Комната мастеров

– То есть территориально мы сейчас в Китае? – не стала она дослушивать до конца его историю.

– Внутренняя Монголия, если быть совсем точным.

– Вот черт, – новость ее огорчила, однако затем она спохватилась и стала хлопать себя по карманам. – У меня, наверное, должны быть с собой какие-то документы!

– Я уже проверил твои карманы, – со смущенным видом сознался Арк. – У тебя ничего с собой не было.

– Ты рылся в моей одежде?

– Надо было узнать хотя бы, кто ты.

– Точно, я приехала сюда на поезде, – прошептала она, продолжая проверять карманы. – Так, ладно. Рассказывай еще. Про себя и про твоего этого друга, который ушел.

– Говорю же: мы здесь работаем вместе. У нас обоих трехлетний контракт. Что-то вроде вахты.

– А до этого ты чем занимался?

– Да так… – неохотно ответил он, – всяким разным. Это не важно.

– Так обычно говорят, когда хотят что-то скрыть, – насторожилась она, смерив его недобрым взглядом. – Но мне какое дело? Я оставаться не намерена. Выведи меня, а лучше отведи к кому-нибудь нормальному из начальства.

– Осталась только бухгалтерия, – напомнил он.

– Вот и отлично, поговорю с ними, – полная решимости, она еще раз попыталась подняться.

И у нее вышло, хотя держалась на ногах неуверенно.

– Может, тебе пока стоит отлежаться? – заботливо предложил Арк.

В несколько грубоватой форме его предложение было решительно отвергнуто. Девушка хоть и выглядела этакой фарфоровой куколкой, но характером была не обделена.

Предупредив, что действует она на свой страх и риск, ему ничего не оставалось делать, как отвести ее. Будь Лех рядом, им вдвоем удалось бы переубедить девушку, но в одиночку Арк отчего-то не желал вступать с ней в перепалки. Хочет в бухгалтерию – пускай идет, ей же хуже.

Выведя гостью из каморки (несмотря на протесты, он все-таки взял гостью под руку, чтобы не упала), Арк повел ее по пыльному коридору в сторону лестницы.

– Все, хватит меня держать, я сама, – запротестовала она, вывернулась и пошла, опираясь о стенку. – Долго нам еще?

– До конца и по лестнице наверх.

Вместо ответа девушка только фыркнула, отвернувшись и сделав вид, что разглядывает коридор. Тот, правда, ничем не отличался от тысяч других. Стены его ровно до двух третей высоты были выкрашены темно-зеленой краской. Выше шла побелка. Пол был сложен из незамысловатой плитки, кое-где пошедшей волной.

По левую сторону располагались окна – Лён проявила интерес и пыталась рассмотреть пейзаж за ними. Но получилось увидеть лишь щербатую асфальтовую дорожку да бетонный забор, за которым высились какие-то постройки, явно нежилые.

Добравшись до лестницы, начали подниматься. Для девушки это оказалось тяжелым испытанием, но от предложения помощи она снова отказалась.

– Пришли, – Арк остановился, облокотившись на перила. – Дальше прямо. Там одна дверь, не ошибешься.

– Не пойдешь со мной? – с вызовом поинтересовалась она, вглядываясь в мрачный коридор (свет там не горел).

– Ты же такая самостоятельная, – попробовал отшутиться он, – справишься.

Истинную причину, по которой не пожелал идти с ней, Арк озвучить не решился.

– Ну и пожалуйста, – бросила она.

В этот момент по лицу Арка проскользила тень – он словно бы что-то вспомнил, нечто давно забытое. Наверное, из-за этого и повел себя необычно – вместо того, чтобы дождаться девушку, он спустился на этаж ниже, где уселся на одну из ступенек, да так и сидел, пока та не вернулась.

Лён с растерянным видом кое-как доковыляла до Арка и присела рядом.

– Что там такое? – вопросила она, порядком озадаченная.

– Ты о чем? – Арк постарался изобразить, что не понял, о чем шла речь.

Актер из него вышел никудышный и это тут же подметила его собеседница.

– Не валяй дурачка, – пристыдила она. – Я спрашиваю, что это за чертова дверь и кто там за ней?!

– Я же сказал, бухгалтерия.

– За дуру меня держишь?!

Арк промолчал.

– Объяснить ты можешь? – чуть успокоившись, вновь обратилась она к нему. – Я подошла к двери и постучалась. Сначала тихо было. Хотела еще раз постучать, но оттуда скрежет и бульканье послышалось. А после этого металлическую дверь выгибать начало!

– Прям уж выгибать, – стушевался он, стараясь не смотреть в ее расширившиеся от удивления глаза.

– Прям выгибать, – повторила она, отбивая каждое слово, – металлическую дверь.

– Там было темно, мало ли чего могло померещиться, – Арк поднялся, всем видом демонстрируя, что собрался возвращаться. – Ты еле на ногах стоишь. Я думаю, у тебя сотрясение. Ударилась головой. Это все объясняет. Пойдем лучше к нам, полежишь на диване, придешь в себя. А то вдруг еще чего привидится.

– Мне не привиделось, – огрызнулась она, но, пускай и нехотя, двинулась за ним вниз.

К тому времени, когда они добрались до каморки, их уже поджидал Лех. На старой плитке он разогревал чайник и занимался тем, что сидел и разглядывал его пузатый бок, покрытый копотью.

– А-а-а, – дружелюбно протянул он, – вы как раз вовремя. Я чай поставил. Будете?

Арк качнул головой в знак согласия, девушка же сделала вид, что не слышала его реплики.

– Куда ходили?

– Она захотела прогуляться до бухгалтерии.

– И как успехи? – не без иронии полюбопытствовал Лех и полез доставать кружки.

– Может, тогда объясните, что там происходит, раз так смешно? – раздраженно раздалось со стороны дивана.

– А в чем, собственно, дело, Лён? – вполне искренне задался вопросом Лех.

Арк немало удивился, когда вместо ругательств и возмущений девушка вежливо рассказала, что там видела.

Лех приходился заметно старше Арка – вероятно, теперь эта деталь стала очевидна и для нее, и, возможно, поэтому она стала вести себя с ним более вежливо. Даже по поводу своего нового имени ничего не сказала против.

– Так тебя разыграли, – громко сказал ей Лех, а потом наклонился к Арку и прошептал. – Ну как девчонка? Нормальная?

В ответ Арк молча кивнул.

– Хреновые розыгрыши, – отозвалась она.

– Люди там странные, со своим юмором. И им очень не нравится, когда их тревожат, – опять нарочито громко произнес он, а следом добавил вполголоса, снова обращаясь к Арку. – Не будем пока ей ничего рассказывать?

Тот жестом показал, что согласен.

– Интересно, что происходит, когда вы приходите получать зарплату? – попыталась съязвить Лён.

– Не знаю, успел ли тебе рассказать мой коллега, – ни капельки не смутившись, взялся объяснять Лех, – но мы на контракте. По его условиям зарплату нам платят не ежемесячно, а кладут на специальный счет.

– Все равно ее некуда тратить, – счел нужным уточнить Арк.

– Верно, – благосклонно отозвался Лех, выставляя кружки на стол и насыпая туда чаю.

– А еда и все остальное?

– Поставляется за счет организации, нанявшей нас, – Лех показал, что сбить его с толку не так-то просто.

– А дверь? – вспомнила она. – Почему дверь начала выгибаться? И почему она железная?

– Эх, – испустил вздох Лех, наполняя кружки кипятком. – Там же бухгалтерия, у них деньги и документы всякие, естественно, такое будут хранить под защитой.

– Вам же не платят зарплату, – возразила Лён.

– А ты думаешь, мы одни тут только работаем? – Лех отпил из кружки, от которой поднимался дымок. – Горячо. Садись, попей чаю лучше.

– Твой друг мне сказал, что здесь больше никого нет, что тут только вы и бухгалтерия, – все никак не унималась она.

– Теперь и ты с нами, – отделался короткой репликой Лех и принялся пить чай, далее на беседы не отвлекаясь.

Его примеру последовал и Арк. Похоже, девчонка изрядно утомила их своими разговорами – в привычной жизни говорить им приходилось в разы меньше. А бывали дни, что они и вовсе обменивались одной-двумя фразами.

Лён, осознав, что на данном этапе дополнительной информации ей из них не выбить, тоже села пить чай. В животе у нее было пусто: она словно бы не ела много дней.

После чаепития Лех завалился на диван, сказав, что ему надо полежать часок-другой, а Арк, сославшись на работу, ушел, прихватив с собой какую-то сумку.

Лён осталась сидеть за столом, откуда вскоре переместилась в кресло. Она вновь попыталась что-либо припомнить, а когда ей этого не удалось, стала просто слушать.

Вначале каморку наполнял лишь храп Леха, но затем она стала различать звуки, идущие с улицы: стучал по стеклам дождь, завывал ветер. Кажется, пару раз долетали обрывки человеческой речи – какие-то смутные отголоски, которые нельзя было разобрать. Как только она их слышала, то сразу вставала и подходила к окну, надеясь увидеть там кого-либо. Но, увы, пространство за окном оставалось безлюдным.

В один из таких моментов абсолютно бесшумно подкрался Лех. Он что-то сказал у нее за спиной – она так испугалась, что даже вскрикнула. А Лех полез возиться с плиткой.

– Как с памятью? Прояснилось что-нибудь? – деликатно осведомился он.

– Нет.

– У тебя такой задумчивый вид был, я предположил, ты что-то вспомнила, – Лех, поставив чайник, подошел к ней и посмотрел на окошко. – Не советую долго всматриваться, это нагоняет тоску.

– А я и не всматриваюсь, – парировала Лён. – Я думала.

– И о чем же?

– Хочу свалить побыстрее, – хмуро ответила она.

– И куда хочешь свалить?

– Куда-нибудь. А где ваш второй?

– Арк? Так он ушел на ночную смену. Теперь до утра не вернется.

– Какая ночная смена? Еще светло.

– У него свой график, – с какой-то неопределенностью ответил тот.

Лён глянула на небо, по которому ползла и ползла нескончаемая армада облаков. Не находилось ни одной прорехи – все было залито свинцом.

И тут она поняла, что в отсутствие такого ориентира, как солнце, невозможно было определить, какая часть дня перед ней. Серый цвет все уравнивал, и казалось, это могло быть и раннее утро, и полдень, и близившийся вечер.

– Мерзкая погода, – заметила она.

– Осень… осенью здесь всегда так, – поддакнул Лех, а после короткой паузы поинтересовался. – Арк тебе успел рассказать что-нибудь про это место?

– Ваш друг мне сказал, что мы в китайском городе с невыговариваемым названием, который находится на территории Внутренней Монголии.

– Теперь ты понимаешь, что «свалить» так просто не выйдет?

– Но как-то же остальные отсюда уехали? Ваш друг сам говорил, что в отпуск кто-то там ушел.

– Не все так просто, – Лех обошел кресло и достал из-за него коробку из плотного картона. – Есть хочешь?

Лён глянула на нее: на боку виднелась напечатанная надпись «Великая стена».

– Что это? – недоверчиво покосилась она на Леха.

– Тушенка, – он поставил коробку на стол и показал содержимое. – Не Бог весть какой деликатес, но употреблять в пищу можно без опасений.

Лён не торопилась с ответом.

Консервы выглядели, мягко говоря, не презентабельно: банки были какие-то помятые и в следах ржавчины. Этикетка наклеена криво и пугала своим откровенным минимализмом – вместо информации тут имелся только черный профиль коровьей головы на светлом фоне. И все.

Однако есть ей хотелось сильно. Лён казалось, что она вообще до этого никогда не ела – так сильно чувствовался голод.

– Ну так что? – поторопил ее Лех. – Разогревать на тебя?

– Давайте, – махнула она рукой.

Лех что-то одобрительно пробурчал себе под нос и, открыв консервы (пришлось ему с этим повозиться, потому как банки перекашивало вкривь и вкось), поставил их бок о бок на плитку.

Пока еда разогревалась, Лех вернулся к своему журналу с кроссвордом и с задумчивым видом что-то там высматривал. Лён же отвернулась к окну, не в силах смотреть на тушенку. Но потом вспомнила про их прервавшийся разговор и решила его продолжить.

– Давай сперва поедим, а потом ты свои вопросы задавать начнешь, – не отрываясь от кроссворда, ответил Лех, – болтовня отбивает у меня аппетит.

И она отстала.

Вскоре тушенка разогрелась, наполнив комнату довольно специфическим запахом, который был приятен и неприятен одновременно.

Лех пригласил гостью за стол, выдав гнутую алюминиевую ложку. Лён глянула в банку – до самого верха та была забита волокнистыми кусками мяса с кусочками белесого жира.

Отведать все это она решилась только после того, как ее собеседник отправил несколько ложек себе в рот. На вкус оказалось не так уж и плохо и весьма сытно. Правда, несколько пресно. Но чего-то большего от еды в подобной упаковке ожидать вряд ли стоило.

Когда тушенка была съедена, Лех поставил разогреваться чайник. Все это время Лён нетерпеливо поглядывала на него, дожидаясь момента, и, наконец, вновь обратилась к нему.

– Поверь, это не та тема, которую ты хотела бы услышать, – предупредил он, не вдаваясь в подробности.

– Я хочу знать, как мне отсюда выбраться, – продолжала настаивать она.

– Ладно, скажу – он наполнил свою кружку кипятком. – В ближайшее время тебе не то что выбраться из города, тебе и на улице не стоит показываться.

– Это кто так решил? – заартачилась Лён.

– Сама рассуди, – Лех маленькой ложкой ворошил заварку в кружке. – Ты находишься не абы где, а на территории чужого государства. Без документов. Без визы и прочего. Если тебя схватят…

– Вот и отлично, – заявила она, – пускай хватают. В этом случае меня ждет экстрадиция. Отправят домой.

– Только сначала промаринуют неизвестно сколько и неизвестно где, – добавил он с серьезным видом. – Ты не в сказку попала. Это закрытый городок. Не знаю, упоминал ли Арк или нет, но тут помимо комбината много всякой секретки, в том числе и военной. Нас об этом строго предупреждали, и поэтому проход на большей части ограничен. А тут появляешься ты. Бог знает вообще кто такая и думаешь, тебя поймают и под белы рученьки домой отправят?

Сказанное возымело эффект и Лён призадумалась.

– Да и китайцы эти, – как бы между делом добавил он и картинно вздохнул.

– Что китайцы?

– Здесь работает некоторое количество местных. Мы их зовем Ханами. Говорят, те почти все уголовники, которых набрали для самой тяжелой работы. Они иногда забредают и сюда. Представляешь, что сделают такие ребята с девушкой, если встретят ее на улице?

– Разве нет того, кто следит за порядком?

– Нет. Вокруг города есть несколько блокпостов с военными, но внутрь они предпочитают не соваться. Хотя на границах районов иногда ходят патрули. Но тех мало и не факт, что они смогут помочь, случись чего.

– К чему вы клоните? – спросила она прямо.

– К тому, что тебе пока стоит побыть у нас. И не высовываться. Мы с Арком постараемся довести до руководства факт твоего появления.

– Вот! – сообразила Лён. – Вы же можете позвонить и все прямо сейчас рассказать!

– Не выйдет, – поспешил разочаровать ее Лех. – Связь тут только внутренняя. А как ты сама знаешь, руководство разъехалось. Там просто некому будет взять трубку.

– Как-то слишком складно у вас все выходит, – укорила она его.

– Тебе ли подозревать, – подивился Лех. – Заметь, ты свалилась на наши головы, а не наоборот.

При таком раскладе по существу чем-то ответить ей было нечем – ее собеседник был полностью прав. Она вообще должна была быть благодарна, что ее приютили, а не оставили в разбившемся вагоне.

– Скажите, – с незамысловатым видом задала она вопрос, – а оружие у вас какое-нибудь имеется? От тех же Ханов. Тут вообще много еще опасностей?

– Много будешь знать, скоро состаришься, – Лех не удостоил ее внятным ответом и начал тянуть чай, который к тому моменту заварился.

Лён осталось только молча наблюдать за Лехом. После того, как чай был выпит, он поставил чайник и кружку на место, а потом завесил окно.

«Чтобы спать не мешало», – объяснил Лех и пошел готовиться ко сну.

Правда, вся его подготовка заключалась лишь в том, что он достал покрывало и бросил его на диван. Затем словно бы вспомнил про свою спутницу, которой тоже надо было где-то лечь, и достал еще одно.

– Вот, укроешься, – Лех положил покрывало (изъеденное молью и с одного угла явно опаленное огнем) к ее ногам. – Тут иногда бывает прохладно.

– Спасибо.

– Ты не обижайся, что не могу тебе диван уступить, – его голос сделался мягче и Лех потер себе поясницу. – Старая травма. Не получается ни на чем другом спать. Иначе на завтра всего перекосит.

– А где спит ваш друг? – заинтересовалась Лён.

В каморке, кроме дивана, рослому Арку лечь было негде – не на полу же он спал.

– Он дрыхнет у себя в мастерской обычно. Соорудил там себе закуток.

– А вы чего себе не сделали?

– Шумно, – неопределенно выразился он. – В общем, ты девушка миниатюрная, поспи сегодня в этом кресле. А завтра мы что-нибудь придумаем. Может, притащим тебе кровать или диванчик какой.

Лён еще раз поблагодарила его за заботу и подтянула к себе покрывало. Пахло оно костром. Под чутким взглядом Леха она развернула его и укрылась.

– Другое дело, – благосклонно провозгласил он и пошел на свое место. – Ну что, тогда до утра. Спокойной ночи.

– Спокойной.

Не прошло и пяти минут, как в комнате раздался его храп. Для верности Лён подождала еще полчаса, а потом подкралась на цыпочках к окну. Один раз она споткнулась о какую-то железяку, которая загремела, но Лех спал крепко и не проснулся.

Отодвинув плотную занавеску, она отметила для себя, что цвет неба на улице ни капельки не изменился, и никакой ночи не намечалось и в помине.

После этого полезла за кресло и достала оттуда коробку с тушенкой. Выставила на стол несколько банок. Потом долго искала что-то, пока не выудила из-под стола сумку-почтальонку. Внутри нее звенело, но она не стала разбираться: вытряхнула содержимое на поверхность кресла и набросила сверху покрывало. Сложила банки в сумку.

Затем приподняла чайник и, убедившись, что там осталась вода, сцедила остатки в бутылку, найденную тут же. Черт знает, какую гадость до этого хранили внутри, но выбирать ей не приходилось.

Кинув бутылку к банкам, она закрыла сумку и повесила на плечо. Посмотрела на Леха – тот спал сном младенца. Прошептав ему на прощание пару «приободряющих» фраз, ушла.

Прокралась по коридору, однако направилась не к лестнице, а в противоположном направлении. Так она оказалась около входных дверей. Изнутри они были закрыты на огромный засов. В дополнение к этому снизу и сверху были приделаны дополнительные задвижки. Интересно, зачем понадобилось так заморачиваться? Неужели от Ханов?

Лён на секунду засомневалась – а стоит ли? Но, вспомнив грязную каморку и тот факт, что ей придется здесь остаться надолго, отперла дверь. В лицо ударил поток холодного осеннего воздуха. Запахло сыростью и прелыми листьями.

Она вышла наружу, спустилась с разбитого крыльца и оказалась на испещренной выбоинами и трещинами асфальтовой дорожке. Обернулась и взглянула на здание, которое только что покинула: это был четырехэтажный прямоугольник, сложенный из серого силикатного кирпича.

По фасаду тянулась сплошная вереница окон. Все они были деланные-переделанные, много раз битые и столько же раз залатанные. Кое-где утраченные сегменты просто заделали фанерой. Стекла были ужасно пыльные, и разглядеть, что таилось за ними, казалось совершенно невозможным.

Над козырьком крыльца возвышалась потрепанная временем вывеска. На голубом фоне едва читаемыми белыми буквами значилось: «Рембытприбор». Загадочное слово напоминало забытое заклинание, которое уже некому произнести.

Вдоволь налюбовавшись архитектурными изысками, Лён перевела свое внимание на окружающую обстановку. Через дорожку находился высокий бетонный забор, вдоль которого тянулись над землей две трубы. Они были старые, и с них, словно шкура с линяющей змеи, свисали куски теплоизоляции. Между трубой и забором росли деревья (к данному моменту сбросившие листву), и множеством тонких ветвей, образующих пирамидальную крону, тянулись к небу.

Лён призадумалась, в каком именно направлении ей стоит пойти. По левую руку дорожка вела вдаль и упиралась в какие-то железные покосившиеся ворота. Они были закрыты. По правую руку уводила к груде каких-то приземистых строений. Идти к ним не хотелось.

Она посмотрела на колючую проволоку, натянутую поверх забора, и резвым шагом выдвинулась к воротам. Идти предстояло около сотни метров, которые она преодолела весьма быстро и без каких-либо проблем.

Подошла к перекошенным металлическим створкам. Их покрывала ржавчина и остатки краски. В одном месте проволокой кто-то прикрутил жестяной лист с нарисованным от руки черепом и скрещенными костями.

Ворота были закрыты на толстую цепь со здоровенным амбарным замком. Однако пройти через них не составило труда – она просто пролезла снизу, где оставался приличный зазор.

А дальше начиналась узкая улочка, зажатая с двух сторон низенькими деревянными домишками, среди которых затесалось несколько кирпичных трехэтажных зданий.

Лён отправилась вдоль этой улицы.

По-прежнему было безлюдно. Лишь ветер гулял туда-сюда, взъерошивая волосы. Лён сместилась чуть ближе к домам и постаралась их рассмотреть. Постройки с виду стояли брошенные: в окнах виднелись давным-давно засохшие цветы. Но, на удивление, находились в относительно приличном состоянии – ни разбитых окон, ни проваленных крыш.

Она приблизилась к одному из трехэтажных зданий. Множество окон тоже оказались целыми и с мертвыми цветами на подоконниках. Посередине постройки располагалось крыльцо с двустворчатой металлической дверью. Рядом на стене висела табличка «Общежитие №3». Лён подергала за истертую ручку – закрыто.

Около здания наткнулась на интересное – под окнами валялась целая гора матрасов. Лён обнаружила, что матрасы располагались точно под окном второго этажа, которое единственное из всех было выбито, причем вместе с рамой.

Заинтригованная, она приблизилась к этой инсталляции. Матрасы были грязные. Лежали они тут так давно, что практически слились воедино. Под ними скопилась вода, окрашенная в оттенки коричневого. От всего этого исходил сладковатый запах гниения.

Она скривила лицо и хотела уже убираться прочь от зловонной кучи, но услышала металлический лязг. Она моментально сориентировалась и бросила взгляд на крыльцо: звук шел оттуда. А затем та самая запертая дверь принялась открываться.

Лён вся подобралась и отпрыгнула, скрывшись за горой матрасов. Было противно, но такое действие являлось единственным шансом остаться незамеченной.

Из здания начали выходить люди. Смотрелись они необычно: в одинаковой одежде, состоявшей из рабочей робы и сапог, а также в сварочных масках, опущенных у каждого на лицо. Оттого все они, будто близнецы, ничем не отличались друг от друга.

Рабочие, выстроившись цепочкой, пошли восвояси. Как раз в ту сторону, откуда пришла Лён.

Дождавшись, пока их процессия скроется из виду, она вылезла из укрытия и отдалилась от общежития – мало ли кто там мог находиться еще.

Куртка вымазалась в какой-то не то грязи, не то слизи, и Лён попыталась оттереть ее около ближайшей лужи. Кое-как получилось, хотя запах остался. Но тут уж было ничего не поделать.

Разобравшись с маленькой неурядицей, она внимательно посмотрела на здание: значит, оно было жилое? И там обитали какие-то ненормальные жильцы и как знать, что было у них на уме.

За общежитием асфальтовая дорожка начала уводить в какой-то перелесок, делая при этом крутые зигзаги. Совсем скоро ее обступали невысокие деревья, тянущиеся из зарослей пожухлой травы и голых веток кустарника. Воздух наполнился свежестью, и дышалось не в пример легче.

Здесь можно было расслабиться – казалось, опасностям просто неоткуда появиться в таком месте. Все напоминало обычную прогулку на лоне природы. Отсюда даже не было видно признаков человеческого присутствия, не считая разбитой дороги.

Лён выглядела беззаботной. Она шла и с интересом оглядывала окружавшую ее растительность. Однако в какой-то момент остановилась и стала внимательно смотреть то себе под ноги, то на деревья. Чем-то увлеченная, она даже сошла на обочину и потрогала небольшое деревце, растущее ближе всего.

Кора с характерной структурой и цветовой гаммой ясно свидетельствовала, что перед ней росла березка. А рядом еще одна. Быстро стало ясно, что все деревья вокруг были березами, только разного возраста и, соответственно, размера. Но опавшие листья являлись кленовыми. И ни одного березового. Почему так и откуда взялись такие листья, когда кленов совершенно не наблюдалось, Лён так и не догадалась.

Некоторое время она шла, вороша ногами желто-красный ковер из опавшей листвы в попытке разгадать возникшую нестыковку, и вышла к мостику, перекинутому через овраг. На дне протекал неглубокий ручей. Там же валялись каркасы какого-то оборудования, зачем-то сброшенного вниз. Все было ржавым и бесформенным. Лён бросила сверху камень – тот со звоном ударился о железяку и отскочил в воду.

Дальше путь стал уходить вниз, делая при этом еще один крутой поворот. На этом участке по обочинам стал попадаться во множестве всякий мусор – одним словом, картина вырисовывалась достаточно обыденной и, похоже, свидетельствовала о том, что неподалеку обитали люди.