Вишня

7.

От здания дознавателей они шли по коротко остриженному газону, неподалеку садовник подстригал раскидистые кусты. Лаккериус показал Жене лекарское помещение. В соседней небольшой комнате были две кроватки, в которых по двое спали малыши. Помещение выглядело аскетичным, одним словом – лекарское место.

– Эти дети – подкидыши, их оставили горе-матери на улице, сегодня двоих заберут, Бэрни – слабый маг, но очень добрый, он самый старший. Король разрешил приютить здесь сирот, в наших землях никогда матери детей своих не бросали.

Евгения не стала говорить мужчине, что на её родине узаконены детские дома, где разного возраста детишки живут до совершеннолетия без родителей.

На Женю с любопытством уставились голубые глаза годовалого мальчугана, он стоял, держась за спинку кроватки, смотрел на девушку.

– Лакке, подержите Николаса, пожалуйста.

Эльф улыбнулся.

– Николас, значит, красиво! Давай этого хитрюгу! Учуял он тебя, Женя, маг же он. Молодец, может, ведуном будет.

Женя опустила руки, потрясла ими от непривычки и усталости.

Лекарь положил Николаса в кровать к Бэрни, подошел к Жене, взял за руки, что-то прошептал, и тут же онемение ушло.

– Спасибо!

Женя подошла к малышу, протянула к нему руки:

– Бэрни, пойдешь со мной жить?

Маленький маг поднял ручонки, она взяла его, прижимая к себе, чувствуя впервые в жизни свою нужность. Настоящую! Необходимость! В ней нуждались эти два крохи. Она ощутила нежность, желание обогреть их, дать им любовь. Женя тоже нуждалась в них, и не меньше, чем они в ней.

Она раскраснелась от волнения и от осознания, повернулась к лекарю и стала сбивчиво говорить:

– Лакке, это трудно понять, наверное, но они мои, понимаете, я сюда попала ради них, я это чувствую.

– Понимаю, дочка, понимаю. Бэрни, уверен, еще проявит себя, я не знаю, в чем его сила, просто он очень тихий и худой, у магов по-разному и в разный период жизни проявляется магия, этому их учат родители, учителя.

Женя кивала, соображая, что и как ей делать дальше.

– Лакке, мне нужны вещи для мальчиков, кроватки, продукты, средства гигиены. Это всё же есть в доме?

– Дом пустует давно, я живу рядом с королем, всем тебя обеспечим, не волнуйся. Женя, один момент и очень важный.

Девушка выдохнула, подув на лоб, сдувая локон, села с Бэрни на руках на стул. Она с ним ловко управлялась, как и с Николасом, хотя опыта такого не было, а тут руки сами знали, что делать. Чутье женское, природное. Она посмотрела на эльфа, уже привыкая к его огромным ушам.

– Женя, кто в той жизни у тебя остался? Ты юная, мужа же нет у тебя там?

«Юная, приятно, конечно».

– У меня была только бабушка там, я не замужем.

– Вот и славно, – оживился Лаккериус, – подыщем тебе мужей хороших.

– Э, нет, тут я сама, Лакке. Почему во множественном числе?

– Ты красивая, вряд ли один у тебя будет.

Женя поняла, что устои тут другие, ничего комментировать и расспрашивать пока не стала, замуж она не рвалась, ей Богдана хватило, но и от любви отказываться не собиралась.

Лакке еще что-то хотел сказать, но в этот момент в стене образовалась темная дыра, и через неё вышел дознаватель, уверенно ступая в помещение, твердой поступью, в строгой одежде – всем своим видом показывая, кого тут надо слушаться. Женя вздрогнула, схватилась за грудь, шумно выдыхая.

– Максимус, полегче, пожалуйста, – сказал лекарь, разглядывая Женю.

– Вы можете перемешаться вот так?

Эльф недовольно посмотрел на хмурого мага:

– Это портальная магия, ею владеют сильные маги, это для удобства и быстроты передвижения. А в твоих землях, Женя, как передвигаются?

– У нас есть транспортные средства по воздуху, земле, воде. В моем мире нет магии, у нас наука, прогресс, технологии.

– Лаккериус, я проверил, действительно, детей забирают родственники, они у ворот.

Эльф засуетился, в люльку посадил мальчиков, в руки им дал местные погремушки и, торопясь, отправился на выход.

– Я скоро. Женя, не бойся его, он только с виду такой грозный.

Менталист нахмурил брови, качая головой. Лакке вышел, в помещении воцарилась тишина, Бэрни пригрелся в руках Жени, смирно сидел. Девушка держала в ладонях его ручки, подняла взгляд на Максимилиана. Маг смотрел на девушку, немного задержавшись на её губах, отвел взгляд. Дознавателю впервые в жизни захотелось слышать мысли, её мысли, о чем она думает сейчас. Может о нём? А еще он уловил приятную, не тягостную тишину, комфортное молчание. Ему захотелось коснуться её, провести по волосам. Максимилиану стало не по себе, такое поведение было несвойственно ему, и он еще больше нахмурился, сведя брови.

– Евгения, это по указу короля мы искали няню для сирот, вам будет оказана помощь и вознаграждение, всё необходимое для детей будет предоставлено, подумайте, что надо.

– Я могу уже сказать. Необходимы продукты, еще …

– Еду можно заказывать, я вас научу, дам координаты.

– Понятно, но в доме должны быть продукты, хочется же своими руками приготовить иногда.

Максимилиан снова опустил взгляд на её губы, она это заметила и облизала их.

«Зачем я облизала? А зачем он смотрит? О! Он симпатичный!»

Они снова переглянулись.

– Одежда, игрушки, книжки, средства гигиены, так-так, я подумаю еще.

Женя почувствовала волнение, учащенное сердцебиение.

Дознаватель кивнул.

Тут вошел Лаккериус, потер руки:

– Какой же сегодня хороший день! Мы его запомним все надолго, уверен! Женя, хочешь порталом перенестись? Миг и мы у меня, пока ребятня спит?

– Хочу!

Уже когда выпалила желание, она подумала, что ей предстоит перемещение:

– Это же не больно?

Лекарь засмеялся.

– Нет, Женя, бери Бэрни, он легче, хоть и старше, я возьму Николаса, нас Максимилиан перенесет.

Лакке взял Николаса на руки.

Не успела Женя опомниться, дознаватель подошел к лекарю, ухватил Лакке за конец пояса, перевязав его вокруг запястья, свободной рукой покрутил около себя, образуя пространство, и они исчезли.

Женя взвизгнула, закрыла глаза: «Я сплю! Это сон!»

Бэрни чихнул.

«Не сон».

Через несколько минут дознаватель появился из портала в стене, твердым уверенным шагом направился к Жене.

– Так! Спокойно! Я могу пешком, на коне, на конях, в карете.

Максимилиан надвигался невозмутимо, не обращая внимания на её слова. Он смотрел на взволнованное лицо красивой девушки, давя в себе жалание: захватить её рот и поцеловать, смакуя её сочные губы. Женя ухватила Бэрни правой рукой, прижимая сбоку, левую выставила вперед.

– Я боюсь! Если честно, я боюсь, вы понимаете, мне страшно, понимаете, что я никогдааааа….

Её схватили за талию одной рукой, поднимая вместе с ребенком, прижали крепко к телу. Она только и успела Бэрни крепче зафиксировать одной рукой, второй мертвой хваткой вцепилась за шею мага и заорала на всю мощь, не пренебрегая матов.

Через несколько секунд Женя услышала голос у лица:

– Ев-ге-ния, отцепитесь от меня, пожалуйста, мы на месте.

Женя подняла лицо, что было впечатано в плечо Максимилиана, отскочила от мага, дала ему в руки малыша, наклонилась, уперев ладони в колени:

– По-человечески же попросила. Так быстро, я даже ничего не почувствовала.

– Зато я почувствовал, – дознаватель накрыл ухо ладонью и почесал его.

Женя и Максимилиан пересеклись взглядами, менталист был строг, но в его глазах искрились смешинки.

8.

Женя осмотрелась: светлая большая комната с двумя огромными окнами, у стены наподобие софы или дивана. Больше из мебели ничего не было.

– Женя, дом небольшой, мы эльфы – дети природы, любим большую часть времени проводить вне дома. Обживайся. В доме всего три комнаты: кухня, уборная и вот эта. Хватит?

Эльф был смущен, чем обескуражил Женю.

– Конечно! Лакке, ваш дом просторный, светлый, мне очень нравится. Надо бы для мальчиков…

Не успела договорить, её под локоток взял Лаккериус:

– Евгения, можешь осмотреть ванную и кухню, пока спит Николас, а Бэрни и один посидит, а мы закажем кроватки, продукты, как ты просила. Мы тебя не побеспокоим, посмотри, не спеша, скажешь, что тебе ещё необходимо.

Девушка посадила на пол Бэрни, дала ему в руки погремушки, напоминающие земной крупный конструктор и пошла по дому.

Заглянула в комнату поменьше: у стены была плита, стол на 4 персоны, и столешница у плиты для приготовления – все чистое и нетронутое. Затем прошла в ванную. Она была еще меньше, в центре ванна-чаша с краном, у стены шкаф небольшой, на стене небольшое круглое зеркало. Женя открыла шкафчик, он был пуст, заглянула в отражение, поправить прическу и посмотреть уже на свои длинные волосы.

Глянув в зеркало, она дышать перестала на мгновение, отпрянула, снова приблизила нос, протерла поверхность ладонью, скорчила рожицу, высунула язык – она!

Это была она, но молодая! Кожа гладкая и светлая, нет кругов под глазами, нет шрама у брови от удаления крупной родинки, нос поменьше стал, а губы сочнее, глаза блестят синевой, волосы так явно отливают вишневым оттенком, будто только что из салона. Женя начала стаскивать с себя платье, расшнуровывать веревки бесконечные, и, оставшись в хлопковых светлых чулках и сорочке короткой, стянула лямки, опустив до талии комбинацию. В небольшое зеркало грудь не видно было, она встала на цыпочки, заглядывая в отражение, рассматривая себя сверху. Мягкая упругая белая грудь с сосками – пиками и темно-вишнёвыми ореолами. Женя выдохнула, широко улыбаясь.

– Вот это тюнинг!

Она глянула на дверь, быстро надела платье, распустила волосы, что были почти до талии, взвесила их на руках, пропуская пряди между пальцев, восхищаясь от такого преображения.

Женя посмотрела в отражение еще, стараясь запомнить себя такую, любуясь собой. Постояв так несколько секунд, она вспомнила бабушку и маму. Образы сами собой всплыли, она их визуализировала, представив с собой рядом в отражении. Она стояла между мамой и бабушкой. Нино, как всегда, с добрым и хитрым прищуром, с фужером своего ликера, с аккуратной стрижкой, в модной стильной одежде и маму, добрую мягкую, с вечным хвостиком, скромную и трудолюбивую. Женя всматривалась в эти три образа. Девушка проговорила себе вслух:

– Нино, спасибо, мне здесь нравится, за пару часов со мной произошло столько, что не происходило за годы до этого дня. Бабуль, я хочу быть такой же смелой и открытой, как ты, страстной и самоотверженной, но хочу пустить корни в одном месте, иметь дом, семью и не хочу выбирать между любимыми. Я очень тебя понимаю и сочувствую. Мама, милая моя, дорогая моя, я хочу быть такой же верной и преданной как ты, но не жить как в скорлупе, довериться хочу этому миру, делиться. Люблю вас очень, мои любимые и такие разные мои женщины.

Женя провела по отражению, словно передавая руками тепло своему женскому роду. Заплела косу, не зная, что делать с распущенной густой шевелюрой и пошла на выход. Девушка шла, зная, какая она красивая, чувствуя какую-то женскую силу, власть даже.

Зайдя в комнату, увидела, как дознаватель и лекарь что-то обсуждали, активно жестикулируя, стараясь это делать тихо, чтобы не разбудить Николаса. Спиной стоял Максимилиан. Он был в белой рубахе, с закатанными рукавами по локоть, его строгий пиджак лежал на диване. Женя уставилась на широкую спину мага и жилистые руки. Лакке, увидев её замолчал, дознаватель обернулся.

Максимилиан за доли секунды разглядел её свободно завязанную шнуровку на платье, и другую, более домашнюю, прическу. В его взгляде Женя видела интерес, мужской, который не перепутаешь, от которого непроизвольно провела рукой по шее, заправляя локон за ухо. Максимилиан тоже импульсивно провел по волосам. Между ними искрило. Дознаватель то задерживал взгляд дольше обычного, а потом будто спохватывался, то смотрел украдкой, а сейчас он замер на несколько секунд, разглядывая девушку.

Лакке кашлянул:

– Женя, мы заказали кроватки, одежду мальчикам, посуду, продукты, тебе платья, и все, что дамам надо – все скоро доставят. Если что будет не доставать, говори.

Заворочался Николас, просыпаясь, Женя подошла, взяла его на руки, Бэрни помогла встать, и, топая потихоньку, они уселись на диван. Николас сидел на коленках у Евгении, смачно зевая, а Бэрни ластился к боку девушки. Женя наклонилась, поцеловала светлую макушку маленького мага, приобняла его. У мальчиков была небольшая разница в возрасте, всего полгода, но из-за худобы Бэрни, они выглядели ровесниками. Зато Бэрни уже ходил.

В дверь постучали. Максимилиан и Лакке оторвались от созерцания Жени с детьми, что дарило им состояние спокойствия, и направились оба к двери. В комнату ввалились два молодых парня, занося кроватки, тюки объемные, коробки. Заполнив полкомнаты, началось преображение под командованием дознавателя. Максимилиан давал указания, а парни собирали детскую мебель, доставали из коробок посуду, пакеты с едой, унося на кухню, ставя на столешницу. Одну коробку унесли в ванную.

Все происходило быстро, по пути Максимилиан убирал одним взмахом руки пыль, мусор, пустые мешки и коробки.

– Женя, потом, не спеша, всё рассмотришь, дашь знать, что еще тебе надо и малышам.

– Конечно, Лакке, спасибо огромное!

Парни косились на девушку, один улыбнулся ей, Женя ему.

Дознаватель бросил быстрый взгляд на них и утонул в мыслях молодого мага.

Парень настраивал кроватку, улыбаясь своим мечтам:

«Она одна, приду к ней, красивая какая, детей любит, держит так ласково их. Где её мужья? Или один был? Погиб может? Какая она голенькая, а? Грудь такая сочная, волосы необычные».

Парень украдкой то и дело смотрел на Женю.

Максимилиан подошел к нему, взял его за шею своей крепкой ладонью, наклонился к нему и сказал в лицо ему тихо:

– Держи себя в руках, иначе вылетишь с работы.

– Понял!

«Как он видит это! Чертов демон! Все равно к ней приду!»

Максимилиан зажмурил глаза, схватил самую большую коробку и поволок на кухню.

Женя только и успевала вертеть головой за всеми.

– Лакке, мы на улицу! Можно же выходить?

– Конечно, здесь тебе никто не угрожает, ты моя родственница, а значит под защитой короля, выполняешь его поручение.

Женя кивнула, улыбаясь, взяла детей и отправилась на природу. У дома простиралась огромная поляна, вдали виднелся лес.

– Женя, это детская повозка, так удобнее, можно и в город выйти, и на рынок сходить, – лекарь выкатил из дома подобие земной коляски – плотный плетеный короб на колёсах. Евгения с радостью усадила малышей и пошла осматривать виды. Она везла мальчиков, чувствуя себя на своем месте: когда все совпадает, то и не сомневаешься, просто улыбаешься происходящему. Стояла теплая погода начала осени, и было по-летнему солнечно. Женя далеко от отходила, было еще боязно. Она шла, переосмысливая последние часы: «Магия вместо технологий, и я магесса, не верится ещё. Интересно, в чем моя магия?»

Пройдя несколько десятков метров от дома, пошла обратно. Ребятня смотрела по сторонам, Женя периодически им показывала смешные рожицы, округляя глаза. Мальчики хохотали.

– Женя, нас вызывает король, мы отлучимся, обживайся, кто-нибудь из нас тебя навестит, – сказал, выходя из дома, Лаккериус.

– Конечно, спасибо, а как закрывается дверь?

Лакке показал засов, дознаватель выпроваживал магов. В комнате стояли кроватки, у стены появились шкафы: платяной и с полками.

– Обживайся! До встречи! – сказал Лакке и обнял Женю.

Она в ответ крепко обняла лекаря. Лаккериус посмотрел внимательно на девушку:

– Интересно! Интересно…

Евгения и Максимилиан кивнули друг другу на расстоянии, задержавшись на несколько секунд взглядами. Дознаватель создал воронку, и они исчезли.

Женя покормила из бутылочки мальчиков, решив Бэрни приготовить пищу погуще и тверже, зубы уже были. Дала ребятам игрушки, посадив в кроватки, заглянула в платяной шкаф, он был забит платьями, на плечиках висели чулки, сорочки, под одеждой стояли туфельки. Пошла на кухню. Полки были заполнены посудой, в холодильном шкафу навалом продуктов: от мясной вырезки, до коробочек с фруктами и зеленью. Женя взяла крупный плод ярко-красной ягоды, откусила: сочно, сладко, вкусно! В ванной на полках красовались бутыльки разного цвета и размера.

– В чем-то подвох, не иначе! За что это всё? Только за то, что я осталась с мальчиками?

Женя не хотела думать о плохом, принимая все дары сегодня с радостью и благодарностью, решив приготовить что-нибудь, пока ребята молчат.

9.

Королевские земли.

Тароса не было два дня во дворце. По традиции каждый год ранней осенью король торжественно открывал и напутствовал новый курс в Академии боевых искусств, в которой сам когда-то учился. В эти два дня король беседовал с ректором, с преподавателями, осматривал помещения, полигоны, столовую, словом, совершал проверку.

По прилете домой, секретарь доложил, что приняли девушку на роль няни и Лаккериус с Максимилианом её куда-то увели.

Тарос по магическим браслетам связи вызвал главного дознавателя и королевского лекаря.

Король был раздражен, последние несколько часов он хотел кого-нибудь придушить, на душе «кошки скреблись», всё валилось из рук, дракон куда-то рвался, был неспокоен. Человек и зверь были в угнетенном состоянии.

– Тарос, вам надо её увидеть! На наш век выпал уникальный случай! Это знак Богов. Она прекрасна!

Тарос зажмурился и как рыкнет.

– Лаккериус, коротко и по существу, и мне нужна твоя помощь. Максимилиан, говори ты.

Дознаватель и лекарь переглянулись.

Тарос был высоким красивым молодым мужчиной, с коротко остриженными темными волосами, спортивного телосложения, как все драконы, силен и могущественен. Он был истинным королем своих земель: радел за благополучие живущих и процветание своей Огша.

– Тарос, несколько часов назад мы приняли девушку, она и двое сирот сейчас в доме Лаккериуса, еще двоих забрали родные.

– Как в доме? Зачем? Я договорился с ректором, он может предоставить помещение в Академии, мальцы бы и учиться там остались. Помещение удобное, няне и детям место достаточно там, она бы и питалась в столовой.

– Тарос, она иномирянка, – сказал волнительно Лакке.

– Чего? Лаккериус, ты веришь в эти сказки, в эту легенду? Не ожидал от тебя, хотя вы, эльфы, помешаны на романтике. Максимус?

– Она не из наших земель – это точно!

– Но не иномирянка же?

– Возможно, что именно иномирянка и есть. Она не знает магии, портального перемещения – ничего.

– Тарос, уважаемый, это не легенда, королева-мать была иномирянкой, – возмущался эльф.

– Повелись! Вас облапошили! Максимус, ты веришь в легенду про мать-драконов из другого мира?

Тарос махнул рукой:

– Ладно, нашли няню, и слава Богам, помогите ей устроиться, плату осуществлять, как моему помощнику, за детьми смотреть раз в три месяца, по истечении пятилетнего возраста можно к оборотням в стаю на военные занятия мальцов отдавать. У меня все! Лакке, мне надо что-то выпить, у меня хандра. И! В продажу свое средство запускай, Лаккериус, повсеместно, не хочу заниматься этим вопросом хотя бы на ближайшее время.

Тарос боялся всегда хандры, его дядя умер от тоски без пары, правда ему было почти восемьсот лет. Таросу не было еще и двухсот.

– Максимилиан, на спарринг пошли сначала, иначе я кого-нибудь убью.

– Так у вас хандра или ярость? – лекарь осторожно спросил.

– Лакке, и то, и другое, и так последние пару часов.

Тарос поднялся, подошел к окну, ослабил тугой ворот рубахи, вздохнул, чувствуя невыносимый груз внутри, будто его чего-то важного, ценного, родного лишили.

– Может родилась пара ваша? Или появилась в наших землях? – лукаво спросил лекарь.

– Дракон бы почувствовал, Лакке. Сначала я тоже так подумал, какое-то мгновение зверь будто услышал пару, оживился, зарокотал, а потом притих, разозлился.

Максимилиан вспомнил взгляд Жени, её жесты, поведение, как она схватилась крепко за него при переносе, уткнулась в плечо и голосила. Тарос развернулся к мужчинам, увидел улыбающегося дознавателя.

– Женя, её зовут Женя, полное имя Евгения, – сказал Максимилиан, услышав мысли короля о его идиотской улыбке.

– Очаровала жесткого и строгого дознавателя? – язвительно спросил Тарос.

– Может быть. Ваше Величество, я могу идти? – официально обратился следователь.

– Иди, – выдохнул Тарос.

10.

Рассветные Земли.

Быть мамой двоих малышей – то ещё развлечение – поняла Евгения!

Раскладывая вещи в шкафу, девушка нашла свободные холщовые штаны и рубаху, надела их, решив, что Лаккериус не обидится. Закатала рукава и брючины – так было намного удобнее, чем в длинном платье.

Женя не ожидала, что через несколько часов дом превратиться в хаос. На полу были игрушки: она ползала и играла с детьми, Бэрни исследовал всё, Николас передвигался на четвереньках и не отставал от старшего, потом они ели кашу (Женя успела приготовить, пока мальчики сидели по кроваткам), оставив грязную посуду в раковине, понесла их мыть в ванную, потому что уляпались. Сделала детям пышную пену, они играли. Мальчики не хотели вылезать из купели, смеялись, строили фигурки из пены, играли с водой. Женя села на пол у ванны, опустила руки в воду, наслаждаясь отдыхом и поддерживая малышей. Бэрни стал активнее, часто улыбался.

– Бэрни, смотри!

Она сделала бороду из пены и затрясла головой в разные стороны, пена шаталась, и маленький маг заливисто хохотал. Глядя на него, не менее задорно смеялся Николас, Женя хохотала с ними. Бэрни посмотрел на Евгению и произнес по слогам: «Ма-ма».

Девушку обуял поток нежности, мгновенно по телу разлилось тепло, она подхватила его, прижала к себе и давай целовать в щечки, посадила в воду, тут же такую же дозу нежности получил маленький Нико. Женя была насквозь мокрой, пряди волос вылезли из-под хвоста, на лице налипли остатки пены, но в сердце было такое счастье, что разливалось, как солнце.

Лаккериус остался выравнивать душевное состояние королю, а Максимилиан с коробками детского готового питания перенесся к дому эльфа. Постучался. Тишина. Еще раз. Тишина. Он прислонил ухо к двери – тихо. Оглянулся, не гуляют ли они, поблизости никого не было, рискнул и переместился в комнату. Перешагивая через игрушки, прошел на кухню, разглядел посуду, что следовало помыть, заглянул в кастрюлю, понял: Женя приготовила и накормила уже сама малышей. Услышав детский смех, дознаватель открыл дверь в ванную. На полу в мужских штанах, закатанных выше колена, в мокрой мужской рубахе, с пеной на лице сидела Женя. Бэрни и Николас брызгались и хохотали. Он увидел её коленки, розовые ноготки и пятки, тонкие щиколотки, бархатную кожу, и член мгновенно увеличился. Слюни скопились во рту, ему захотелось носом провести по её ногам, уткнуться в колени, взять в рот пяточку, укусить икры – картинки одна за другой прыгали в его голове. Он до этого момента о таком вообще не фантазировал, в нем проснулось необузданное дикое желание к этой женщине. Максимилиан стоял при полном параде, откровенно разглядывая девушку. Женя поднялась, чуть доставая ему до плеча, сдувая прядь волос с глаза, кусок пены с её щеки отлетел и прилип к пиджаку дознавателя.