Бессветные 2
– Да вы издеваетесь! – Мэтис откинулся на подушки и зажмурился, пытаясь собраться с мыслями и найти способ повернуть разговор в нужном ему направлении. – Прочитал где-то год назад. Может, два. Я собираю информацию о нераскрытых преступлениях. Вы же читали мой дневник! Он ведь у вас?
Коил и его помощник переглянулись. Их ручки почти синхронно зависли над блокнотами.
– Интересно… И о каком же дневнике идёт речь? – спросил детектив тише обычного, а смотрел, точно крадущийся кот.
– Ну тетрадь такая с толстой обложкой. Чёрный блокнот. На нём ещё написано «Мэтис Вайерд – медиум-детектив». Я туда записываю всякие странности… и городские легенды.
Мэтис чувствовал себя ужасно глупо, но ему было пятнадцать, когда он это придумал.
– Почему ты решил, что он у меня? – незамедлительно спросил Коил.
– Это… логично. Он лежал в рюкзаке или где-то в комнате. Вещи при обыске разве не забирают? – выкрутился медиум, не желая вызывать лишние подозрения в отношении Фора, поделившегося этой важной деталью.
– Расскажи поподробнее, зачем тебе этот дневник, – продолжил нападение Коил.
– Вы ведь уже всё про меня узнали, детектив… – начал Мэтис с театральной грустью, тщательно дозируя откровенность. – Всё ведь банально. Я – сын полицейского… – Его голос дрогнул на этом слове, непроизвольно, но уместно. – Я пытаюсь быть, как отец, но со справкой из психдиспансера не поступить в академию. Эти расследования – хобби. Может, однажды я стану частным детективом, а может, просто писателем, поэтому и поступил на журналистику. – Он замолчал, давая Коилу проникнуться этой трогательной историей, но детектив лишь постучал ручкой по записной книжке.
– Допустим, – сухо произнёс Коил. – Мне нужны твои источники. Откуда ты берёшь информацию?
– Да как и все: слухи, библиотека, форумы.
– Конкретно про «демона» ты можешь воспроизвести то, что записано в твоём дневнике?
– Дословно! – слишком быстро выпалил Мэтис и спохватился. – Там… перечислены жертвы… описан способ убийства.
– И откуда такие специфические детали?
– Да сколько можно?!
И тут Мэтис вспомнил, но совсем не то, что хотел. В его дневнике были описаны видения – те самые, что привели его в Весёлый дом. Нельзя было говорить о них, чтобы не сойти за сумасшедшего. Того и гляди решат, что он просто повёрнутый и сам это с собой сделал, или обвинят в убийствах: ведь только свидетель или соучастник мог знать такие подробности.
– Вы разве книг не читаете? – попытался он замять разговор. – Там что-то подсмотрено, что-то додумано. Я писал всё подряд и кое-что приукрасил. Там много всяких подробностей далеко не только о безликом демоне. Просто у него имя эффектное, вот я и решил на нём заострить внимание, ясно вам? Художественный вымысел! Черновики будущей книги.
– Послушай… – Голос Коила внезапно зазвучал мягче. – Мне действительно важно понять, откуда эти данные, но мы можем вернуться к этому позже. Скажи лучше… – Его глаза внезапно сощурились. – Ты упоминал психдиспансер.
– Я не сумасшедший! – выкрикнул Мэтис и дёрнул подушку, желая достать её из-под себя, но силы его подвели, а следом и злость поугасла. – Я на учёте стою, это правда. Просто показываюсь иногда. Теперь лишь раз в год.
– По какому поводу? – Задав этот вопрос, детектив нарочито стал перелистывать страницы записной книжки. Дешёвый номер!
– Сотрясение после аварии. Я… в тот день я лишился родителей и сильно ударился головой. Лучше посмотрите медицинскую карту, там всё написано.
Коил медленно кивнул, искривив губы в подобии улыбки, которая не дошла до глаз. Его пальцы нервно постукивали по обложке записной книжки.
– Ладно. – Он резко переменил тему, словно свернул с дороги не сбавляя скорость. – Твои друзья часто бывали у тебя дома?
– Постоянно, – устало ответил Мэтис. Теперь ему хотелось лишь таращиться в стену отрешённым взглядом.
– Конкретнее. Кто именно?
– Все. Фор и Келли, Эдисон и Гартли из книжного клуба. Иногда весь клуб собирался у меня.
– Что за клуб?
– Книжный, разве непонятно? Обычно мы собираемся в библиотеке у Звёздного парка или в «Антикваре» – это кофейня на углу.
Коил старательно всё записал, а потом дождался, когда свидетель снова посмотрит на него.
– Кто-то из друзей мог заявиться к тебе посреди ночи?
– Маловероятно.
– Но если бы пришёл, ты бы впустил?
– Конечно: это же друзья! – Мэтис снова почувствовал раздражение. – Хотя такого не случалось: Келли приличная девочка и у парней не ночует, а Фор живёт за городом, да и вообще не из тех, кто засиживается допоздна – он всё время работает. А если бы пришёл весь клуб, соседи бы точно знали: мы обычно сильно шумим.
– Что ты скажешь о своём кузене? – Детектив проделал новый кульбит, меняя тему. – Эдам Вайерд, верно?
– Вы это серьёзно?! Эд не подарок, но не маньяк же! – заявил Мэтис резче, чем хотелось.
– Он знал о твоём увлечении? Я сейчас про истории, которые ты пишешь в дневник.
– Понятия не имею. Мы почти не общаемся.
– Твои родные что-нибудь рассказывали тебе о случившемся?
Мэтис замялся от одной только мысли. Это не укладывалось у него в голове: одно дело видеть чужие истории в видениях, и совершенно другое – узнавать нечто подобное о себе.
– Только то, что меня нашли в ванной, – наконец ответил он, – с ножом в груди и с порезанным лицом. Эд нашёл, это он вызвал скорую и полицию.
К горлу подкатил ком. Медиум был способен заполучить худшие воспоминания других людей, но никак не мог добраться до собственных. Вот так ирония! Стыдно и обидно! У него хранился ключ к разгадке величайшей тайны, а он не мог им воспользоваться.
Коил сделал паузу, чтобы окинуть взглядом палату, словно на стенах было написано что-то такое, чего не рассказал потерпевший. Казалось, он счёл что-то подозрительным, но потом уставился на открытую банку йогурта и нахмурился.
– Повезло тебе с палатой, – хмыкнул он.
– Может, хватит уже обо мне? Вы пришли допрашивать меня или искать убийцу?! – набравшись смелости, заявил Мэтис.
– Я всего лишь задаю вопросы. Не надо драматизировать, – посоветовал Коил, но всё же сменил тему. – Есть предположения, почему на тебя совершено покушение?
Оставалось только сказать правду… ну или ту её часть, которую можно было раскрыть.
– Я же искал этого убийцу. Зацепок у меня не было, но, возможно, мне удалось что-то найти или даже выследить его, понимаете? Другой связи нет.
– Как именно ты его искал?
– Шерстил интернет.
– И не можешь назвать ни одного источника? Какая избирательная у тебя память! – Коил позволил себе неприкрытый сарказм. Это стало последней каплей.
– Я устал и больше не в силах отвечать на ваши вопросы! – заявил Мэтис и сполз по подушке, насколько это было возможно, демонстрируя, что больше не намерен продолжать этот цирк. Силы и правда его покидали, но прежде всего ему хотелось выставить детектива за дверь.
– Хорошо, тогда последний вопрос, – произнёс Коил. – Кому ты показывал свой дневник?
– Я ни от кого его не прятал, – честно ответил Мэтис. – Рассказывал о нём, наверное, всем, а отрывки из него публиковал в блоге.
Детектив кивнул коллеге, а потом быстро записал номер, вырвал страницу из записной книжки и оставил на тумбе.
– Позвони, если что-то вспомнишь. Я проверю всех твоих знакомых, но будь осторожен. Никому больше об этом не рассказывай.
– Ладно, – пообещал Мэтис, не видя причин отказываться. – Но среди моих знакомых вы убийцу не найдёте.
Эти слова прозвучали как вызов.
– Надеюсь. Для тебя же будет лучше, если этот мерзавец не узнает, что ты выжил.
– В новостях ничего не было, ведь так?
– И не будет. Нам хватает полоумных туристов и городских легенд. И не злись на меня, Вайерд. Я пытаюсь тебе помочь. Выздоравливай.
Мужчины ушли, унося с собой растоптанную надежду на зацепки и ясность. Конечно же, они начали прорабатывать версию подражателя и станут цепляться ко всем подряд. Того гляди и потерпевшего обвинят в чём-либо! Нет, он не мог сделать это сам, как не мог поверить, что причастен кто-то из друзей. Это был безликий демон, каким-то образом узнавший, что на его след вышел медиум-детектив.
Мэтис лёг и устало посмотрел на скучный потолок. Веки налились тяжестью, но за пеленой усталости уже зрела решительность: он приведёт себя в порядок и будет искать подсказки там, где их не способен найти никто другой.
Перед тем как закрыть глаза, Мэтис подводил итоги. Убийца не мог выбрать новую жертву случайно. Он точно знал, кого и за что убивает. Ранее он расправлялся с жертвами вне города, в лесу, где не было свидетелей, но что-то пошло не так: появилась острая необходимость убить единственного в округе медиума, причём прямо у него дома. Чтобы заставить молчать?
Зевок на долгие секунды отвлёк от раздумий. Опомнившись, Мэтис вернул маску на место. Он не хотел, чтобы друзья видели его таким.
Итак, нужно восстановить утраченную память. Скорее бы попасть домой: там могли остаться следы, невидимые для полицейских глаз. Так медиум сможет снова вычислить убийцу и сообщить о нём… детективу Коилу?
Мэтис взял с тумбы листок, всмотрелся в цифры. Отдать все лавры этому типу? Серьёзно?! Да он годами гоняется за маньяком, но так ничего и не добился! Обойдётся! Уж слишком он некомпетентен. У безликого демона определённо есть лицо, и узнать его должен именно я, а там будет видно, как поступить.
Смяв листок в кулаке, Мэтис собирался добросить его до дальней стены. Бумага сжалась с хрустом, впиваясь острыми краями в ладонь.
До проезжей части – рукой подать, словно «тайник» даже не пытались прятать. Виднеется остановка и давно заброшенный ларёк, расписанный баллончиками с краской: символ анархии и несколько матерных слов. Тело, упакованное в мешок, лежит рядом – ждёт отправки на экспертизу.
– Надо поработать со свидетелем.
– Надо, – соглашается мужчина, сидевший на корточках рядом. Он высматривает что-то в траве. – Он решил, что это псих из дурдома сбежал, представляешь? Говорит, теперь будет кромсать всех направо и налево.
– Хорошо хоть пустую кобуру не заметил: только вооружённого психа нам в новостях не хватало.
– Но в больничку всё же стоит наведаться, поспрашивать.
– Съезжу. Но это дело рук безликого демона.
Бумажный комок скатился по руке и бесшумно затерялся в складках одеяла. В округлившихся глазах застыл нездоровый восторг. Срочно нужны были вещи убитых и места преступлений!
Глава 31. Симбиоз
После расспросов детектива Фор вернулся в палату, но застал Мэтиса спящим. Тогда он убрал с тумбы йогурт, поправил на друге одеяло и пошёл разыскивать Гейба. Выходной только начался, а вернуться сюда можно и позже. В зоне ожидания напротив лифтов телепат наткнулся на Келли – та сидела на лавке с книгой в руках.
– Привет, ещё раз, – отвлёк он её от чтения и тут же встретил враждебный взгляд. – Ты же лучшая подруга Мэтиса, верно? Он про тебя столько рассказывал! Рад наконец-то познакомиться. Я – Фор.
Девушка закрыла книгу – это оказался роман Жорж Санд «Консуэло» с изображением темноволосой женщины на обложке.
– Келли, – представилась она. – Я догадалась, что ты и есть Фор. Мэт говорил о тебе.
– Вот как. Надеюсь, хорошее? – Телепат улыбнулся, хотя мысленно начинал нервничать. Пусть друг и не знал о его способности считывать чужие эмоции и ощущения, но вполне мог наговорить лишнего о поместье в Пегом Доле и о загадочном господине Ланд-Кайзере – учёном, изучающем пси-способности.
– Да почти ничего. Только то, что ты его «лучший» друг и поверил ему сразу, не то что я. – Келли произнесла это ровным тоном, но чувствовалось, что ей обидно. – Но я рада, что у него появился друг. Раньше он ни с кем не общался.
Она думала о чём-то неприятном, но решила промолчать. Фор не знал, стоило ли выпытывать детали, но в его опасном положении лучшее решение – проявить осторожность.
– Ты в порядке?
– Я? – Лицо Келли стало строгим и язвительным одновременно. – Не на меня же психопат напал! И вообще… Нет, прости, я была не права. Извини, что нагрубила. Просто я думала, что все проблемы Мэта из-за его «новых друзей», и что это как-то связано с вашей «лесной академией для экстрасенсов», но тётя Зои сказала, что вы оплатили ему лечение.
– Академия для… кого?! – Фор издал смешок. Получилось нервно.
– Это слова Мэта. Тётя Зои выразилась иначе. Вообще, Мэт просил никому об этом не говорить, но ты ведь и сам оттуда.
– Он не совсем правильно понял… – начал было оправдываться телепат.
– Понятное дело! Я же его знаю. Просто боялась, что он попадёт в неприятности из-за того, какой он. Вы ведь могли оказаться какими-нибудь не шибко порядочными людьми, учёными или кем-то вроде того. Но в итоге Мэт сам себе навредил: гонялся за маньяками, пока не повстречал одного из них лично.
– Я пытался его отговорить…
– Ну да! Отговорить Мэта?! Это не под силу никому! Так что прости меня за то, что нагрубила. Просто этот твой приятель – полнейший придурок!
– Он не придурок, просто… В общем, не обращай внимания. У всех бывают не лучшие дни. – Фор непринуждённо улыбнулся. – Кстати, о нём: ты случайно не видела, где он?
– Понятия не имею! Наверное, изводит своими шуточками медсестёр. – В голосе Келли снова послышалось раздражение.
Телепат решил сменить тему и огляделся, проверяя, не слышит ли их кто-нибудь.
– С тобой говорил детектив?
– Да, ещё когда Мэт лежал в коме.
– И что ты ему рассказала?
– Правду: что понятия не имею, откуда Мэт берёт материалы для расследований, и что с его прочими друзьями я не знакома. Мы почти не видимся, с тех пор как окончили школу.
На это Фор непроизвольно кивнул, радуясь, что не возникнут проблемы.
– Надеюсь, преступника скоро поймают, – сказал он.
– И лучше бы до того, как Мэт снова возьмётся за своё, – добавила Келли.
Всё же она была настоящим другом, знавшим Мэтиса куда лучше, чем тот думал.
Они попрощались. Фор попросил передать, что вернётся позже, и продолжил поиски Гейба. Тот оказался у регистратуры: флиртовал с молоденькой практиканткой в медицинской форме, хлопавшей ресницами и смеявшейся над каждой его репликой, явно польщённая вниманием. Всегда так – эти проклятые ямочки на щеках действовали безотказно!
С тех пор как белобрысого бросила девушка, он никак не мог успокоиться. Вероятно, пытался заполнить пустоту новыми знакомствами, лишь бы не думать о том, что человек, которому он был не безразличен, счёл его недостаточно хорошим и надёжным. Внешность тут была ни при чём: природа не обделила Гейба, но стёртое из памяти детство, опыты в лаборатории, а потом строгие правила лесного поместья – всё это нельзя было просто взять и рассказать за чашкой кофе: назовут сумасшедшим, а если и поверят, точно бросят. И правильно сделают: лучше так, чем дожидаться, когда явится какой-нибудь Хардли Краст, чтобы устранить свидетеля! Да и вообще, на лжи, секретах и недомолвках отношения не построишь. Эта мысль оказалась заразной и грозила угробить настроение Фора.
– Я всё, – сообщил он, поравнявшись с парочкой.
– Детское время закончилось. Отвезти тебя домой? – отозвался Гейб.
– Подбрось до Антиквара, а дальше я сам.
– С твоими нервами только кофе пить! – заметил белобрысый, поигрывая ключами на пальце, но повернулся к выходу, на прощание подмигнув девушке и бросив фразу, приправленную юмором.
Теперь он мог похвастаться личным авто. Заступив на должность старшего в охранке, Гейб первым же делом заявил, что хочет водить. Крис одобрил его просьбу, решив, что это умение пригодится и остальным воспитанникам, кроме телепата, которого по весьма понятным причинам никто за руль не пускал. Так парни получили права и по необходимости брали одну из казённых машин, когда намеревались съездить в город по делам или в выходной.
До стоянки шли молча. Фору было о чём задуматься, да и шедший рядом сосед постоянно давал новые поводы. Телепат не только ощущал чужими органами чувств, но и невольно поддавался настроению окружающих. Потребовались месяцы, чтобы научиться просто ходить, не спотыкаясь, и годы, чтобы находиться в обществе, ничем себя не выдавая. Даже сейчас Фор продолжал учиться отделять себя от других, хоть и значительно преуспел за последнее время.
Присутствие Гейба действовало двояко: с одной стороны, оно придавало сил, заставляя расправить плечи, с другой – наполняло колючим раздражением и желанием врезать кому-нибудь по челюсти. Сейчас белобрысый был одинаков внутри и снаружи. Его душевное состояние идеально отражала одежда: чёрные слипоны, джинсы и пуловер – простые, непритязательные, но мрачные, без единого просвета. Даже спортивные часы на правом запястье были чёрными, с тёмным электронным циферблатом. Рядом с телепатом в идеально сидевшем ультрамариновом костюме, белоснежной рубашке и тонком галстуке сосед казался хулиганом из ближайшего подъезда.
Сев за руль, Гейб шумно выдохнул и вдруг вспомнил, что он не один.
– Ну чего расскажешь? Как там твой Мэтис?
Сосед целиком состоял из противоречий и был ужасно переменчивым. Теперь в нём читались любопытство и неподдельный интерес.
– Неплохо, но он снова собрался искать убийцу, – хмурясь, поделился Фор.
– И кто из них двоих больший псих – маньяк или его жертва? – Гейб усмехнулся, ловко перестраиваясь в потоке машин.
– Мэтис не псих. Просто, когда увлекается, за уши не оттащишь. Прямо как ты! – проворчал телепат, нервно следя за дорогой. Вечно его возили одни лихачи. – Радует, что он в целом здоров, но не помнит последних событий.
– Отстой! Смог бы опознать напавшего, – посочувствовал Гейб, насколько вообще был способен. Казалось, он либо не верил в произошедшее, либо считал, что невезение Мэтиса достойно «Умника». Тут, конечно, сложно было с ним поспорить.
Мотор рычал под капотом, радио что-то нашёптывало. Машина вырвалась на широкий проспект. Солнце ударило в глаза, и Фор поспешил опустить защитный козырёк.
– Меня допросила полиция, – неожиданно для себя признался он. – Прорабатывают версию, что преступник – кто-то из знакомых.
– И сочли тебя самым подозрительным типом? – ехидно предположил Гейб и театрально прищурился, на мгновение отвлёкшись от дороги. – А ведь в тебе действительно есть что-то маньячное…
– Очень смешно!
– Маньяк-телепат, психопат-мазохист… – растягивая слова, принялся смаковать белобрысый.
– Дурак!
Шутки падали в пустоту. Последние месяцы Фор существовал в плотном коконе неприятных мыслей, лишь изредка находя в нём лазейки для глотка воздуха. Крис, конечно же, заметил его состояние и назвал «эмоциональным панцирем». Человек в такой скорлупе был безнадёжен: ни солнечные дни, ни премии, ни женские улыбки не могли пробить эту броню. Хотя в последнем начальник, пожалуй, ошибался… Он уже не раз отправлял помощника восвояси, чтобы не тратил силы попусту и не портил атмосферу своим кислым видом. Телепат искренне пытался цепляться за всё хорошее, но Гейб, Сван и особенно Краст постоянно выбивали почву из-под ног. Оставалось только надеяться, что остаток выходного пройдёт вдали от их давящего психического фона.
От увиденного в больнице остался тяжёлый осадок. Фору не нравился настрой друга, раздражал детектив, а собственные лживые слова прожгли язык почти насквозь. Чувство вины и причастности не отпускало. Интересно, как бы поступил на его месте по-настоящему умный человек?
– Гейб, – начал Фор, прекрасно осознавая, что его собеседник далёк от идеала, но выбирать было не из кого. – Как избавиться от дурных мыслей?
– В церковь сходи.
Ожидать дельного совета действительно не стоило, однако не прошло и минуты, как белобрысый покосился на пассажира и уточнил:
– А что за мысли? О чём?
– Ну вот смотри: после истории с итальянцами ты долго был сам не свой. Что тебе помогло прийти в себя?
– Само прошло. Понял, что мне до Грэга, как до луны, и сделал рожу попроще.
Бесполезнейший ответ! Фор уже пожалел, что завёл этот разговор.
– Тебя что-то гложет? – Гейб явно возомнил себя психоаналитиком.
– Нет.
– А мне кажется – да.
– Ключевое слово – «кажется».
– Ты узнал что-то такое, чего знать не следовало? – не отставал белобрысый.
– Я телепат. Я постоянно узнаю то, что не следует.
– Да, по-моему, это вообще клёво! – Гейб ударил ладонью по рулю, заставив пассажира вздрогнуть. – Ну же, выкладывай! Небось выведал что-то стрёмное о своём начальничке?
Фор косо посмотрел на Гейба и покачал головой. Он никогда не обсуждал «своего» Криса с кем бы то ни было, а вот белобрысый только и делал, что бросался подозрениями и перемывал начальнику кости. Неблагодарный взбалмошный идиот! Но великодушный секретарь господина Ланд-Кайзера души в нём не чаял. Впрочем, это касалось и всех остальных парней из охранки, но телепату казалось, что к Гейбу у их общего наставника и защитника какая-то особенная любовь: словно смотришь на что-то до боли знакомое и близкое. Вот только общего у них не было ничего.
– Какой-то ты нервный сегодня, – принялся рассуждать сосед. – Ну ладно, ты вечно форишься, но сегодня просто капец! Я не слепой, тебя явно что-то беспокоит. Бьюсь об заклад, это как-то связано с Крисом. Ну? Я угадал?
Пусть Гейб и не отличался чуткостью, но тем не менее попал в цель. Фор ненавидел себя за ложь о Мэтисе и за то, что впутал друга во всю эту историю. Он желал ему только добра – лучшей жизни, какой сам был лишён. А Крис… Крис был для него практически всем – маяком в темноте одиночества. Фор хотел оградить его от очередной головной боли, от опасности, от ответственности за ещё одну жизнь. Всё было очень сложно и слишком запутано.
– Значит, я прав, – самодовольно заключил Гейб, чей «допрос» не имел ничего общего с искренней заботой. – Так что стряслось? Чего он хочет? Не такой уж я и дурак, понимаю, что нас собрали здесь не милости ради. Выращивают ручных псиоников, так? Только вот зачем?
– Ты обратился не по адресу, – сквозь зубы процедил Фор.
– Да я не спрашиваю, а мысли вслух излагаю. Тебе бы тоже попробовать не помешало! Как говорит наш учитель, только дураки не задаются вопросами.
– А ещё он говорит, что дураки не умеют держать язык за зубами.
– Ну не всем же быть умниками!
Гейбу легко давались такие разговоры: ни одна колкость не задевала его по-настоящему в отличие от Фора, который каждое слово воспринимал, как пощёчину. Как будто ему беспрерывных ударов чужих ощущений и эмоций было мало!
– Бред какой-то! – продолжил рассуждать белобрысый. – Сказали охранять, а оружие не дали. Кого охраняем, допустим, понятно, но от кого? Раньше, вон, твоего медиума от ворот отгоняли – хоть какое-то развлечение было, а теперь? Целый день следим за домом, где ничего не происходит! Ты торчишь с Крисом дни напролёт и должен знать больше всех!
Ну конечно! Телепатия не была столь всемогущей, какой представлял её Гейб, да и многие другие: всё равно, что пытаться на вкус определить процент сахара и лимона в чае в точности до миллиграмма. Так и с восприятием: в сознании человека разом протекало такое множество процессов (в данном случае – ощущений и эмоций), что даже фотографическая память смогла бы выхватить только самые яркие всплески. Всё остальное – фон, шум, головная боль. Вот и вся «магия» телепатии! Это не живописные иллюзии, поражающие правдоподобностью и приносящие только смех и радость. Но кому-то ведь нужно верить в сказки…
– Охренительный из меня старший, если сам не знаю, от кого охраняю и что мне прикажут завтра! —Гейб яростно крутил руль, будто торопясь найти истину за поворотом. – И в доме одни начальники! Хоть бы схему иерархии нарисовали, что ли! А то пудрят мозги этими псевдодолжностями! Обратились бы ко мне: назначил бы Деревню главным садовником, а Грэга – фамильным гробовщиком.
Фор даже не пошевелил губами. В памяти всплыли слова Криса: «Я хочу, чтобы вы поладили». Это было искреннее пожелание, но вместе с тем и наивное. Хорошо хоть Гейбу он его не озвучил: эффект был бы прямо противоположный. Да и зачем им «ладить»? Разве недостаточно достигнутого симбиоза? Ну почему начальник терпел все его выходки?! Может, и телепату простит, если узнает?.. Нет. Он не должен узнать.
– Я же не пытаюсь выведать у тебя секреты, чтобы разболтать врагам! – не сдавался Гейб. – Просто хочу быть готовым, когда нагрянут очередные мудилы. А это непременно случится, задницей чую!
– Так тащи свою задницу к Крису и спрашивай у него! Он тебе вряд ли откажет! – не выдержал Фор, намереваясь положить конец провокациям.
– Я всего лишь интересовался твоим мнением. Если оно у тебя есть, конечно, а то только и слышу: «Крис сказал», «Крис запретил».
– Да чего ты ко мне прицепился?! – взорвался телепат, зеркально отражая раздражение собеседника.