Осколки Мира. Острова новой жизни

Глава 3: Возмездие в ночи

7 июня, вторник, 2:15

Колонна военных прибыла на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Впереди шёл бронетранспортёр «Боксёр» с 30-мм пушкой в башне. За ним следовал ещё один такой же, но с пулемётным модулем. Замыкали колонну ещё один БТР в такой же комплектации, что и первый, а последним пылил необычный «Боксёр» с 20-мм пушкой и двумя пулемётами в стрелковом модуле. В середину этой колонны были включены ещё четыре «Хамви», помимо них Бородин добавил сюда грузовик MAN с личным составом в 25 бойцов из мотоманевренной группы.

Мои наблюдатели со своих НП сразу доложили о подходе военных, едва те свернули на нашу дорогу. Как только колонна остановилась, из кузова начали выпрыгивать бойцы, рассредоточиваясь по двору и занимая оборону. На время нашего отсутствия командование выделило десяток солдат для охраны территории хутора.

Из ближнего к воротам «Хамви» молодцевато выпрыгнул капитан Дубинин и в сопровождении двух лейтенантов, командующих отделениями разведчиков, направился к нам. Из следующей машины выбрались ещё один лейтенант и старлей, также поспешив подойти к воротам.

Я поздоровался с капитаном и представил своих ребят по позывным, пожимая руку поочерёдно всем лейтенантам. После бурных приветствий нас разделили на две группы. Нам с Лёхой выпало попасть в первую, а Эдика и Диму включили во вторую. Затем мы с Лёхой настроили один канал наших раций на частоту первой штурмовой группы, второй канал оставался для связи с ребятами. Хорошо, что у нас такие продвинутые радиостанции, которые могут вести приём и передачу по двум каналам — как одновременно, так и по отдельности.

Когда подготовка к отправлению была закончена, нам выделили места в замыкающих «Хамви», и мы отправились рассаживаться. Заревели заводимые двигатели у брони и другой техники. Командиры заняли свои места, а оставшиеся охранять хутор бойцы закрыли ворота. Колонна, взрыкнув на прощание моторами, медленно поползла на север, всё больше набирая ход. На первой развилке группы разделились: мы повернули направо, а вторая группа из двух БТР и двух «Хамви» пылила прямо, по направлению к посёлку. Она должна была прибыть на точку ожидания гораздо раньше нас, остановиться в лесу, не доезжая пары километров до назначенного места, и ждать, пока мы доберёмся до места, выгрузим десант и пешим порядком не разведаем местность. После того как наша группа зайдёт во фланг и тыл бандитам, второй группе поступит приказ на выдвижение.

Первой группе предстояло добраться до трассы, проехать по ней около двадцати километров и выйти на упоминавшуюся лесную дорогу. Мы с Лёшкой весь путь сидели в машине, чувствуя себя в безопасности под защитой вояк и толстого бронекорпуса «Хамви». Внимательно слушали переговоры водителей с капитаном и его помощниками. Минут через двадцать я по второму каналу запросил ребят.

— Эдя, Дима, как обстановка? Вы дошли до точки ожидания?

— Конечно дошли, тут всего пять км. Вот теперь сидим в лесу, курим и ждём вашей отмашки на начало движения, — ответил Эдька.

— Понял. Ждать вам недолго осталось, по моим прикидкам не более пятнадцати минут, — поспешил я успокоить своих пацанов. — Как доберёмся, я сразу вам сообщу. Конец связи.

— Принял. Конец связи, — услышал я последнюю фразу брата, и в ухе вновь воцарилась тишина.

Тем временем наша колонна свернула с трассы на гравийную дорогу, по которой предстояло двигаться не менее шести километров, прежде чем свернуть на искомый тракт, ведущий через лес к бандитскому посёлку. За окном мелькали поля, рощи и одинокие дачные домики, стоящие прямо в поле, без заборов или изгородей. Подъездная дорога, дом и небольшой огород — больше ничего. Эти домики, похоже, были построены тут самозахватом, ведь территория настоящих дачных посёлков начиналась гораздо дальше.

Шесть километров остались позади. Мы стояли на пересечении пяти дорог, столкнувшись с неожиданной проблемой. В самом начале полевой дороги, на которую нам нужно было свернуть, шумела небольшая роща, а путь оказался заблокирован упавшим деревом. Пришлось цеплять трос к головному БТРу и оттаскивать преграду в поле. Когда путь был расчищен, мы тронулись дальше. До развилки в лесу оставалось километра четыре.

Двигались медленно, не быстрее двадцати километров в час — в ночной тишине звуки разносятся далеко, и мы не хотели раньше времени привлекать внимание обороны посёлка рёвом дизелей. Минут через пятнадцать добрались до точки выгрузки десанта. БТРы высадили бойцов, водители заглушили двигатели, а пятнадцать знакомых нам с полигона ребят из грузовика остались охранять место выгрузки.

Очередной сеанс связи со второй группой. Я слушал эфир, а Лёха, убавив громкость первого канала, вызвал пацанов.

— Дима, Эдя, мы дошли до точки выгрузки. Времени до начала операции около часа. Мы выгрузились и готовимся к пешему выдвижению. Как приняли? Повторите!

В ухе раздался голос Димы, который слово в слово повторил сказанное Лёхой.

К нам подошёл один из лейтенантов. В эстонской армии со званиями творилась полная неразбериха, но на его погонах красовались две шестиугольные звёздочки, что в русской классификации соответствовало просто лейтенанту. Он объявил нам места в разведывательных порядках: мне выпало второе отделение, Лёхе — первое.

Я отстегнул от рюкзака валик камуфляжной накидки Viper Hood в зелёной расцветке и накинул её, застегнув все крепления. Позади пыхтел Лёха, натягивая полноценный гилли-костюм. Затем я принялся красить лицо — благо, не забыл закинуть в рюкзак пару разноцветных камуфляжных мелков. На глазницы нанёс более светлые оттенки — коричневый и бежевый. На выступающие части лица — тёмно-зелёный и чёрный. Сетчатую маску отстегнул от капюшона и убрал в карман брюк — с ПНВ она только мешала. Затем передал мелки Лёхе, который уже закончил возиться с «лесным» костюмом и наскоро нанёс себе на лицо размашистые камуфляжные полосы — первое отделение уже получало приказ на выдвижение.

Вслед за ними стартануло и наше, второе отделение, получив задачу на блокирование северной части посёлка. Шестнадцать бойцов, мы с Лёхой под руководством лейтенанта и старлея выдвинулись в лес. Пройдя первый километр, наши отделения разделились. В эфире прозвучал доклад капитану, который остался в «Хамви» на командном пункте.

Пока всё шло тихо. Я держался возле командира второго отделения, указывая направление, пока мы углублялись в чащу. Справа и слева от нас бесшумно крались разведчики, сканируя темноту лучами инфракрасных лазеров. Ночные монокуляры у них были стандартные, натовского образца — PVS-14 Gen 3. В тёмном лесу, где кроны деревьев скрывали небо, приходилось использовать активный режим, включая ИК-подсветку. Погода сегодня тоже не благоприятствовала — пасмурно, и в редких просветах между облаками звёзды появлялись ненадолго.

Тем временем наше отделение подобралось метров на восемьсот к ограждению посёлка. Здесь лес стал редеть, переходя в отдельные рощи — отголоски прошлых вырубок. Теперь пришлось выключить ИК-подсветку, переходя на пассивный режим наблюдения.

Перед нами лежала дорога. Пересекать её мы не стали, а, углубившись в подлесок, обошли левее и подобрались к северным воротам населённого пункта.

В эфире поступил доклад от первого отделения: они заняли позиции с западной стороны, напротив местного опорного пункта. От нас до первых домов оставалось уже метров четыреста, не больше. Мы находились в низине, и территория посёлка отсюда не просматривалась. Отделение залегло, подыскивая удобные позиции.

Затем, по приказу командира, пара снайперов ползком направилась вверх, к группе деревьев, стоявших на возвышении слева. Заняв позиции, они доложили, что место подходящее. Тогда и мы начали подтягиваться к ним, занимая позиции ещё левее, где местность поднималась выше. Бойцы распределили секторы обстрела и начали наблюдение. Я тоже стал всматриваться в свой тепловизор, выискивая силуэты.

С моего места была видна вся северная часть посёлка, часть восточной ограды и одна из вышек, поставленная почти на повороте забора, уходящего на юго-запад. На самой вышке пока никого не было видно — либо часовой спал, либо высокие борта надёжно скрывали его. Конструкция представляла собой четыре столба, вбитые в землю, с маленькой будкой наверху. Та была обшита жестяными листами со всех сторон, защищая стрелка от непогоды.

Ага, внутри кто-то зашевелился. Верх крыши чуть покачивался на фоне светлых облаков. Часовой поднялся, его голова и плечи показались над жестяными листами. Чиркнула зажигалка, и он закурил. Я перевёл взгляд правее: там, в центре посёлка, появились два светлых контура, двигавшиеся в западную часть. Я указал на них старлею, он утвердительно мотнул головой: «Вижу».

Неясно, была ли это смена караула или просто патруль. Когда те двое скрылись из виду, мы продолжили наблюдение. В джипе с разбитыми стёклами, стоявшем кормой к воротам, тоже светился в промежутке между сиденьями кусочек силуэта. Но движений не было — скорее всего, спал.

Я глянул на часы: время приближалось к четырём утра. В эфире участился радиообмен. Оба командира отделений доложили о готовности. Получив приказ, к воротам поползли двое штурмовиков-сапёров — резать сетку и проделывать проход. Когда оба кольца ограды были преодолены, группа вернулась на позиции.

Теперь, когда вся подготовка была завершена, поступил сигнал на выдвижение второй группы. Капитан связался с нами и предупредил: как только мы услышим приближение их колонны, нужно немедленно докладывать. Он даст отмашку нашей броне и «Хамвикам» двигаться к посёлку.

Сначала было тихо. Минут через пять с южной стороны донёсся слабый гул. Он нарастал, и вскоре уже можно было различить среди общего шума рёв двигателей «Боксёров», идущих на максимальной скорости. Старлей немедленно доложил.

И вдруг, справа, послышался гул моторов — это по дороге приближались наши БТРы. Затем, судя по звукам, за речкой на ВОПе заработал пулемёт — по всей видимости, РПК. Ему в ответ громыхнули две короткие очереди из 30-мм пушки, а затем вступили крупнокалиберные пулемёты.

Раздались два почти одновременных хлопка с той стороны. Секунд через пять прогремел сдвоенный взрыв. В эфире начался переполох. Капитан требовал докладов. Лейтенанты первой группы доложили: бандиты попытались ударить по технике из двух РПГ, но неправильно учли максимальную эффективную дистанцию боя. Обе гранаты, не долетев, ушли в землю и взорвались на дороге. Группа продолжала движение без потерь.

Выпуская очередь за очередью, броня и следовавшие за ней «Хамви» били по одной точке, заставив пулемёт замолкнуть. Подавив сопротивление, БТРы занялись расчисткой въезда на мост, сталкивая в реку остовы машин, бетонные балки и прочий хлам от разнесённого в щепки блокпоста.

В посёлке началось оживление. Несколько вооружённых фигур выскочили из домов, намереваясь бежать к месту боя. Наши снайперы сняли их секунд за двадцать. Слева часто захлопали выстрелы бойцов, разобравшихся с часовым на вышке и его сменщиком. Я увидел движение в том самом джипе: взбудораженный шумом боя, водила открыл дверь и, высунувшись, стал водить стволом в сторону наших позиций. Я навёл марку ему в грудь и всадил короткую очередь. Тот обмяк. Из другой машины в нашу сторону ударили две очереди. Я не стал выцеливать, перевёл ствол левее и короткими очередями по четыре патрона прошил светлое пятно в очередном джипе.

Смена магазина. Из ближайшего к нам дома по нам бьёт ещё один автомат прямо из окна. Перевожусь вправо — светлое пятно уходит вниз, исчезая из вида. Дырявлю стену под окном, основательно так, высадив туда полтора магазина. Тут деревянный сайдинг, а не дубовый сруб — должно было пробить.

С юга строчат короткими очередями «Хамви», перебравшиеся через мост и прикрывающие форсирование реки «Боксёрами». Тут с чердака этого же дома грохнул басовитый винтовочный выстрел, и боец правее меня, вставший на колено, получил пулю и рухнул в траву. К раненому, продираясь лёжа сквозь кусты, устремился медик. Снайпер попытался скрыться, но не успел — я всадил в него две коротких очереди и сменил магазин. Всё-таки полезная вещь этот фьюжен — без него я бы в ночном мраке никогда не разглядел стрелка, умело прятавшегося в чердачной тени.

Тем временем справа по дороге мчалась броня, таранила ворота и врывалась на окраину посёлка. «Хамви» следовали за ней. Началась беспорядочная стрельба с обоих броневиков — их стрелки отлично видели противника через штатные тепловизоры. Громко ухали выстрелы, разрезая шум боя, гулко стучали затворы, звонко звякали гильзы, скатываясь с брони.

На южном конце высаженный десант проводил зачистку домов. В ухе ловились обрывки докладов. На нашем направлении, после появления техники с крупным калибром, оборона бандитов была смята и подавлена. Всё отделение, включая меня, поднялось и двинулось на зачистку своей зоны ответственности.

С запада Лёха, приписанный к своему отделению разведчиков, долбил из снайперки по пытающимся уйти в лес бандитам. Его доклад прозвучал у меня в ухе на нашем канале.

Ещё минут пятнадцать длился бой, порой прерываясь sporadicческими выстрелами отступающего в центр западной части посёлка противника. Потом броня подошла ближе и лупила по очагам сопротивления. Отстрелявшись, БТРы отходили назад, и вперёд выходили «Хамви», добивая оставшихся защитников. Постепенно всё стихло.

Мы встретились с бойцами первой группы, чтобы вместе закончить прочёсывание посёлка. Эдька и Димка присоединились ко мне, и мы двинулись вперёд уже тройкой — пацаны заняли места справа и слева позади меня.

Не выдерживая ураганного огня, неподготовленные к такому развитию событий бандиты бросали оружие и выходили сдаваться. Мы вязали их одноразовыми наручниками, обыскивали и передавали следовавшим позади бойцам. От нашего состава отделилось четвёртое отделение — капитан направил их на прочёсывание восточной части, чтобы исключить удар в спину от оставшихся там бандитов.

Вот мы подходим к последним домам с западной стороны. Видна уже ограда, покрытая жестяными листами, и расстрелянный блокпост, взятый в клещи. Домики тут и правда были самыми большими и modernными, у некоторых даже имелись собственные прямоугольные бассейны. Западная часть была полностью зачищена — эту информацию мы получили от встреченных на окраине бойцов первого отделения.

С восточной стороны порой ещё раздавались редкие выстрелы, но по их беспорядочному темпу было очевидно — у уголовников дела шли совсем плохо.

Постепенно западную часть населённого пункта взяли под охрану бойцы маневренной группы, которые до этого засиделись без дела. Все оставшиеся в строю, включая нас как парамилитарное формирование, разделили на две штурмовые группы. Нам предстояло обойти по периметру и выкурить с восточной стороны последних защитников «бандитских ценностей».

Через полчаса сопротивление последних укрывшихся в домах бандитов было окончательно сломлено. Броню для штурма не использовали — слишком велик был риск задеть гражданских, которых преступники пытались использовать как живой щит. БТРы лишь дали пару коротких очередей над крышами для острастки. Действовали другими методами: окружали дома, блокируя пути отхода, и выставляли снайперов с тепловизорами на противоположных сторонах — благо, уже начинало светать.

К пяти утра весь посёлок перешёл под контроль военных. Бандитов — кого перестреляли, а кто поумнее, сам сдался в плен. А чего они хотели? Бодаться с армией — не то что грабить на дорогах да фермеров обирать.

Затем началась тщательная проверка домов на предмет взрывоопасных сюрпризов и выживших мирных жителей. Последние были вне себя от радости, узнав, что это их приехали выручать солдаты. Они-то думали, что ночная перестрелка — это разборки между бандами.

«С этими уродами житья не было, а уж если бы пришлые победили — вообще кошмар бы начался», — делились они. Бабушки со слезами обнимали солдат, мужчины хлопали бойцов по плечам, жали руки.

Сашину мать нашли живой и невредимой. Он перед отъездом дал нам её свежую фотографию — по ней и опознали. Женщина обрадовалась, узнав, что с сыном всё в порядке. Дети, получившие от бойцов конфеты и другие сладости, с радостным смехом толпились вокруг щедрых «дяденек в камуфляже».

Однако не всем в тот момент было до радости. В самом центре посёлка, на границе бандитской территории, обнаружился «дом удовольствий». Узницам этого места явно не позавидуешь: шесть комнат на двух этажах плюс гостиная. В каждой — по рабыне, прикованной цепью к ошейнику. Цепь крепилась к потолку через стальную пластину на длинных саморезах.

Здесь тоже проявилась странная тяга бандитов к несовершеннолетним — двум пленницам было всего шестнадцать и семнадцать. Атмосфера в комнатах была ужасающей: грязь, мусор, горы окурков. В углах — мешки с отходами, которые никто не выносил. Видимо, изначально женщины пытались поддерживать порядок, но потом их окончательно сломали. Никаких удобств — вместо душа и туалета одно ведро, которое утром приносили с водой, а вечером уносили с нечистотами.

Капитан приказал расковать пленниц и передать их местным жителям для помывки и приведения в порядок. Когда с этим покончили, он подошёл к нам с Лёхой:

— Ребят, пошлите, соберём ваши трофеи. Надо сразу отделить и погрузить в грузовик. На обратном пути вас подбросим — вместе со свёртками.

Я начал было отказываться: мол, у нас своего хватает, а отбитое оружие пригодится местным.

Кэп посмотрел мне прямо в глаза:

— Думай о себе, парень. Здесь стволов и так хватит, чтобы вооружить всех поголовно. Да и мы не с пустыми руками приехали — весь пол грузовика завален оружием. Мы всегда делимся трофеями с привлечёнными резидентами части. Так что не мучайся — всё, что снял с убитых тобой бандитов, теперь твоё. И не забывай наш прагматичный подход: каждый враг, уложенный тобой, — это минус кровь, убитые и раненые в моём составе. Считай это актом разумного эгоизма. Ты, кстати, скольких уложил?

— Я? — ошарашенно выдохнул я, прикидывая. — Четверых, как минимум. Один в доме на северной окраине — не уверен, стрелял через доски. Второй — снайпер на чердаке. Третий и четвёртый — в машинах на северной стороне. В центре тоже стрелял, но попал или нет — не знаю, там все палили.

— Эдька, а ты скольких? — спросил я брата.

— Двоих точно. В домах у моста: один сунулся с дробовиком — лежит у забора, грудь прострелена. Второго свалил в соседнем доме — стрелял из чего-то импортного, с глушителем. С третьим не уверен — прятался за дровником, стрелял в его сторону, но больше там никто не появлялся.

Лёшка скромно доложил о шестерых: в основном на западном блокпосту — гранатомётчик, пулемётчик и смена. Дима записал на себя одного — за Эдькой просто не поспевал.

— Понятно, — сказал капитан. — Молодцы, неплохо навоевали. Значит, с трофеями недостатка не будет.

В итоге, осмотрев тела, мы стали богаче: благодаря Лёхе — на две «Мухи» в брезентовом ранце, один РПК, три АКМ и два АК-74М. С моей стороны — три АК-74 и крупнокалиберная снайперская винтовка ОСВ-96.

Кстати, нашего бойца, подстреленного из неё, так и не удалось спасти. Пуля ударила его в живот, пробила бронепластину, переворотила внутренности и, срикошетив от задней панели броника, ушла обратно в тело. Я бы мог сейчас не стоять здесь — этот боец был всего в паре метров от меня. От этих мыслей будто мороз пробежал по коже.

Эдик и Дима пополнили нашу «копилку» помповым ружьём, автоматом АМБ-17 со встроенным глушителем под патрон 9х39 и немного поношенным АК-105. О дополнительных магазинах, снаряжении и боеприпасах я даже не буду рассказывать — Лёха собрал всё дельное и смотал в два огромных узла, использовав для этого пару одеял из ближайшего бандитского дома. Плюс военные отсыпали нам патронов из трофейных — у них такого добра и своих хватало. К счастью, среди них были и СП5, и СП6 для новообретённой «девятки», достать которые нам своими силами вряд ли бы удалось.

Как выяснилось, Санёк ошибся насчёт пулемётов в банде — как минимум один РПК он не учёл. Точная картина прояснится, когда бойцы проверят местный арсенал.

Тем временем совсем рассвело. Дубинин сформировал три трофейные команды из своих бойцов и отправил их на осмотр домов для сбора оружия и боеприпасов. Накрапывал мелкий дождь, и мы вчетвером уселись во дворе одного из домиков на летней кухне под крышей. Разложили на столе свои сухпаи и предпочли подкрепиться, не участвуя в общей суете.

Мимо нас мелькали фигуры солдат: одни несли охапки захваченного оружия и бросали их на площадке в центре посёлка, другие тащили цинки с патронами, складируя их там же.

Скоро на площади, словно в сорок пятом у Мавзолея, выросла гора разнокалиберного железа. Тут были и отнятые у жителей охотничьи ружья, винтовки и дробовики, и бандитский «нарезняк» с «гладкостволом». Притащили сюда и РПК, взятый с блокпоста на мосту, — в крайне плачевном состоянии. Несколько крупнокалиберных пуль разбили цевьё, смяли сошки, а одна попала в ствольную коробку, начисто заклинив автоматику. Теперь только на запчасти. Дюжина «Мух», пистолеты и несколько винтовок также заняли своё место в этой пирамиде. В конце четвёрка бойцов притащила советский 82-мм миномёт с парой зарядных ящиков.

Пока мы ели, я решил присмотреться к жителям, которые начали подтягиваться к центру. Мужчин было немного — от силы десяток, в основном женщины за пятьдесят. Помоложе — чаще с детьми, мальчишками и девчонками разных возрастов. Большинство настроены добродушно, но те, кому пришлось тяжелее всего при бандитском режиме, выглядели угрюмыми и измождёнными.

Едва небо ненадолго прояснилось и все дома были осмотрены, трофейные команды вернулись, и началась раздача оружия. Перед этим капитан зачитал жителям речь через русскоязычного лейтенанта. Суть сводилась к видению командования насчёт будущего спасённых. План оказался на удивление продуманным.

Вскоре основные силы уедут, оставив для охраны посёлка двадцать пять солдат. Но перед этим те должны будут приложить все усилия для обороны посёлка и близлежащих территорий. Поскольку место идеально подходило для обороны, командование планировало собрать здесь всех выживших из окрестностей. Затем оставшиеся бойцы мотоманёвренной группы начнут готовить посёлок к обороне на все случаи жизни.

Сейчас их тут пятнадцать человек, после обеда придёт ещё десяток. Технику и средства усиления доставят завтра утром — тогда можно будет гарантировать полную защиту. Тут кэп сбился и решил представить нас как тех, благодаря кому удалось освободить людей от бандитского ига.

Мы представились. Лёха, у которого язык подвешен так, что может перекричать кого угодно, вышел вперёд и отрекомендовал нашу компанию, перекрывая овации.

Михалыч, старейшина посёлка, вышел к нам и от лица всех жителей пожал каждому руку.

Затем капитан разрешил раздачу оружия. Два капрала, сидевшие у ящиков с боеприпасами, выдавали получившим стволы пачки с патронами. Некоторые просили вернуть своё, конфискованное бандитами оружие — солдаты не сопротивлялись, только советовались с Михалычем насчёт прежнего владельца. Подходили и женщины, получая вместо автоматов помпы или полуавтоматические карабины. Я увидел того самого мальчишку, про которого рассказывал Сашка, — тот с гордым видом требовал свой пистолет. Капитан распорядился выдать, но пока без патронов — до тех пор, пока военные не научат им пользоваться.