Сердца, горящие в сумерках. Полное издание

Глава 20

Утро Сатурналии началось с аромата свежего хлеба, хвои и пряностей.

Снег, выпавший за ночь, лёг мягким белым покрывалом на крыши и деревья, и свет, отражённый от него, заливал весь замок ярким, почти ослепительным сиянием.

Я стояла у окна, глядя, на заснеженный город, который озарило яркое солнце.

– Лис, ты готова? – послышался голос Дерии. – Завтрак уже начался, если опоздаем, мой отец нас обеих испепелит взглядом.

Я торопливо застегнула платье, накинула плащ и вышла в коридор.

– Ты бледная, – заметила подруга, как только я её увидела. – Опять не спала?

– Почти. – Я пожала плечами. – Есть кое-что, что не выходит из головы.

Мы спустились в главный зал.

Он был украшен кристаллами и еловыми ветвями, на столах стояли блюда с фруктами, сладким хлебом и мясом, а под потолком медленно кружили огненные шары – тепло, светло и празднично.

За длинным столом собрались драконы и их потомки, среди них – Сатти, Сераф, Мирейн и его брат Керон, уже весело спорящие, кто кого перепьет сегодня.

Мы заняли места чуть в стороне, чтобы поговорить без пристального внимания.

– Рассказывай, – сказала Дерия, наливая мне чай. – Что за вид у тебя, будто ты видела призрака?

Я вытащила из внутреннего кармана сложенный конверт и положила его на стол.

– Он пришёл вчера вечером. Без подписи и без адреса. Посмотри.

Дерия пробежала глазами строчки.

«Будь готова открыть все тайны.

Если согласна – верни письмо ветру.»

– Это что, шутка? – Она подняла взгляд.

– Не знаю. Но запах… – я помедлила. – Он пахнет ладаном и чем-то магическим.

Дерия задумчиво покрутила письмо между пальцами.

– «Верни ветру» … Звучит как старый ритуал согласия.

– Ты знаешь, как это делается?

– Если это действительно древняя форма соглашения, то, возможно, нужно сжечь письмо.

– Сжечь?

– Да. – Она кивнула. – Пепел подхватит ветер, и, если заклинание активно, оно само доставит ответ.

Я замолчала, глядя на чёрный конверт.

Внутри что-то сжалось – страх, любопытство и предчувствие.

– Сожги его, если надумаешь, – сказала Дерия тихо. – Но будь осторожна, все это очень дурно пахнет!

Я кивнула в знак согласия как раз в тот момент, когда к нам подошел Сераф, заполнявший собой все пространство вокруг, такого исполина трудно было игнорировать.

– Элисия, Дерия, как вы? Никто не обижает?

Он оглядел зал в поисках возможных обидчиков, но мы засмеялись и покачали головами.

– Хорошо! Но только если что сразу скажете, я быстро с этим разберусь.

Подхватив свой огромный бокал, по-видимому, наполненный вином, он пошел дальше, туда, где стояли Сатти и Ностра и о чем-то тихо разговаривали.

Ближе к середине завтрака мы заметили Вирису.

Она сидела рядом с младшими братьями, близнецами Дарионом и Тиарэном, но почти не прикасалась к еде.

Под ее глазами были тёмные круги, губы побелели, взгляд пустой, как лёд.

– Надо с ней поговорить, – прошептала я.

Дерия кивнула, и мы подошли.

– Вириса? – мягко позвала я. – Как ты себя чувствуешь?

Она не ответила. Только посмотрела на нас – медленно, будто не сразу вспомнила, кто мы.

– Мы переживаем за тебя, – добавила Дерия. – С того дня ты… изменилась.

Она продолжала молчать, ее взгляд был устремлен куда-то в сторону, туда, где не было никого и ничего что могло бы действительно привлечь внимание.

И вдруг, неожиданно, Вириса прошептала:

– Они хотят силу драконов.

Мы с Дерией переглянулись.

– Кто – «они»? – спросила я.

Вириса подняла на нас глаза – в них сверкнуло что-то дикое, почти безумное.

– И они скоро её получат.

После этих слов она резко встала, отодвинула стул и почти побежала к выходу.

Служанки вскрикнули, кто-то окликнул её, но Вириса даже не оглянулась.

Через несколько мгновений дверь за ней захлопнулась, и шум зала снова поглотил всё вокруг.

Я сидела, не в силах произнести ни слова.

Вечером мы с Дерией отправились в город.

Снег искрился под ногами, улицы сияли разноцветными фонарями, а воздух был наполнен запахом корицы, хвои и жареных орехов.

Музыка, смех, звон колокольчиков Финтраэль окрасился праздничными огнями, что отражались от снега.

Возле главной площади нас уже ждал Эдарис – в тёплом пальто, с шарфом. С ним было ещё двое старшекурсников, весёлых и болтливых, и я сразу поняла, что вечер будет шумным.

– Вот вы где! – улыбнулся он, подойдя ближе. – Уже думал, что не найду вас в толпе.

Он протянул мне кружку горячего шоколада.

– Осторожно, очень горячий, как и должно быть в Сатурналии.

– Спасибо, – я взяла кружку, чувствуя, как тепло растекается по ладоням.

Мы гуляли по ярмарке, смеялись, пробовали сладости, смотрели, как магистры показывают огненные иллюзии и играют в снежные дуэли.

Когда небо озарил первый фейерверк, я замерла.

Сотни огненных искр взлетели вверх, распадаясь на золотые звёзды, что таяли в снегу.

Эдарис тихо сказал:

– Я думал, что видел уже все чудеса. А потом встретил тебя.

Я повернулась к нему – он стоял совсем близко. Снег ложился на его волосы, таял на ресницах.

– Ты говоришь это всем девушкам? – попыталась я улыбнуться, но голос дрогнул.

– Только одной, – ответил он.

Его рука легла мне на плечо и, казалось, еще мгновенье и он наклониться и поцелует меня. Но в этот момент сквозь толпу к нам прорвалась Дерия.

– Эй вы парочка, я совсем окоченела на морозе, пора домой. Лис, ты со мной?

Я кивнула, тоже чувствуя, как пальцы рук и ног уже сковал холод.

– Я провожу – отозвался Эдарис.

Луна уже поднялась высоко, воздух стал хрупким и прозрачным. Мы шли в сторону замка и смеялись, вспоминая шутов, что развлекали толпу на празднике.

Когда мы оказались у дверей замка Дерия быстро попрощалась и скрылась внутри.

У самой двери Эдарис остановился.

– Спасибо за вечер, – тихо сказал он.

– Это тебе спасибо. Было… прекрасно.

Эдарис посмотрел на меня – долго, пристально, будто решая что-то.

Потом шагнул ближе.

Тепло его дыхания коснулось моей щеки, и прежде, чем я успела отступить, его губы накрыли мои.

Поцелуй был не мягким – нет. В нём была сила, огонь, желание, от которых кружилась голова.

Я почувствовала, как кончики пальцев дрожат, как мир растворяется. Его руки притянули меня за талию к себе, я чувствовала жар что шел от его тела. Он окутывал меня, унося далеко от сюда.

Не знаю сколько прошло время, оно как будто остановилось. Он слегка отстранился, прервав поцелуй, но не выпуская меня из своих объятий. Его большой палец коснулся моих губ.

– Как же мне не хочется уходить… – прошептал он. – Но мне пора. С праздником, Элисия.

– С праздником, Эдарис. – Кивнула я.

Он быстро поцеловал меня в лоб и развернувшись ушёл, а я ещё долго стояла у двери, прижимая пальцы к губам и чувствуя, как в груди разгорается пьянящее чувство, похожее на огонь.

Я тоже хотела бы чтобы он остался.

Глава 21

Зимние каникулы я провела будто во сне. В прекрасном, романтическом сне.

Каждый день начинался одинаково – снег за окном, горячий чай, завтрак с Дерией, и тот странный, лёгкий трепет, что появлялся у меня всякий раз, когда я думала об Эдарисе.

Мы виделись почти ежедневно.

Иногда гуляли по городу, по заснеженным улочкам, где фонари отражались в льду; иногда просто сидели в его пекарне, слушая, как за окнами метель бьётся о стекло. Он рассказывал истории из своего детства, я – о Маскодонии, где зимы были мягче, а звёзды казались ближе.

Каждая наша встреча заканчивалась одинаково: он провожал меня до ворот замка, и на прощание его губы находили мои.

Сначала поцелуи были осторожными – лёгкими, как прикосновение ветра. Потом становились дольше, глубже, горячее.

Я ощущала, как внутри что-то меняется: с каждым разом его прикосновения оставляли на моей коже след, будто огненные узоры.

Иногда мне казалось, что мир сжимается до одного мгновения – до его рук, его дыхания, его взгляда, его желания.

А потом он уходил, и воздух вокруг остывал, словно вместе с ним уходила часть тепла.

О письме я почти забыла.

Конверт все еще лежал в ящике, среди перьев и заметок, покрытый тонким слоем пыли.

Иногда, случайно заметив его, я чувствовала лёгкий укол тревоги, но сразу гнала мысли прочь.

Каникулы, смех, свет и Эдарис – вот что было важно.

Но всё закончилось слишком быстро.

Первый день после каникул выдался серым и промозглым.

Мы с Дерией шли в Академию, кутаясь в шарфы, когда она вдруг сказала:

– Кстати, ты ведь так и не рассказала, что решила с тем письмом.

Я споткнулась о собственные шаги.

– С каким письмом?

– С тем самым, – она бросила на меня взгляд, полный иронии. – Не прикидывайся. Чёрный конверт. «Верни письмо ветру», помнишь?

Я замерла, словно холод прошёл сквозь кости.

– О, боги… – прошептала я. – Я совсем забыла.

– Если ты не хочешь, то это твое дело, – сказала она спокойно. – А если нет, то сожги его, сегодня же.

Плохое предчувствие пронзило меня.

Будто где-то в глубине души кто-то шепнул: ещё не поздно отказаться.

Но я кивнула.

– Ладно. Сегодня вечером.

Дерия странно посмотрела на меня, но больше ничего не сказала.

Вечер наступил быстро.

Академия погрузилась в привычную суету: библиотека, занятия, короткие разговоры между парами.

Когда я вернулась в комнату, за окнами уже сгущались сумерки.

Я достала письмо.

Чёрная бумага выглядела точно так же, как в тот вечер – гладкая, словно лакированная, чуть холодная на ощупь.

Сердце билось слишком быстро.

Я поставила на стол маленький светильник и зажгла свечу. Пламя отразилось в окне, дрогнуло – будто само сомневалось.

– «Верни письмо ветру», – прошептала я, поднося лист к огню.

Огонь не сразу взял бумагу.

Пламя колыхнулось, будто сопротивляясь, потом вдруг вспыхнуло ярко, ослепительно – и тишина в комнате наполнилась гулом, похожим на шёпот.

Я отшатнулась.

Пламя облизало пальцы, но не обожгло. В воздухе закружился чёрный пепел, и вдруг – словно невидимый вихрь подхватил его, втянул в приоткрытое окно.

Свет в комнате дрогнул.

На мгновение показалось, что за окном кто-то стоит – высокий силуэт, неясный, будто сотканный из тумана и огня.

Мгновение – и всё исчезло. Только на подоконнике осталась тонкая линия золы, выложенная странным символом, похожим на крыло.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Холод сжал грудь, дыхание стало прерывистым.

– Что я сделала?.. – прошептала я.

За окном поднялся ветер. Он выл, словно смеялся.

А где-то внизу, под стенами замка, эхо ответило ему – низким, глухим гулом, напоминающим далёкий рёв.

Пламя свечи вспыхнуло ярче – и погасло.

А по замку раздался громкий крик, казалось, он становился громче и ярче, потом послышались быстрые шаги. Замок ожил, но ничего хорошего это не предвещало.

Глава 22

Я распахнула дверь – и увидела, как по коридору бегут слуги, кто-то в ночных халатах, кто-то в плащах. Их лица были бледны и полны ужаса.

– Что происходит? – крикнула я, но никто не ответил.

Я бросилась следом, сердце стучало так громко, что я едва слышала собственные шаги.

Слуга, что бежал рядом, выдохнул:

– На нижней лестнице! Там…

Он сказал что-то еще, но я не расслышала, потому что в этот момент столкнулась с Дерией – бледной, взъерошенной, в спешке, накинувшей халат поверх пижамы.

– Ты тоже слышала? – спросила она, хватая меня за руку.

Я кивнула, не в силах говорить. Мы побежали вместе.

С каждым пройденным пролётом шум становился громче – плач, испуганные возгласы, гул шагов.

Воздух наполнился странным металлическим запахом – тяжёлым, пронзительным и болезненно знакомым.

Запах крови.

Мы спустились на нижний этаж, и я остановилась.

Передо мной раскинулась сцена, которую невозможно было забыть.

На каменной лестнице, ведущей к центральному залу, лежало тело.

Дракон. Серебристая чешуя переливалась в свете фонарей. Но он не дышал, я подняла голову и поняла почему. Шея лежала под неестественным углом к телу, чешуя на груди разодрана, а на месте сердца была дыра.

Я застыла на месте от ужаса.

– Вириса… – Еле слышно прошептала стоящая рядом Дерия.

Её крылья, обмякшие, как обожжённая ткань, раскинулись по ступеням. А вокруг уже собирались обитатели замка.

Кто-то пытался закрыть ей глаза, но веки не слушались.

– Боги… – прошептала я. – Это… она?

Подруга молча кивнула. Грудь сжала боль.

Двери распахнулись, и в зал вбежали Сатти и Сераф.

Они остановились словно поражённые молнией, боль и отчаяние отразились на их лицах.

За ними появилась Ориэн, мать Вирисы, – в ночной накидке, босиком, с растрёпанными, черными как смоль волосами.

– Нет… – прошептала она. – Нет, нет, нет!

Она бросилась к телу дочери, опускаясь на колени.

Её крик был звериным, пронзающим до самой души стоном.

Сатти наклонилась, приложила ладонь ко лбу Вирисы, но тут же отдёрнула руку.

Казалась она что-то говорит, но ее губы были сомкнуты.

Сераф мрачно посмотрел на неё, а потом перевел взгляд на Кастиэля.

– Отправь всех в комнаты. Немедленно.

Голос его звучал низко, властно, так что никто не посмел ему возразить.

Я хотела сказать хоть что-то, но слова застряли в горле.

– Идите, – тихо сказала Сатти, обернувшись ко мне и Дерии. – Сейчас не место и не время.

Мы медленно двинулись назад, оставляя позади лестницу, плач и запах крови, впитавшийся в воздух.

Последнее, что я увидела – Ориэн, прижавшую голову дочери к груди и шепчущую её имя снова и снова.

На следующее утро над Академией опустилась тишина.

Флаги были приспущены, занятия отменены. По двору ходили студенты, переговариваясь вполголоса.

Слово «убийство» витало в воздухе, хотя никто не решался произнести его вслух.

Все понимали: это не несчастный случай.

Дерия весь день не отходила от меня, но мы обе молчали. Слишком много мыслей, слишком мало ответов.

К вечеру, не выдержав, я направилась в кабинет Сатти. Мне нужно было знать хоть что-то.

Когда я вошла, воздух был натянут, как струна.

Сатти стояла у окна, а Сераф – у её стола, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки.

– Это невозможно! – рявкнул он. – Как мы могли допустить это здесь!? Это ведь магия Темного!

– Я не знаю… – холодно ответила Сатти. – Правда не знаю.

– По городу уже ходят слухи. Мы должны выяснить, что произошло – и кто это сделал! – его голос стал ниже, но ярость всё ещё звучала в каждом слове.

В этот момент они оба заметили меня.

Сераф резко выдохнул, провёл рукой по лицу и, не сказав ни слова, вышел, хлопнув дверью.

Сатти закрыла глаза, будто собиралась с силами.

– Прости, ты не должна была это слышать.

– Что происходит? – спросила я, чувствуя, как сердце бьётся где-то у горла. – Почему он так зол?

Она посмотрела на меня.

В её взгляде не было ни гнева, ни страха – только глубокая усталость.

– Потому что смерть Вирисы указывает на то, что это… – она сделала короткую паузу, – ритуал.

– Ритуал?

– Да. Древний. И очень тёмный. Сердце вырывают, чтобы забрать силу дракона.

Внутри всё похолодело.

– Но кто мог…

– Мы не знаем, – тихо сказала Сатти. – Уже больше тысячи лет никто не совершал этот жуткий ритуал. Мы с Серафом надеялись, что о нём давно забыли.

Она подошла ближе и положила ладонь мне на плечо.

– Элисия, – сказала она почти шёпотом, – вспомни, о чём ты говорила с Вирисой в последний раз. Я видела, как вы разговаривали на завтраке в честь Сатурналии.

Я кивнула.

– Она сказала… они хотят силу драконов. И скоро её получат. А потом просто встала и ушла.

Сатти прикрыла глаза.

– Значит, она знала. Или догадывалась.

Я молча смотрела на неё. В её взгляде мелькнуло что-то новое – тревога, почти страх.

– Ты должна быть осторожна, – сказала она наконец.

Она опустила голос.

– Если кто-то узнает, кто ты на самом деле… что в тебе течёт кровь Августы, – её взгляд стал ледяным, – тебе может грозить настоящая опасность.

Воздух в кабинете стал тяжелее, будто в нём что-то сгущалось.

– Но вы ведь говорили, что никто не знает…

– Теперь я не уверена, – произнесла она. – После того, что произошло, я не могу поручиться ни за кого.

– Кто мог узнать? – прошептала я. – Кроме тебя и Серафа?

Сатти отвернулась к окну.

Снег за стеклом отражал мягкий свет кристаллов, и на миг показалось, будто её лицо тоже покрыла холодная дымка.

– Кто-то, кто жаждет силы драконов. Кто-то, кому мало обычной магии, а нужно драконье могущество. И если Вириса была первой… – она замолчала. – Боюсь, она не последняя. Для завершения ритуала нужна кровь богов.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

– Это значит… тот, кто проводит ритуал, знает обо мне.

Сатти кивнула.

– Поэтому – не доверяй никому, Элисия. Даже тем, кто кажется самым близким.

Когда я вышла из кабинета, снег снова начал падать – тихо, почти ласково, будто мир пытался укрыть под собой кровь и страх этой ночи.

Я шла по коридору, чувствуя, как в груди растёт тяжесть.

Я не рассказала Сатти о таинственном письме.

Но теперь я знала – всё связано. И что бы ни началось в ту ночь, когда я сожгла его… оно только набирает силу.

Глава 23

Прошло две недели.

Город постепенно возвращался к жизни, словно пытаясь забыть ту ночь.

Похороны Вирисы прошли с большими почестями – весь Финтраэль вышел проводить её в последний путь.

Над горой, где был выстроен драконий мавзолей, вспыхнули тысячи магических огней, а небо озарилось серебром, будто сами боги склоняли головы.

Но покой был обманчивым. В стенах Академии всё ещё витал шёпот, студенты стали подозрительнее, казалась тень навсегда накрыла это место.

Профессора делали вид, будто всё под контролем, но глаза их часто блестели тревогой.

Я старалась думать об этом как можно меньше, ведь каждый раз холод страха, что я могу быть следующей, пронзала меня.

И всё же ночами я просыпалась от ощущения, будто кто-то стоит и смотрит на меня сквозь стекло.

Эдариса я не видела с того самого дня. Ни на занятиях, ни в городе, ни даже в пекарне, где прежде он проводил каждую свободную минуту.

Я пыталась убедить себя, что он просто занят экзаменами, но его внезапное исчезновение тяжелым грузом лежало у меня на душе.

В один из дней пришло письмо. Небольшой конверт, знакомый почерк и лаконичная надпись:

«Жду тебя завтра на закате у старой крепости. Э.»

Моё сердце пропустило удар, но я почувствовала радость, и она затмила все остальные чувства.

Старая крепость находилась на склоне одной из гор, что окружали город, когда-то ее использовали для защиты города, но так как на город никто не нападал уже больше тысячи лет теперь она стояла заброшенной, как тихое напоминание о тьме что жила в этих горах ранее.

Я подошла к ней, когда на горы уже спускались сумерки. Крепость утопала в снегу и напоминала черного одинокого великана, что заблудился в горах.

Её каменные стены, поросшие инеем, напоминали о былых временах – когда здесь собирались рыцари, и огонь от костров отражался на мечах.

Теперь же это место было пустым. Только ветер выл между башнями, и из узких окон лился тёплый свет.

Мои шаги внутри крепости гулко отдавались по полу. Но у меня были маяки, расставленные Эдарисом. Свечи, что горели вдоль стен – десятки, может, сотни. Их пламя дрожало, будто дышало. Они вели меня к нему.

А в центре зала – перед большим камином – лежали шкуры, мягкие, светлые, устланные, словно для отдыха.

Эдарис стоял у огня одна из его рук лежала на каминной полке, а в руках у него блестел стакан с ярко красной жидкостью. Он был повернут ко мней спине, и я видела, как напряжены мышцы на его спине.

Тепло камина касалось его лица, делая кожу золотистой, а глаза – почти янтарными.

Он обернулся, и мягкая улыбка озарила его лицо.

– Ты пришла.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле.

Свет, запах воска, шорох пламени – всё казалось нереальным. И таким прекрасным.

– Я скучал по тебе, – тихо сказал он, делая шаг навстречу.

Его голос был мягким, как и прежде, но в нём звучала какая-то новая нота, глубокая, едва ощутимая.