Рыжий. Этот мир - мой!
– Ир, конечно, приготовим. Видишь мы с дедом заболтались. Картошку сможете почистить? А я пока мясом займусь.
– Ну ладно! Ща сделаем! – и её тут же, как ветром сдуло.
– Андрей, а что это за херня творится? – возмутился дед, – Ты что, собираешься обед готовить? Вас мать не кормит?!
Я сначала опешил, глядя на возмущенного деда, а потом рассмеялся:
– Блин, совсем отвык от этого. Не мужское дело, да?! Да не злись ты! – поспешил я объясниться , видя, как он закипает, – Мать и так на работе пашет за двоих мужиков . А потом ещё и дома. У неё времени, чтоб дух перевести, нет. Под вечер просто с ног валится. Нечто мы не можем хоть чуть-чуть помочь?!
– Сама виновата! – всё ещё на взводе, но уже не с таким напором продолжил мужчина, – Говорено ей было, за кого замуж собирается. Не слушала, вот и получила, что заслужила.
Он несколько мгновений промолчал, будто что-то вспоминая, или обдумывая
– Ведь говорил же ей, что не мужик это, что бы одумалась. А, да что уж теперь! – махнул он рукой.
– Не парься , дед! Скоро всё изменится. Да и не всё ты знаешь, как оно случилось. Просто она очень моего отца боялась, ей был нужен, хоть кто-то, кто сможет защитить. А этот оказался рядом. Хоть и защитничек из него, прямо скажем, как из говна пуля.
– А я? Я бы не смог, значит?! – раскатился его возмущённый вопль по дому.
Я только грустно улыбнулся, глядя на деда, пережидая его вспышку. И как только он немного сдулся, заметил:
– Если бы она тогда вернулась домой, ты уверен, что никогда ни словом не попрекнул бы её? Не напомнил, что предупреждал? Что надо было головой думать?!
Он было уже открыл рот, чтобы что-то возразить и...., только махнул рукой и перевёл разговор на другую тему :
– Ты вот девчонок отправил картошку чистить. Ведь мелкие совсем, а вдруг порежутся!
– Что значит вдруг? Обязательно порежутся! Как же без этого? – и глядя на непонимание на его лице, продолжил, – Порежутся, и поревут, и пожалуются. И будут гордиться, что им доверили, и следующий раз сами напросятся и будут осторожнее. Главное похвалить, когда надо и по рукам не бить. А как ещё учиться?
Пока я возился с мясом, дед задал ещё несколько вопросов по поводу моей жизни там в двадцать пятом, но уже без огонька. Было видно, что ему нужно немного времени для осмысления того, что он уже узнал. Потом прошёл в зал, включил телевизор , ещё чёрно-белый Рассвет 216, плоскогубцами переключил с первого канала на второй и обратно, глухо выматерился и подался домой.
– Пойду я, а то бабка теперь уже потеряла меня. Приходи к нам завтра, или, наверное, лучше послезавтра. Чтоб уж можно было конкретно что-то начать решать.
– Не обещаю, что смогу. Завтра много дел наметил. А в понедельник, только если вечером.
На том и распрощались. А ещё через несколько минут во дворе раздался детский обиженный плачь.
Ну, ожидаемо.
Обед до мамкиного прихода мы приготовить успели. Теперь Ирка красовалась перебинтованным пальцем, но, что интересно, дочистила картошку до конца, наотрез отказавшись от моей помощи. Ох и упрямая!
Пообедав со своими девчонками, я нанёс визиты двум своим дядькам, двоюродным братьям мамы, Ивану Артамонову и дяде Саше Проселкову. С последним и поговорил насчёт идеи радиосвязи по деревне. Было видно, что тема его заинтересовала, но средств для задумки не было ни у него, ни у меня. Но он обещал помозговать, что можно придумать в принципе.
Потом, прямо на улице, когда я от него возвращался, меня изловили Пашка с Колькой, и звали на речку, но я настоял буквально на пол часика забежать на школьную спорт площадку.
Мышцы после вчерашней нагрузки не то, чтобы болели, но напоминали, что они есть, и требовалось их разогреть и ещё немного нагрузить. Пацаны, конечно, немало удивились, типа нафига это надо, каникулы же, к чему лишние уроки физкультуры, но за компанию всё же пошли. И только сидели и подкалывали меня, что мол я наверное пересмотрел видика в прошлую пятницу с Брюсом Ли, ведь ранее к тяге к спорту замечен не был.
Так под шуточки и язвительные подначки пацанов я немного разгорелся, поприседав, помахав руками и ногами, быстро прошёл рукоход, лестницу, сделал несколько подъемов-переворотов на перекладине и с десяток раз отжался на брусьях.
Эх, слабенько, конечно. В армии до ста двадцати раз доводил, да и потом поддерживал форму. И услышал из-под дерева, где пацаны прятались от солнца голос Коляна:
– Кардов, а когда это ты на брусьях начал отжиматься? Да и подъём-переворот у тебя еле получался.
– Так жизнь не стоит на месте, Коль. Пока ты спишь, враг качается! – придал я нового смысла геймерской поговорке.
И не сходя с места, продемонстрировал парням второй комплекс рукопашного боя (РБ-2) ВДВ , который в нас намертво вбивали сержанты и офицеры во время службы. Надо же, помню!
Это был набор движений, ударов, уходов и блоков , по сути Ката, если выражаться каратешным языком, и конечно в исполнении тощего долговязого подростка был не так эффектен, как если бы его проделал здоровый мускулистый десантник. Но молодое тело было гибким, полным энергии и это произвело на пацанов впечатление.
– Нихрена себе! А это что сейчас было? Кунг-фу какое-то? – Пашка аж присвистнул.
Я чуть отдышался и ответил:
– Да какое там кунг-фу? И не карате со остальной китайской хренью. Это наш русский рукопашный бой.
В общем на речку мы побежали гораздо позже, чем через пол часа. Пацанов интересовало всё. В первую очередь откуда я это взял. Пришлось выкручиваться, частично отшучиваться и напускать тумана, а частично просто врать, что подсмотрел, когда был на днях в райцентре ,как занимался один десантник в военкомате. Хоть и царапнуло, что вру друзьям, но, скажи я им правду, даже не представляю их реакцию. Быстро переключил их внимание на то, что этот комплекс разработан на бой с тремя противниками и даже показал расстановку бойцов. Они прям загорелись тоже разучить. Потом по дороге на речку и обратно, рассказывал им о славяно-горецкой борьбе и русском кулачном бое. Слушали они, практически открыв рты и впитывая информацию, как губка воду.
– А про это ты тоже в военкомате подсмотрел и подслушал? – с подозрением пытался подловить меня на вранье Колян.
– Да зачем тут что-то подслушивать? Сходи в библиотеку, да покопайся на полках. Если внимательно почитать былины про богатырей и древних витязях, историческую литературу, поискать информацию на чем основано современное самбо и рукопашный бой, то и не такое узнаешь. Да и литературу по боевым искусствам можно найти. Дорого только и достать трудно.
Аргумент был убойный. В библиотеку что Кольку, что Пашку палкой не загонишь. Это я там пропадал часами. Всю фантастику и приключения, что там были, я чуть не наизусть выучил.
– Да и в фильмах кое-что полезное подсмотреть можно. Крохи, конечно, но хоть что-то. Даже у врагов нужно учиться.
– Почему у врагов-то? У нас ща гласность, перестройка и этот, как его? а, плюрализм! – вспомнил непонятное слово Пашка, – И ваще разрядка и дружба!
– Да? – деланно удивился я, – Так Рэмбо не наших солдат убивает пачками? А Дольф Лундгрен? А сколько ещё других?
На это парни ничего ответить не могли и потому некоторое время мы шли молча.
– Ну китайцы нам точно не враги! – наконец нашелся Колян. – Брюс Ли наших не бьёт.
– Да, пока не враги. Только китайцы тоже разные. Но и друзья из них так себе! Не помню кто придумал эту загадку. Когда бьются медведь и лев, кто выигрывает? – не дожидаясь ответа, сам же и ответил: – Китаец на дереве!
Парни только хохотнули, когда до них дошёл смысл.
Тема боевых искусств сейчас была на пике популярности у пацанов нашего возраста в связи с появлением западного кинематографа. Боевики с Брюсом Ли, Арнольдом , Сталлоне и Ван Даммом дали такой толчок этим направлениям , что про наше самбо, борьбу и бокс даже не вспоминали. И совершенно зря. Разве эти стероидные качки и худосочные кунфуисты могли бы составить не киношную, а реальную конкуренцию нашим мастерам джиу-джитсу, классической и вольной борьбы, боксёрам , или самбистам?! Нет, конечно! Зато это красиво и загадочно. Посидел, помедитировал, и на тебя снизошло озарение великого воина, и не надо рвать жилы в спортзале. А если огрёб от уличной шпаны, ну значит неправильно что-то себе намедитировал и надо снова усаживаться в позу лотоса и ловить дзен. И ведь велись же на такое!
В общем договорились, что по вечерам будем приходить на школьную спорт площадку и заниматься вместе.
А завтра вообще то на работу.
Когда я вечером вернулся домой, то во дворе застал странную картину. Какая то смутно знакомая женщина лет пятидесяти на вид, в затасканном зелёном платье, со слезами на глазах, всхлипывая , как раз забирала литровую банку молока у мамы.
Я было уже прошёл мимо, ну мало ли, что там могло произойти, но боковым зрением увидел, что мама тоже плачет и успел развернуться к ним к тому моменту, когда женщина уже поднесла молоко к губам и стала пить прямо из банки.
– А ну замри, старая! – рявкнул я таким голосом, что аж сам чуть не замер от удивления.
Я вспомнил её. Это была Кульбякина баба Настя. И молоко ей давать было нельзя. Ни за деньги, ни даром. Все в селе об этом знали. Можете посмеяться над тёмным деревенщиной, но это было. Вернее, сейчас есть. Её считали не то, что прям ведьмой, но что-то около. Коров она портила, но только, если ей дали молока. Я вспомнил, что, когда она на коленях вымолила у мамы баночку молока, (мама просто не смогла отказать) , наша корова, а она считалась очень хорошей, молочной, в наших краях редкость, стала доиться кровью, биться, как сумасшедшая, и однажды даже чуть не пробила маме живот рогом. Тогда нам пришлось сдать её на мясо. Было очень жалко.
И именно это сейчас происходит.
Я видел, как она действительно застыла на несколько мгновений, молоко потекло по дряблым щекам, подбородку, на грязное зелёное платье , впитываясь в него . Отмерев, она каркающим голосом и с противной улыбочкой выплюнула:
– Поздно, сопляк! – и видимо собиралась ещё что-то добавить, но я перебил
– Со свету сживу! – я и сам не понял откуда взялись эти злые слова. И мы встретились взглядами. Всего секунду длился зрительный контакт, а потом баба Настя с расширенными от страха глазами взвизннула, отбросила от себя банку с молоком и буквально вылетела со двора. Уже с улицы я услышал её удаляющиеся невнятные выкрики, полные боли и страха:
– Я не знала. Не хотела. Поздно теперь…
И ещё что-то про не получится.
Только теперь мама вышла из ступора.
– Андрей, сынок, что, ж теперь делать?! Мне ведь говорили, что нельзя ей молока давать. Но как же не дать?! Она на коленях молила! – из её глаз прямо катились слёзы, дыхание было прерывистым и состояние пред истеричным.
– Мам, стоп! – быстро подошёл к ней и обнял за плечи. В мои тринадцать, я уже был чуть выше её ростом. Погладил её по голове, – Ничего страшного же ещё не случилось. Ну мало ли что болтают люди! – сейчас не важно было, что говорить, важен был успокаивающий тон. Ей была нужна точка опоры. А другой такой точки не было. И ещё желательно было переключить её внимание на что-то другое.
– Мам, утром Ирка палец порезала. Мы, вроде обработали ранку, но мало ли. Надо посмотреть, не дай бог, воспалится!
Вот что значит материнский инстинкт! Слезы моментально высохли, и она тут же перестроилась на то, что может и должна сделать. А корова …! Ну да, не последнее дело, но и не смертельно. Да и непонятно пока. А порез пальчика дочери, это то, чем нужно заняться прямо сейчас.
Я же, пока мама осматривала порезанный палец моей сестры (ничего стоящего внимания там не было. У нас вообще лучшее средство от порезов и ссадин, когда носились по улице, был даже не подорожник, а пыль с дороги. Засыпал ею рану, чтоб не кровила и помчался дальше), анализировал свои действия по отношению к бабе Насте. Мой тон, голос, его наполненность. И откуда это взялось? Я, будто знал, что и как говорить. И даже раньше уже делал такое. Но ведь не делал и не знал. Поломав голову, так ни к чему и не придя, решил, что и хрен с ним. Надо почистить навоз, полить огород, сполоснуться и отдыхать. Завтра с утра на ЗОК.
Утро было беспокойным. Как и ожидалось, корова стала буйствовать при попытке её подоить и маме пришлось её привязывать, что не особенно помогло. В итоге в стадо она отправилась недодоенной. Мамины глаза снова были на мокром месте и мне таки пришлось её успокаивать. Хотя много времени у нас на это не было, обоим надо было бежать на работу. Кстати, для мамы мой выход на ЗОК оказался сюрпризом. Я как-то и не подумал кого-то предупреждать об этом. Привычка взрослого мужика. Что считаю нужным делать, то и делаю. А тут все-таки немного другая ситуация.
– Андрей, ну хоть отдохнул бы после школы? Ну, что тебе денег на что-то надо? На видик (приезжающий видео салон) или там на кино, я же тебе даю!
Кажется мама немного обиделась, что я её не предупредил. Или даже восприняла это событие, как упрёк ей, что мало карманной наличности мне выдаёт. Вот же ж женщины! Тут помочь хочешь, а они всё с ног на голову ставят одной фразой. Как же?! Дитятко неразумное решило ручки намозолить!
– Ма, а ты в каком возрасте начала работать? – не стал я спорить.
– Ну это здесь при чём? Тогда время другое было.
– Ты не виляй. – улыбнулся я, – Сколько тебе было?
– Ну двенадцать. Сначала просто маме на птичнике помогала, а потом и сама стала работать. Но ведь тогда…
Я не дал ей договорить, остановив жестом
– Двенадцать. И ты – девочка! Я – пацан. И мне тринадцать. Логика просматривается?
– Да поняла я!– её немного улыбнуло, – Просто это необязательно!
– Ма, да я может вообще пару дней проработаю, мозоли набью и брошу?! Но попробовать надо. Просто хочу.
– Ну пробуй! – снова улыбнулась она, потрепав меня по волосам и побежала на работу уже с улучшенным настроением. Ну вот, другое дело, а то корова! Тут мир спасать надо, а у них тут с коровой проблемы! Тоже мне!
Хмыкнув таким своим мыслям, допив остывший чай, я тоже выметнулся на улицу, а там уже Колька подходил. Решил зайти за мной по пути, что б я не проспал и мы пошли уже вдвоём на ЗОК. Ещё за Пашкой надо забежать. Он сегодня не у бабушки ночевал, а дома, а это буквально в трёхстах метрах от нашей будущей работы. Но за Пашкой обязательно надо заходить, иначе он точно найдёт причину откосить. А потом будет жалеть об этом. Так и оказалось.
Его мама, женщина гренадерских статей, нарочито грубоватая, хотя мы то знаем, что очень добрая и гостеприимная, мы её и звали все не иначе, как мам Таня, уже разбудила своего сына, который ещё вчера похвастался, что выходит на работу. Но утром, он уже сомневался, что это так уж ему надо, поспать бы еще. И взирал на наши улыбающиеся рожи с хмурым неодобрением.
– Я, это… Пацаны, наверное, не смогу сегодня.
– Пашк, ты чего, охренел совсем? – Колька не собирался давать тому шансов соскочить. – Мы ж договаривались. Давай быстрее, а то опоздаем.
На Павлика было больно смотреть. Он отводил взгляд, ковыряя им землю у своих ног.
– Да я чёт… – что-то мямлил он, а мам Таня глумливо подхихикивала, чистя картошку.
– Да ладно, Коль, ну не может человек, что ж теперь, на верёвке его тащить? Так тогда и толку от него не будет на работе. – вступил в разговор я, – Давай, Паш, покеда! Пойдём мы. А на Яве тебе и Колян потом даст прокатиться. А там, глядишь, через год – два и тебе родители купят! – я хлопнул его по плечу и подтолкнул ничего не понимающего Кольку к выходу со двора.
– Ага! Щазз! – отреагировала Пашкина мама. А мы уже выходили на улицу.
Пройдя несколько шагов, Колян сокрушенно вздохнул :
– Вот же, блин! Договаривались же. И перед дядь Юрой неудобно получится. Говорили, что втроём будем. Надо было Пашку уговорить. Вот чего ты?!
Я улыбаясь во все тридцать два, только сказал:
– Считай до десяти.
– Чего?! – не понял тот.
– Досчитай до десяти. Вслух. И увидишь. – настаивал я.
Он только набрал воздуха и открывал рот, когда позади хлопнула калитка и раздался Пашкин голос.
– Куда вы рванули? Подождите, я с вами!
Колька обернулся с выпученными глазами, потом посмотрев на улыбающегося меня и выдохнул:
– Мотоцикл!
И начал ржать. Именно ржать, а не просто смеяться. Смех у него был очень заразительным, и вскоре мы с уже догнавшим нас другом, смеялись все вместе. Как же всё-таки хорошо быть молодыми!
Первый день на работе не преподнёс для меня никаких сюрпризов. Конечно, было определённое чувство дежавю. Ведь все это уже было и одновременно ещё и не было. Ну, вы понимаете.
По приходу на работу, мы ещё минут пятнадцать ждали у весовой (пункт взвешивания машин), где у заведующего ЗОКа была своя бендешка, пока пройдет утренняя пятиминутка. Потом нам вручили лопаты, мëтлы, носилки и отправили в одно из зданий зернохранилищ (у нас их называли ангарами), обозначили фронт работ и дали три дня срока для выполнения. После чего просто выбросили нас из головы. Заняты и ладно.
Нам нужно было сделать уборку, подготовить ангар к приему зерна. Хотя до уборки урожая ещё полтора месяца, но чем-то же надо нас занять.
Остатки зерна, где-то и гнилого, голубиный помёт, перья, тушки дохлых голубей, мышей, крыс . Это то, от чего надо очистить помещение около трёхсот квадратных метров площадью. Вроде бы и ничего сложного, кроме пары жирных НО.
На дворе за тридцать пять по Цельсию , и ещё прибавится, и внутри, хоть и тень, но крыша нагревается так, что пот сразу покрывает всё тело. Мусора на полу вроде бы и немного, но учитывая немалую площадь набирается прилично, а таскать его далеко, и это занимает очень много времени. И пыль! В стоящем, почти неподвижном воздухе, от работы метлами, она поднимается и вот вообще не спешит опускаться, кроме, как на потных нас, облепляя неравномерным слоем грязи. Ну и в глаза, рот, скрипя на зубах. Вобщем минут сорок работы в таких условиях и даже идея покупки мотоцикла Пашке уже не очень нравилась. Да и мы с Колькой пригорюнились. Выйдя из ангара на перекур в тенëк (без сигарет, но перекур), я предложил:
– Ну чего, пацаны, помучались, может, пора немного оптимизировать процесс?
– Чего?! – четыре глаза уставились на меня.
– Ну я подумал, что может пора облегчить наш каторжный труд? Или вам нравится?
– Как, блин? – Пашка сквозь зубы сплюнул смесью слюны и пыли, т.е. грязью, – вентилятор притащим, чтоб обдувал?
– Не-не! – подхватил Колька, – Чёрного барана зарежем, как казахи, чтоб дождь пошёл и не так жарко было!
Мы хохотнули и я продолжил:
– Предлагаю воспользоваться тем, что дано всем людям, а мы об этом забыли!
– Ты имеешь ввиду свободу воли?! Валим отсюдова?! – Пашка был неотразим с грязными разводами на лице и выковыривая из носа, то, что туда набилось. Впрочем, мы выглядели не лучше.
– Ну это не подобает мужчинам. Первые трудности, и мы спасуем?!
– Короче, Кардов! – включился Николай, – Или говори нормально, или пошли дальше работать. Время идёт!
– Яхши. Предлагаю сначала воспользоваться мозгом. И раз уж он у нас один на троих…
– Ты ща лопатой по хребту получишь, – беззлобно поторопил меня Колька, поглаживая черенок вышеозначенного средства насилия
– Ладно. Колян, сгоняй к своему дядьке, попроси гвоздодер и молоток. Откроем ворота с обоих сторон ангара. Ветерок на улице всё-таки есть. Пыль сквозняком будет уносить. И нас немного обдует.
– Блин, точно! Чё раньше то молчал?
– До самого только дошло! Но это еще не всё. Мусор пока не выносим, просто собираем в кучки. Попросим потом у дяди Жени, тракториста, чтоб он подъехал, мы за пятнадцать минут, закидаем ему в ковш, он и вывезет. Чем носилками таскать.
– Класс идея! Погнали! – даже Пашка повеселел.
Ангар мы вычистили за день. Конечно, пришлось немного задержаться, да и легко это не было, устали, но были очень собой довольны. Да и Юрий Иванович был немного удивлен нашей прытью.
Только с трактором получилось не совсем так, как планировалось. Когда я подошёл к трактористу с просьбой о помощи, то был им послан. Не грубо и на три веселых буквы, а в сторону того самого трактора. Вернее, другого. Вот ещё он будет отвлекаться от чемпионата по домино с мужиками. Пока он будет херней заниматься, кто-то без него рыбу забьёт.
– Рыжий, вас же в школе учат на тракторе работать? Правильно?
– Ну да, работаем. – я был несколько сбит с толку.
– Ну вот бери, и вывози свой мусор! Чего людей от дела отвлекать?! Только не Беларус бери, а вон, Владимирец. Умеешь? – д. Женя вопросительно прищурился.
– Да не вопрос! Через полчаса пригоню обратно. Спасибо!
Тот только рукой махнул и тут же обо мне забыл, продолжая вбивать доминошки в доски стола.
На Владимирце (Т-25) я действительно гонять мог. Даже проработал в той жизни с полгода, перед армией, так что управился быстро. Только сначала, усевшись в него, немного вспомнил как это. А потом … Как будто и не было этих нескольких десятков лет. Даже удовольствие получил. Когда возвращал тракторёнок на место, на меня и внимания не обратили.
Гордые собой мы уходили с работы, а Юрий Иванович озадаченно чесал в затылке. Не ожидал он, что эта мелкота окажется такой шустрой. Он же всё рассчитал. Шесть ангаров. По 4-5 дней на каждый. Обычно за такое время и делали, даже парни постарше. Если вообще оставались после первого дня. Он всегда давал три дня, но это так, для строгости, дети же. А там и уборка начнется, надо будет валки подбирать, горчицу веять, площадки мести, Ангары забивать зерном. Да много чего. И всегда не успевать чего-то. А эти вон молодцы! За день. И без халтуры, он проверил. Хоть и схитрили с этим трактором. Ну завтра ещё посмотрим, как они после первого дня себя чувствовать будут. И не загордятся ли.
Забежав после работы на ближайший пруд, где можно искупаться, его называли Курдишкин пруд, немного откисли и охладились в тёплой воде, зашли к Пашке домой, где мам Таня накормила нас щами с кислой капустой и сметаной . После чего Пашка отправился поливать огород (домашние дела никто не отменял), Колька с грустью сказал, что ему ещё с Танькой (сестренкой) нянчиться и направился на свою каторгу, а я решил заглянуть к бабе Насте, благо это было почти по пути к дому. Надо же прояснить вопрос. Как это работает и возможно ли исправить.
Я вовсе не собираюсь молча сносить гадости! Это наша Корова и мы её доим! – улыбнулся я вспомненной фразе из одного смешного российского сериала, который снимут ещё очень не скоро.
Дом бабы Насти стоял в конце улицы, у оврага, как будто немного обособленно.
Встретил он меня закрытыми ставнями (и это средь бела дня), покосившейся печной трубой, некрашеными запертыми изнутри воротами. Понятно, гостей здесь не ждали. Но и мне туда-сюда ходить недосуг, я теперь человек работающий, так что, не стесняясь замолотил кулаком в створку ставень. Подождал минуту и замолотил уже в калитку.
– Вставай сова! Медведь пришёл! – звонко прокричал, обратив на себя внимание проходившей недалеко соседки, кажется Ольгой её зовут. Вернее, для меня тёти Оли. Ха, да я старше её чуть не вдвое! Но играем по правилам. Народу в это время на улице немного. Кто на работе, кто на огороде и во дворе. Да и жарко очень. Около сорока, не меньше.
– Андрей, ты чего туда? Не ходил бы к ней! Может и дома никого нет.
– Здрасьте, тëть Оль! Да дома она. Изнутри калитка закрыта. А уйти не могу, ждала она меня!
Вот ни сколько не соврал. Ведь не могла же не ждать, после вчерашнего. Нет, после такого меня обязательно ждать надо. Я жадный. Моё трогать не стоит. И молоко люблю!
Вскоре стоять на солнцепеке мне надоело. Жарко, и так ярко, что аж на глаза давит. Я отошёл к ближайшей колонке в прямой видимости от этого негостеприимного дома, напился и намочил голову. Ух, хорошо! Уже собирался направиться в сторону дома, но уловил боковым зрением какое-то движение между досок забора, в который безуспешно ломился … Ага, все-таки дома она. Ну ладно. Мы пойдём другим путём.
Сделав вид, что направляюсь домой, обошёл дом со слепой стены, ещё раз повернул налево и вот она, калитка на задний двор. Собаки я не опасался, когда стучал в калитку и кричал, никто даже не тявкнул, значит нет собачки. Не прячась, в полный рост прошёл через пустой баз, между пустыми сараями (никакой животинки там не было, даже кур, что для села нонсенс), и через штакетник, отделяющий передний двор от заднего, наблюдал занятную картину.