Комната мастеров

Встретился еще один мост через овраг, тут же с одного берега на другой были перекинуты трубы, точно такие же, как и виденные ею около забора. Даже изоляция свисала с них похожими кусками.

Асфальтовая дорога вывела ее на большое открытое пространство. Перелесок, еще недавно маячивший по обеим сторонам, расступился и исчез. Теперь впереди, отделенные полосой пустой земли, показались ровные ряды пятиэтажек. Куцая в рытвинах дорожка, по которой она двигалась, так же резко прерывалась, а на ее месте начиналось ровное полотно, окантованное высокими бордюрами.

Впечатленная резкой сменой окружающей действительности, Лён остановилась. Дома, построенные из идентичных панелей, с одинаковыми окнами, дверьми и конфигурацией подъездов, выстроились перед ней, как на параде. Человек, отвечавший за строительство, явно имел склонность к перфекционизму – даже расстояние между зданиями было одинаковым.

Лён попробовала посчитать дома: выходило, что в первом ряду возвышалось около восьми построек, размещенных на одной линии друг с другом. За ними шли еще ряды, но сколько их там насчитывалось, понять было невозможно. Но, бесспорно, не два и не три, а больше.

Все эти здания имели такой вид, словно бы их возвели совсем недавно. Окна были целы, подъездные двери закрыты, стены чистые. В то же время выглядели они нежилыми – почему-то при взгляде на них складывалось именно такое впечатление.

Возможно, дело крылось в том, что кроме домов, собственно, ничего и не было. Никаких следов пребывания человека. Ни машин, ни мусора, ни звуков. Только дома, прямые и ровные дороги между ними да фонари освещения, расставленные с педантичной аккуратностью.

Такое положение дел настораживало, но не отпугнуло Лён – она, удобнее пристроив сумку, уверенно шагала навстречу этому массиву.

Оставив позади петляющую дорожку, она оказалась в ином мире. Здесь даже не росла трава – по обочинам дороги шла голая каменистая земля. Лишь потом Лён вспомнила, что ей рассказывали – тут ведь где-то находилась пустыня и, скорее всего, этот район располагался на территории пустыни. Отсюда и голая земля с камнями.

Под хмурым небом, тяжело нависающим над головой и готовым вот-вот обрушиться, панельные пятиэтажки смотрелись уныло и грустно. Стоило ли говорить, что они имели такой же серый цвет. Лён неожиданно поняла, что все вокруг стало серым: и небо, и дома, и каменистая земля вокруг. Она очутилась в сером безмолвном мире.

Хотя, помня о Ханах, и тут следовало соблюдать осторожность. Здание общежития ведь тоже первоначально выглядело нежилым. Поэтому, приближаясь к первому дому, она была готова броситься прочь. Но этого не потребовалось – тот стоял мертвый.

Порядком изловчившись, Лён в нескольких местах смогла заглянуть в окна первого этажа. Там она увидела комнаты, лишенные мебели и каких-либо предметов интерьера. Строение оказалось пустой коробкой. Здесь никто и никогда не жил. Зря она сюда притащилась.

Несмотря на некоторое разочарование, Лён не спешила уходить. Исследовав дома на первой линии, она перешла ко второму ряду пятиэтажек. Стало видно, что таких рядов не просто много, а очень много – они уходили вдаль, насколько хватало глаз.

«Как же много народу планировалось заселить», – подивилась она и пошла взбираться на уступ, чтобы посмотреть в окно одного из домов во второй линии.

Внутри оказалось так же пусто. Голые стены, голые потолки, полы в толстом слое пыли. С момента строительства никто не посещал это помещение.

Лён разочарованно спрыгнула на землю. Обходить все постройки ей виделось теперь глупой затеей – вряд ли она смогла найти что-то новое в других окнах. И тут ей пришла идея попробовать пройтись по дому изнутри: вдруг на втором или третьем этаже было по-другому?

Она направилась к ближайшей двери подъезда, но открыть ее не удалось – там попросту отсутствовали ручки, за которые можно было взяться. Сама дверь была деревянной, обитой металлом и шла вровень со стеной, не имея никаких выступов и зазоров, чтобы ухватиться.

Лён провозилась с ней долго и даже несколько раз ударила по дверному полотну ногой. Что характерно, никаких отверстий для ключей в двери не нашлось. Непонятно было, что ее удерживало и не давало открыться.

Следом она решила попытать счастья у другого подъезда, благо в каждом доме их насчитывалось по четыре штуки. Но и во всех остальных случаях Лён натыкалась на одну и ту же картину: двери стояли идентичные. Одним и тем же манером вделанные в стену, открыть их не представлялось никакой возможности.

Так и не решив проблему, она в задумчивости остановилась перед следующим рядом пятиэтажек. Ей вдруг пришло в голову, что миновало уже много времени, и учитывая осеннюю пору, наверняка вскоре должно было начать темнеть. Еще, как назло, заморосил противный дождик.

Лён посмотрела на уходящие вдаль здания – стоило ли углубляться? Или ей следовало вернуться обратно? Но поскольку на небе пока не было никаких признаков приближающихся сумерек, она решилась обследовать еще несколько домов.

Когда перешла на третий ряд, ей неожиданно бросилась в глаза странность: около одного из домов виднелись листья. Это казалось необычным, потому как нигде больше никаких листьев не было. Озадаченная, Лён направилась прямиком к тому дому.

Кленовые листочки были разбросаны перед подъездом. Откуда они могли взяться, было не понятно, так как по-прежнему нигде ни деревьев, ни кустарника не росло. Похоже, их кто-то сюда принес. Она внимательно осмотрела несколько листков, подняв их с земли. Это были такие же кленовые листья, которые она видела по дороге. Что это все могло значить?

Лён приблизилась. Мимоходом глянула на дверь и заметила, что у той имелась ручка. Не долго думая, потянула за нее. Дверь спокойно приоткрылась, и стал виден подъезд. Было темновато, но быстро пришло понимание, что интерьер его ничем не разнился с обычным.

Удостоверившись, что вокруг здания никого не было, Лён осторожно открыла дверь шире и ступила внутрь. В подъезде пахло краской и почему-то супом. Хоть лампочки не работали, она смогла оглядеть внутреннее убранство: стены в один цвет, чистые и сухие ступеньки. На лестничной площадке несколько похожих квартирных дверей, отличающихся только порядковыми номерами. Лён подергала некоторые из них, но ни одна не поддалась.

Но почему же именно этот подъезд оказался открытым? И как раз тот, поблизости с которым лежали листья? Взаимосвязано ли это?

Раздумывая над подобными вопросами, она поднялась на второй этаж. Там обнаружилось все то же самое. Кроме одной двери – на полу и коврике около нее были заметны следы ног: давным-давно высохшие грязные отпечатки. Сама же дверь оказалась приоткрыта.

Изумленная таким поворотом событий, Лён тихонечко подкралась. Прислушалась – тишина.

– Извините, у вас дверь открыта, – громко произнесла она, постучавшись. – Эй, есть кто дома? Мне нужна помощь!

Какого-либо ответа не последовало, и она решилась войти. Лён увидела коридор, причем далеко не пустой: прямо напротив двери располагалось трюмо, заполненное всякой мелочевкой типа парфюмерии и косметики.

Она заметила себя в зеркало, и подробности обстановки сразу отошли на второй план – Лён уставилась на отражение. Ею овладело ощущение, что видела она его впервые. Забыв о предосторожности, подошла вплотную и стала внимательно изучать черты лица. Дотронулась пальцами до холодной поверхности зеркала, словно бы желая убедиться, что все это происходит наяву.

В глубине квартиры раздался шум. Лён оторвалась от зеркала, намереваясь метнуться обратно в подъезд и пуститься наутек, но звук показался ей отдаленно знакомым.

Она прислушалась и, поняв, что это такое, пошла в конец коридора, откуда раздавался звук. Там, за поворотом, располагалась кухня. На стене висели часы с кукушкой, и как раз они и произвели переполох, пробивая время.

Под часами стоял холодильник, в метре от него стол, над которым висели шкафчики. В углу ютилась раковина. За холодильником обнаружилась газовая плита. Кухонька была совсем маленькая и с трудом вместила бы двух человек. Но, судя по виду, обжитая.

Лён прошлась по комнатам. В них царила вполне обыденная обстановка, которую можно было отнести практически к любой городской квартире.

Несмотря на отсутствие жильцов, в помещениях было очень уютно. Какая-то донельзя домашняя атмосфера царила там, и Лён даже не хотелось уходить. Ведь снаружи ее ждали пустые улицы, серое небо и холодный ветер с дождем. А здесь было тепло, сухо и приятно пахло.

По какому-то наитию она сбросила обувь, поставив вымазанные в грязи кроссовки в коридоре. Сняла верхнюю одежду. Ей стало так хорошо и спокойно.

Взгляд пробежался по мебельной стенке. На верхней полке в ряд стояли всякие книги, аккуратно подогнанные одна к другой. На соседней – миниатюрные фигурки. Под полками большая ниша с пузатым телевизором.

Рядом, за стеклянными дверцами красовался вычурный сервиз. У ее бабашки был такой, но та им никогда и не пользовалась. Все держала его для важного случая, который в конечном счете так и не наступил.

Потом она вспомнила, как бабушка готовила грибной суп. Это было что-то! Правда, сейчас пахло не грибным, а скорее куриным.

Лён оглядела еще полки – кажется, она где-то здесь оставила свою записную книжку. Ей на глаза попался учебник по географии, который отец давеча взял, чтобы и ему было чем поджать дверь в ванную. А то та постоянно захлопывалась, пока он чинит стиральную машину.

Получается, записная книжка находилась не на серванте…

Видимо, от духоты соображалось плохо. Она посмотрела в окно – слепящие лучи летнего солнца пробивались сквозь тонкий тюль, нагревая комнату. Вторую неделю стояла такая жара, а на небе ни облачка.

Неплохо было бы сходить искупаться на реку. Хоть как-то освежиться.

«И ведь точно! Стоит освежиться!» – мелькнула в голове здравая мысль.

Лён встала с дивана и прошла на кухню. Внизу, около холодильника настаивался чайный гриб. Она вытащила трехлитровую банку, накрытую марлей. Внутри плавала бежевая масса, напоминавшая стопку блинов. Под ней бултыхалась чайного цвета жидкость.

Не став заморачиваться с переливанием напитка по кружкам, она попросту поднесла емкость к губам…

В мире одномоментно все перевернулось. Лён сначала почувствовала, как горят у нее щеки, а потом поняла, что лежит с открытыми глазами: над нею взгромоздилось серое небо.

А потом замаячило что-то еще. Она сфокусировала зрение и поняла, что это торчала голова одного из тех подозрительных типов, которые обитали в сальной каморке. Этого вроде бы звали Арк. Глупое имя, даже не имя, а кличка какая-то, будто у пса.

Этот самый Арк шевелил губами и вид имел взбудораженный. Неужели что-то случилось? Чего ему надо?

От возникшего вопроса в мозгу у нее словно щелкнули переключателем, и сразу выстроилась цепочка предшествующих событий. Судя по ним, она никак не могла находиться рядом с этим персонажем, да еще и лежать под угрюмым небом.

Арк продолжал говорить, и Лён, постепенно приходящая в себя, начала улавливать сказанное.

– Ей, очнись! Кому говорю! Давай, давай! – выкрикивал он. – Слышишь меня? Слышишь?

– Какого фига? – наконец подала она голос и попыталась приподняться.

– Вот молодец! – он обхватил ее за плечи, помогая принять сидячее положение. – Как себя чувствуешь?

– Башка тяжелая, – Лён медленно моргала и водила головой. – Мы где?

Ей было от чего задавать подобные вопросы: оказалось, они с Арком сидели на детской площадке. Со всех сторон их окружали те самые одноликие пятиэтажки. Однако Лён была готова поклясться, что никаких детских площадок до этого не было и в помине. И как она могла попасть сюда, было совершенно неясно.

– Зачем убежала?

– Мое дело, хочу и убегаю.

Несмотря на состояние, она продолжала проявлять свой характер, и Арк облегченно вздохнул: значит, приходит в себя.

– Это не те места, где можно так себя вести.

– И что теперь? Ругать будешь?

– Ругать я тебя буду, если мы отсюда сможем выбраться, – сказал он с мрачным видом. – Лучше скажи, до каких домов ты успела дойти?

– Чего? – не поняла она. – Что значит «сможем выбраться»?

– А то и значит, – он огляделся по сторонам. – Мы с тобой влипли, и будет чудом, если сможем выкарабкаться.

– Отпусти меня, – она дернула плечами.

Арк убрал руки и даже отодвинулся. Лён поднялась на ноги и осмотрелась. В принципе, ей не виделось ничего необычного или опасного: вокруг все так же виднелись панельные дома, дорожки и фонари.

Вдвоем с этим типом они находились около песочницы. Неподалеку торчали горка, паутинка и две пары качелей друг напротив друга. Где здесь таилась опасность, ей было решительно непонятно.

– И? – она с укором посмотрела на Арка. – Что такого? Боишься детских площадок?

– Ты увидела дома и пошла к ним, – неспешно начал излагать он. – Наверное, думала, тут живут люди. Но потом поняла, что внутри никого нет, а сами дома закрыты. Решила пойти, проверить. Увидела листья, они наверняка привлекли тебя. А потом заметила, что одна из дверей в подъезд открыта. Вошла внутрь. Каким-то образом нашла уцелевшую квартиру и не придумала ничего умнее, чем завалиться туда.

– Но…

– И там начала вспоминать, – продолжал он, не давая ей себя перебить, – всякое разное: про забытую записную книжку, учебник географии. Скажи, ты успела выпить чайного гриба?

– Нет, – ошарашенная, послушно ответила она.

– Фух, – облегченно выдохнул он, – хотя бы одна хорошая новость.

– Что со мной случилось? – Лён вспомнила те чувства, овладевшие ей. – Я видела какой-то сон, да?

– Это был не твой сон.

– А что?

– Не знаю, – он бросил взгляд на одно из зданий. – Ответов на такие вопросы у меня нет.

– Ничего не понимаю! – она схватилась за голову руками и принялась тереть виски. – Я увидела много панельных многоэтажек. Ты говорил, что на западе жилая застройка. Я подумала, это она и есть, и пошла. А дальше все было, как ты рассказал. Но как такое возможно? Тебя ведь рядом не было!

– Потом объясню. До каких домов ты дошла? – он уловил на себе растерянный взгляд и уточнил. – Они идут линиями, до какой линии ты добралась?

– До второго, нет, до третьего ряда.

– Проклятье, – выругался он и стал спешно осматриваться. – Третья линия, это плохо, очень плохо…

– Причем здесь дома и эти линии?

– Я ходил как-то раз за первую линию и потом выбирался долго. Есть еще призрачный шанс выйти со второй, но с третьей… – Арк поднял сумку-почтальонку с консервами (у него самого через плечо висела почти такая же) и протянул ей. – Держи, провиант нам пригодится.

– Мы уходим?

– Да, и как можно быстрее.

Не дожидаясь ее, он спешно направился к одному из домов. Все еще сбитая с толку, Лён ненадолго замешкалась, так и не поняв, что тут такого ужасного, и поторопилась догонять.

Когда они поравнялись, то были уже около ближайшей пятиэтажки. Прошли вдоль и свернули. И тогда ей открылась поразительная картина: дальше шли еще здания, но располагались они не выверенной сеткой, а стояли в хаотичном порядке.

Одни торцами упирались в фасады соседних построек, другие примыкали так близко друг к другу, что между ними едва могла бы прошмыгнуть кошка. С той застройкой, которую она видела ранее, эта хаотичная белиберда не имела ничего общего.

– Видишь? – Арк остановился, чтобы дать ей возможность разглядеть все получше. – Теперь понимаешь, что все не так просто?

– Что за бред, – Лён переводила взгляд с построек на него и обратно. – Кому пришло в голову так строить?

– Спроси чего полегче, – бросив коротко, направился он далее.

Лён не стала лезть с расспросами, с интересом и удивлением продолжая рассматривать бестолковую компоновку зданий, к которым они как раз и направились. Благополучно пройдя мимо них, свернули к следующим. Те тоже выглядели, будто все это выставляло пьяное божество, у которого руки ходили ходуном и в глазах двоилось.

Здания тянулись нескончаемой вереницей. И каждый раз они являли собой все новые и новые конфигурации архитектурного безумства. В какой-то момент, пройдя около двух пятиэтажек, достаточно характерно расположенных по отношению друг к другу, Арк притормозил.

– Видишь, как эти стоят странно? – обратил он ее внимание на постройки.

– Угу.

– Сейчас кое-что покажу. Давай зайдем за вон тот дом, а потом вернемся.

– Зачем?

– Покажу тебе фокус. Идем.

Вдвоем они зашли за угол дома и тут же вернулись обратно – те самые пятиэтажки исчезли. Вместо них стояли другие.

– Это я и хотел тебе объяснить, – отозвался Арк на ее немой вопрос. – Тут настоящий лабиринт, который постоянно меняется. Как только объект пропадает из зоны видимости, будь готова к тому, что его уже нет, и вместо него может появиться что-нибудь другое.

– Куда ты меня завел? – она недобро посмотрела на него.

– Я? Это ты сюда пришла.

– А ты тогда как тут оказался?

– Пришел за тобой. Хорошо еще, что перед ночной сменой заглянул в каморку. Думал проведать. А там Лех спит. Я разбудил его, мы нашли коробку с консервами, безделушки в кресле, и все стало ясно. Пришлось вместо смены отправляться тебя искать.

– И как же ты меня нашел? – ее голос сквозил неприкрытым недоверием.

Арк нахмурился. Понятно было, что ему не доставляло никакого удовольствия объясняться перед этой девчонкой, которая сама заварила кашу, и теперь обе их жизни находились под угрозой.

– С помощью логики, – вместо вертящейся на языке тирады ответил он совершенно иное. – Ты наверняка пошла к воротам, потому что за ними был выход. А оттуда, если никуда не сворачивать, можно прийти только сюда. Потом я зашел за первую линию и по тому, что дома уже поменяли конфигурацию, понял, что тут кто-то есть. Побродил и нашел тебя. Вообще, мне повезло, что ты так быстро отыскалась. По идее, если дошла до третьей линии, я не должен был тебя так легко обнаружить.

– Какие линии, какие конфигурации?! – она издала протяжный звук, а затем внезапно зашагала кругами, судорожно жестикулируя. – Что тут творится?! Ты говорил, что мы в брошенном городке во Внутренней Монголии. Что вы здесь с тем старпером работаете и готовите все для нового заселения. Откуда теперь тут взялись какие-то дурацкие дома, которые меняют к-о-н-ф-и-г-у-р-а-ц-и-ю?!

Она негодовала и не желала ничего слушать. Арк умолк и просто стоял, ожидая, пока та успокоится. А Лён все ходила и ходила кругами, непрестанно ругаясь и взывая к ответу.

– Я все отчетливо помню, – она, кажется, наконец-то выдохлась и стала заметно спокойнее. – Как увидела листья, как прошла в подъезд, там были следы. Открытая дверь. Потом почувствовала, как там тепло и хорошо. Мне стали лезть в голову мысли. Наверное, я села на диван и уснула. Да, именно так! Я уснула и все это просто сон, который мне до сих пор снится. И ты сон. Отсюда и такие странные домишки вокруг, потому что они находятся во сне.

– Ну что же, – дипломатично выразился Арк, – пускай будет сон. Тогда ничего страшного ведь нет? Давай просто идти, пока ты не проснешься.

На его предложение она с издевкой улыбнулась, но идею приняла. И они двинулись дальше, протискиваясь сквозь бессмысленное нагромождение домов. Приходилось петлять, иногда обходя такие замысловатые фигуры, что оставалось только поражаться фантазии их создателя. Если таковой вообще существовал.

– Вот скажи мне, – завела разговор Лён, которой вскоре надоело петлять в неизвестности, – что все это значит? Ты рассказал про эти дома, но почему они здесь? И зачем?

– Понятия не имею, – Арк шел чуть впереди и отвечал, не поворачивая головы. – Знаешь, с такими вопросами лучше к Леху. Если он, конечно, захочет с тобой разговаривать: из-за тебя на ночную смену пришлось тащиться ему.

– И все же, куда я попала?

– Не знаю. В окружающем нас мире много непонятного. Именно поэтому, – он все же обернулся, чтобы посмотреть на нее с нравоучительным видом, – мы и не шляемся где попало. И в неизвестные места нос не суем.

– Могли бы предупредить об этом заранее, – парировала она. – И если вы не ходите «где попало», то откуда ты знаешь про эти непонятные домики?

– Забрел когда-то давно, – нехотя ответил он. – В то время я еще пытался что-либо понять. Увидел нормальные здания, думал, люди живут. Повезло, не успел далеко уйти и сообразил, что как-то тут все не так. Когда полез обратно, за домами новые дома возникли. Бродил два дня, пока не вышел. А Лех ведь меня предупреждал, чтобы сюда не совался.

– Он знал про это место?

– Ага. Он про многое знает, но, как мне кажется, не всегда рассказывает. Он говорил, что тут есть особая квартира. Около подъезда с кленовыми листьями. Если в нее попасть, можно увидеть некоторые вещи. Главное не пить чайный гриб, и тогда все будет нормально.

– А как ты вообще оказался в этих краях? – вкрадчиво спросила она, желая побыстрее сменить тему разговора, ведь из банки ей почти удалось отпить. Или, может, она и отпила?

– Так же, как и ты. Очнулся без памяти, а над мной Лех стоит и в чувство привести пытается. Только это не на Сортировочной было, а около вокзала, – он в доверительном тоне добавил. – Я хоть и не помню, но мне кажется, я тоже сюда на поезде приехал. По крайней мере, что-то такое вертится в голове, навроде воспоминаний. Как будто я вижу вагон, мне очень страшно, и в вагоне что-то есть, какие-то вроде как люди, а вроде и нет.

– А что за вокзал?

– Не обольщайся. Мы туда не ходим больше.

– Почему?

– Там плохое место.

– Хуже, чем это?

– Гораздо, – он остановился, стянул с себя сумку и вытащил оттуда бутылку воды. – Пить хочешь?

– Спасибо, у меня своя есть, – Лён тоже достала воду, перелитую из чайника.

Арк, увидев в ее руках помятую пластиковую бутылку, поперхнулся.

– Ты ее у нас взяла, что ли?

– Да, – ответила она с напускной бравадой, – стащила немного водички из чайника.

После чего отпила из бутылки. Арк стушевался.

– Я бы рассказал тебе, для чего эта бутылка использовалась, но не буду, поберегу твою психику, – пояснил он, увидев негодование на ее лице.

– Так что там с вокзалом? – Лён изобразила, что не поняла насчет бутылки, и быстренько спрятала ее.

– Говорю же, ничего хорошего, – Арк перестал улыбаться и тоже убрал питье. – Пойдем, долго стоять здесь не стоит.

– Давай без напускных штук, – сказала она ему вслед. – Ты можешь сказать прямо?

– Туда приезжают нехорошие поезда, – он опять отвечал, не оборачиваясь. – В них кто-то есть, предположительно, люди. Их много, и они, не переставая, вопят. Самыми отчаянными голосами. Двери вагонов заварены, окна изнутри замазаны, и что там происходит не увидеть.

– А разбить окна?

– Ты, наверное, первая, кому в голову пришла подобная мысль… – он вдруг остановился около одного из домов.

– Что такое? – насторожилась Лён.

– Погляди, – Арк ткнул пальцем в табличку, на которой обычно указывали номер дома и название улицы. – Тут пусто.

– Вот это, конечно, необычно. Как такое могло случиться, – не смогла она удержаться от колкости.

– Нет, ты не понимаешь, – он пропустил мимо ушей ее реплику. – Когда я был тут в прошлый раз, на каждом доме висела такая, и на ней имелись название улицы и номер дома. Я еще удивлялся, что они трех, а кое-где и четырехзначные. А теперь просто пустой белый фон.

– Тебе действительно есть дело до каких-то там номеров и надписей на домах?

– Ладно, – согласился он. – пойдем. Не будем терять время.

– А скоро стемнеет? – спросила она, вспомнив про время.

– Ты еще не поняла? – Арк кисло усмехнулся и двинулся вперед. – Здесь никогда не темнеет. Ночи не будет.

– Как это?

– А вот так. Всегда одна и та же погода, всегда одно и то же время.

– Мне кажется, это чей-то тупой розыгрыш, – Лён шла позади и, похоже, снова начинала распаляться в своем негодовании. – Чьи-то гребаные шуточки, которые нифига не смешные.

Далее она разразилась непрекращающейся тирадой, которую только спустя несколько минут прервал Арк – тот резко остановился, указывая рукой на что-то, и окликнул ее.

Лён вышла у него из-за спины и от радости даже подпрыгнула, захлопав в ладоши.

– Скорей, скорей, скорей! – не сдерживаясь, заверещала она и побежала.

Впереди между домами виднелся проход, ведущий к сараю с проваленной крышей. Вокруг него высились голые стволы деревьев, а рядом валялись мусорные контейнеры. До развалин было рукой подать – стоило только пройти промеж пятиэтажек и пересечь пустой каменистый участок.

Лён, не обращая внимания на окрики своего спутника, побежала туда. Арку ничего не оставалось делать, как рвануть за ней следом.

Уже через несколько минут проклятые панельки оказались за спиной. Теперь они вновь выстроились в ряд и казались со стороны ничем не примечательной городской застройкой. Спокойным местечком, где живут люди, теплится очаг и можно найти приют посреди продрогшего и промозглого мира бесконечной осени.