День Солнца

   Вошел директор Эсмит, как-то нерешительно, словно стесняясь. Контактер поднялся и сел, прижавшись спиной к стене.

– Как ты? – спросил Эсмит.

– А вы как думаете? – зло сказал Ну.

   Директор переступил с ноги на ногу.

– Лики говорит, что…

– Я предупредил вас с самого начала, что не буду вам помогать.

– Почему?

– Во-первых, я контактер, а не ясновидящий. Вы представляете себе разницу? А, во-вторых, вы мне не нравитесь.

– А команда Рибана нравилась?

– Господин директор, меня нельзя обмануть, – сказал Гуар-Ну. – Я все вижу и все чувствую. Я не буду с вами работать, несмотря на все ваши машины, которые прячутся за стенами. Вы хотите понравиться мне и выбираете для этого очень странные способы. Не скажу, что вы слишком гуманны. Можете замучить меня экспериментами, но это мое последнее слово.

   Эсмит опустил глаза.

– Ладно, я понял, прости, это была не моя идея, – сказал он с расстановкой. – Я не собирался замучить тебя здесь. Кто тебе сказал такую ерунду? Это неправда. Я просто рассчитывал на твою помощь. Ты же помогал Рибану, вот я и подумал… Но если не хочешь – не надо. – Он отошел от двери. – Ты свободен.

   Ну снова сжался. Предложение директора было слишком неожиданным.

– Вы меня… отпускаете?

– Разве я не ясно выразился? – сердито произнес директор, глядя в сторону.

– А как же хозяева? Они позволили вам это?

– Какие хозяева?! – внезапно взорвался Эсмит. – Что вы все заладили: хозяева, хозяева! У меня нет никаких хозяев! Мой единственный хозяин – это наука! Я работаю на Проект, а не на каких-то хозяев! Я ученый, а не политик, и я не продаюсь! Никто не может купить мои мозги! Никто!

   Он кричал, размахивая руками и все больше распаляясь. Не слушая больше, Ну поднялся с пола и, придерживаясь за стены, обошел директора со спины и вышел из помещения.

   Никто его не останавливал. Пробежала куда-то Лики, хмуро стрельнув глазами исподлобья. Элаол с Кентаном виновато улыбнулись, исчезая за дверью операторской. По коридору ходило взад-вперед много незнакомых ему людей. Они не обращали на него внимания.

   Ну шел, держась за стены. Все еще кружилась голова. Он хотел бы идти быстрее, потому что боялся, что директор передумает и пошлет за ним охрану. Но ноги были ваттными.

   Он вышел из здания. Станция в ожидании запуска переместилась из тайги. Теперь вокруг были каменистые холмы и равнины, переходящие в коричнево-красные горы. Над местностью тут и там возвышались трехногие силовые установки, усилители и трансформаторы, тянулись белые нити проводов. Все это гудело и вибрировало. От вибрации песок под ногами скользил и двигался, как живой.

   Ну не знал, куда идти. Он вышел на старое растрескавшееся шоссе и побрел, куда глаза глядят, желая только одного – уйти отсюда как можно дальше. Было очень холодно, крошечные смерчи рыскали по равнине, перебирая мелкие камни и песок. Вскоре белый цилиндр Станции исчез из виду, и контактер позволил себе сесть на землю и передохнуть.

   Не успел он закрыть глаза, как услышал приближающиеся быстрые шаги. Ну в отчаянии тряхнул головой и обернулся. Он чуть не заплакал от радости, увидев бегущих к нему Рибана и Отая.

– Ну наконец-то! – воскликнул Рибан, заключив его в объятия. – А мы тут пятые сутки сторожим. Вот видишь, – обратился он к посмеивающемуся Отаю, – я же говорил, что Эсмит все-таки не выдержит. А ты не верил. Он все-таки остался честным ученым, старина Эсмит. Уверен, что все пять суток он ходил из угла в угол, раздумывая над моими словами.

– Очень рад, что вы оказались правы, профессор, – сказал Отай. – Ну что, контактер, идти можешь, или помочь?

2

– Это альтиплано, высокогорная равнина, мы с вами на высоте почти четыре тысячи метров над уровнем моря, – говорил Рибан. Хотя местность была ровная, он тяжело дышал, будто шел в гору. Пот градом катился по его лицу, но глаза светились радостью и энтузиазмом. Он был среди своих, занимался любимым делом и мог говорить о нем до бесконечности. – В старину, до Великого пожара, здесь находилась маленькая бедная страна Боливия, построенная на руинах империи инков. А еще раньше, за много-много тысяч лет до этого, в ледниковую эпоху в этих местах жили великаны. Они пришли сюда сразу после Потопа и построили на берегу озера, которое в те времена было огромным, как море, свой город. – Он протянул руку к горизонту, где сверкала на солнце четкая синяя полоса. – Видите? Это Титикака. Это озеро родилось из океана. Да, когда-то озеро было огромным и глубоким и плескалось почти у самых отрогов гор. Теперь здесь никто не живет. После Великого пожара и последнего извержения вулкана климат в этих краях стал очень суровым, и люди сюда не вернулись.

Рибан остановился, вдохнул полной грудью и пошел дальше. Отай и Ну следовали за ним в почтительном молчании.

– Так вот, на чем я остановился? Ага, великаны. Великаны построили город из огромных каменных глыб, обрабатывая их своими чудесными инструментами и машинами. Прошло более десяти тысячелетий, а они все стоят. Представляете? Стоят! Вы видите, что сделала стихия с человеческими поселениями? От них почти ничего не осталось. Сколько цивилизаций приходило и уходило по этим тропам, а камни великанов стояли и будут стоять вечно. Кто только не пытался проникнуть в тайну этого места, но наука боится пускать в ход фантазию, даже когда факты на лицо. Эти факты повсюду, они кричат, вопят, лезут в глаза!

   Рибан внезапно остановился. Так внезапно, что Ну и Отай чуть не налетели на него. Он поднял палец и тонко улыбнулся.

– Теперь я думаю вот что: хорошо, что мои старинные коллеги побоялись допустить недопустимое и просто оставили это место в покое. – Он раскинул руки и, торжествуя, прокричал: – Тут все мое!

   Отай и Ну продолжали почтительно слушать, не прерывая. Но после последних слов Рибана Отаю показалось, что шеф завершил монолог. Он посчитал возможным заговорить и спросил:

– Что мы тут делаем, шеф? Я думал, мы просто сторожим здесь Ну.

   Рибан рассмеялся.

– Мы будем работать параллельно со Станцией. Вот там, – он вытянул руку, – находятся руины того самого города, построенного великанами. Последним его названием было Тиауанако.

– А как вы догадались, что Эсмит в этот раз направит экспедицию именно туда? – поинтересовался Ну.

– О, мой мальчик, это очень просто, – сказал Рибан, – Эсмит идет за мной след в след, строго по моему плану. Он не станет отклоняться, потому что не обладает интуицией. В послании на диске указано только название озера и больше ничего. Нужно обладать интуицией и не бояться необъяснимого, чтобы найти ответы. Наши далекие друзья задали нам кучу загадок. Кое-что нам просто не удалось расшифровать. Учитывая последние события, возможно, что это и к лучшему.

– Интересно, – усмехнулся Отай. – Вы говорите, городу десять тысяч лет? Долго же им придется путешествовать.

– Вот! – воскликнул шеф. – В том-то и дело! Эсмит хороший историк, но он как раз из тех ученых, у которых отсутствует воображение. Он будет искать зацепку в научных трудах, разбирать по косточкам инкских правителей, до потери сознания изучать официальную хронологию, мифологию доинкских племен. Я не успел, вернее, не стал делиться с ним своими соображениями и очень этому рад. Он надеялся, что ты, Ну, укажешь ему хотя бы приблизительные координаты заброса, но и это не удалось. Бедняга Эсмит, представляю, каково ему сейчас.

– Неужели вы знаете координаты? – улыбнулся контактер.

– Я? Не знаю, но у меня есть идеи. Эсмит не верит в цивилизацию пришельцев, он следует традиционной науке. А я, старый дурак, уверен, что Тиауанако, как и многие другое на Земле, создали пришельцы со звезд. Они создали это место и по каким-то причинам покинули его. Весь период существования города в доисторическую эпоху – это сплошной ежедневный контакт. Так что я бы на его месте, не зная координат, рискнул и отправился в любой год этого периода поболтать с пришельцами с глазу на глаз, без почтальона. Я бы так и сделал, отправил бы вас прямо в гости к посланцам Солнца. – Рибан перевел дух. Этот разговор заставил его разволноваться. Он заметил, что его сотрудники слегка обалдели. – Ну что, теперь все ясно?

   Отай облизал губы и сказал:

– Все ясно, шеф, неясно только одно – как мы можем отправиться в пятнадцатое тысячелетие до нашей эры без камеры траспозитации.

– А мы туда и не собираемся, мы просто поживем тут немного и попробуем сообразить, что к чему. В поиске истины можно обойтись и без машины времени. У каждого из нас есть своя машина времени, – он постучал пальцем по виску, – вот здесь. Просто пустим в дело свои мозги. Они ведь у вас имеются? – Шеф нетерпеливо махнул рукой. – Ну пошли, пошли. Надо успеть в лагерь до темноты. Здесь могут быть шакалы.

– Кто?

– Шакалы, черт бы их побрал!

3

   Айна, Ибадим и Такин ждали пятые сутки. Уходя, шеф сказал, что вещи можно не распаковывать, потому что они с контактером вернутся к утру. Утром вернулся только Отай, взял спальники, теплые вещи и питательные брикеты и передал указание шефа ставить лагерь. Они так и сделали. Поставили оранжевую палатку-полусферу, разожгли огонь из веток сухих кустистых растений. Больше вокруг ничего не росло. Энергоприборы решили поберечь, потому что не представляли, сколько им придется прожить в этой высокогорной пустыне. Никто не знал, что задумал Рибан.

   Местность была рассечена магистралями, высохшими каналами, линиями коммуникаций. Неподалеку находился небольшой заброшенный город, оставленный жителями лет триста тому назад, после извержения вулкана. Улицы и площади были покрыты коркой застывшей лавы и окаменевшего пепла.

   Погода была холодной, ветер без конца менял направление, то засыпая их песком, то принося с гор морозные туманы. Можно было укрыться в городе, но они решили этого не делать. Заброшенные города – это те же склепы, считал Рибан. Не стоит тревожить привидения.

   Такин изнывал от бездеятельности, с утра до вечера ворчал и ругался, проклиная правительство, Эсмита и всех пришельцев вместе взятых. Ибадим ходил за Айной и помогал обустраивать их временную стоянку. О чем только они не переговорили за эти пять дней. Бывший координатор был поглощен этим общением и временами забывал, для чего они здесь находятся. Его душа превращалась в сахарную вату и таяла, стоило Айне взглянуть на него. В свои сорок два он уже вышел из возраста пылкой влюбленности и умел отличать настоящее чувство. Все было очень серьезно, слишком серьезно.

   Сегодня утром пошел дождь.

   Ибадим потянулся и выглянул в окно. Выходить наружу в такую погоду совершенно не хотелось. Однако увидев Айну, мучающуюся с отсыревшим костром, он быстро натянул брюки и вылетел из палатки, на ходу натягивая свитер и путаясь в рукавах.

   Пустынный и заброшенный мир в это утро был особенно неприветлив. Черно-коричневая земля куталась в туман, стальная поверхность неба стыла, покрытая рябью озноба. Ясно, что Солнца сегодня можно было не ждать.

   Айна сидела на корточках, старательно дуя на крошечную серую кучку отсыревших веточек. Ибадим понаблюдал немного, потом подошел, наклонился и одним мощным дуновением заставил упрямые угли разгореться. В воздух взлетела серая горячая пыль.

   Айна чихнула и засмеялась.

– Случайно не знаешь, что задумал Рибан? – спросил Ибадим. Айна мотнула головой. – Может, догадываешься? Ты же специалист по историческим делам.

– Мы находимся неподалеку от руин доисторического города. И Станция тут по соседству. Думаю, это место было указано в том послании. Ты же знаешь, что профессор никогда не распространяется насчет своих планов.

– Ага, значит, поиски продолжаются, – сказал Ибадим. – Мне это нравится.

– Мне тоже. – Айна зябко поежилась и сообщила: – Такин ушел на озеро. Я пыталась остановить, но его разве остановишь этого психа … Есть будешь?

   В походных условиях питательные брикеты проще было есть как плитку шоколада. Но если положить брикет в синтезатор, то, в зависимости от программы, можно было получить любое блюдо. Сегодня они завтракали жареной курицей.

   Костерок разгорелся, разгоняя сырость и распространяя несильное, но уютное тепло. Они ели и болтали. Было замечательно, и Ибадим мечтал, чтобы Такин вернулся с озера как можно позже.

   Однако когда солнце перебралось на запад, он начал беспокоиться. Уйти на поиски и оставить Айну в одиночестве он не мог, тем более что приближались сумерки. Но тревога уже витала в воздухе, все более сгущаясь.

   Айна не выдержала первой.

– С ним что-то случилось, – сказала она нервно. – Я чувствую, с ним что-то произошло. Не надо было его отпускать… Мы его больше не увидим…

– Может, я пойду за ним? – предложил Ибадим.

– Нет! – вскрикнула девушка, и в голосе ее прозвучал неподдельный страх. – Не ходи. Ты уйдешь и тоже не вернешься!

– Успокойся, тихо, тихо, я тебя не оставлю. – Он накинул ей на плечи одеяло и сел рядом. – Давай подумаем. Здесь водятся какие-нибудь хищники?

– Не знаю.

– А люди?

– Не знаю. – Айна сцепила пальцы на коленях. – Не знаю!

– А ну-ка, успокойся! – приказал он и встряхнул ее за плечи.

   Их взгляды встретились, и Айна вдруг забыла о своих страхах, о Такине, Станции и всем остальном. Вообще все мысли на миг остановились. Она словно попала в поток света, осветившего темную ночь лучше любого костра. Но это длилось только мгновение, до тех пор, пока он не отнял руки и, смущенно покашливая, не проговорил, кивая куда-то в сторону:

– Вон, кажется, наши идут…

4

   Огонек костра превратился в крошечное оранжевое пятнышко и совсем исчез. Ночь стиснула путников в холодных объятиях. Они были одни во мраке. Где-то кричала ночная птица, больше никаких звуков не доносилось из окружающего мира. Кроме них в этой ночи не было никого.