Бессветные 2
У порога его терпеливо ждали стоптанные синие кеды. Родные белые шнурки давно пожелтели от времени и были заменены практичными чёрными. На улице стояла тёплая погода, но тело отчаянно просилось под защиту толстого слоя ткани. Отцовский свитер с непомерно длинными рукавами идеально подходил для этой задачи. Мэтис заметно вытянулся за последние годы, и некогда мешковатая вещь теперь сидела на нём вполне сносно, хотя рукава пришлись бы в пору разве что орангутангу.
Осталось лишь натянуть маску на лицо и шагнуть за порог. Шагнуть навстречу новым воспоминаниям, которые должны были вытеснить горечь и сожаления. Он уже стал персонажем городских легенд – теперь оставалось лишь переписать свою роль в этой истории.
Он вышел из раздолбанной маршрутки у старого ларька, расписанного баллончиками. Раньше Мэтис обходил Весёлый дом стороной, теперь же сюда его влекло мрачное любопытство. Окинув округу быстрым взглядом и убедившись, что за ним не следят, он развернулся спиной к психдиспансеру и шагнул в лес, продираясь сквозь колючие объятия кустарника. Где-то там, в тени вековых сосен, и находилось место преступления.
Видения участились, будто призраки, копившиеся все месяцы его комы, теперь выстроились в нескончаемую очередь. Обрывочные и цельные, мгновенные и затяжные, эти озарения выдёргивали его из реальности, погружая в чужие жизни.
Мэтис вспомнил учебник, в котором описывалось нечто похожее: способность считывать мысли и переживания живых людей в реальном времени. Авторы называли это банальным термином «телепатия». Раньше он представлял её как передвижение предметов силой мысли, но учёным, видимо, виднее. Вот только ни один учёный или учебник не сообщал о существовании медиумов. Мэтис полагал, что у него редкая форма сенсорики – своеобразная «телепатия прошлого», хотя учитель Фейст разносил в пух и прах эту теорию, как и любые другие, допускавшие существование призраков. Но разве обязательно всему в этом мире иметь научное объяснение?
После нападения тренировки прекратились. Мэтис несколько раз порывался приехать в Пегий Дол, надеясь на помощь профессора, но Фор настоятельно рекомендовал дать психике восстановиться после тяжелейшего стресса. Ирония заключалась в том, что именно эта вынужденная пауза и неизвестность терзали психику куда сильнее, чем последствия комы.
Лесной воздух, непривычно насыщенный кислородом, обжигал лёгкие. В висках стучало, перед глазами всё плыло – сказывались недели затворничества. Если бы не это проклятое расследование, он бы так и валялся на диване, уставившись в потолок.
Видение из больничной палаты не дало чётких деталей. Единственная зацепка – угол обзора: остановка и тот самый облезлый ларёк по соседству с Весёлым домом. Мэтис развернулся к дороге и начал медленно отступать, пока картина перед глазами не совпала с воспоминанием. Здесь. Именно здесь! Но земля не хранила следов – ни капли крови, ни намёка на борьбу. Сколько времени прошло? Месяцы? Годы? «Не те вопросы ты задаёшь!» – мысленно упрекнул себя Мэтис, опускаясь на корточки. Важнее было понять, что именно здесь случилось. Неужели убийство? Или безликий демон просто притащил сюда уже бездыханное тело?
Пальцы впились в холодную землю, пробираясь сквозь травяной покров. Подобные видения приходили и раньше. Около года назад он видел нечто похожее: убийцу, настигающего жертву в таком же подлеске. Но остановка, маячившая впереди, была другой – без этого обшарпанного ларька. Сколько всего таких остановок между Прилесьем и Залесьем? Три? Четыре? Нужно проверить их все – по обе стороны дороги.
С трудом поднявшись с земли, Мэтис заковылял обратно. Недели постельного режима давали о себе знать: каждое движение отзывалось слабостью в ленивых мышцах. Тело умоляло о передышке, настойчиво шептало: «Ложись. Просто рухни в эту траву и закрой глаза». Но забыться не получилось бы: даже если бы он смог, мысли всё равно возвращались бы к тому, ради чего он сюда пришёл – к неоконченному делу, к нераскрытому убийству, к неотомщённому нападению на него.
Дождь превратил землю в кишащее месиво. Грязь и трава – блевотная каша. Сложно идти, ноги вязнут, как в жидком дерьме. Так и рухнул бы в эту жижу, чтобы захлебнуться. Хватит!
Ведут под руки. Не остановиться, не замедлиться. А сзади ещё один конвоир – подталкивает, то ли торопя, то ли подбадривая. Унизительно, но куда приятнее, чем когда волокут по грязи, как мешок с костями.
«Вот ведь гад!»
– Шагай, давай!
«Как же достала эта сырость!»
– Погода дрянь! Теперь ещё сушить форму!
«Как же надоело! Когда это уже закончится?!»
– А я предупреждал, что нужно проверить окна!
– Да иди к чёрту!
Окна лечебницы пылают неестественно ярко. Их отражения дробятся в миллионах дождевых капель. Шествие движется из ночи к этому искусственному солнцу, но настоящая тьма прячется именно там – за слепящими лампами.
Из светящегося прямоугольника двери вырывается тёмная фигура – стремительная, как пуля. Дьявол всегда лёгок на помине.
Тудуф!
Выстрел разрывает ночь. Эхо раскатывается по округе, как весенний гром. Мгновенный спазм страха и головной боли. Справа – тело плюхается в грязь.
Зато форму сушить не придётся…
– Ничтожества! Безмозглое стадо!
Бту-уф!
Второй выстрел – предупреждающий. Людей у него меньше, чем в запасе патронов. Полегчало? И в голосе прорывается почти дружеская интонация:
– Чего скалишься?
Перезаряжает. Пальцы уверенно скользят по затвору. Подсвеченный сзади, он почти не имеет лица. Блестят лишь глаза. Светлые волосы кажутся нимбом. И чего же не торопится к праотцам?! Скорее б ты сдох, чёртов урод! Грёбаный мудила!
– Поскалься вот с этим!
Стреляем в упор? Игры кончились, да? Ну, прощай…
Толчок чудовищной силы.
Мэтис резко открыл глаза, ослеплённый безоблачным небом. Он лежал плашмя на спине, не моргая, пытаясь собрать мысли воедино. Какая связь между этим видением и изуродованным телом в лесу? Неужели убийц несколько? Но те, что явились ему сейчас, явно не пользовались ножами: у главного было… ружьё? Кто они вообще такие? И почему толпились у психдиспансера, как у себя дома?! Вопросов стало ещё больше, а ответов – ноль. «Призракам следовало бы записываться на приём, а не врываться в голову посреди расследования!» – со злостью подумал Мэтис.
Пока воспоминания не расплылись, он торопливо достал дневник. Чистые страницы жаждали заполнения: каждое видение хранило крупицу истины. Нужно фиксировать всё, ничего не упуская. Увлёкшись, Мэтис вдруг осознал, что забыл, куда направлялся до этого. На какую-то неизвестную остановку… Не ту, что возле Весёлого дома, где обосновалась какая-то банда. Чёрт! Надо срочно звонить Фору: мистер Ллойд наверняка знает это место, ведь когда-то он работал здесь психиатром. Или подрабатывал? Нет, искал экстрасенсов! Он поможет и со свидетелями, и с полицией. Точно! Это не приблизит к поимке безликого демона, но хотя бы несколько мерзавцев окажутся за решёткой.
Мэтис прижал телефон к уху, мысленно проклиная каждый затянувшийся гудок.
– Алло, – наконец раздалось после седьмого сигнала.
– Фор, срочное дело! – Голос Мэтиса дрожал от возбуждения. Пришлось спустить маску, чтобы не съедала слова. – Расскажи всё, что знаешь про психдиспансер! Крис знает кого-нибудь из начальства? Там, похоже, не всё чисто!
В трубке повисла пауза – слишком долгая для обычного осмысления.
– Что случилось? – наконец спросил Фор вполне ровным голосом.
– Со мной всё норм, но тут, кажется, двойное убийство!
– Опять видения?
– Да! Только что видел, как какой-то тип двоих застрелил из… ружья, кажется. Там целая банда ошивается!
Фор вздохнул так, что микрофон захрипел:
– Давай по порядку: ты видел момент убийства?
– Да!
– Лица разглядел?
– Мешал дождь, и темно было. Но это не важно! У нас же теперь зацепка. Поможешь?
– Обсудим при встрече.
– Ты до скольки сегодня?
– Сегодня – никак. Давай в субботу.
– Суббота аж через четыре дня! Может, завтра?
– Мэтис, у меня работа!
– Это же ненадолго!
– Извини. Я спрошу у Криса, но он вряд ли разрешит.
– Но ты обязательно спроси! И про диспансер узнай!
Тишина в трубке возобновилась и начала тянуться до неприличного долго.
– Фор, ты ещё там?
– Здесь. – Ещё один вздох. – Надеюсь, ты не шаришь по лесам в поисках следов… сам понимаешь кого?
– Не-а, – слишком быстро ответил Мэтис.
– Точно?
– Да мне сейчас на люди-то показываться стыдно! – Это была идеальная ложь, потому что являлась истиной.
Фор помолчал, затем произнёс неожиданно мягко:
– Всё наладится. Приеду, как только смогу.
Закончив разговор, Мэтис засунул телефон в карман и окинул взглядом окрестности. Похоже, он незаметно для себя углубился в лес, двигаясь параллельно дороге. «Что ж, даже лучше, – подумал он. – Меньше шансов, что кто-то заметит и начнёт пристально разглядывать, будто пытаясь угадать, что там под маской».
Лесная тропа превратилась в настоящий экстремальный маршрут: то резкий спуск, где приходилось буквально скакать по склону, то изматывающий подъём по скользким листьям, скрывавшим предательские корни и камни. Вверх-вниз, словно на дьявольских качелях, где вместо удовольствия – риск сломать шею. Развлечение для взрослых детей, лишённых страха.
Кругом царила иллюзия уединения: птицы перекликались невидимым хором, с шумом перелетали с ветки на ветку где-то в вышине. Раскидистые кроны создавали зелёный купол, защищавший от палящего солнца, но редкие прорвавшиеся лучи жгли и были контрастно яркими, ослепляя Мэтиса. И сквозь эту тёплую палитру лета, сквозь буйство жизни и цветения нечто невидимое и леденящее кровь неотступно следовало за ним. Липкое, необъяснимое ощущение чужих глаз на своей спине.
Мэтис резко обернулся – ни души. Слишком тихо. Он заставил себя двигаться – мышцы напряглись до дрожи, готовые в любой момент к бегу или к борьбе. Птичья трель над головой превратилась в пронзительный визг, будто кто-то вогнал сверло прямо в висок. Его собственные шаги гремели – неуклюжие, тяжелые, громкие. Казалось, весь лес ожил и следил за ним.
Стиснув зубы, Мэтис резко свернул вправо, к дороге. Пусть лучше увидят проезжающие мимо – отсутствие свидетелей сейчас куда страшнее. Впереди мелькнула, затем исчезла машина, как мираж между стволами. Шум шин на асфальте лишь усилил панику: чем громче звуки впереди, тем страшнее тишина сзади.
Мэтис крутанулся на пятках. Сердце колотилось так, что звенело в ушах. Пусто. Слишком пусто. Он знал этот трюк: притаиться, замереть в слепой зоне, ждать. Его пальцы сами потянулись к шрамам.
Шаг… Еще шаг… Быстрее! Тело двигалось автоматически, а мозг яростно анализировал каждый шорох. Звуки заполнили череп. Он слышал слишком много: каждый щелчок насекомого, каждый вздох леса, будто кто-то специально усилил громкость, чтобы заглушить своё приближение.
«Не оглядывайся. Не показывай, что знаешь». Но тело не слушалось: веки дёргались, зрачки метались, взгляд срывался с одного темного пятна на другое. Лесная тропа сузилась до тоннеля с единственным выходом – туда, где его уже ждали…
Мэтис рванулся в сторону, задев плечом сосну. Боль пришла на мгновение позже. Ледяная капля пота заскользила по спине, словно пальцем провели по позвоночнику.
– Нет! – Дикий вопль вырвался сам по себе. Мэтис кубарем вылетел на дорогу. – Нет! Не надо!
Он катился по асфальту, царапая колени и ладони, но страх гнал его вперёд.
Резкий гудок пробил сознание, как удар током. Мэтис взвыл, инстинктивно закрыв голову руками. Когда спазм отпустил, он увидел, что лежит на горячем асфальте под палящим солнцем.
– Эй, парень, ты в порядке?
Голос доносился сверху, из пикапа, затормозившего в паре метров от него. «Слишком близко к Весёлому дому… Слишком удобное совпадение».
Мэтис поднялся, поправляя сползшую маску. Свитер порвался, обнажив свежие ссадины на локте – будто лесу было мало его старых шрамов.
– Упал… – пробормотал он, чувствуя, как капли пота стекают под повязку.
– Подбросить до остановки? – Водитель выглядел добродушным. Слишком добродушным. Такими обычно и оказывались маньяки в криминальных хрониках.
Мэтис бросил взгляд на багажник. Тёмные пятна на брезенте. Очертание тела? Нет… Да?! Лопата, торчащая из-под тента.
– Нет! – Его голос предательски сорвался. – Я… я сам!
Он попятился, ожидая, что мужчина выскочит из салона с ножом или веревкой, но пикап просто рванул с места, оставив его одного.
Сердце стучало так, будто пыталось вырваться через разбитые ребра. Что делать теперь? Стоять тут на дороге, надеясь поймать попутку без серийного убийцы в комплекте? Дойти пешком до остановки на разбитых коленях? Вызвать такси? Ага, с объяснением, что искать его нужно «где-то в лесу»!
Оставался ещё один вариант, старый и проверенный. Пальцы сами набрали знакомый номер.
– Фо-ор… – Голос Мэтиса звучал жалобно, как у потерявшегося ребенка. – Я… я тут в лесу… упал.
Тишина в трубке была красноречивее любых ругательств.
***
– Беда-а… – без тени сочувствия протянул Руно, явно раздражённый тем, что его оторвали от дел из-за ерунды. – Даже знать не хочу, что ты тут учудил!
– Улики собирал, – моментально подсказал Мэтис, хромая к машине. Колено болело меньше, чем ожидалось, но ссадина получилась внушительная. – Тут тело нашли, вот я и решил, что это по моей части. Представляешь, тут мужик с трупом в багажнике проезжал! Предлагал подвезти – я от него дал дёру!
– С трупом? – Руно приподнял бровь.
– Ну да. Правда, я толком не разглядел: он под брезентом лежал, но, судя по контуру, здоровенный! Эх, номера не запомнил…
– Может, это олень? Сезон охоты ведь.
Мэтис уставился на водителя с немым вопросом, затем нехотя согласился:
– Похоже на то. Вот почему он меня не прикончил как свидетеля.
Руно посмотрел на пассажира, как на пациента, упорно отрицающего своё безумие, и покачал головой.
– А где Фор? Я думал, он приедет. – Мэтис поспешил сменить тему.
– Твой Фор пашет как лошадь и другим работы подкидывает! Учти: ещё одна такая выходка, и Крис запихнёт тебя в палату с мягкими стенами, да ещё и в смирительную рубашку. Хотя ты, конечно, и там умудришься покалечиться!
– Вообще, идея неплохая: я ведь постоянно падаю и обо всё бьюсь, – философски заметил Мэтис.
– Беда-а… – снова протянул водитель, включая передачу. – Ну и времена пошли – сплошные психопаты вокруг, – бросил он вполголоса, резко газуя с места.
Казалось, Руно не снимал кожаную куртку даже в тридцатиградусную жару – возможно, чтобы реже вылезать из салона с кондиционером или чтобы прятать кобуру. Он плевать хотел на чужие чувства, водил как угорелый и всё ещё оставался телохранителем Ллойда. Зачем успешному бизнесмену понадобился такой тип – загадка. Впрочем, с самим боссом он наверняка говорил иначе.
– Мы не в ту сторону едем, – насторожился Мэтис.
– Ага. Решил сдать тебя в дурку, – ответил Руно с мёртвой серьёзностью.
– Ты едешь в психдиспансер?! – Мэтис дёрнулся так резко, что ремень врезался в шею.
– Не твоего ума дело! Я тебе не таксист! Посидишь десять минут – не состаришься!
Мэтис прикусил губу, затем рискнул спросить:
– А ты там кого-нибудь знаешь?
– С психами не вожусь! – фыркнул Руно. – Тебе бы тоже работу найти. Все твои бзики – от безделья!
Мэтис отвернулся к окну, ощущая тяжесть мыслей, которые он предпочитал гнать подальше. Стипендия, помощь дяди и тёти – всё это временные костыли. Скоро закончится отсрочка с учёбой, а дальше? Кто возьмёт на работу человека, от которого шарахаются посетители? Существует ли место, где не придётся каждое утро видеть, как меняется взгляд собеседника, стоит только снять маску?
Хаммер влетел на стоянку и резко затормозил у здания, окружённого лесом. Руно достал сигарету и зажал между зубами.
– Угостишь? – осторожно спросил Мэтис.
– Обойдёшься! – рявкнул Руно, но через секунду сквозь зубы пробормотал: – Тебе вредно. – То ли жадничал, то ли решил прикинуться нормальным взрослым, а такие всегда осуждают курение.
Руно вышел из салона и задымил, прислонившись к капоту. Вид у него был флегматичный и недовольный одновременно, словно он возил не бизнесмена, а мешки с цементом, или его заставляли тащиться на смену в ненавистный офис, а не гонять на дорогущем джипе, игнорируя дресс-код и субординацию.
Мэтис на секунду задумался, что быть водителем неплохо, но вспомнил о видениях. Плохая идея: сядет за руль – разобьётся в первый же день. Отстегнув ремень, он открыл дверцу и высунул голову наружу.
– Можно с тобой?
– Нет! – резко отрезал Руно.
– Ну, пожалуйста!
– Я сказал: нет!
– Мне не по себе после нападения! Страшно оставаться одному: всюду что-то мерещится, – принялся сыпать аргументами Мэтис.
– Ну тогда тебе точно по адресу! – проворчал Руно, но сдался. – Ладно, идём, только не беси!
Парковка расстилалась перед ними ровными квадратами разметки, забитыми десятками машин. Сам же психдиспансер состоял из двух мрачноватых корпусов, соединённых стеклянным мостом. Казалось, здание наблюдало за прибывшими сверху вниз, как врач за нерадивыми пациентами.
Руно докурил и затушил бычок подошвой.
– Мы познакомились на этом самом месте! – внезапно вспомнил Мэтис. – Помнишь? Вы меня похитили два года назад.
– Угу, просчитались: теперь всё никак не избавимся, хоть неси ружьё!
От последнего слова Мэтиса покоробило. Накатило странное дежавю или просто кружилась голова после долгой прогулки, нарушившей больничный покой. Слишком много впечатлений, слишком много кислорода. Хотелось сказать что-то ещё, но Руно уже шагал к зданию, не оглядываясь. Пришлось догонять, ковыляя и кляня на чём свет стоит ушибленное колено.
Весёлый дом не изменился за последние годы: зелёные стены, неприятный тусклый свет, те же потёртые диваны в холле, тот же линолеум в заплатах. За поворотом по нему тянулся замысловатый рисунок – зигзаги-цепи, уползающие к дежурным кабинетам, словно предупреждение: «остановитесь, пока не поздно!» Хотя кто из пациентов приходил сюда добровольно? А с другой стороны… Мэтис усмехнулся: он же сам напросился. И снова его охватило странное чувство, будто всё это уже было и в памяти вот-вот всплывёт что-то важное.
Руно тем временем действовал как человек, знающий процедуру: короткий разговор с медсестрой, подпись в журнале, деловой кивок администратору, просмотр накладных. Через пять минут ему вручили две картонные коробки, перетянутые бечёвкой. Первую он зашвырнул в багажник, вторую понёс к подвалу, даже не удостоив Мэтиса взглядом.
Старая бетонная лестница. Тёмный коридор. Пять дверей.
«Интересно, – рассуждал Мэтис, – зачем Ллойду подвал в психушке? У его босса есть целый исследовательский институт со всякими лабораториями! Или…» Он ловил себя на том, что слишком громко шаркает кедами по полу.
Руно провёл картой-пропуском по считывателю, и дверь открылась с щелчком, прямо как в шпионских боевиках из детства. «Странно всё это… Свои люди в руководстве – это одно, но целый подвал… Почему бы не устроить кабинет наверху?».
– А что здесь вообще находится? – не удержался Мэтис, окидывая взглядом тёмное помещение.
Щёлкнул выключатель, и комната озарилась ярким искусственным светом.
– Хлам. – Руно швырнул коробку на стол, взметнув облако пыли, и направился к дальней двери. – Тебе вообще какое дело? Заткнись и не мешай!
Здесь ничего не изменилось за два года: старая офисная мебель, на стене – пожелтевший от времени плакат с полушариями головного мозга. Казалось, это место закрыли десяток лет назад и больше сюда не возвращались. Ну или просто использовали как склад.
Мэтису до ужаса хотелось узнать, что находится дальше, поэтому он не отставал.
– Ты знаком с руководством?
– Хочешь выпросить палату с видом на сад? – Водитель не отрывался от связки ключей.
– Мне кажется, они покрывают преступников. Или те, что были до них, покрывали. Здесь орудовали маньяки: убивали пациентов под видом лечения.
Ключи звякнули. Руно медленно повернулся.
– Чего?! – спросил он с таким видом, словно услышал бред сумасшедшего.
– Это пока только теория! В интернете полно слухов, а это … – Мэтис окинул комнату взглядом. – Это одно из самых загадочных мест в Прилесье.
– Знаешь, что? Сиди тут. Не двигайся, не дыши! – приказал Руно, делая выразительные паузы. – А то я сам стану твоим «маньяком». Возьму что нужно – и едем.
Дверь захлопнулась с металлическим звоном, оставив Мэтиса наедине с обидой.
«Вот так всегда! – мысленно ворчал он, проводя пальцем по пыльному столу. – Пытаешься докопаться до правды, а от тебя отмахиваются, как от назойливой мухи!» Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль: а что, если Руно не просто грубит? Что, если он что-то знает и пытается уйти от ответа? В конце концов, при нём всегда пистолеты, есть доступ в закрытую зону и карта-пропуск… Мэтис зажмурился, пытаясь остановить поток паранойи. «Нет, это же просто Руно – грубый, неприятный тип, но всего лишь водитель Ллойда! Или нет?..» В голове всплыли обрывки новостей: «нападение на НИИ… террористы… Ланд-Кайзер…» Слишком много совпадений.
Телефон в кармане завибрировал, заставив Мэтиса вздрогнуть. Фор спрашивал: «Где ты? Напиши, как будешь дома». Обычное сообщение – якорь в реальность. Мэтис сделал глубокий вдох, но вместо облегчения почувствовал странную сладость в воздухе, будто смесь лекарств и чего-то органического. «Просто склад. Просто бумаги. Никаких заговоров», – убеждал он себя, но взгляд упорно возвращался к плакату, к крошечной дырочке прямо в центре лобной доли. Пулевое отверстие?..
Комната вдруг показалась живой: стены дышали, воздух густел. «Вентиляция, – попытался убедить себя Мэтис, – просто плохая вентиляция. Мало воздуха». Но ноги уже несли его вперёд, игнорируя приказ Руно. Перед ним открылся узкий коридор с двумя абсолютно одинаковыми дверями – ни табличек, ни опознавательных знаков. Мэтис наугад выбрал левую. Ладонь дрожала, когда он нажимал на холодную ручку…
Тьма. Фонарик выхватил из темноты странное помещение-гибрид: нечто среднее между лабораторией и клубом. Ширмы и стеллажи делили пространство на зоны, за стеклянной перегородкой – пустая комната с белой плиткой, прямо как операционная. Две кушетки на колесиках, будто в спешке отодвинутые, преграждали путь к массивному столу. В углу, как нелепый артефакт из другого мира, стоял бильярдный стол. Его зелёное сукно, покрытое толстым слоем пыли, напоминало высохшее озеро. Четыре шара, брошенные в хаотичном порядке, выглядели как застывшие планеты мёртвой солнечной системы. Напротив – пустые полки и ряд крюков, которые могли служить и для лабораторных халатов, и для музыкальных инструментов.
Контраст с предыдущим помещением был разительным: там – стандартная мебель, безликое убранство, здесь же всё кричало о хозяине, причём на разных языках, создавая дисгармонию. Казалось, владелец этого логова одновременно стремился к порядку и бунтовал против него, прерывая серьёзные занятия на партию в бильярд. В этом не было системы – лишь отражение противоречивой натуры, собравшей под одной крышей всё, что казалось нужным в тот или иной момент.
У стола стояла простая деревянная тумба. Мэтис открыл ящики: скрепки, ключи (зачем хранить ключи от самих ящиков?), молоток без следов использования и пустая картонная папка без опознавательных знаков. Мэтис моргнул. На секунду ему показалось, что он видит в папке желтоватые листы с цифрами, но нет, она была абсолютно пуста. Или страницы исчезли в тот самый момент, когда он попытался рассмотреть их внимательнее?
Ах вот где она! Та самая фотография. Глаза, горящие энтузиазмом, у всех, кроме одного. Этот холодный, отстранённый взгляд… как же он резко контрастирует с общим настроением снимка! Вызывает улыбку и ностальгию.
Мэтис снова моргнул, и образ рассыпался. Перед ним была лишь пыльная пустая папка. «Опять видения!» – с досадой подумал он, но в памяти уже отпечатались детали: пять мужчин, две женщины, все молодые. И тот один – с неестественно белыми волосами, будто…
Громкий лязг разорвал тишину – это молоток выскользнул из дрожащих пальцев и грохнулся на пол. Мэтис инстинктивно вжал голову в плечи и замер в ожидании: сейчас распахнётся дверь, и появится разъярённый Руно… Но лишь эхо металось по пустому помещению. «Хорошая звукоизоляция», – с нервной усмешкой отметил Мэтис, поднимая инструмент. Его ладонь была влажной от пота.
В этот момент сверху донёсся протяжный скрип, будто старые вентиляционные трубы готовы были рухнуть под тяжестью лет. Мэтис резко запрокинул голову, но увидел лишь пыльные балки потолка. Тем не менее ноги сами собой понесли его назад, к выходу. В горле пересохло.