Рыжий. Этот мир - мой!

Баба Настя пригнувшись, что-то (а вернее кого-то) высматривала в щелочку забора, одновременно с этим правой рукой делая какие-то замысловатые пассы и при этом что-то отчётливо бормоча! Картина была настолько забавной, что я невольно хихикнул и следом вообще заржал в голос. Ну а как не заржать? Бабка, услышав мой хихик и преодолев законы гравитации, не сгибая ног, подпрыгнула на пол метра от земли, в процессе левитации развернулась на сто восемьдесят градусов , лицом ко мне и выставила перед собой руки с растопыренными пальцами. А увидев меня, явно испугавшись ещё больше, закрыла лицо руками и путаясь в подоле своего платья (это было не вчерашнее, грязно зелёное, нет. Сейчас на ней было вполне приличное, хоть и старомодное платье серебристо-стального цвета с приличным декольте), попыталась юркнуть в сени. Я даже растерялся на мгновение, такое платье, декольте, и явно помолодевшее лицо, может это вообще не она, возможно какая-то родственница приехала, но тело уже двигалось само. Я в последнюю секунду успел перегородить дверной проём и перехватить руки, чтоб она не расцарапала мне лицо. И тут случилось непонятное. Она охнула, застонала и стала оседать наземь. Тут я и сам испугался, что довёл бабку до инфаркта, подхватил её, не дав упасть и усадил на рядом стоящую деревянную кривую лавку, невольно наблюдая , как помолодевшее лицо, снова становится морщинистым, стареет на глазах, за секунды.

– Пусти! – выдохнула она мне в лицо и ослабевшей рукой закрылась от меня, – Убьешь ведь!

Я резко сделал шаг назад, но уже не испуганно. Вот ведь какая хрень! Я только что чуть не насмерть напугал старуху, (это что за глюк с её омоложением?) и стою и радуюсь, как дурак! Мышцы наполняет такая сила, что лом смогу в узел завязать! Да неужели?! Вот это кайф! Пару минут я тупил, уйдя в себя. Во мне прямо кипело всё, требуя выхода, хотя бы криком и я с трудом сдерживался. Мир стал более чётким и прозрачным что ли, не могу подобрать слово. Понятным, наверное. Я слышал, что говорили десятки людей в своих дворах, и не путался в их голосах. Я знал, что за три дома от этого, в сарае кошка напружинилась перед броском на мышь. Я знал, что сейчас порыв ветра подхватит вон тот фантик от шоколадной конфеты и унесёт под то дерево. И сотни других событий и фактов. Это было такое озарение. Нет, откровение! Вот это круть!

От созерцания меня отвлекла баба Настя:

– Ведь чуть не выпил меня! – удивление в её полушëпоте было смешано с ужасом, с которым она смотрела на меня, – Пришёл наказать меня за свою собственность? Не убивай, пожалуйста!

Я аж опешил, но быстро взял себя в руки, хоть и хотелось скакать и ходить на голове. Но, вспомнив, зачем вообще сюда пожаловал, подавил в себе детский порыв всех простить и засыпать ведьму (а я в этом уже не сомневался) кучей вопросов.

– Ну, что ж, хвостатая! (при этих словах, её аж передернуло от страха) Давай-ка поговорим. С чувством, с толком, с расстановкой! Ты же не против? – я вопросительно изогнул бровь?

Про хвостатую я брякнул просто так, наугад. Ведьма же, значит и хвост должен быть, а она вон как отреагировала. Что, правда что ли?!

– Не хвостатая я! – вжалась она спиной в бревенчатую стену дома, трясясь всем телом, – Клянусь Матерью Сва! Слабосилок я, не по силе мне хвост! Не убивай! Служить тебе стану! Не знала я, что Хозяин у этих мест появился. Никто не знал! Не губи!

Я стоял и со страшной силой тупил! Что за хрень происходит?! Это что за долбанная сказка?! Это вообще мой мир? Хрен с ним, я попал в тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год, в самого себя тринадцатилетнего! С этим я смирился. Нет, я этим наслаждался и продолжаю. Но ведьма! В моём мире не было ведьм и колдунов. Или были? Ведь про эту бабу Настю я же знал. И все вообще-то знали. Может и не очень верили, но молока, на всякий случай, не давали. И про других мне бабушка с дедом рассказывали. Причем на полном серьёзе с именами. Но я же, блин, пионер. У нас научный материализм! Воспринимал это, как сказки. А тут что? Может быть, это альтернативная реальность? Не мой мир? И, вдруг, на остатках озарения, при последней мысли про не мой мир, понял : Мой! Это Мой Мир!

Реальность вокруг меня вздрогнула, мигнула и.... вернулась к привычной.

Не было больше силы, переполнявшей меня, не было энергии, которую хотелось выплеснуть наружу. Я снова стал сам собой. Пятидесятилетним мужиком в теле подростка. С одним только изменением. Теперь я понимал, что это действительно мой мир. И дело ни в ведьме и не колдовстве и магии. Вернее, не только в этом. А в том, что, вернувшись сюда, я хоть немного, но буду менять историю. Пусть историю не мира, и даже не страны, а только свою, своих друзей, родных, возможно села. И это будет расходиться, как круги на воде, хоть немного, хоть чуть-чуть действуя на окружающее, а то ещё дальше. И значит с моим появлением, из-за меня уже появилась новая кванк-копия мира. И получается я – причина этого. Это было необычайно тяжело принять. Вот это меня накрыло! Чтобы чуть успокоиться, я напомнил себе, что разве не так обстоит дело и с другими людьми?! Ведь все могут менять мир вокруг своими поступками, делами и даже словами, и делают это, пусть и не понимая . Чуть отпустило, но именно, что чуть. Нет, другие этого просто не осознают. А я, теперь да. Да и знаю немного больше других. Как бы не сломаться под такой ношей! Мда уж! Вот это финт ушами!

Я открыл глаза и посмотрел на всё ещё дрожащую от страха бабу Настю. Казалось, что она за эти пару минут постарела ещё больше. Серебряное платье нелепо болталось на ней, в неуместном декольте были видны глубокие коричневые морщины на шее и обвисших старушечьих грудях. На лице тот же страх, или даже обреченность.

– Хватит трястись! Времена инквизиции прошли. Но разговор сейчас у нас будет долгий. И только дай мне повод усомниться в твоей правдивости, пожалеешь!

Да, мне было немного стыдно, что открыто запугиваю немолодую женщину (если бы я знал, насколько немолодую), но я задавил в себе это чувство. Сейчас мне была необходима информация, и я её получу!

Домой в этот вечер, я пришёл довольно поздно. Уже стемнело. Был задумчив и вообще немного не в себе. Моё мировоззрение было слегка поломано, смято, немного скомкано и ВЫБРОШЕНО НА ХРЕН, как недействительное! Сегодня я узнал такое, что моё перемещение в прошлое, вернее в настоящее из будущего, казалось ничем ни примечательной мелочью. И я был ещё под впечатлением от открывшейся информации и ещё не принял её до конца. Нет я поверил, но принять полностью пока не смог.

Чисто механически, на автопилоте, я зашёл во двор, скинул в таз у колонки рубашку с коротким рукавом и шорты (после сегодняшней работы, только в стирку) и стал умываться! Я не обращал внимания ни на что происходящее вокруг. Был полностью погружен в свои мысли, поэтому вздрогнул от неожиданности, когда чья-то рука грубо за плечо развернула меня от колонки.

– Я с кем разговариваю?! – услышал голос отчима, брызгавшего слюной мне в лицо. Меня передернуло от омерзения , от запаха алкоголя, табака и лука из его перекошенного злостью рта, – Ты где шлялся? Почему не полил огород и не вычистил навоз из хлева? Мать одна должна это делать?

Башку у меня снесло разом. В миг!

Его рука ещё сжимала моё плечо и я, не задумываясь ни на секунду, мыском сандаля со злостью ударил его в голень. Его рука на моем плече расслабилась и я ,схватив его за средний палец, двумя руками резко рванул вниз, отчётливо услышав хруст ломаемой кости. Фиксируя сломанный палец левой рукой, тремя пальцами правой вцепился в его выступающий кадык и так держа его на полусогнутых ногах и приблизившись к его лицу глаза в глаза, прошипел перехваченным ненавистью голосом:

– А что сегодня сделал ты?! – и ещё сильнее сжал пальцы на кадыке, – Что ты можешь, кроме как бухать, орать на всех, кто не ответит, и предъявлять претензии?! Что ты, говна кусок, вообще можешь?! – я смотрел в его выпученные от боли и нехватки воздуха глаза, с расширенными зрачками (почему-то я это прекрасно видел в темноте) и продолжал сжимать пальцы. – Ещё раз услышу твой ор дома, хоть на кошку, не то, что на кого-то из моих, отрежу башку и буду играть ей в футбол. Мне тринадцать, меня даже к уголовке не привлекут! А лучше вообще убирайся. Всем лучше будет. Особенно тебе!

Я ещё немного сжал его кадык, признаюсь, мне действительно хотелось сейчас его вырвать, такое бешенство меня душило, но пересилил это желание, отпустил покалеченный палец и чуть толкнул его в горло. Упав на задницу, и пытаясь втянуть в себя побольше воздуха, а это сейчас очень непросто, он прямо на жопе отползал от меня. Смотреть на это мне было противно, да и злость распирала. И раскаяние немного. Я прошёл на веранду, напялил трикошки, в которых убирался на заднем дворе и проходя мимо ещё не пришедшего в себя недовоспитателя, остановился.

Он сидел на корточках, подпирая спиной мазанную глиной стену дома. Волосы на голове слиплись от пота, но слёз не было, молодец, я представлял, как ему сейчас больно. Он только глухо постанывал, то растирая левой рукой горло, то начиная нянчить правую руку. Глаза немного мутные, то ли от алкоголя, то ли от боли и растерянности.

– Послушай меня. Тебе на самом деле лучше уйти. Вы всё равно развелись в девяносто первом. Ты сошёлся с одной женщиной, но ничего хорошего из этого не вышло. Ты как пил и нихрена не делал, так и продолжал. Потом жил один. Потом было такое, что ты так обидел беременную Ирку, что, если бы я был дома, убил бы ! Умер ты в две тысячи четырнадцатом. Не здесь, на другом конце Саратовской области. Спился и сдох, как собака. И твоя дочь даже на похороны не поехала. Вот такой ты отец. Так что уходи. Возможно, теперь ты хоть что-то сможешь изменить! – было видно по его удивленно- испуганным глазам, что он мне поверил, что это правда. Воздух, с сипением и хрипами, но уже проходил в его лёгкие. Хорошо, что я все-таки не переборщил. Отвернувшись, я, уже чуть остыв, пошёл со двора. Пойду ка прогуляюсь к речке, подышу, нервы успокою. Не хочу, чтоб мама с Иркой меня такого видели.

Уже выходя через калитку обернулся.

– Сейчас иди в больницу, с травмами там и ночью принимают, палец надо вправить и жестко зафиксировать. Про меня лучше молчи, придумаешь что-нибудь.

Вернулся домой уже за полночь. Не разогревая, прямо из холодильника, съел пару бутербродов, запив холодным чаем. В это время на кухню вышла заспанная мама

– Андрей, отца не видел? Был же дома.

– Ма, ему куда-то надо было уйти, он предупредил, чтобы не ждали. Ворота я запер.

– Ну ладно. Запил, значит снова! А у тебя как первый день работы?

– Норм! Завтра расскажу, сейчас уже поздно. Иди спи ! – улыбнулся я

Ложась в кровать, думал : ну и денёк выдался. Блин, к деду же обещал зайти. Совсем из головы вылетело.

Следующая неделя ничем особенно не удивила, и была вполне предсказуема.

С утра уборка на заднем дворе, быстрый завтрак и забег до ЗОКа (мы с Коляном договорились не просто быстро идти, а именно бежать, в качестве дополнительной тренировки), работа по очистке ангаров. Дядя Женя, кстати, сказал, чтоб я его не дергал по пустякам, а брал Владимирец, когда понадобится ,только на территории ЗОКа и без глупостей, что нам было только на руку. Пацаны тоже быстро освоили нехитрое управление этим чудом Советского машиностроения, и теперь мы по очереди им пользовались. После работы, это обычно в 2-3 часа по полудни, забегали на пруд, или на Узень (наша речка) искупаться и разбегались по домам.

Вечером после коров и уборки, собирались на школьной спорт площадке и занимались на турниках, делали растяжку , и разучивали, как я и обещал РБ-2. Пацанов я особенно не грузил, собираясь увеличивать нагрузки постепенно, чтоб не перегорели и не бросили. Ну и попутно рассказывая истории о карьере того же Брюса Ли и Маракеши Уесибо! Это, по себе знаю, очень стимулирует. Ну, конечно же ещё и обещал, как будем готовы, показывать разные приёмы и ухватки из разных рукопашных стилей . Конечно же им хотелось всего и сразу, но тут я был непреклонен. Только постепенно, чтобы они, да и я сам втянулись в это дело. Да и травм нам не надо, а они совсем не редкость, особенно если торопиться. Нет, сначала укрепляем мышцы, связки, тренируем координацию, а уж потом и дальше можно пойти. После этого уже разбегались до утра…

Отчим всё-таки ушёл, не став выяснять отношения и скандалить. Просто собрал свои вещи, пока никого не было дома и поселился в общаге, или как ещё у нас её называли , восьми квартирный дом. Собственно общагой это не было. Это был нормальный двухэтажный дом с восемью отдельными квартирами, хоть и удобства всё равно на улице . Но так, как дом был совхозным, т.е. общим, и выкупить это жильё было нельзя, его и называли общагой. Обычно там селили вновь прибывших в наш совхоз молодых специалистов с семьями.

Только записку написал маме, которую она мне показала со слезами. Снова пришлось её успокаивать. Я же знаю, что она сама хотела с ним развестись, и вот, пожалуйста, всё происходит, как надо, даже лучше, и всё равно слёзы! Вот же ж женщины!

Отчима я через пару дней встретил вечером, у восьмиквартирного, когда домой возвращался от деда.

Он поначалу шарахнулся от меня, не пьяный же вроде, но увидев мои поднятые вверх ладони, остановился и мы коротко переговорили. Меня интересовал вопрос с мотоциклом. Брали всё-таки ему, хоть и выплачивала мама.

– Да я забрал бы, конечно. Только ставить его здесь некуда. Но ничего, во дворе пока постоит.

– Ну и отлично! – улыбнулся я, – Тогда надо будет прикинуть, сколько мамка за него уже выплатила, и сколько там осталось выплачивать кредита, чтоб ты с чистой совестью мог его забрать.

Меня изрядно повеселило его покислевшее выражение лица.

– Но это же совместно нажитое, как бы! – неуверенно начал он, – Я ж там на дом, на скотину не претендую. Ну чтоб по справедливости…

– Да ты не волнуйся! – радостно перебил я его, – С этим я вам помогу. Про адвоката я уже подумал. Там всего-то надо взять выписки по вашим с мамой зарплатам за пару лет, с учетом всех вычетов, алиментов и будет легко всё посчитать. Учитывая и содержание нас с Иркой. Математика для третьего класса. Я это прям ща могу на коленке прикинуть! – я с удовольствием смотрел на его лицо, – Ааа, блин, про алименты на Ирку не подумал! Да и характеристика, конечно, у тебя будет так себе. А если адвокат на суде спросит, сколько у тебя уходило на алкоголь? Ты заранее подготовься с ответами, чтоб уверенно себя вести.

– Так мы же не… – пытался вклиниться он в мой радостный монолог, но я снова перебил

– Как рука? Горло не болит? Ты его полощи ромашкой, помогает.

Он невольно потрогал горло здоровой левой рукой , на правой была намотана конструкция из бинтов и гипса, и чуть отступил от меня.

– А, знаешь, наверное, не надо ничего считать! Да и адвокат нам ни к чему!

Я всё равно собирался потом этот мотоцикл тебе отдать, как подрастешь. Мне и трактора достаточно по работе.

– Правда?! Класс! Вот за это спасибо! Прям не ожидал даже! Документы тогда на мотоцикл принеси, а то я их дома не нашёл! А со скотиной мы решим. Ты не думай! Ты же тоже иногда заходил на задний двор. Прям ПО-СПРАВЕДЛИВОСТИ будет! – улыбкой на моей физиономии, как мне кажется, можно было спровоцировать войну Финляндии с Никарагуа, но он только кисло улыбнулся в ответ.

– Да ни к чему эти счёты!

– Ну и хорошо! Это прям по-мужски! Никто потом в селе не скажет, что ты бросил бабу с двумя детьми, да ещё и обобрал! Ну ладно, бывай, ещё увидимся! Зайду, как-нибудь. Ты про документы на моцик не забудь!

На этом тогда разговор и закончился, и документы он маме принёс.

Что ещё то? А, да, с дедом мы ещё раз поговорили. Обстоятельно так. Были, конечно, и вопросы по будущему, но уже и нынешней конкретики коснулись. Деньги с книжки он решил снять все и передать мне. Бабушку чуть инфаркт не хватил, когда она это случайно услышала. Я настоял на том, что да, снимать надо, но уж точно не передавать мне. И снимать аккуратно, разными суммами, через определённые промежутки времени, чтобы не привлекать внимания. И пусть пока будут дома, пока не понадобятся. Блин, как же я не люблю пользоваться не своими деньгами. Со своими всё-таки проще, лоханулся, ну и ладно! А тут другое. И денег оказалось , вот я охренел, примерно на Жигули , но ведь хрен купишь. Ладно, разберемся потихоньку.

Мне ещё тогда в голову пришло, а ведь наши пенсионеры, особенно работающие, да и просто люди предпенсионного возраста, привыкшие откладывать на чёрный день, достаточно обеспеченные люди. Ну были таковыми, пока их не обобрало государство.

Да просто представить, что они вытащат свои заначки и сбережения и закупят на эти средства, ну хоть ювелирки, то потом в жопе девяностых, это могло бы здорово помочь и им и их детям! Вот же ж , как их кинули, твари! Да потому и кинули, что такая денежная масса уже ничем не была обеспечена.