против меня сильного бойца, а с остальными как-нибудь справлюсь».

Меня провели до конца коридора, затем свернули в следующий, внешне ничем не отличавшийся от прежнего. Только здесь появился гул, поначалу похожий на жужжание огромного улья. Чем дальше мы двигались, тем отчётливее менялся звук: в нём проступали голоса и крики толпы, жаждавшей зрелища. Я чувствовал в этом шуме голод, словно стая хищных собак окружила беззащитную жертву и вот-вот набросится.

«Знакомо, — хмыкнул я. — В прошлой жизни слышал нечто похожее, когда сходились в подворотнях».

Перед самым выходом я немного задержался и тут же получил наконечником копья в бок. Дёрнувшись от такого напутствия, вывалился на песок и замер. День выдался солнечным, яркий свет резанул по глазам, и с непривычки пришлось зажмуриться, пережидая пляску цветных пятен. Затем я прищурился и осмотрел место, где предстояло драться. Высокие гладкие стены без единого выступа — на такие при всём желании не залезешь. Пространство чуть меньше футбольного поля было засыпано белым, влажным и тяжёлым песком, по которому нелегко бегать даже здоровому человеку. Арена оказалась не грандиозным амфитеатром, а глубоким каменным колодцем, настоящей Ямой, окружённой ревущей наверху толпой. Лица зрителей сливались в одно разноцветное пятно, поэтому рассмотреть, кто именно собрался на трибунах, не получалось. У дальнего края стоял мужик в простом тёмном халате и довольно скалился.

Это всё, что я успел заметить, когда где-то наверху, над трибунами, раздался громкий, чем-то усиленный голос. Он перекрыл гул толпы и прокатился над Ареной набатом.

— ВНИМАНИЕ, ЖИТЕЛИ ЦЮЭШИ! — Голос был низким и раскатистым, и в нём чувствовалась неподдельная любовь к своей работе. — СЕГОДНЯШНИЙ БОЙ ОБЕЩАЕТ БЫТЬ ОСОБЕННЫМ!

Толпа взревела в ответ. Глашатай явно знал, как следует разогреть зрителей перед представлением.

— В ПРАВОМ УГЛУ — ТОТ, КТО НЕ ЗНАЕТ ПОЩАДЫ! ТОТ, КТО ОСТАВЛЯЕТ ПОСЛЕ СЕБЯ ТОЛЬКО КРОВЬ И ПЕСОК! ВСТРЕЧАЙТЕ! НАШ СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ — БАО СЮН!

Теперь я присмотрелся к противнику внимательнее. Здоровый, широкоплечий, с тёмной кожей, длиннющими руками и кулачищами размером с гири. На элитного воина он не походил, скорее на мясника с улицы, привыкшего убивать безоружных крестьян. В другое время и в другом месте я даже не напрягся бы, разбираясь с таким, но сейчас и этого противника хватало с избытком. Имя ему подходило — Бао Сюн, если я правильно помнил, переводилось как «медведь». Да, на огромного медведя он и походил. Мужик переминался с ноги на ногу, словно бык перед атакой, и не отрывал от меня тяжёлого взгляда.

Толпа подхватила имя бойца и принялась скандировать:

— Бао Сюн! Бао Сюн! БАО СЮН!

Глашатай выждал, пока шум немного стихнет, и продолжил:

— А В ЛЕВОМ УГЛУ — НОВИЧОК! ТОТ, КТО ЕЩЁ НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩАЯ АРЕНА! БЕЗ ИМЕНИ И БЕЗ СЛАВЫ! ВСТРЕЧАЙТЕ... НОВУЮ КРОВЬ!

Зрители загудели с любопытством. Кто-то свистнул, где-то послышался смех, однако, поскольку моего имени не назвали, особого восторга я не вызвал. Для всех этих людей был просто новой кровью.

Глашатай выдержал ещё одну паузу, наслаждаясь мгновением, и выкрикнул последние слова:

— ПУСТЬ ПОБЕДИТ СИЛЬНЕЙШИЙ! ПУСТЬ ПЕСОК ВПИТАЕТ КРОВЬ! НАЧИНАЙТЕ!

Ударил гонг.

Бао Сюн двинулся ко мне без спешки, переваливаясь с ноги на ногу, как настоящий косолапый, совершенно уверенный в беспомощности добычи. Правил здесь, насколько я понял, не существовало, и бой должен был продолжаться до смерти или до тех пор, пока один из противников не сдастся. Всё происходящее напоминало гладиаторские сражения. Когда-то в детстве мне попалась книга про парня, кажется, его звали Спартак. Там рабы тоже бились на арене до смерти или ждали милости императора. Значит, в разных мирах люди придумывают одинаковые развлечения, и теперь я оказался в положении раба, вынужденного драться за жизнь. Жаль только, что это не книга, а моя собственная шкура. Без Чи справиться с таким громилой будет непросто, особенно голыми руками. Я медленно поднял кулаки к лицу, принял стойку и замер, ожидая нападения.

Подойдя ближе, Бао Сюн просто ткнул кулачищем мне в грудь. Удар выглядел простым и даже ленивым, но этого оказалось достаточно. Мышцы слушались плохо, вовремя уйти в сторону не получилось, а надежда на массу и крепость тела подвела: в короткий тычок противник вложил Чи. Меня отбросило к шершавой стене колодца. Затылок встретился с камнем, вслед за ударом пришла тупая боль, и перед глазами потемнело.

Толпа взревела от восторга. Сверху донёсся знакомый писклявый голосок:

— Шевелись, дохляк! — донёсся голос Йи. — Покажи хоть что-нибудь, кроме умения получать по морде!

«Йи, тварь, наслаждается», — мелькнула мысль. Откашлявшись, я попытался оттолкнуться от стены, но пальцы скользнули по влажному камню, а Бао Сюн уже оказался рядом. На одних инстинктах я бросился вперёд, нырнул под вытянутую руку противника и попытался её перехватить. Движение вышло слишком медленным, скорости не хватило, и пальцы лишь бессильно царапнули грубую кожу. Бао Сюн ответил плавным, почти ленивым взмахом когтистой ладони по моему предплечью. Вот это оказалось по-настоящему больно и сразу отрезвило. Когти у него действительно были звериными: они легко рассекли кожу и разорвали мышцы. По руке потекла кровь, окрашивая белый песок.

Толпа взвыла. Кто-то бросил в меня гнилую капусту, она шлёпнулась рядом и распространила тошнотворный запах.