Выбор судьбы
– Нет, душа. Ты просто хотела жить и дала слово в новой жизни заботиться о ближних, невзирая на их вид. Уверяла, что в тебе нет предрассудков.
– Так я и не против. Но разве нельзя сделать это, не обрекая себя на вечное одиночество?
– Уходит любовь… уходят дети… даже желания быстротечны. И только служение благой цели остаётся неувядающим источником…
– Повторю… я не против помогать, – перебила богиню. – Вот заработаю денег…
– Ну вот… – расхохоталась она. – Ты думаешь и говоришь только о презренном металле.
– Чего же вы хотите? – я совершенно ничего не понимала.
– Ты считаешь, единственное, что делают мои прислужницы, – это провожают души умерших на Калинов мост? О нет… забот у них гораздо больше. Всё вокруг требует пригляда. В лесу лешие и мавки, в реке – водяные и русалки… Болотники, кикиморы, багряники, шишиги и полевые… Не говоря уже о домовых и других духах.
– И при чём тут это? – безмерно удивилась я.
– Все они навь, а значит, часть моего царства. Там, где нет моего служителя, не смогут жить и они. Всё просто.
– Да, люди только обрадуются, если всякой нежити в округе станет меньше! Мало, что ли, у них своих проблем, чтобы волноваться ещё и об этом… Всё окрест поспокойнее будет! Никого в воду не утянут, да в лесу не заблудятся!
– Уверена? – неожиданно улыбнувшись, спросила Мара и поднялась.
– Конечно!
– Ну хорошо… Готова ли ты нести ответ за своё решение?
– Естественно! – Уж очистить округу от всякой бесовщины – явно благое дело.
Богиня поднялась, протянула руку, и из её пальцев заструилась зелёная дымка. Та скользнула в мою сторону и, обвив кисть, впиталась в кожу.
– Как закончится время Преславы, на земли твоего рода не придёт другая жрица. Навь постепенно покинет край, как ты считаешь, к вящей радости жителей.
Я расслабленно выдохнула. Но богиня ещё не закончила.
– Не думай о презренном металле. Не для этого души раз за разом возвращаются в мир. Ты… должна помогать людям. Вижу… есть желание лечить. Разрешаю! Будешь видеть причину болезни и сможешь её устранить.
– Да в нашем городке прямо рай начнётся! – удивлённо хохотнула.
– Поверь мне, Правь от этого места будет очень далеко, – печально произнесла богиня.
Мы недолго помолчали, глядя друг на друга.
– Так значит, я могу не проходить обряд посвящения? – спросила напоследок, чувствуя, что Мара «уходит». Мороз перестал так сильно сковывать мои конечности.
– Если сама не захочешь.
– Ну уж…
Преслава тяжело опустилась на лавку, прикрыв глаза. Затем, оглянувшись, нашла взглядом кружку со взваром и притянула к себе. Несколько раз тяжело вздохнув, словно набираясь с силами, она отпила пару глотков.
– Зря ты отказалась от сана жрицы, – глухо бросила женщина.
Больше не произнеся ни слова, она тяжело поднялась и, выпрямив спину, удалилась.
– Ну что? – ворвавшаяся вскоре в комнату Беляна была встревожена. – Когда обряд?
– Его не будет, – ответила я ей улыбнувшись. – Мара меня отпустила.
Девушка ошеломлённо бухнулась на лавку и вдруг весело рассмеялась. Последние слова Преславы сначала зародили какие-то сомнения, но открытый смех моей сиделки вернул мне душевное равновесие.
С этого момента что-то изменилось. Я и раньше видела огоньки в доме. Но сейчас они стали принимать различные очертания. К примеру, возле очага бледно-зеленоватый дымок порой становился похожим на небольшого человечка. Иногда он вился у стола или перемещался к полкам с посудой. Несколько дней я исподволь наблюдала за ними.
А потом неожиданно заметила тёмные свечения, чем-то напоминающие слизь, что вдруг проступили на моих ногах и животе. Обнаружив их, с омерзением начала тереть, но ничего не получалось. В один день от злости я как-то умудрилась схватить эту дрянь пальцами и отодрать от себя. Хорошо, что в этот момент Беляны не было в доме. От боли я так орала, что другие огоньки заметались от испуга по помещению и даже забились под пол. Но… мне стало заметно легче. А к вечеру я пошевелила ногами.
Увидевшая это Беляна вскочила с сундука, на который по обыкновению собиралась укладываться. Она принялась меня дёргать и тормошить, а также вспоминать своё лечение, пытаясь понять, на какую именно траву отреагировало тело. Пришлось рассказать ей о слизи и тех ощущениях, что пришлось пережить при расставании со столь прилипчивым субъектом.
Озадаченная девушка обещала на днях привести с собой кого-нибудь из страждущих, обратившихся за лечением на капище к Трояну, дабы протестировать мои новые способности. Но долго ждать не пришлось.
На следующее утро мы обрадовали боярина, когда я на его глазах с помощью Беляны поднялась и смогла недолго самостоятельно постоять, держась за кресло. Тем же вечером он вручил жрице большие височные кольца. Поистине, щедрый подарок. А ещё через сутки Ратмир пришёл с Молчаном, своим младшим сыном от Всеславы, мальчишкой лет семи. Пострелёнок часто выступал отцовским «курьером». Но в этот раз помощь нужна была ему.
– Видно, Троян щедро одарил тебя, – произнёс Ратмир, усаживаясь за стол. – У меньшого с недавних пор нет достаточно сил в левой руке. Если упорно не сжимает, всё валится. Раз ты дочь мою на ноги поставила, помоги и сыну. Неблагодарным не останусь.
Переглянувшись со мной, Беляна сняла с парнишки рубашку, осмотрела больную конечность и намазала остро пахнущей жижей, попутно став читать заговор. Затем развернула руку мальца ко мне и вопросительно вскинула бровь.
На локте Молчана расположилось какое-то существо, напоминающее помесь паука и сколопендры. Когда я стала пристально к нему приглядываться, оно зашевелилось и впилось большей частью своих лапок в руку. Мальчик от этого застонал.
– Можно попробовать, – произнесла я тихо. – Только, думаю, потребуется огонь.
– Боярин, доверяешь ли ты мне? – спросила Беляна, серьёзно взглянув на отца.
– Да, – как-то неуверенно ответил мужчина, тревожно переводя взгляд с неё на меня.
Жрица выскочила на пару мгновений из комнаты, а вернувшись, поставила на стол плошку с жиром, в которой горело с дюжину фитилей. Затем, подвинув лавку поближе, пересадила на неё Молчана, расположив его руку на столе передо мной, а сама встала сзади, удерживая его за плечи. Умница! Сразу поняла, что мальчик, скорее всего, начнёт вырываться.
Я отрешилась. Прикасаться к существу было страшно. А вдруг нападёт? Это моя слизь была аморфной. А тут какое-то насекомое. Жаль, нет толстых защитных перчаток. Ну да ладно…
Открыв глаза, обнаружила, что пальцы будто окутаны зелёным дымом. Улыбнувшись, уже увереннее протянула руки к существу. Следует схватить с первого раза и не доставлять парнишке лишней боли.
«Я не боюсь!» – произнесла пару раз внутри себя, затем, выдохнув, схватила обеими руками эту гадость и, упёршись всем телом в стол, начала отдирать.
Молчан орал так, как будто его режут живьём. Вскочивший и заметавшийся по комнате Ратмир не понимал, что происходит. Сын вопил от лёгкого прикосновения сестры.
Осознав, что просто так оно не сдастся, одной рукой я продолжила тянуть, а другой начала отламывать лапки. Дело пошло быстрее, и наконец мне удалось отодрать извивающееся тельце от руки мальчишки и бросить его в пламя. Огонь в плошке вспыхнул, взметнувшись к потолку, чуть не опалив мне руки.
– Что это было? – спросил Ратмир, впившись пальцами в спинку моего кресла.
ГЛАВА 5
Измождённо откинувшись на спинку кресла, я просто прикрыла глаза, предоставив Беляне самой объясняться со взволнованным мужчиной.
– Вы же всё видели, боярин… – затараторила моя сиделка. – Любава, она…
– Она не болит больше! – всхлипнул Молчан, привлекая к себе всеобщее внимание. – И не падает ничего! Смотрите!
Мальчишка сжимал и разжимал ладонь, удерживая на весу ложку, которую каждый уважающий себя кривич носит с собой.
– Меня интересует другое… – начал было Ратмир, но запнувшись, улыбнулся сыну, затем немного помолчал и произнёс, повернувшись к нам. – Я вечером зайду, и мы поговорим.
Молчан постоянно теребил отца, что-то показывал ему на своей руке и, непрерывно сияя всеми зубами, болтал без умолку. Контраст с тихим и напряжённым мальчишкой, каким он был до этого, оказался ошеломляющим.
Проводив гостей, Беляна вернулась и, наполнив кружку взваром, аккуратно вложила её мне в сомкнутые ладони.
– Спасибо, – прошептала я устало.
Странно, почти и не двигалась, но было такое чувство, что разгрузила самосвал.
Кроме того, откуда взялась такая уверенность, что отделившуюся сущность следует непременно сжечь? Своих слизней я просто отбросила от себя. Даже не знаю, куда они потом делись. Но в обозримом пространстве их не наблюдалось. А тут…
Вечером «батюшка» так и не появился, зато прибежал Молчан. В этот раз корзинку он еле тащил двумя руками.
– Матушка велела тебе кланяться, – сообщил он, реально согнувшись в поклоне. – И благодарствует. Она сама бы зашла… но… батюшка с Зорицей… ругаются… поэтому поговорит с тобой уже в доме, как ты прибудешь. Сейчас ей нужнее быть там.
Улыбнувшись, отпустила мальчишку. Своё дело он выполнил.
– Вот это да… – ахнула Беляна, разгружая провизию. – Не поскупилась…
– Как ты думаешь, – спросила я её за ужином, – может, мне не возвращаться домой?
Девушка аж поперхнулась и удивлённо уставилась на меня.
– Так не можно же. Ты не будешь жрицей Мары. Жить одной, вне кровли рода – попрать устои общины.
– Просто не хочу снова видеть вечно мною недовольное лицо Зорицы. Там скандал, видимо, потому, что для меня готовят комнату. И эти её попрёки, что не приношу пользу роду…
– Думаю, – прервала меня Беляна, – сейчас она против потому, что Добромил ещё сватов Божидаре не прислал. А ты уже не жрица…
Хм… вполне может быть. Зорица мечтала отдать дочь за кого-то из своего племени. Радимичи довольно часто приезжали в город. В основном по купеческим делам. Но в прошлом году ей как-то удалось договориться, и осенью вместе с караваном прибыли несколько богато одетых человек. Судя по тут же разлетевшимся слухам, вели они себя, словно царские особы в захудалом городишке.
Любаве они были не сильно интересны. Только как новость, которую можно обсудить с девчатами в городе или на базаре. Если уж она и задумывалась о добром молодце, то это был Ратко… парень, не так давно поступивший в дружину отца. Правда, кроме взглядов украдкой и пылких вздохов между ними ничего не было. Слишком большая разница в положении. Но как-то раз, находясь совсем близко в толпе, Ратко нагнулся и прошептал ей на ухо, что добьётся возвышения. В их маленьком городке этого было не достигнуть, так что парень попросил разрешения Ратмира и нанялся в варяжий хирд (*боевая дружина) чтобы попытать счастья где-то на стороне. Вот о нём сердце у Любавы и болело.
И естественно, словно в низкопробной оперетте, всё пошло совсем не так, как ожидали участники. Не знаю, о чём там договаривалась со своими родичами Зорица, но прибывший на смотрины молодой человек больше заинтересовался Любавой. Конечно же, Божидара устроила по такому поводу истерику, поддерживаемую собственной матерью. Они пытались на пару выклевать мозг Ратмиру, но боярину было всё равно, какую из дочерей так удачно выдать замуж. Он не видел между ними никакой разницы.
В общем… в семье творился полный дурдом. Любава почти всё это время пряталась в комнатах приживалок. Спроси кто её мнения, то она бы в пять секунд решила этот вопрос, с удовольствием отказавшись от столь «удачного» предложения.
Но… батюшка ударил по рукам, и радостные радимичи после нескольких дней переговоров и застолий убыли, чтобы летом прислать сватов. А… на зимний солнцеворот (*день зимнего солнцестояния – 22 декабря)… заезжий волхв неожиданно объявил Любаву жрицей Мары. Так что будущим родственникам срочно отправили сообщение о смене невесты, сославшись на волю богов. Дабы рыбка не сорвалась с крючка, Зорица решила ускорить сватовство. Теперь радимичей ждали, как только лёд сойдёт с реки.
И вот… на тебе… Любава больше не жрица. И ладно бы осталась калекой. Кому такая нужна? Будет приживалкой в семье! Так нет же… на ноги встала, да ещё и лечит! Как посмела, бесстыжая?!
– Тем более не поеду! – заявила я, осознав всю глубину творящегося там сейчас ужаса.
– Боярин не позволит. Попрание традиций.
Тяжело вздохнув, попыталась отрешиться и найти возможные пути решения проблемы.
– Ты сильно устала? – спросила Беляна, осторожно разглядывая меня через стол.
– А что?
– На завтра двое человек попросились опробовать твоё лечение, – заявила она извиняющимся тоном. – Но, если ты и от одного так сильно устаёшь…
– Нет, пусть придут оба. Скорее всего, это как с мышечной нагрузкой. Вначале всегда тяжело.
– С чем? – Девушка смотрела на меня недоумённо.
– Видела, как вои иногда сражаются не по-настоящему? Тренируются. Готовят себя к будущим боям… Вот так же. Нужно чаще лечить. Тогда с каждым разом делать это станет легче. Не буду так уставать.
На следующий день Ратмир появился с утра и был, словно грозовое облако, тёмен и хмур.
– А можно я пока ещё поживу тут? – огорошила я его сразу, как только перенёс меня на кресло.
– Почему же? Не хочешь домой? Ты же уже не станешь жрицей. Или что-то изменилось? – кидался он рублеными фразами. Видимо, супруга всю ночь жизни не давала.
– Нет… нет. Служительницей Нави я не стану. Просто… я ещё плохо передвигаюсь, и мне требуется уход. И спокойствие. А тут… Беляна очень хорошо ходит за мной… и… Я хочу войти в дом своими ногами, а не как калека… если проблема в оплате «дому Трояна»…
– Я понял. Тебе нужно спокойно выздороветь. А сейчас… женская сторона не то место, где мне самому хотелось бы находиться, – печально заметил боярин.
В ответ я улыбнулась и, взяв «батюшку» за руку, несильно её сжала.
– Пусть всё успокоится! Потом и вернусь.
– Но жить одной, только с Беляной и Виданом…
Упс… оказывается, всё это время на первом этаже проживал хромой воин из старого хирда боярина. Тот остался без семьи, так что Ратмир ввёл его в род на правах младшего родственника. Видан стал чем-то средним между охранником и помощником по хозяйству. Ну да, как же… две девушки – и вдруг одни. Не подумала. Слишком разные менталитеты.
– Ты хочешь ещё кого-то прислать?
– Это когда думали, что тут живёт служительница Мары, вас за версту обходили. А сейчас… Несколько приживалок и охранников будут в доме. Много здесь и не поместится.
Как только батюшка ушёл, я аккуратно встала и, держась за стол, принялась потихонечку ходить. Перед Ратмиром придётся пока не показывать, насколько быстро прогрессирует моё исцеление. Иначе стремительно полечу под крылышко родителя. А туда отправляться не хочется. Что ещё придумает Зорица ради счастья своей дочери, мне проверять не хочется. Вроде бы нормальная женщина… но с огромным количеством тараканов в мозгу.
Тренировалась я недолго. Быстро выдохлась. От продолжительного бездействия мышцы ослабли, и ноги еле держали. На последнем круге чувствовала себя прямо загнанной лошадью.
Кое-как забросив своё новое тело в кресло, припала к кружке со взваром. М-да… Придётся ежедневно заставлять себя ходить. Иначе нормальной подвижности мне долго не видать. Благо к прибытию своих первых «общественных» пациентов я уже пришла в себя и выглядела более-менее собранной и соответствующей статусу.
Кхм… В дверях комнаты, переминаясь с ноги на ногу, стояло двое… ну, можно сказать… учитывая временные реалии, почти стариков. Да… я понимаю… люди пока сомневаются… Должна была стать жрицей Мары… Вдруг вместо лечения за Калинов мост уведу? Да и на служение Трояну я посвящение не проходила. В общем… всё не слава богам…
Улыбнувшись профессиональным, давно заученным, «оскалом» для встречи налоговых инспекторов, я попросила Беляну пока усадить пациентов у стены.
– Огонь нести? – тихо спросила моя новоявленная помощница, заинтересованно косясь на жмущуюся на лавке парочку. Благо те не прислушивались, а рассматривали помещение.
– Нет, вроде не нужно, – ответила и, прищурившись, начала разглядывать больных.
Никаких сущностей у них на телах не наблюдалось. У женщины вился желтовато-серый туман вокруг головы, а у мужчины на груди проступали кляксы, похожие на мои.
Заметила, что если не напрягаться, желая разглядеть что-то пристально, то никаких аномалий не видела. Представляю, что было бы, если бы я постоянно наблюдала подобные проявления. Подозреваю, что сколопендра с руки Молчана – это только один из вполне невинных представителей возможных недугов.
– Сними с него рубаху. – Я решила начать с мужчины. Всё-таки слизь – более знакомый субъект.
Вновь представив на себе своеобразные «перчатки» из мерцающей зеленоватой дымки, прикоснулась к тёмной кляксе. И если то, что было на мне, ощущалось желеобразной слизью, что просто сильно прилипла и её можно было с усилием отодрать, то в этом случае показалось, что я вляпалась в мутную жижу. Её невозможно было схватить. Она даже пыталась обволакивать мою ладонь. Хорошо хоть руки были защищены.
– У тебя пелена (*небольшой кусок ткани) чистая есть? – перестав стараться ухватить «болезнь», обратилась я к Беляне.
– В сундуках, что из дома вашего прислали, должны быть.
– Горячий настой, которым ты мне ноги смазывала, налей в миску и туда же пелену положи.
Через несколько минут, водрузив руки на мокрую материю, я, прикрыв глаза, представляла, как вся она пропитывается насквозь зелёным огнём, что исходит из моих ладоней. Затем при помощи Беляны обмотала ткань вокруг торса мужчины.
– До завтра не снимай, – обратилась я к пациенту. – А поутру придёшь, скажу, что дальше делать.
И если жижу я надеялась растворить, то что делать с дымкой женщины, не представляла. Пока мужчина одевался и уходил, прикрыла глаза и пыталась найти решение.
Присевшая рядом пациентка смотрела отрешённо. Видимо, она уже ни на что не надеялась. Ну уж нет! Я так разозлилась, что мои ладони аж вспыхнули. Было похоже, как будто на пальцах горит огонь болотного цвета. И встав, просто положила руки на голову женщины.
– Очистись! Очистись! – страстно шептала я, прикрыв глаза. – Мара же обещала, что смогу лечить! Очистись!
Пошатнувшись, почувствовала, что меня подхватили чьи-то руки и усадили на кресло.
Открыв глаза, улыбнулась. Грязного тумана на голове женщины почти не было. Его клочья ещё виднелись по периметру, но основную часть я основательно «выжгла».
– Приходи через несколько дней, – тихо произнесла я, стараясь не сипеть. – Нужно будет повторить.
Женщина какое-то время хлопала глазами, поворачивала туда-сюда голову, затем просто бухнулась мне в ноги и залилась слезами. Частично уговорами, частично угрозами Беляне насилу удалось оторвать её от меня и вывести из комнаты. Глаза мои просто закрывались.
Теперь каждый день я принимала два-три человека. Желающих, конечно, было больше, но Беляна тщательно следила за моим самочувствием. Даже три иногда были перебором, и пациента приходилось переносить.
– Нет, так дело не пойдёт! – заявила через неделю моя помощница. – Дары Трояну это, конечно, хорошо, но без оплаты я больше к тебе людей пускать не стану!
– А Главан тебя не выгонит за подобное самоуправство?
– Куда там! После излечения всё равно пойдут к нему всесожжения приносить. У нас же теперь народу в доме… а продуктов Зорица присылает мало… ты же батюшке не будешь жаловаться. Он просто домой заберёт. Так что…
Да, в деловитости и рачительности Беляне не откажешь.
С одной стороны, жизнь немного наладилась: люди с большей охотой приходили ко мне за освобождением от всевозможных недугов, а с другой – потихонечку возрастало напряжение в общении с отцом.
Не знаю, что происходило дома, он не рассказывал, но всё чаще поутру, когда боярин приходил навестить меня, всплывал разговор о возвращении. Постоянно разыгрывать полную немощь я больше не могла и теперь перемещалась по дому, опершись на руку Ратмира. Хоть и приходилось показывать вид, что пока я делаю это с трудом.
Однако возникал вопрос… почему я не могу быстро излечить себя сама? И думаю, батюшка начал обо всём догадываться, потому что дней через десять мне заявили, что принимать больных я смогу и дома, и делать в этом месте мне больше нечего.
Назначили день переезда. Ведь как-то незаметно я обросла здесь большим количеством вещей, взявшихся просто из ниоткуда.
Вот только планам этим так и не удалось сбыться. В этот день я разругалась с Ратмиром вдрызг из-за пациента. А ничто, как говорится, не предвещало.
ГЛАВА 6
Потихонечку подходил к концу месяц сухий (*март), и погода портилась. Оттепель сменялась небольшими заморозками – и обратно. Словно природа так и не решила, придёт весна али нет. И… вне зависимости от века… наступило-таки время простуд.
Подхватить какую-нибудь заразу совершенно не хотелось, посему я аккуратно попыталась объяснить Беляне методику защиты от вирусов. Естественно, так их не называла, заменив на более понятных ей «злобных болезненных духов».
У моей сиделки оказался уже подготовлен целый травяной набор против этого дела. Благо Беляна ещё летом собрала внушительную «фито аптеку». Хотя в особенно сложных случаях мне приходилось «заряжать» своим зелёным огнём промоченные в лечебных настоях куски ткани. Именно такой симбиоз давал, по недолгому опыту, лучшие результаты. А учитывая, что материя в это время – довольно недешёвое удовольствие, жрица требовала за него дополнительную плату. Потому некоторые, особенно ушлые, старались приносить свою ткань, надеясь сэкономить, да и мыслили, что у неё может быть многоразовый эффект. Всё польза!
Как бы то ни было, но в городке я неожиданно оказалась довольно популярным лекарем. И если после даров на капище жрец мог заявить, что бог остался недоволен и не послал излечения, то, когда за дело бралась я… облегчение и улучшение приходило обязательно.
На фоне подобного успеха отношения с батюшкой становились крайне напряжёнными. С одной стороны, ему хотелось, чтобы я, наконец, вернулась под крышу отчего дома. А Ратмир видел, что я всеми правдами и неправдами оттягиваю этот момент. С другой – старшая жена «капала на мозг», стараясь очернить так любимую им дочь…
И обманщица – всё-таки выберу служение Маре, но пытаюсь остальных ввести в заблуждение, а подобное враньё аукнется не только всему роду, но и городу.
И бесстыжая – в таком возрасте и при живых родителях живу без мужа и без семьи.
И транжира – род скоро разорится на одном моём содержании. И…
Последняя её идея, которой она «доводила» боярина, была недалека от истины. А именно, Зорица заявила, что Любава-де умерла, а в её теле нелюдь из Нави. Интересно… кто подал ей такую умную идею? И что будет, если я признаюсь? Хм…
Всё это рассказывала мне Всеслава, неожиданно ставшая лучше относиться к Любаве. После исцеления Молчана она, кажется, решила не держать все яйца в одной корзине и наладить отношения ещё и со мной. Приезжая раз в два-три дня, младшая супруга Ратмира приносила все последние сплетни из отчего дома. От неё-то я и узнала, что выбешенный последней «разумной» идеей батюшка решил более не откладывать моё возвращение, а потому в ближайшие же дни, как сухая погода продержится хоть немного, оно и состоится. А ждём по причине того, что на лошади я не усижу. Телега же просто застрянет в непролазной грязи. Всеслава, как настоящая амазонка, ездившая верхом, и то умудрялась немного запачкать подол.
Вот только в день переезда разразился грандиозный скандал…
К обеду прибыл Ратмир, чтобы самолично проконтролировать, что я всё-таки покидаю место «ссылки». Но явился он почему-то в сопровождении Зорицы. Женщина непрерывно что-то зудела рядом с мужем, отчего батюшку порой аж передёргивало. Благо супружница сильно не повышала голос и не мешала другим. Так что мужчина держался и молчал.
Когда наконец всё погрузили и дали команду отъезжать, а Беляна стала помогать мне надевать шубу, во дворе послышался шум и крики. Но всё быстро затихло, и в комнату ввалилось несколько человек.
Первым вошёл помощник боярина и сразу проскользнул к отцу. Они о чём-то шёпотом активно переговаривались. Чуть погодя влетел крепкий коренастый мужчина, как говорили в моё время, кавказской наружности. Он постоянно оглядывался, пока в комнату не вступил невысокий, но мускулистый дядька с парнишкой лет десяти на руках.
Даже в противоположном конце помещения я почувствовала холод, исходящий от ребёнка. Хотя, судя по цвету кожи, у него был жар, и он метался в бреду.
Скинув так и не застёгнутую шубу на руки Беляне, я бросилась к пациенту, одновременно давая указания помощнице. Подвела мужчину, держащего на руках мальчика, к сундуку и помогла устроить парнишку сверху.
Сузив глаза, «переключилась» на магическое зрение и неожиданно почувствовала, что меня оттаскивают от больного, а Ратмир зло шепчет в ухо: