Вишня
– Ой! Здрасти!
Она быстро смахнула пену с безупречного пиджака, он захватил её руку и прижал к своей груди. Женя ладошкой ощутила стук его сердца, чувствуя, как она попадает в его капкан, подняла голову и посмотрела в его темные глаза, слыша, как у самой колотится сердце, учащается дыхание. Мир словно замер…
Николас потянулся за струёй и поскользнулся, Женя ловко его подхватила, прижала к себе. Мокрая рубаха соблазнительно облепила грудь, дознаватель шумно сглотнул.
– Так! Всё! Хорошего помаленьку! Выходим! У нас тут беспорядок, уложу детей и уберусь. А как вы вошли? А, да, точно!
Женя взяла сначала Николаса, замотала в полотенце.
– Поможете? – обратилась к Максимилиану.
Он кивнул, быстро вышел, на ходу снимая клифт, в комнате выдохнул, поправил член, закатал рукава рубахи, расстегнул верхние пуговицы и вернулся в ванную. Женя всучила ему Нико, сама стала доставать Бэрни. Они их одели, усадили в кроватки, дали в руки по печенью, что принес Максимус.
Женя протяжно выдохнула.
Максимилиан оглядел масштабы бедствия, расставил руки в стороны и начал уборку. Как в сказке, игрушки попали в коробку.
– Я так тоже научусь? – шокировано произнесла девушка.
– Мы попробуем.
Николас закапризничал.
– Максимилиан, я уложу детей, а потом можно поучиться, хорошо?
– Да, я пока разложу продукты, тут еда мальчикам и тебе, вам, на два дня, уже готовая, вкусная.
– О! спасибо огромное! Супер просто! Можете ко мне на «ты».
Женя взяла Нико на руки, он снова вцепился за кулон, дернул его, и цепочка порвалась.
– Николас! Да что ж такое!?
– Давай, я починю, магией легко и быстро.
Дознаватель взял кулон с цепочкой, направился в столовую.
– Я приду на кухню, когда ребята уснут, подождите меня там, – сказала Евгения, желая переодеться.
– Хорошо, Женя, – кивнул маг и развернулся.
«Красивый, глаза совсем не злые, как показалось в первые минуты знакомства. Так не хочется никаких драм, просто уютный дом, узкий круг любимых и близких, разум и счастливое сердце, и любовь», – мысли Жени потекли.
Максимилиан настроил слух, жадно внимая каждому суждению Евгении. Услышав это, дознаватель развернулся, резко и быстро подошел к Жене.
Она завораживала его, он хотел её, сам себе еще не признаваясь, что влюбился. Сердце его уже выбрало эту женщину. Максимилиан опустил глаза на грудь под влажной рубахой.
Женя скрестила руки на груди. Мужчина выдохнул:
– Жду на кухне, пока разложу всё.
«Ой, мамочки мои! Мамочки, мамочки! Нормальный мужик, даже очень»
Максимилиан улыбался.
Девушка переоделась в платье, села между кроваток и стала напевать.
Маг сидел на кухне тише воды, слушая голос, понимая, что он здесь хочет остаться, с Женей ему спокойно, хорошо.
Дети уже почти не издавали звуков.
– Ма-ма!
– Да, сынок, тшшш, спи, спи, Бэрни, глазки закрывай, баю-бай.
Максимилиан открыл рот в изумлении, боялся пошевелиться. Слово «мама» – такое далекое и такое мощное кольнуло в сердце. В комнате притихли дети, Женя ни о чем не думала, маг тихо поднялся, стал раскладывать коробки с едой.
Евгения не приходила, он заглянул в комнату, девушка сидя спала, облокотившись на решетки детской кровати. Он поднял её, уложил на диван, накрыл одеялом, не удержался и нежно коснулся губами её губ.
Максимилиан решил подождать.
«Уже поздно и скорее всего Женя сильно устала и проспит до утра: попала в новое место, незнакомые кругом, магия, дети», – прокручивал в голове.
Он давно починил цепочку, удивляясь силе малыша: цепь была достаточно прочной. Достал из кармана украшение, покрутил в руках кулон, всматриваясь в ягоду, посмотрел на свет материал подвески, потрогал на ощупь, зажал в кулаке, создал портал и перенесся к отцу.
11.
Драконьи земли
– Сын! Я уже всю библиотеку перелопатил, нет нигде даже упоминания о подобном. Какие новости?
Максимилиан раскрыл ладонь.
– О! Молодец, давай её сюда.
Дознаватель зажал ладонь, пряча кулак в карман.
– Отец, скажи мне, почему мы скрываем свою магию?
– Так было всегда, это тайна, мы поэтому такие могущественные, богатые, сильные, известные, наш род в этом силен.
– Многие оборотни-альфы умеют чувствовать ложь, кто-то из волков считывает злые намерения, ведьмы ведают, редкие демоны предвидят будущее, заглядывают в прошлое – этим гордятся, об этом все знают. Почему мы прячемся?
– Кому ты хочешь рассказать? Своей иномирянке? Повелся на пухлые губки, синие глазки?
– Думал про это, да.
– Не смей.
– Почему?
– Узнают про нашу магию, придумают блокировку магии, мы будем не нужны.
– Ты боишься этого? Почему вы развелись с мамой?
– Это сейчас при чем? Ты знаешь, она изменяла мне!
– Тебя всегда не было дома, мы были с ней одни, она любила меня, я слышал, как она меня ласково называла, как ждала тебя, в мыслях желая тебе удачи. Семья – это доверие. В истинных парах оборотней нет тайн, они открыты друг перед другом, слышат мысли и считают это великим даром. Мама, уходя, желала нам счастья.
– Я слышал, что она желала! Не надо тут меня обвинять. Твоя мать меня обзывала, думала о другом, разлюбила меня.
– Ты обижал её.
– Чем? Дом, украшения, платья – всё к её ногам!
Грегори начал швырять мольберты, раскидывая по сторонам свои картины.
– Своим безразличием, тем, что она не знала о тебе всего, а сама была открыта как чистый лист, это нечестно, отец.
– Дай кулон, не ной, мы, Приоры, веками были лучшими, неуязвимыми, – уже орал Грегори.
– И несчастными. Я украл кулон и чувствую себя отвратительно, мерзко.
– Давай хоть проверим эту штуковину, как она работает? -
отец выдохся кричать, глядя на сына, который был невозмутим и непоколебим в своих мыслях.
Приоры переместились в кабинет дознавателя, застали там двух следователей. Максимилиан попросил мужчин по очереди надеть женский аксессуар, дескать, проводя следственный эксперимент.
Подчиненный надел цепочку: «Хорошо не женское платье! В чем эксперимент, интересно? Надо было вовремя домой уходить»
Мысли отчетливо слышались, отец и сын переглянулись.
– Так, давай ты, и чтобы на голое тело, – Грегори проверял разные теории.
У второго тоже мысли не скрывались подвеской.
Приоры эти эксперименты проделали с помощником короля, с садовником, кухаркой, конюхом. Решили пойти в город и попросить молодых женщин. У кондитерской лавки дознаватель в приказном порядке заставил примерить кулон членов одной семьи: женщину и двоих мужей её. Мысли возмущения и непонимания отчетливо слышались.
– Это её оберег, личный, – догадался Грегори.
– От кого он оберегает? От нас?
– Не знаю, может от всей магии, только на ней он не пустышка, именная эта штуковина, надо допросить её с пристрастием.
Максимилиан развернулся, встал напротив и впервые за всю свою жизнь сказал в таком тоне ему, что у отца рубаха на спине стала мокрой, при этом сын не повысил тона, произнося медленно ледяным голосом:
– Хоть пальцем, хоть словом, хоть взглядом её обидишь, я тебе этого не прощу. До скорого, отец. Береги себя.
Максимилиан переместился в дом эльфа, надеясь, что Женя еще спит, прошло-то всего пару часов.
12.
Рассветные Земли.
Женя проснулась от плача Бэрни. Малыш плакал во сне, да так жалобно и надрывно, она взяла его на руки, прижала, укачивая: «Мама рядом, всё-всё, тшш, всё плохое уходит, хорошее приходит, мммм – мммм".
Ребенок успокоился, прижался к груди, взяв в кулачок Женин локон, вздохнул глубоко, как взрослый, и уснул. Девушка аккуратно положила его в кроватку, накрыла, осмотрелась, поняла, что задремала, укачивая детей, и предположила, что Максимилиан отнес её на диван.
Она улыбнулась. Это было приятно. Тихо ступая, направилась на кухню, но там не было дознавателя, за окном садилось солнце, вечерело. Скоро ночь – первая ночь в новом месте, в новом мире. Женя налила себе воды, оглядела столешницу – всё было чисто, в морозильном шкафу полно готовой еды. С нахлынувшим беспокойством она начала глазами искать место, где бы мог маг оставить кулон. На кухне не было, в гостиной, в ванной тоже не было, пальцы свело от неприятного предчувствия, проверив еще раз все выпирающие поверхности в доме, девушка поняла – цепочки с подвеской нет.
«Так лохануться, довериться, неужели он взял специально? Он следователь, сильный маг, он понял, что моя вишенка – непростая безделушка. Надеюсь, он её не сломает, верю, что всё происходит не случайно».
Женя вспомнила про бабушкино: «Не ссы», выдохнула, улыбаясь, успокаивая себя.
Она устала за день, села в столовой на стул, прокрутила разговор с бабушкой, свое появление в этом мире, улыбнулась встрече с детьми, покачав головой от самой себя, что так легко и, не думая, не взвешивая, не анализируя, приняла решение, и теперь она мама, и это бесповоротно, это навсегда. Вспомнила перемещение порталом. Когда это всё видишь, в этом участвуешь, кажется не таким и сверхъестественным как будто. Жене не хватало вишенки, она давала ей поддержку, тепло, уверенность, да.
Девушка прошла в ванную, безупречный порядок был и здесь, глянула в отражение, ей хотелось рассмотреть себя в полный рост, но зеркало было небольшим, сняла веревку с волос, встряхнула, чувствуя тяжесть и густоту локонов, пошла снова в столовую. Спать расхотелось, хотя усталость была, даже не усталость, а волнение от неизвестности, от того, что она ничегошеньки не знает о месте своего нахождения, о нравах, быте, словом – ничего!
В воздухе появилось неяркое свечение, и из образовавшейся воронки вышел Максимилиан. Женя протяжно выдохнула. Дознаватель подошел к девушке. Евгения так и сидела в удобной позе, облокотившись на спинку стула, была босиком, с распущенными волосами. Она была самой красивой девушкой, что видел дознаватель. Женя вглядывалась в глаза мужчины. Он волновался, прокашлялся.
– Женя, я забыл в кармане твою цепочку, вот, возвращаю.
На широкой ладони красовалась маленькая вишенка, Евгения взяла, зажала её крепко в кулаке.
«Врет как дышит. Бабуля была права, самая большая роскошь и близость – это говорить правду. Я снова чуть не вляпалась.»
Максимилиан услышал мысли и захотел упасть на колени, соглашаясь с каждым её словом.
– Женя, такого никогда больше не случится, даю слово.
«О! Слово в слово! Боже, неужели все мужики одинаковы во всех мирах: обещать и врать».
Маг зажмурился, приблизился к Жене, нагнулся упираясь о ручки стула, нависая над девушкой, почти касаясь носом её носа, вдохнул её волосы и пропал, она пахла так сладко.
Женя сжалась: «Щас задушит и закопает».
Дознаватель отпрянул, выпрямился.
Женя надела цепочку, поднялась, и тут воздух сотряс рёв. Девушка закрыла рот ладошкой, округлила глаза:
– Кто это? Нам грозит беда? Что делать?
– Всё в порядке. Всё хорошо! Это дракон! Тарос?! А он тут как? Он сегодня что-то в не в духе.
– Нам убегать? Прятаться?
– Нет! Нет! Он любит свой народ, он в небе, далеко, ничего не бойся, это просто его зверь выпустил пар, это не опасно.
Больше рыка такого грозного не было, дети не проснулись.
– Мы точно в безопасности?
Максимилиан видел её страх.
– Точно, я могу остаться с вами, лягу на кухне.
– Нет, я вам верю, идите. И прошу вас, заходите через дверь, постучавшись сначала, и снимайте обувь, я так наводить марафет, как вы, не умею.
Максимилиан опустил плечи.
– Женя, я хочу тебе признаться, – он сглотнул.
Евгения выдела его волнение, он поправил ворот рубахи, взял руки в замок, разжал.
– Давайте не сегодня, утро вечера мудренее, не спешите. И знаете, Максимилиан, не надо сложных путей, можно заблудиться и потеряться или вообще не найти главного. Можно было просто меня спросить обо всём, что вас интересует.
– Женя!
Максимилиан выглядел побитым, её слова были настолько правильными, что оголяли его натуру перед ней.
– До свидания, Максимилиан!
– Я завтра приду!
– Приходите.
13.
Драконьи земли. Два часа назад.
Тарос открыл глаза, резко сел, тряхнув головой.
– Лаккериус! – зычно крикнул король.
Дракон настроил браслет связи, вызывая лекаря, чувствуя, как его зверь бьётся о ребра, желая вырваться.
– Да, Ваше Величество! – устало произнес лекарь.
– Почему я в покоях? Почему спал?
– Вы оскорбили повара Руна, помощник получил ни за что, вы сами меня попросили что-нибудь сделать, я вам дал успокоительное эльфийское, вы немного поспали, лучше же?
Тарос застыл, взгляд его был устремлен в одну точку, он прислушивался к себе. Зрачки стали вертикальными, радужка глаз зелёной, зверь внутри зарокотал, и король побежал из спальни. Лекарь припустился за ним. Тарос выбежал на площадку у дворца, обернулся и взмыл в небо.
Лекарь видел это много-много раз, но каждый раз заворожённо смотрел на огромного черного ящера, с красными всполохами на крыльях, с изогнутыми разветвленными крупными рогами. В рогах хранился огонь предков королевских кровей, и дракон Тарос мог выпускать мощную струю пламени. Крылья шумно махали, дракон набирал высоту и уже через несколько минут его не было видно.
– Зверь учуял свою пару, стало быть, скоро увижу будущую королеву, только бы с добрым сердцем была, – проговорил эльф и пошел к себе.
Лаккериус приготовил несколько книг для Евгении о землях Огша: о существах, населяющих эти просторы, о форме правления, о режиме устройства всех систем жизни и деятельности земель. Ранним утром планировал наведаться к иномирянке.
Тарос отдался зверю, дракон почувствовал свою пару, своё сокровище, свою любовь, суженую на всю жизнь, летел, разрывая воздух, рокотал от предчувствия и осознания счастья.
Драконам редко выпадает встретить пару, лишь половине живущих везёт. Забеременеть, выносить и родить дракончика может лишь суженая, пара, поэтому драконов незначительное количество в Огша. Дракон пролетал над лесом оборотней, дальше – Рассветные Земли, где живут эльфы. Лес был огромным, его делили оборотни-волки и эльфы. Оборотни и эльфы ценили и уважали лес, были его истинными жителями. Дракон ноздрями выдувал струи воздуха от скорости, он прислушивался, чувствуя пару, стал снижаться. И вдруг запах пропал, исчез, будто её украли, увели, спрятали, и дракон заревел на всю мощь, оглашая свою потерю, свою утрату. В мире всё стало как прежде: серо, тускло, невыносимо!!!! Ящер кружил в небе несколько часов, Тарос кое-как уговорил зверя повернуть к дому.
Выйдя от Евгении, Максимилиан перенесся к дому, увидел в гостиной свет. К нему попасть в дом мог лишь отец.
Дознаватель зашел, Грегори сидел в кресле. Максимилиан достал крепкий алкоголь, два бокала, налил по шоту, протянул отцу один, сел в свободное кресло.
– Я любил твою мать, любил Аделину всем сердцем, никогда я не испытывал ничего похожего ни до неё, ни после, она меня покорила своей смешливостью, легкостью, красотой. Я несколько раз хотел ей рассказать о своем даре, так же, как и ты сейчас. Но представил, как её буду ограничивать, как она будет тревожиться, анализировать, опасаться быть настолько раскрытой. Я думал, а вдруг она захочет восхититься другим мужчиной, или в расстройстве на меня обозлится, наговорит в сердцах, потом будет страдать от своих же мыслей. Я бы сделал её зависимой от себя, она бы скрывалась, разлюбила бы меня. Хотя, она и так разлюбила. Скажешь иномирянке – сделаешь её уязвимой, она не сможет расслабиться с тобой, будет вечно вынуждена носить этот кулон. А вдруг у него сроки ограничены?
Грегори вздохнул, пригубил алкоголь.
– Сын, у нас редкий дар, мы не для чувств, с нами тяжело, пожалей её.
– Дар? Ты это называешь даром?
Максимилиан редко выходил из себя, а тут он встал, залпом допил виски, налил ещё, стал ходить по залу тяжелыми крупными шагами:
– Я слышу иногда такую мерзость, такие гнусные желания, извращения, зависть, ложь и понимаю, что у многих дальше мыслей это не уйдет, и каждый имеет право на помыслы, думы и суждения, но понимаю и то, что кто-то это воплотит в жизнь! Это противно, отвратительно, преступно иногда! Это не дар! Мы прокляты!
– Не говори так, сын, мы богаты как драконы, у нас власть.
– Зачем это всё, если разделить это не с кем? Зачем? Истинные у оборотней же слышат друг друга и счастливы!
– Сам же понимаешь, это другое: они слышат только друг друга.
Максимилиан кивнул.
– Я спать. Останешься здесь, отец?
– Нет, я домой.
Отец хлопнул сына по плечу, создал портал и исчез.
Максимилиан поднялся в спальню, скинул одежду и обувь на пол, в рубахе и брюках рухнул в кровать и завыл в подушку, развернулся, уставился в потолок. Он вспоминал её. С самого первого момента их встречи прокручивал всё: как зашла в кабинет, как взяла ребенка у Лакке, как они перенеслись порталом, как купала малышей в ванной в мужской одежде, как говорила с ним недавно. Открытая, искренняя, невозможно красивая. Мужчина снова и нова вспоминал всё в подробностях, улыбаясь, пока под утро не уснул. Встал разбитым и уставшим. В чем был, в том и пошел на службу с намерением подыскать хорошего учителя в Академии для Евгении.
Только очутился в кабинете, к нему зашел лекарь.
– Доброе утро, хотя оно совсем не доброе, король или убьёт кого-нибудь, или сожжет.
Лакке посмотрел на дознавателя: синяки под глазами, расстегнут ворот у рубахи, помятый пиджак – вид был далёк от привычного безукоризненного.
– Я до Жени. Вы когда к ней?
– Позже. Что у тебя в мешке, Лаккериус?
– Книги для Жени.
Эльф водрузил на спину мешок, вышел из здания дознавателей, легко запрыгнул на коня и поскакал.
Максимилиан сел за бумаги, работа не шла.
– Максимус, – вошел король собственной персоной, – через три дня осенний традиционный ужин во дворце, приглашай няню, познакомлюсь, кому плачу.
Мужчины посмотрели друг на друга. Максимилиан кивнул. Тарос развернулся резко и вышел, громко хлопнув дверью, на что дознаватель даже не отреагировал.
14.
Рассветные Земли.
Первая ночь в новом мире прошла на удивление спокойно. Женя опасалась, что не сможет уснуть – непривычно и боязливо на новом месте, в темноте часто роятся переживания, думки, еще этот рев страшный в небе напугал.
Евгения застелила диван вкусно пахнущим бельём, запах напоминал земные луговые травы и полевые цветы, белоснежное, приятное на ощупь, мысленно поблагодарила Максимилиана и Лаккериуса за заботу, легла. Она вдыхала воздух, осматривала комнату, от луны и звезд падал приятный рассеянный свет, в тишине слышалось лишь спокойное дыхание мальчиков.
Еще пару дней назад она не могла уснуть, не пролистав ленту в телефоне, не проверив все свои подписки и новости, не прокрутив рабочие моменты, а здесь, без всей этой информационной суеты, спокойно лежала, слушала дыхание свое и малышей, смотрела на звездное небо через окно, и чувствовала себя на удивление хорошо и спокойно, вытянулась стрункой, расслабилась, распластала руки и ноги, закрыла глаза. Страха не было, не было сожалений за прошлую земную жизнь даже. Женя вспомнила, как однажды сильно переживала за работу, просидев на больничном три дня, а сейчас она слушала сопение детей и понимала: она на месте, мальчишки её, и никакие прошлые заслуги, должность, отношения уже не заботили.
Бэрни как-то протяжно и порывисто вздохнул.
«Мой ты пирожок! Всё будет хорошо!» – подумала Женя.
Девушка вспомнила дознавателя, его взгляд, спину, руки, уткнулась во вкусно пахнущую подушку и уснула.
Утром проснулась от лепета Бэрни и Николаса. Дети проснулись, Николас сидел и лепетал что-то, Бэрни ходил по кроватке, отвечая.
Женя открыла глаза, высунула голову лохматую из-под одеяла:
– При-ве-ти-ки!
Мальчики захохотали, она еще несколько раз пряталась в одеяло, показывая разные смешные рожицы из-под него, потом встала, надела снова штаны и рубаху, собрала волосы, завязав в тугой высокий хвост, и начался обычный будничный день мамы с маленькими детьми: умылись, переоделись, подогрела еду – позавтракали, опять умылись, переоделись. В ванной скапливалась кучка белья для вечерней или дневной стирки, пока дети будут спать. Посадила в коляску малышей и пошла на прогулку вокруг дома. Женя услышала топот, прибавив скорость, пошла быстрым шагом обратно. Дом Лакке был обособленным, у кромки леса, эльф специально построил для уединения такое жилище.
– Женя! – лекарь помахал рукой.
– Как я рада вас видеть!
– Тебе не понравились платья, что мы заказали?
– Понравились, в этом удобнее. Лакке, а поблизости живет кто-нибудь?
– Хочешь, я познакомлю тебя с поселением эльфов?
– Очень!
– Тебя уже многие увидели. Это ты не заметила, а на тебя уже почти все эльфы посмотрели.
– Как?
– Мы бесшумно передвигаемся по земле и по деревьям, можем ловко прятаться. Выходи, Гуви, и своих выводи!
Из-за деревьев вышли двое парней. Молодые, белокурые, голубоглазые красавцы направились к Жене и Лакке, за ними вышли еще эльфов пятнадцать: юношей и девушек.
Женя, открыв рот в изумлении, стояла, разглядывая белокурых мужчин и женщин с большими остроконечными ушами и поражалась.
– Это Евгения, под опекой короля Тароса Огненного. Она не из наших земель, помогаем, относимся с почтением, у неё двое…
– Сыновей, – продолжила Женя.
Лекарь повернулся к иномирянке, внимательно всматриваясь в глаза, кивнул ей, улыбнулся.
Женя и жители Рассветных земель поприветствовали друг друга. Эльфы были высокими, стройными, подтянутыми, очень миловидными, Евгения разглядывала их, а они её. Девушку с таким цветом волос они видели впервые.
Жители леса ушли.
– Пойдем в дом, Женя, я кое-что принёс тебе.
Лаккериус взял Николаса на руки, Женя – Бэрни. Детям рассыпали игрушки на пол, эльф достал три книги, увесистые объемные большие.
– Женя, в них вся история земель Огша. Дом этот на окраине эльфийских земель, в лесу этом живут эльфы и оборотни, лес поделён на территории. Оборотни живут в стаях, эльфы в домах у высоких деревьев.
Лаккериус открыл первую книгу, с картинки смотрела красивая женщина между двух таких же красивых мужчин.
– Это иномирянка, София, она была суженой двум братьям-драконам, королевой, дала жизнь четверым драконам.
Эльф завороженно разглядывал картинку, с придыханием рассказывал.
Женщина на рисунке была белокурой красавицей, ее обнимали черноволосые мужественные мужчины.
– Лакке, эти мужчины – драконы?
– Да. Наш Тарос, король Огша очень похож на них, а ты похожа на Софию.
– Совсем не похожа.
– Женя, я очень много живу, слышал истории от тех, кто знал Софи. Софи отличалась от всех, была не злоблива, дарила любовь и нежность, в этом вы схожи.
Евгении было очень приятно это слышать, она всмотрелась в картинку.
«Надо же, вот так же она когда-то попала в этот мир. Привет, землячка», – мысленно говорила девушка, проводя подушками пальцев по изображению.
Показалось или нет, но словно волосы и платье Софии колыхнулись, как от дуновения ветерка.
– В Огша есть Учебная Академия, известная и очень престижная, её выпускники король Тарос, наш дознаватель и многие уважаемые мужи. Первые два года – совместное обучение девушек и юношей – общие знания. Магессы постигают магию, многие находят там мужей за два курса, а вот юноши дальше обучаются еще четыре года. Эльфы живут своим миром, они лесные жители, строят семьи между собой. Оборотни же более активные, они сильны, могущественны, у них, как и у драконов, есть дар Богов – истинность, это притяжение, которое чувствует зверь внутри человека, ставит метку своей паре, и такие пары живут в любви и счастье века. У магов сила по резерву магии, есть маги сильные, как Максимилиан, есть совсем слабые.
– Как я?
– Э, нет, дочка, ты загадка, и я хочу понять, в чем твоя магия.
– И я хочу, если она есть, конечно.
– Лакке, а сколько вам лет? Вы говорили вчера, что иномирянка жила больше тысячи лет назад, и рассказываете, что общались с теми, кто её знал. Это как возможно?
– Женя, мне уже семьсот лет.
Девушка вытянулась в спине, округляя глаза:
– Вот так земли Огша!
Лаккериус помог покормить детей, Женя постирала вещи. Лекарь ускакал до королевского дворца.
День близился к завершению, Евгения развесила постиранную одежду на ветках деревьев, собираясь добраться до книг, когда мальчики уснут.
15.
Максимилиан весь день маялся, работа не шла, он ворчал на подчиненных, выслушивая их мысли о его паршивом характере, просматривал личные дела сильных магов Академии для Евгении, и они, конечно же, не подходили на роль учителей: сильно смазливый, холостой, очень атлетичный, предприимчивый, активный – и всё это были не достоинства, а недостатки.