Пламя Черной Звезды. Великий Отбор

Глава X. Чужая скорбь над белым рогом

Когда змея милостиво предлагает тебе корону, не спеши радоваться. Скорее всего, она уже примерила твое горло к своим кольцам

Просторный холл дворца, ранее излучающий спокойствие и величие, сегодня напоминает встревоженный улей. Гулкое эхо множит шепот, смех и возбужденные возгласы, создавая какофонию ожидания. Сотни юношей и девушек в пестрых нарядах рассредоточились по углам в предвкушении результатов. Их взгляды, полные нетерпения и тревоги, прикованы к огромным дубовым дверям, за которыми решается их судьба. Воздух, пропитанный ароматами духов и предвкушением возможной победы, дрожит от споров, догадок, а порой и откровенных препирательств.

– А я-то точно помню, что в трактате написано по-другому! Ты просто перепутала оборотней с перевертышами! – слышу раздраженный голос справа.

– Ну и что с того, что она дочь самого архимага? Это еще ничего не значит! Я уверен, что мои чары гораздо сильнее! – доносится самодовольное заявление слева.

Стою в стороне, прислонившись к холодной колонне. Наблюдаю за другими участницами. Амелия, дочь графа, с безупречной кожей и глазами цвета сапфира. Ее платье, кажется, соткано из лунного света. В голове мелькает мысль: «Ей не нужно быть талантливой. Ей достаточно просто быть красивой».

Но вот взгляд цепляется за Лиану, внучку знаменитой травницы. Даже с такого расстояния кажется, что ее руки излучают тепло, словно она держит в ладонях само солнце, а голос, хоть и не слышен, кажется умиротворяющим. От нее веет уверенностью, рожденной не знатным происхождением или красотой, а глубокими знаниями и многолетним опытом. Лиана стоит, слегка склонив голову, девушка выглядит спокойной и сосредоточенной, словно уже знает ответ на главный вопрос этого дня. И почему-то, глядя на нее, хочется верить, что у мира есть надежда.

У Амелии есть красота, у Лианы – знания. А что есть у меня? Телепатия. Дар, который многие считают проклятием.

Я вспоминаю слова матери: «Ты никогда не станешь такой, как они. Ты – другая. Слишком уж… особенная».

Зависть? Да, она гложет меня. Неуверенность? Конечно. Они все кажутся такими уверенными в себе, такими... достойными. А я? Смогу ли я соответствовать им, если пройду дальше?

Лиана подходит к окну и смотрит вдаль, на ухоженные сады. Ее взгляд мечтателен. Интересно, о чем она думает? Читать чужие мысли – искушение. Но я не могу. Не хочу.

Замечаю, как Амелия кокетливо улыбается одному из проходящих мимо помощника Старейшины. Он отвечает ей легким поклоном. Поджимаю губы. Ненавижу это. Ненавижу, когда люди используют свою внешность, чтобы добиться желаемого. Но разве я сама не мечтаю о том же?

Но мне тут нет места. В этом гудящем улье, полном красивых и талантливых юношей и девушек. В этой реальности мои шансы кажутся ничтожно малыми. Сжимаю руки в кулаки. Нельзя сдаваться. Нужно бороться. Доказать им всем, себе, и, возможно, даже матери.

Весь гул прервался тихим шелестением от хвоста ее Старейшинство Драговин.

– Уважаемые участники, – голос наги, как всегда, ровный и бесстрастный, эхом разнесся по огромному залу, – Я приглашаю вас в зал испытаний для объявления результатов

Старейшина грациозно занимает свое место, и, как по невидимому сигналу, остальные послушно рассаживаются. Чувствую, как по спине пробегает предательский холодок. Ладони противно потеют, и я невольно начинаю теребить подол платья, пытаясь хоть как-то унять дрожь. Нарастающий шум в ушах почти заглушает ее ледяной голос.

– Надеюсь, вы в полной мере воспользовались предоставленным вам временем. Великий Отбор – это не просто проверка способностей. Это испытание вашей воли, вашей смелости, вашей преданности Бладистану! – Драговин выравнивает спину и обводит взглядом всех присутствующих, и ее глаза почти сверкают, словно предвещая бурю. – Только сильнейшие и достойнейшие пройдут дальше. Каждый из вас показал неплохие результаты, но были и промахи. Те, чьи имена сейчас прозвучат, могут покинуть зал испытаний – вы не справились, – объявляет Старейшина.

– Графина Яцук, Демира Бунаки, Друда…

Каждое имя разносится эхом вдоль стен. Никто не желает услышать свое, но каждый вслушивается в каждое слово. Каждая произнесенная «Фелиция» заставляет сердце замирать. А их было три. Мне отчаянно не хочется услышать свое имя. Нужно доказать в первую очередь себе, во вторую матери, а в третью… одному самодовольному гвардейцу.

Имен называют много. Произнеся последнюю девушки, Старейшина замолкает.

– Эй, Фелиция, что это значит? Мы проходим дальше, да?! – Астерия чуть ли не подпрыгивает от нетерпения, ее глаза сияют счастьем.

– Надеюсь… Прояви немного терпения, думаю, сейчас мы все узнаем, – мой голос дрожит, и я отворачиваюсь, стараясь скрыть страх.

«Святые Драконы, только бы не услышать свое имя среди выбывших… Только бы доказать матери, что я чего-то стою. И ему… Хотя какое мне дело до Фрейгуса?» – В голове крутится карусель мыслей, и я чувствую, как влага проступает на ладонях.

– А ты как? Волнуешься? – выдавливаю из себя подобие улыбки, стараясь поддержать разговор.

– Да я всегда волнуюсь! Но мне особо нечего терять, меня дома не ждут… Хотя очень хочется узнать… – Она осекается, поймав на себе мой взгляд, и понижает голос: – Кто из нас все же пройдет.

«Да, думаю, ждать осталось недолго. Мне бы сейчас пузырек отвара пустырника, а то сердце готово выскочить…» – глубоко вздыхаю.

– Присутствующих участников поздравляю с прохождением на заключительный, третий рубеж. Сопровождающие уже оповещены о ваших успехах и ожидают в саду, – произносит Драговин и, слегка покачивая хвостом, возвращается за письменный стол.

Толпа конкурсантов с радостными криками ринулась к выходу.

– Фелиция Латебат, не могли бы вы задержаться? – голос Драговин расходится эхом по опустевшей зала.

– Да, ваше Старейшинство, конечно, – внутри все холодеет от страха. Астерия, словно почуяв неладное, спешно высвобождает мою руку и растворяется в толпе. Я остаюсь стоять одна, как провинившаяся девчонка перед строгим родителем.

Драговин, не отрывая глаз от древнего фолианта, небрежно переворачивает страницу. Звук шелестящей бумаги кажется оглушительным в наступившей тишине.

– Вы так поспешно заводите друзей, Латебат. Боюсь, что с вашим кругом общения вами заинтересуются разве что прислужники. Впрочем, это ваш выбор. – Старейшина поднимает на меня взгляд, в котором нет ничего, только холодный расчет.

– Благодарю за вашу… проницательность, ваше Старейшинство, – произношу, стараясь сохранить спокойствие.

– Проницательность здесь ни при чем, Латебат. Это очевидность. Я лишь даю вам бесплатный совет. – Драговин снова опускает глаза к фолианту. – И еще. Помните: в этом дворце нет места ошибкам. Особенно… в ваших руках. Что же вы стоите? Присаживайтесь, я вас не обижу, по крайней мере сегодня.

– Прошу прощения, если чем-то вас оскорбила. – Поджимаю губы и послушно сажусь, чувствуя на себе ее пристальный, изучающий взгляд. Он словно ощупывает меня, ищет слабые места.

– Все в порядке, дитя. – Драговин оголяет острые белоснежные зубы в подобии улыбки. – Мне просто стало любопытно, откуда у тебя такие обширные знания? Ты ведь не обучалась в магической академии, а отвечала наравне со студентами, – ее голос льется, словно тягучий мед, обволакивая меня. Я чувствую, как на меня воздействуют, пытаясь выведать правду.

– К сожалению, мой прокл… – одергиваю себя, – дар не позволял обучаться со всеми. Моя бабушка отдала все силы, чтобы дать мне образование, насколько это было возможно в рамках дома.

– Ах, бабушка… – Старейшина слегка склоняет голову, ее глаза сужаются, становятся похожими на змеиные. – Она же научила вас магии? Интересно… – в ее голосе звучит явное сомнение.

– Нет, что вы. Наши уроки заключались исключительно в устных познаниях.

«Прямо-таки взяла, рассказала и подставила под обжигающее пламя Повелителя самого близкого человека», – эта мысль проносится в голове, но вслух говорю другое:

– И, должна признаться, мои познания менее обширные и более узкие, чем у многих выпускников академий. В отличие от их искусного владения магией, я могу иллюзию создать, не более.

– Что ж вы себя так принижаете? Фелиция, вы же сами присутствовали, когда эти бездари покидали чертог. На первом рубеже вы действительно произвели впечатление. Что и говорить… Это было… рискованно. Глупо. И даже немного… низкопробно. Но должна признать, что для первого раза это было… эффектно. – Драговин делает паузу, размышляя. – Впрочем, возможно, вам просто повезло.

– В любом случае, мои успехи – результат лишь моих стараний, – отвечаю и тут же жалею о своих словах. – И если мои методы кажутся вам… нестандартными, то лишь потому, что я все еще ищу свой путь.

– Ваше рвение похвально. – Драговин слегка наклоняет голову, разглядывая меня, как змея наблюдает за крыломышью перед тем, как ее съесть. – Я вижу в вас потенциал. Несомненно. И этот потенциал можно было бы раскрыть, если вы попали под руководство опытной грамотной наставницы. Но сейчас мне хотелось бы поговорить о другом.

Она делает небольшую паузу, и у меня внутри все холодеет. Старейшина явно не из тех, кто говорит просто так.

– Полагаю, вам известно, что несколько влиятельных семей ведут переговоры о вашем браке с их отпрысками?

– Что? Нет, не слышала. – Я невольно вздрагиваю. О чем она говорит? О браке? Со мной? Это какая-то чудовищная шутка?

– Не будем вдаваться в подробности. Скажу лишь, что суммы, которые выдвигают семьи, растут с каждым испытанием. А вы, как умная девушка, безусловно, понимаете, что беречь казну – дело первостепенной важности. – Губы Драговин трогает едва заметная усмешка. – Именно поэтому я предлагаю вам выгодную партию… с моим единственным сыном. Разумеется, наследником трона.

На секунду перед глазами возникает картина, от которой меня передернуло: высокий мужчина с такими же ледяными глазами, тонким бледным лицом и… змеиным хвостом, волочащимся по полу. Он вообще ходит? Или скользит? И как с ним спать?! В голове пронеслись абсурдные мысли, а в животе все сжалось от ужаса. Наша постель, должно быть, будет усыпана чешуей…

– Ваша семья будет обеспечена всем необходимым. Мать, наконец, сможет открыть свою лавку и перестанет торговать из-под полья, вашей бабушке предоставим достаточно кровников, чтобы обеспечить романами до еще более глубокой старости, а главное… – голос Старейшины становится мягче, словно затягивает в ловушку, – вы начнете обучаться магии под моим личным руководством.

Она явно подготовилась к нашему разговору… Знала, на что давить.

– Я очень признательна вам за такое… предложение, ваше Старейшинство. Но мне нужно время, чтобы все обдумать. С вашего позволения, дам ответ позже… – испугавшись напора, подбираю каждое слово с особой осторожностью.

– Буду ждать вашего ответа на следующем испытании. – Драговин наклоняется ко мне, и ее шепот, казалось, пронзает насквозь: – Ах, да, Латебат, самое главное… На последнем рубеже будьте осторожны. Вместе с восхищенными поклонниками, вы обзавелись парочкой недоброжелателей, желающих вашей кончины. А мне нужны здоровые потомки.

Взгляд Старейшины вновь становится ледяным, а улыбка исчезает с лица, словно ее и не было. Я спешно отворачиваюсь. Что это было? Угроза? Предупреждение? Драговин всем своим видом показывает, что аудиенция окончена и возвращается к своей книге. Поклонившись на прощание, поспешно ухожу. Нужно бежать отсюда как можно дальше. Хотела мужа влиятельного – получите, распишитесь, а вместе с ним еще и змеевидную свекровь в придачу.

Как же сложно сейчас собрать мысли, которые в панике мечутся в голове. «Неужели я смогла кого-то впечатлить?», «Меня, как поросенка на ярмарке, хотят купить?», «Мне кто-то угрожает и завидует… Сомнительно…», «А что, если сын наги – чудище похлеще низшего вампира? Хоть бы познакомила с женихом!»... Слишком много вопросов для одного и без того непростого дня.

– Почему так долго? Все уже давно ушли, – голос Целестина звучит слишком резко и эхом отражается от стен пустого холла. Он отрывается от стены и надвигается на меня, словно грозовая туча.

– Мне сделали предложение… от которого невозможно отказаться, – стараюсь говорить беспечно, накручивая локон на палец, но голос все равно предательски дрожит. – Я еще не решила, что ответить.

– И что же тебе предложили? – рычит гвардеец, сокращая расстояние между нами. Я чувствую его гнев, его интерес, его… неужели ревность?

– Жениха и полцарства в придачу, ах, и что-то там еще про здоровых потомков, – нарочито небрежно пожимаю плечами, стараясь не смотреть ему в глаза. Пусть думает, что я рада этой перспективе.

Мой сопровождающий останавливается в нескольких сантиметрах от меня, и его взгляд прожигает насквозь. Я чувствую его дыхание на своих губах.

– И что ты собираешься делать? – шепчет Целестин прямо мне в губы. Мое сердце прерывисто отзывается на его близость, но разум уже строит между нами стены, кирпичик за кирпичиком.

– Я пока не решила. Собираюсь об этом подумать… Ах, господин Фрейгус, я вас так задержала, полагаю, ваша невеста уже истосковалась. Давайте не будем тратить время на болтовню, и вы скорее поспешите к ней!

Целестин резко разворачивается и со всей силы ударяет кулаком по стене рядом с моей головой. На плечо сыплется штукатурка. Он сжимает руку, его лицо искажается от злости. Взгляд Целестина настолько холодный и презрительный, словно меня окатили ледяной водой. Сердце болезненно сжимается. Я отворачиваюсь, не в силах выдержать этот взгляд.

Целестин молча открывает сферу и, шагнув в нее, оставляет меня наедине с горьким сожалением. Неужели все так плохо? Неужели я действительно совершила ошибку?

Внезапно пространство сотрясается и начинает вращаться. В голове – шум, про который я успела позабыть за этот день. Сердце бешено колотится, а в глазах появляются яркие вспышки. Чувствую, как подкашиваются ноги, и с трудом опираюсь о стену. Кто-то грубо хватает меня за плечо. Я слышу мужской голос, чужой и грубый: “Лорд Кредо приказал доставить ее тихо! Давай сферу!”. Я пытаюсь вырваться, но второй голос отчаянно рычит: “Ты раздавил компасный кристалл, идиот! Нас сейчас выкинет в Бездну!”

Пространство сжимается. Яркая вспышка, треск разбитого стекла, и меня засасывает в воронку. Звон в ушах становится все сильнее, а боль в висках – невыносимой. Жмурюсь, пытаясь удержать равновесие, и чувствую, как по лицу текут слезы. Затем все меркнет, а схватившие меня руки исчезают, вместо дворцового пола я с размаху падаю на влажную землю.

Холодный порыв ветра, словно пощечина, возвращает меня в сознание. Запах крови, смешанный с сырым запахом прелых листьев, ударяет в нос. В голове все еще шумит, но зрение постепенно возвращается. Что произошло? Последнее, что помню, – это боль, осознание обреченности чувств и взгляд Целестина, сжигающий меня разочарованием. Страх ледяными пальцами сжимает сердце. Я оглядываюсь. Высокие мрачные сосны тянутся к небу, а между их ветвями пробивается тусклый свет. Земля покрыта мхом и опавшей листвой, из которой торчат узловатые корни, похожие на кости мертвецов. Шум ветра в кронах деревьев похож на приглушенный шепот, а крики птиц звучат как предсмертные стоны.

Холод бьет наотмашь, выдирая из легких остатки воздуха. Я судорожно вдыхаю и тут же давлюсь кашлем. Воздух здесь густой, тяжелый, пропитанный запахом прелой хвои, влажной земли и отчетливым, тошнотворным металлическим привкусом старой крови. Где я? Это какое-то новое испытание? Или меня просто выбросили за ненадобностью?

И тут меня осеняет.

Судя по запаху и местности – это территория Ангуса I. Самого известного кровопийцы и великого развратника. А значит, я в логове клыкастых. Одна. Время черных глубин подбирается вместе с обитателями острова. И это еще хуже, чем змеиная свекровь.

Я медленно поднимаюсь на дрожащих руках. Под ногами хлюпает гнилой мох. К моему сбитому дыханию. К бешеному стуку моего пульса. Я физически ощущаю чужие, голодные взгляды, скользящие по моей спине из непроглядной чащи. Я в логове хищников, и я здесь – ужин

– Кто это у нас такой… потерянный? – голос за моей спиной звучал одновременно бархатным и угрожающим. Этот фейри явно сейчас наслаждается моей реакцией. – Обычно в моих владениях никто не теряется. Но заблудившиеся всегда слишком… вкусные.

Потерянный? Да, кажется, это именно то слово, описывающее мою сущность в последнее время. Не дожидаясь ответа, он продолжает, подойдя на шаг ближе.

«А вот и «неизведанное и страшное», только не что, а кто», – проносится в мыслях.

Собрав остатки самообладания, выпаливаю первое, что пришло мне в голову и казалось достаточно логичным:

– Я участница Великого Отбора! Я здесь оказалась по ошибке… – Моя рука невольно тянется к шее, чтобы сжать медальон, но тут же вспоминаю, что отказалась от него. Вот черт! Как не вовремя! Горло пересыхает, а тело начинает дрожать. Надо что-то делать. Быстро! Отталкиваюсь от ближайшего дерева и бегу со всех ног вглубь леса, задыхаясь от боли и страха.

– Участница? Хм… Интересно. Обычно они не пахнут так отчаяньем и дешевизной… Дорогая, я тебя чувствую, как не беги, – разносится эхом голос незнакомца, оставляя за собой послевкусие паники, – Ку-ку, догнал.

– У меня лихорадка и… И проклятие кровопускания41[41]! Вот видите из носа течет, а это только начало. А вообще я болею холерой, не подходи, – отвечаю массивному мужчине в темной одежде, активно отмахиваюсь сучком.

Преследователь – высокий, широкоплечий мужчина в темном плаще – останавливается в нескольких метрах от меня и прищуривается. Его глаза цвета ночного неба изучают меня с головы до ног.

– Обманывать нехорошо, – произносит он, принюхиваясь. – Мама не учила?

– Не приближайся…

– Что же совсем одна, без сопровождающего, участница Отбора делает на вампирских землях? – все еще обнюхивая, продолжает допрос мужчина.

Он делает еще шаг, и я чувствую едкий запах прелой листвы и крови. Бежать. Нужно бежать. Но ноги словно приросли к земле.

– Я… меня перенесли сюда из дворца Драговин. Не знаю, как это произошло, – мой голос срывается. – Пожалуйста, господин… не ешьте меня!

– И что же мне с тобой делать? – нахмурив брови, говорит вампир.

– Давайте вы сделаете вид, что я вам неинтересна? Я заплачу! У меня немного, но отдам вам все… – в моем голосе звучат истеричные нотки, но, как можно увереннее, продолжаю говорить, пытаясь выиграть время. – Или… может, вам просто скучно? Тогда могу вас развлечь! Я умею рассказывать истории, петь песни… В конце концов, танцевать!

– Танцевать? – Мужчина приподнимает бровь, явно заинтригованный. – Покажи.

Я застываю, не зная, что делать дальше. Танцевать? Когда меня вот-вот разорвут? Вот уж действительно, докатилась.

– Я… я сейчас не в лучшей форме, – лепечу, пытаясь скрыть дрожь в коленях. Платье было порвано, туфли потеряны, а из носа продолжает идти кровь.

– Неважно. Танцуй по велению сердца, – в голосе вампира слышится насмешка.

Я глубоко вздыхаю, собираясь с мыслями. Что ж, терять все равно нечего. Выпрямляюсь, стараясь не обращать внимания на боль в ноге.

– Хорошо, – отвечаю и, выдохнув, поправляю лохмотья платья.

Попытавшись изобразить что-то вроде грациозного лебедя, запуталась в рваном подоле. Потеряла равновесие, едва удерживаюсь на ногах. Мои руки хаотично мечутся в разные стороны, словно отгоняя мошек. Пытаюсь повторить движения из бальных танцев, которые видела на одном из приемов во дворце, но, сделав неловкий пируэт, чуть не падаю. В итоге, собрав воедино все свои познания, я просто начинаю хаотично дергаться в разные стороны, изображая танец полена под ливнем. Надеюсь, он не разбирается в хореографии, иначе моя жизнь закончится из-за неумения танцевать. Вампир смотрит на меня, и уголки его губ приподнимаются. Он наконец выдыхает, и его плечи затряслись от беззвучного смеха.

– Неплохо, дорогая. Действительно, очень… запоминающийся танец. Но ты ведь знаешь, что этим меня не накормишь, верно? – Его глаза блеснули в полумраке, а мое сердце обреченно сползает в пятки. – Ты слишком слаба, а познакомиться с пламенем Великого не входит в планы на сегодняшний вечер. Следуй за мной.

– Нет, – дрожь в голосе словно взяла перерыв.

– Что? – удивленно спрашивает вампир и оборачивается.

– Я не хочу в бордель, может, вы сделаете вид, что незнакомы со мной? Я заплачу столько, сколько скажете, а эта встреча останется нашей тайной, – буквально взмолившись, смотрю в темные глаза, пытаясь найти отклик души клыкастого.

– Дорогая, тебе нужно в бордель? – интересуется незнакомец, вскинув бровь.

– Нет…

– Так с какой горгульи мы туда пойдем?

– Потому что за кровь неплохо платят те, кто не боится пламени. Не все девушки такие глупые, – вжавшись в ель, я готовлюсь отбиваться.

– Но ты, видимо, не одна из них, да, дорогая? – едва слышимо произносит вампирюга.

– Что?

– Ничего, – устало вздыхает мужчина. – Ты не в моем вкусе. Дойдем до хижины и решим, что с тобой делать дальше.

Надо думать и быстрее, быть съеденной сейчас или позже? Тело мужчины постепенно все больше удаляется. Решено, позже. Левая туфля, видимо, затерялась в путеводной сфере, или в чем там я перенеслась в эти края. Будет забавно, если моя поношенная обувь упадет кому-то на голову или в похлебку. Проходя вдоль протоптанной дорожки, ноги изрядно замерзли, в ответ зубы начали постукивать, а кожа на долгое время покрылась мурашками. Как же холодно…

– Этот звук меня раздражает, держи плащ и свои зубы скрепленными. – Кинув на землю черную ткань, незнакомец продолжает идти, но уже менее спешно.

– Спасибо вам. – Поклонившись, как можно быстрее кутаюсь в мягкую ткань, – А как вас зовут?

– Слишком много вопросов, дорогая. Тебе этого не нужно знать, просто следуй за мной молча, – отвечает клыкастый не останавливаясь.

Бредя за безликой тенью, босые ступни привыкают к шершавой земле, покрытой опавшей листвой и мелкими камнями, перестали ощущать холод. Лес, молчаливый и неприветливый, протягивается вокруг, ветви окружающих деревьев переплетаясь пожирали последние остатки света. Плотная и шероховатая кора испускает пряный аромат спокойствия, даря еще большую прохладу. Пробегающий сильный ветер, пробирающий до костей, липнет к коже, и заставляет укутаться. В отдаленных уголках лесной чащи, птицы поют песни, наверное они единственные, кому чуждо ощущение покорности чужой воли.

Холод, словно ледяные иглы, вонзается в босые ступни, а страх, едкий и парализующий, отравляет каждую клеточку тела. То ли от телепортации, то ли от очередного испытания меня выворачивает наружу от усталости. Поддавшись этому чувству, под весом собственного тела, я падаю на лодыжку. Хруст кости приковывает меня к земле. Из разорванной лодыжки хлыщет густая, липкая кровь. Рана пульсирует с мерзкой настойчивостью, посылая волны агонии в мозг. Страх смешивается с болью, опьяняя рассудок, сдерживая крик, я впиваюсь руками в мох.

«Дракон Всемогущий, скажи мне, чем я тебя прогневила? Почему именно моя жизнь тебя решила потешить? Почему именно от рук клыкастой твари мне суждено погибнуть?» – мысленно взмаливаюсь к небесам, которые, к моему сожалению, молчат.

– Дай взгляну на рану, – устало произносит незнакомец, оказавшись рядом незаметно.

– Не стоит… совсем не болит, – отвечаю, а сама самоистязаю пальцы, чтобы основная рана утихла хотя бы на мгновение.