Лишняя жена императора драконов
Пальцы нервно перебирали пояс на шелковом пеньюаре, сердце колотилось в груди. Я стояла на балконе и смотрела в парк, тонувший в тени. Где-то вдалеке раздавались крики ночных птиц, надрывно стрекотали цикады.
Часы пробили полночь. Арманда по-прежнему не было.
– Медея, не изводи себя, – Мария мягко коснулась моего плеча. – Хочешь, я пойду и узнаю, вернулся ли император?
– И будешь узнавать так каждую ночь?
– Если тебе от этого будет легче, то да.
Я обернулась на свою служанку, смотрящую на меня с нежностью и любовью. Своих детей у Марии не было, и она относилась ко мне, как к дочери.
– Думаешь, он…
– Я ничего пока не думаю, и тебе не советую. Вот узнаю, тогда и будем думать, – она вышла за дверь, оставив меня одну.
Время тянулось мучительно медленно, став вязким, как мед. Зябко обхватив плечи руками, я стояла, не в силах пошевельнуться и чем-то себя занять.
Почему ее так долго нет?
Наконец, дверь тихо приоткрылась, и фигура служанки тихо скользнула внутрь.
И время остановилось окончательно. Замерло. Сжалось. Застыло. Нервы натянулись до звона.
– Что ты узнала?
*****
Кажется, я знала ответ с самого начала, но все равно хотела услышать его от нее.
– Императора нет в личных покоях, и его никто не видел.
– Он у нее? – проговорила я бесцветным голосом.
– Иномирянки тоже нет, ее служанка сказала, что она куда-то уехала еще с утра. Мне жаль, девочка моя.
Во мне словно бы что-то надломилось в этот момент.
Возможно, у Арманда и не было никакого совета, он просто увез девчонку на весь день из дворца, чтобы им никто не мешал. И нужно было быть полной дурой, чтобы не понимать, что это означало.
Он уже спит с ней.
Вдруг стало так больно, словно кто-то схватил мое сердце когтями и теперь пытался выдрать его, еще живое, из груди.
– Ступай к себе.
– Медея, ты уверена?
– Да, я хочу побыть одна.
…Я не помнила, как и в какой момент уснула, судорожно стиснув пальцами покрывало. Слезы давно высохли на глазах, и я металась по постели, словно в бреду. То выныривала на поверхность, и тогда мне казалось, что все это просто кошмар. То вновь погружалась в бездну жестокой реальности, в которой мой муж был с другой.
А потом мне приснился сон.
Знакомый парк, в которым цвели тысячи сортов роз. Белоснежные мраморные лестницы, спускающиеся к морю. Ряды стройных кипарисов, каскады фонтанов с хрустальной холодной водой.
Я вновь оказалась в родной Лирии, в своем дворце. Дедушка еще был жив, и я была абсолютно счастлива.
Во сне я стояла у одной из внешних стен дворца, по которой взбиралась старинная роза. Я любила ее больше всех и звала не иначе как «королева роз». По преданиям, ей было не менее шести сотен лет, и она являлась прародительницей всех остальных сортов.
Сейчас я как раз тянулась к едва распустившемуся цветку кремово-белого цвета в окружении изумрудных листьев. Увы, мне не хватало роста: цветок вроде был близко, но даже на каблуках, поднявшись на цыпочки, мне никак не удавалось ухватить его стебелек.
– Бездна! – не сдержав эмоций, я сдула с лица выбившуюся из прически прядь огненно-рыжих волос.
– Юной герцогине не пристало ругаться, – раздался за моей спиной насмешливый низкий голос, и чья-то рука без труда дотянулась до розы, срывая ее и протягивая мне.
Резко обернувшись, я уперлась взглядом в черный камзол, обтягивающий широкую грудь. Проскользила дальше: по мощной шее, твердым очертаниям подбородка, высоким скулам, волевому изгибу рта.
И сглотнула, поняв, кто именно стоит передо мной. Дедушка говорил, что со дня на день ждет императора, но я никак не ожидала, что он окажется… таким.
– Прошу меня извинить, – пробормотала я, пытаясь выскользнуть из ловушки, в которую он меня загнал – между стеной и своим телом. Шагнула в сторону, но мужская рука вдруг впечаталась в камень прямо у меня перед носом, отрезая путь к отступлению.
Я наконец-то подняла голову, чтобы обжечься об угли, танцующие в черных глазах дракона.
– Вы забыли свою розу, – раздался низкий, глубокий голос, от которого по спине пробежала дрожь. Горячие пальцы коснулись моих, вкладывая в них цветок, но, кажется, он уже не интересовал нас обоих.
Глаза с ртутными вертикальными зрачками смотрели на меня невыносимо-пристально, лицо императора приближалось к моему. Слишком близко! Слишком опасно!
Мне вдруг подумалось, что он сейчас меня поцелует. Но император лишь коснулся пальцами моей щеки, убирая за ухо выбившуюся волнистую прядь волос. Удивительно бережно и нежно.
– Арманд…
Обвив шею мужа руками, я прижалась к нему крепче, прошептав: – Ты все же пришел.
Мое тело огладили горячие ладони. Сначала едва касаясь, потом все более требовательно, утягивая бретели сорочки вниз, терзая ласками грудь. Мир сжался до ощущения жара его тела, рук, губ. Легкие наполнил запах – мускусный, чисто мужской.
…Незнакомый.
Я в ужасе распахнула глаза, окончательно просыпаясь.
В моей постели был не Арманд!!
*****
Со мной в постели находился посторонний мужчина: идеальное мускулистое тело нависало сверху, а я лежала распластанная под ним в сорочке, болтающейся где-то на уровне пояса.
Но по-настоящему страшно стало, когда я увидела его глаза. Вертикальные зрачки расширились до предела, и в них плескалась решимость безумца, знающего, что он подписал себе смертный приговор.
Рафаэль?!
Он… он же не мог подумать, что я… оказывала ему какие-то знаки внимания? Провоцировала словами или взглядами? Да это даже звучит, как бред!
Но…
То, как он смотрел сегодня на пикнике, действительно было странно, я не могла этого не признать.
Мы разговаривали наедине лишь однажды: когда он просил разрешения ухаживать за племянницей императора. Помню, я спрашивала, насколько серьезны его намерения, учитывая взрывной и переменчивый характер Джилы. Боялась я, кстати, за него, но это же ничего не значит!
Я изо всех сил уперлась в обнаженную грудь дракона, пытаясь оттолкнуть его от себя.
– Пусти!
– Медея… – хрипло выдохнул Рафаэль, не слушая меня и сжимая в объятиях еще сильнее, покрывая поцелуями мою шею и лицо.
Паника ударила хлыстом, потому что я вдруг почувствовала, насколько он возбужден, мужское колено уже уверенно раздвигало мои ноги.
– Нет!
Взгляд метнулся к прикроватному столику, на котором лежал стилет. Давняя привычка, вбитая еще дедом: держать оружие всегда под рукой. Не одному моему предку это когда-то спасало жизнь.
Только бы успеть!
Я напрягла мышцы, пытаясь сдвинуться в сторону от придавившего меня к кровати тяжелого мужского тела, кончиками дрожащих пальцев нащупывая оружие. Разум туманился от осознания происходящего, горечи, боли, я буквально заставляла себя не скатиться в пучину отчаяния.
Почти дотянулась. Еще чуть-чуть. Сжать посильнее, и…
…Я не знала, что буду делать дальше, в голове билась только одна мысль: все это прекратить.
Но я не успела.
Дверь с грохотом ударилась о стену, выбивая из нее каменное крошево, и повисла на петлях. Что-то смертоносно-быстрое метнулось вперед, отрывая от меня Рафаэля и вздергивая его вверх, как тряпичную куклу.
Арманд легко удерживал здорового дракона на вытянутой руке, сжав стальные пальцы на горле. Лицо исказила судорога ярости, на мощной шее бешено билась жилка.
– Щенок. Как. Ты. Посмел.
Рафаэль хрипел, пытаясь оторвать от шеи чужие пальцы, сжимающиеся все сильнее, и, кажется, силился что-то сказать. Я подползла краю кровати, понимая, что, если не вмешаюсь, парню конец.
– Арманд, не надо!
– Он тебе дорог, Медея? – раздался рычащий, пугающий до дрожи, голос. Дракон медленно повернул голову, и взгляд, полыхающий тьмой, впился мне в лицо.
– Остановись, прошу!
– Просишь за него? – было сказано таким тоном, что волосы на моем затылке встали дыбом.
Если бы это могло помочь Рафаэлю, я бы упала перед мужем на колени. Потому что чувствовала: с молодым драконом что-то не так, нужно было во всем разобраться. Но упасть, означало бы безоговорочно признать свою вину.
А я ни в чем не была виновата.
«Что же делать?» – билась в сознании мысль. Любой неосторожный жест, слово, и Рафаэля уже ничто не спасет. Нужно как-то выгадать время и успокоить Арманда.
– Пожалуйста, не убивай его. Я все объясню!
Я хотела сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь Рафаэлю, но не сделала ни-че-го.
Раздался ужасающий хруст, и император небрежно отбросил мертвое тело в сторону, к камину.
– Падаль.
А потом угрожающе-медленно развернулся ко мне, в оцепенении застывшей на краю кровати. Если бы взглядом можно было убивать, я уже была бы мертва.
Глаза дракона полыхали, ноздри раздувались от гнева, когда он двинулся на меня.
– Так хотела отомстить мне, что раздвинула ноги перед этим сосунком, а, Медея? Даже Джилу не пожалела?
Черный взгляд остановился на моей обнаженной груди и по новой вспыхнул яростью. Но мне… внезапно стало все равно: в груди разливалась странная апатия, вытеснившая боль от предательства мужа. Потому что предательство можно перешагнуть и жить дальше, а смерть уже не изменить.
Между мной и Армандом не осталось ничего прежнего, этот мертвый мальчик окончательно разделил нас пропастью.
– Я не знаю, как Рафаэль оказался в моей спальне.
– Большего бреда я в жизни не слышал, – дракон буквально цедил слова по буквам. – Но, если ты настаиваешь, жена.
Я знала, что он собирался делать, но мне было плевать. Магия драконов такова, что они могут проникать в сознание людей, выискивая нужные им сведения. Но опасность такого вторжения велика, разум может не выдержать, и тогда человек сойдет с ума. Поэтому используют его крайне редко и неглубоко – только чтобы посмотреть последние часы.
Черные глаза с вертикальным зрачком опасно прищурились, вспарывая сознание, беспощадно выискивая нужные ему воспоминания. Вцепившись пальцами в край кровати, я смотрела на императора и не чувствовала ничего.
– Вы переглядывались сегодня утром. Ты была зла на меня и заставила служанку вынюхивать во дворце. Потом отпустила ее и не заперла дверь. Стонала под ним, – император ронял слова как тяжелые камни. – Скажешь, тоже не знаешь, как так вышло? – его усмешка напоминала злобный оскал.
Это. Все. Сон.
Сейчас я проснусь, и жуткий кошмар, наконец, закончится.
Мы с Армандом молча смотрели друг на друга, я медленно натягивала на плечи бретели сорочки. Но дальше случилось то, чего я вообще не ожидала: в покои вбежали Джила и Мариус.
– Рафаэль! – Джила бросилась к телу жениха и рухнула перед ним на колени. – Нет… нет, пожалуйста! – ее тело сотрясали рыдания.
– Дядя! – голос Мариуса едва-заметно дрожал. – Что здесь произошло?
– Что? – Арманд к нему даже не повернулся, продолжая смотреть на меня убийственным взглядом. – Произошло то, что я убил любовника своей жены.
– Это… это безумие! – Мариус бросил быстрый взгляд на меня. – Медея не могла, она любит тебя!
– Неужели? Так любит, что залезла в постель к жениху твоей сестры? А, может, она просто захотела мне отомстить, узнав, что Агата сегодня согласилась родить мне наследника?
На что она согласилась?
– Мне пришлось увести девушку из дворца, чтобы успокоить. Она считает, что ее хотели отравить, боится спать по ночам, говоря, что для всех здесь чужая и ее восприняли в штыки. Просила меня быть помягче с женой, убеждая, что Медее просто нужно дать время. Привыкнуть к тому, что теперь в моей жизни будут две женщины.
Нет.
Нет-нет-нет…
Я не верила ни одному слову.
– Я шел сюда, чтобы поговорить. И что увидел? Как она кувыркается в постели с этим ублюдком?
С пола медленно, пошатываясь, поднималась Джила. Я не видела ее лица за спутанными светлыми волосами, намокшими от слез. А потом она подняла голову, взглянув прямо на меня, и я поняла одно: это конец. Мой мир окончательно рухнул.
Потому что глаза драконицы, которую я воспитывала семь лет, смотрели на меня с лютой ненавистью.
– Вот почему ты хотела оставить Рафаэля при дворе. Набивалась к нему в любовницы, обхаживала его, флиртовала, пока дядя был занят в совете. А я-то думала, мне показалось, что вы сегодня все утро переглядывались.
– Джила, опомнись!
– Ненавижу тебя, Медея! Лучше бы ты сдохла, а он был бы жив!
– Джила, пожалуйста… – я встала с кровати и протянула к ней руки, но она отшатнулась от меня, как от ядовитой змеи.
– Он любил меня… – из ее глаз вновь покатились слезы, – любил по-настоящему. А ты его убила.
Я покачала головой, понимая, что доказать ей что-либо сейчас невозможно. Пусть сначала успокоится, возможно, позже она поймет, что все было не так.
Вот только времени мне, похоже, никто оставлять не собирался.
Арманд грубо схватил меня за локоть, выволакивая из спальни:
– Я больше не позволю вредить моей семье, лирийская шлюха. Будешь сидеть под замком, пока я не решу, что с тобой делать дальше.
– Мариус… – я оглянулась назад в поисках поддержки.
Но племянник императора молчал и даже не смотрел на меня, его лицо застыло восковой маской.
В этот момент я ясно поняла одно: меня подставили. Убрали с дороги, отняли поддержку близких мне людей, чтобы расчистить путь… новой жене императора.
Глава 5. Изгнание
Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как Арманд запер меня в одних из пустующих покоев. Мрачных, темных, в которых давно никто не жил. Могло быть и хуже: он мог бы отправить меня прямиком в темницу.
Я в оцепенении сидела на краю чужой кровати и думала. Странно, но вовсе не о своей дальнейшей судьбе. И даже не об иномирянке, которая начала плести интриги. Сама, или ей кто-то подсказал? Ведь выбрала она очень правильную роль – испуганной нежной девочки, которую так и хочется защитить от недоброжелателей.
Нет, я думала о пустоте, вдруг образовавшейся вокруг и холоде, медленно разливающемся по венам. Джила и Мариус ни в чем не усомнились, как и Арманд. Пусть Рафаэля они знали не так давно, но меня… Я ведь все эти годы была рядом с ними – любила, помогала, заботилась как могла.
Или злую шутку сыграло стечение обстоятельств? Он увез девчонку из дворца на свидание, а я в отместку устроила свидание себе.
Так это выглядело со стороны?
Склонив голову, я рассматривала свои пальцы, судорожно стискивающие колени. Меня не покидало ощущение, что Рафаэля просто сделали разменной монетой в чужой игре. Он явно хотел мне что-то сказать на пикнике, возможно, предупредить. И эти его расширенные до предела зрачки и безумный взгляд… Кажется, я буду помнить их до самой смерти.
– Мне так жаль, Джила, – прошептала я в пустоту. – Надеюсь, со временем ты переживешь эту боль и все поймешь.
Раздался щелчок открываемого замка, показавшийся оглушительно-громким в тишине. Я обернулась, ожидая увидеть Арманда, но вместо него в покои вошел глава императорской стражи – дракон по имени Кириан. Высокий, с белыми волосами, стянутыми в хвост на затылке, и каменным, ничего не выражающим лицом.
– Императрица, мне велено передать вам волю императора.
Я поднялась с кровати, встав напротив него – в одной сорочке, с распущенными волосами. Как простолюдинка, которой зачитывают приговор.
Ногти с силой впились в ладони от нервного напряжения, сердце колотилось где-то в горле. Страх, острый и липкий, оплетал меня своими щупальцами: я не знала, какую судьбу уготовил мне Арманд и заранее противилась ей.
– Император передает, что ваша судьба еще не окончательно решена. Вас отвезут в Лирию, где вы будете дожидаться дальнейших указаний.
Кириан сделал едва-заметную паузу, избегая смотреть мне в глаза: – Вы лишены всех привилегий и титулов, дарованных после свадьбы. Все фамильные украшения, подаренные императором, конфискуются. Вам позволено взять с собой только самые необходимые вещи.
Я бы рассмеялась в ответ, но в горле до сих пор стоял колючий ком. Арманд правда считает, что меня волнуют подаренные им побрякушки?
– Могу ли я попрощаться?
– Прощание с кем-либо запрещено, вас увезут тайно, без свидетелей. Карета уже ждет, прошу поторопиться со сборами.
Кириан продолжал смотреть поверх моей головы, лишь желваки играли на скулах, выдавая, что он не так спокоен, как хочет казаться.
– Что ж… В таком случае я готова, мы можем ехать прямо сейчас.
И в ответ на недоумение, мелькнувшее в глазах дракона, пояснила:
– Единственное, что я заберу из этого дворца – свою служанку. Она принадлежит лично мне.
– Я приведу ее и попрошу принести вам одежду, – дракон коротко поклонился и быстро вышел, словно ему было неловко.
Тишина вновь заполнила комнату, и только теперь я почувствовала, насколько замерзла в своей тонкой сорочке.
Вот все. Я еду в Лирию, в свой дворец, как и хотела. Правда, не в качестве разведенной женщины, а преступницы, чья судьба до конца не определена.
…Если я вообще доеду до Лирии и не повторю судьбу несчастного Рафаэля.
*****
Черная карета без опознавательных знаков ждала меня у дальнего выхода. Вороные лошади нервно били копытами о землю, четверо верховых расположились по обеим сторонам от нее.
Кириан дождался, пока я заберусь внутрь, и взлетел на своего белоснежного жеребца.
– Едем, – крикнул он вознице, и кортеж, увозивший меня из дворца, тронулся в путь.
Я бессильно откинулась на спинку сиденья, глядя на Марию, сидевшую напротив. Между нами не было произнесено ни слова, но иной раз слова и не нужны, если вы знаете друг друга всю жизнь.
– Забрала из твоих покоев, – Мария достала из складок платья мой стилет и протянула его мне.
Я кивнула, с благодарностью принимая оружие: тонкое лезвие и ручка, украшенная вязью замысловатых узоров с навершием из рубина.
Стилет был дорог мне как память: дедушка заказал его у одного из мастеров специально ко дню, когда мне исполнилось пятнадцать. С тех пор я никогда с ним не расставалась.
Мимо проплывали черные силуэты деревьев, тонувшие в тумане, слышался цокот копыт и свист хлыста.
– Тебе удалось что-нибудь узнать?
Зная Марию, я была уверена, что она времени зря не теряла. И не ошиблась, когда служанка произнесла:
– Ничего такого, что сильно бросалось бы в глаза, но странности все же были. Говорят, в последние пару дней Рафаэль был сам не свой.
Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри снова начинает разливаться горечь. С драконом что-то происходило, но ни его близкие, ни Джила этого не заметили или не придали значения.
Все в произошедшем теперь казалось каким-то неправильным, странным.
С чего вдруг Арманд после свидания с иномирянкой направился ко мне? Откуда взялись Джила и Мариус посреди ночи?
– Служанки шепчутся, что иномирянка принесла во дворец беду, и что она ведьма, – Мария замолчала, покрепче сжав кулон на своей шее – она верила, что он оберегал от бед и приносил удачу.
– Ведьм не бывает, это все сказки, – я тяжело вздохнула, глядя в окно и пытаясь понять, где мы сейчас едем. Но из-за густого тумана ничего нельзя было разглядеть.
Мария была права в одном. Никто до сих пор не знает, какая у девчонки магия. Никто… кроме нее самой.
– Есть еще кое-что. Сегодня ночью во дворце видели жреца.
Я резко обернулась: – Ты уверена?
– Да. Одна из служанок заметила его возле покоев иномирянки. Медея, что происходит?
– Пока не знаю, но обязательно это выясню.
– Умоляю, забудь о мести! – Мария с тревогой смотрела на меня. – Еще старый герцог Альварес, твой дед, говорил, что политика – грязное дело, женщине их не переиграть.
– Ты еще не поняла? От меня уже ничего не зависит, ставки слишком высоки. На их месте я бы вообще постаралась устранить меня с дороги. Тихо и незаметно.
Служанка хотела что-то возразить, но в этот момент карета вдруг резко качнулась и остановилась, будто наткнувшись на преграду.
Мария прильнула к окну и побледнела: – Это не дорога в Лирию!
Я сжала стилет до побелевших костяшек пальцев, и в следующую секунду дверь кареты распахнулась. В проеме возник высокий мужчина, закутанный в темный плащ. За его спиной я увидела еще несколько неясных силуэтов людей.
– Выходите.
*****
Мужчина медленно откинул капюшон и головы, и я узнала Кириана.
– Мы заблудились, императрица, – хмуро сказал он, настороженно вглядываясь в туман за моей спиной. – Видимость нулевая, а дорогу перекрыла чужая карета со сломанным колесом. Дальше проехать невозможно.
Глава императорской стражи бросил на меня быстрый взгляд, мазнув им по стилету, что я по-прежнему сжимала в руках.
– Придется переждать ночь здесь. Ехать в таком тумане самоубийство.
Я кивнула, думая о том, что он прав. Хотя часть меня шептала, что остановка здесь может стоить дороже, чем любое «самоубийство».
– Хозяйка той кареты выразила желание поговорить с вами, – вдруг добавил Кириан, чуть склонив голову. – Если вы не против.
Но, прежде чем я успела что-то ответить, рядом возникла молодая женщина в дорожной накидке. Невысокая, темноволосая, с мягкой улыбкой и ямочками на щеках.
– Альба… – вырвалось у меня.
– Медея, неужели это ты? Я поверить не могла, когда этот человек назвал твое имя. – Она крепко обняла меня и отстранилась. – Ну-ка, дай я на тебя посмотрю. Все такая же красавица!
– Вы знакомы? – вмешался Кириан.
– Это моя давняя подруга. И да, Кириан, вовсе не обязательно меня так опекать.
Дракон опасно сверкнул глазами, коротко поклонился и отошел на несколько шагов.
– Твой охранник? – шепнула Альба, скосив глаза на дракона, застывшего немым изваянием.
– Можно и так сказать.
Про себя я подумала, что цепной пес Арманда мог быть кем угодно, в зависимости от приказа.
Конечно, Альба не уловила сарказма – она всегда была слишком доброй. Наверное, именно поэтому мой дед разрешил нам дружить. Альба была дочерью богатейшего торговца из Лирии: его рощи оливковых деревьев растянулись к северу от города.
Когда-то мы общались каждый день, но потом она вышла замуж, я тоже, и наши дороги разошлись, но мы изредка обменивались письмами.
– Ты едешь с детьми?
– О нет, – засмеялась Альба. – Дети остались дома с мужем, а я еду в столицу на пару дней. Руан так смешно сказал, когда я уезжала. «Дорогая, не ищи себе приключений!» – будто я собираюсь спускаться с балкона по простыне, как в юности. – Она подмигнула, и я невольно улыбнулась, вспомнив ту давнюю историю, после которой ее, собственно, и выдали замуж.
– Марио уже почти семь, Карле – пять, а малышка Лия только начинает ходить, – Альба продолжала рассказывать мне о своей большой, дружной семье.
– У тебя все в порядке? – вдруг спросила она, прерывая свой рассказ. – Ты сама на себя непохожа. Или мне кажется?
– Люди меняются, – я пожала плечами.
Могла бы добавить, что сложно не измениться, если твоя семья выкинула тебя за порог, но не стала.
Подруга бесхитростно улыбнулась, ничего не замечая. Кажется, такой ответ ее вполне удовлетворил.
– Кстати, об изменениях. Недавно я встретила Франко. Медея, он вернулся! Ты же помнишь его?
Краем глаза я уловила, как Кириан едва заметно напрягся, явно прислушиваясь к нашему разговору.
– Помню, – тихо сказала я, сжимая пальцами плащ на груди, чтобы не выдать волнения.
Альба оживилась.
– Он очень изменился, его не узнать! Правда, все такой же самоуверенный и наглый, – она хихикнула. – Спрашивал, поддерживаем ли мы связь и не планировала ли ты навестить Лирию. Мне кажется, он по-прежнему в тебя влюблен. Представляешь?
Я медленно подняла взгляд.
– Представляю.
Воспоминания нахлынули мгновенно. Франко был аристократом, и мы иногда пересекались на приемах и балах. Красивый, уверенный в себе, дерзкий.
Он ухаживал за мной с упрямством, которому могла бы позавидовать любая влюбленная девчонка. Но дед был непреклонен: «Нищий граф не пара герцогской внучке».
Впрочем, Франко это не остановило: он перелезал через ограду нашего парка, чтобы просто увидеть меня и вручить очередной букет. Пылко признавался в любви под балконом спальни и даже предлагал бежать.
Тогда мне было семнадцать, а ему двадцать. Хорошее было время, вот только в этой истории не было счастливого конца.
Закончилось все плохо: дед не прощал неповиновения, и в один из дней Франко просто исчез. Единственное, что мне удалось тогда узнать через слуг: в тот вечер он действительно приходил в наш дворец и просил моей руки.
Больше мы никогда не виделись. Даже имя его дедушка запрещал произносить вслух, называя не иначе, как дерзким щенком.
– Император отпустил погостить тебя в Лирию? – продолжала допытываться Альба.
– Да… Отпустил.
– Императрица, – Киран подошел ко мне, склонившись в коротком поклоне. – Вам лучше вернуться в карету и вашей подруге тоже. Мы выезжаем на рассвете, император будет ждать от меня вестей.