День Солнца

– Вспомним научную гипотезу о том, что человечество вышло из моря. Тут явно что-то не так. Никакая рыба не может превратиться в человека, сколько бы миллионов лет не прошло. Путем целенаправленных экспериментов можно трансформировать физическое тело, добиться любых мутаций. Но как быть с душой? Она не поддается никаким экспериментам. Это неделимая, неуничтожаемая и не поддающаяся никаким искусственным трансформациям энергия. У рыб ее нет, а у человека есть, и этим мы отличаемся от других живых существ. Однако наука все же дает нам одну подсказку. Следуя методу Рибана, скажу: кто-то подбросил ученым такую теорию, чтобы навести на след.

– Чей?

– Из моря действительно кто-то вышел, но не человечество. Какая-то другая раса, возможно, эти существа имели сходство с рыбами, хотя это и не обязательно. Понятие «рыба» очень относительное, это может быть интерпретацией человеческим сознанием увиденного образа. То, что они вышли из воды, сыграл свою роль в создании символа. Они прилетели на Землю, приводнились в океан и вышли к нашим предкам оттуда. Вполне вероятно, что в своем мире они жили в водной среде. Кстати, верховный бог и создатель у инков Виракоча тоже вышел из озера, а покидая их, удалился в Тихий океан. Как тебе это? Образ рыбы, – увлеченно продолжила Айна, – присутствует в древней символике у очень многих народов, даже тех, кто жил вдали от морей и океанов. И самое главное – рыба была символом раннего христианства. Это известный факт, однако до сих пор никто не смог дать ему вразумительного объяснения.

– А у тебя оно есть?

– Вразумительное? Нет, вразумительного нет, но, по-моему, тут дело в том, что рыбы были очень хорошими ребятами, друзьями или даже партнерами людей, давшими им какие-то знания. – Айна улыбнулась. – Послушал бы кто меня… Знаешь, как премьер-министр нас назвал? Параноиками. Так вот, зная натуру человека, можно предположить, что ради каких-то благ или из страха, или по каким-то другим причинам люди предали своих друзей рыб в угоду интересам какой-то другой расы.

– Ты права, – серьезно сказал Ну, – так все и было. Почему они это сделали? Хотел бы я понять.

– Не поймешь, пока не узнаешь, кто такие сами люди, – сказала Айна. – Чтобы понять мотивы наших предков, мы должны узнать, кем они были. Откуда мы взялись на Земле? Откуда пришли? Кровь каких миров течет в наших жилах? Почему мы такие разные? Почему мы ненавидим, хотя рождены, чтобы любить? Откуда взялось разделение на добро и зло? Столько есть вопросов, на которые хочется найти ответ. Мы ничего не знаем, совсем ничего.

– Думаешь, Проект мог помочь?

– Не только Проект. На вопрос надо смотреть глубже и шире. – Айна отстранилась и дала возможность контактеру придвинуться к экрану. – То, что собрано в этом архиве, известно ученым уже давно. В основном, это работы старинных ученых. Они считали, что изучают мифологию и фольклор, и не старались отклониться от чисто научной плоскости. Вот посмотри этот отрывок. «Тут раздался треск падающих деревьев и расступающихся гор. На широкой тропе показались огромные существа с медными головами, железными лбами, с телами зверей и ногами буйволов. Их было семьдесят два – это были братья Чию. И было у каждого по четыре глаза и по шесть рук. Отплевываясь песком, камнями и железом, которые составляли их пищу…» И так далее. Не знаю, как ты, а я вижу танковую армаду, четырехствольные шестизахватные противоатомные боевые машины, огромные, подминающие под себя джунгли и разрушающие горы. Их семьдесят две! Представь, какие разрушения они должны были учинить одним только своим движением. Я уже не говорю о последующем сражении с такими же мощными машинами, когда сотрясалась Земля, падали деревья, исчезло Солнце и так далее. Древние свидетели этой сцены сделали очень конкретные выводы – один бог проиграл, другой победил. Хуанди выиграл битву и стал верховным богом. Как известно, боги обитают на небесах, значит эти два противника, затеявших драку на Земле, прилетели с неба.

   Гуар-Ну задумался. На его лице вновь появилось то выражение отрешенности, какое Айна видела в тайге. Он смотрел и на экран, и мимо него.

– Ты видела текст послания из пещеры в оригинале? – неожиданно спросил он.

– Нет, я видела только адаптированный перевод.

– А я видел. Рибан дал мне взглянуть на него, чтобы узнать, что я об этом думаю.

   Айна поежилась от пробежавшего по спине холодка. Ей вдруг показалось, что Ну сейчас рассмеется и скажет, что все это ерунда. Она не была готова услышать такое.

– Я тогда не сказал ему, что думаю на самом деле, – сказал Ну.

– А что… ты думаешь… на самом деле?

– Я думаю, что Проект неосуществим. Он только ускорил процесс разрушения человеческой цивилизации. Наша раса протянула бы еще несколько столетий, а теперь – все, осадок всколыхнулся, и те, кто тысячи лет спокойно наблюдали за нами со стороны, иногда дергая за нужные ниточки, всплывают на поверхность. – Гуар-Ну смотрел мимо Айны. -Я не знаю, зачем им все это нужно. Они презирают нас, считают низшими существами, но при этом они продолжают нас бояться. Я не понимаю, как они вообще допустили появление Проекта и почему Рибан все еще жив… Никто не позволит вам принять послание… Никто… И все обратится в прах и пепел… И ничего не останется… Ничего…

   Глаза контактера закатились, лицо побледнело, а пальцы, сжимающие подлокотники кресла, задрожали.

   Айна вначале растерялась и хотела бежать за помощью, потом передумала, схватила его за плечи и с силой затрясла.

– Ну, вернись! Очнись! Ну!

   Голова контактера безвольно болталась, но Айна продолжала трясти его и хлестать по щекам.

   Наконец он открыл глаза. Взгляд все еще был затуманен.

– Может, тебе лучше бросить это дело? – спросила Айна.

– Поселиться в горах и делать вид, что ничего не знаю? Я так не смогу. Я не смогу забыть о Большой рыбе.

– Ты можешь погибнуть, Ну!

– Покажи мне человека, который живет вечно. – Ну потряс головой, потер лицо ладонями. – Помнишь, как Ибадим сказал, что объявляет им войну? А я тогда сказал, что хочу мира… Я больше не хочу мира. – Он перевел взгляд на экран. – Четырехствольные шестизахватные противоатомные машины? Именно так…

6

   Прошло десять дней, но демонтаж почему-то откладывался.

Рибан начал беспокоиться, его мучили предчувствия. Он слишком верил в свою гипотезу истории Земли, чтобы не беспокоиться. Их не могли просто так оставить в покое, что-то еще должно было произойти. И произошло.

   Неожиданно его вызвали в столицу.

– Что им нужно, шеф? – волновался Такин, вертясь вокруг Рибана, пока тот собирался. – Может, не надо ехать? Они что-то задумали. Вдруг с вами что-нибудь случиться, а мы даже знать не будем…

   На посадочной площадке готовился к взлету флаер с правительственными номерами. Направляясь к машине, Рибан заметил полицейских, вроде бы без дела слоняющихся среди деревьев неподалеку от белого цилиндра Станции. Все это было очень подозрительно.

   Вопреки ожиданиям Рибана, его препроводили не во Дворец правительства, а в Министерство обороны и безопасности. Он был неприятно удивлен и напуган, но постарался с холодной усмешкой встретить приговор.

   Министр говорил долго и неубедительно.

– Я арестован? – спросил Рибан, когда министр, наконец, замолчал.

– Нет, – ответил тот, немного помедлив. – Это просто разбирательство… в служебном порядке.

   Покинув ведомство, Рибан бросился на Станцию.

   В лесу было также много полицейских, пожалуй, за время его отсутствия их стало даже больше.

– Все ко мне! – крикнул он в пустой коридор. Его голос быстро пронесся вдоль белых стен, и, повинуясь ему, разом распахнулись двери.

   Они сидели тесным кругом, голова к голове. Рибан сразу перешел к делу.

– Значит так, случилось то, чего я не ожидал. Правительство начало разбирательство по факту нарушений, допущенных последней экспедицией. Отай, Ибадим, Айна, Гуар-Ну и Такин должны сегодня же отправляться в столицу давать какие-то показания. Причем мне не разрешено участвовать в этом… разбирательстве, чтоб его…

– Какие показания? – обалдело произнес Такин.

– Не знаю! – Рибан был в бешенстве. – Я не знаю, что они хотят от вас! Понятия не имею! Никто, конечно, не стал мне этого разъяснять. Все еще хуже, чем я думал, все совсем плохо! Паршиво!

   Рибан отметил, что его сотрудники отнеслись к новости спокойно, будто готовились к такой развязке.

– Не понимаю, чему вы так удивляетесь, шеф, – пожал плечами Отай. – Все правильно. Вы сами понимаете, что для нас это не могло закончиться только демонтажем Станции.

– Как раз Станцию они демонтировать и не собираются, – с усмешкой сообщил Рибан. – Более того, они не закрывают Проект. Удивлены? Я тоже. Они собираются, как мне сказали, усовершенствовать его и продолжать работу. Без нас, разумеется.

   Рибану было трудно говорить, слова застревали в горле. Ему казалось, он отправляет дорогих сердцу людей в пасть людоеда, выкупая этим самым собственную жизнь. Может быть, стоило придумать другой план, уговорить их сбежать, затаиться? Если бы он только знал, чем все закончится, то уничтожил бы Проект в самом зародыше, вытравил из своей головы. Во всяком случае, не позволил бы никому ввязываться в это дело.

– Может… вам сбежать? – неуверенно проговорил он.

– Еще чего, – хмыкнул Такин.

– Когда нам вылетать? – спросила Айна. – Прямо сейчас?

– Да, – ответил шеф, опустив глаза. – На посадочной площадке вас ожидает… транспорт Министерства обороны и безопасности.

   Сотрудники переглянулись. Такин присвистнул.

– Ничего себе.

– Тогда не будем оттягивать волнующие минуты, – сказал Ибадим. – Сгораю от нетерпения узнать, что им понадобилось от моей скромной и законопослушной персоны.

   Все, кроме Рибана, поднялись.

– Идите. – От волнения шеф схватил со стола какую-то бумагу и стал ее комкать. – Простите меня, если это моя вина. Я хотел бы взять все на себя, но они требуют вас, и я ничего не могу сделать, чтобы вас защитить. Простите…

– Бросьте, шеф, – сказал Отай мрачно. – Они всем нам отвели определенные роли. И до вас дойдет очередь.

   «И до меня дойдет очередь», – мысленно повторил профессор Рибан и кивнул, соглашаясь сам с собой.

7

– Я не буду отвечать на ваши вопросы.

– Почему?

   Следователь – молодой, прилизанный, тонкий и гибкий человек – пытался изобразить благодушие, но получалось плохо. На краснощекой физиономии застыла дурацкая гримаса.

– Потому что они идиотские, – сказала Айна. – Мне кажется, вы представления не имеете, о чем со мной говорить, и просто зачем-то тянете время.

   Следователь снял с лица маску благодушия и проговорил, скрипнув зубами:

– Вы говорите ерунду. И что в моих вопросах такого идиотского?

– Они бессмысленны.

– В этих стенах, девушка, не задают бессмысленных вопросов. – Он стукнул кулаком по столу. – Какими бы идиотскими и бессмысленными вам не казались мои вопросы, вы обязаны отвечать, потому что…

– Я не буду давать показания против своих друзей и директора Станции, – оборвала Айна. – Мы занимались полезным для человечества делом. В отличие от вас, между прочим. Это все, что я могу вам сказать. А все остальное можете нафантазировать сами, если есть воображение, или же действуйте по данной вам инструкции. Мне вас жаль, потому что вам поручили дело, в котором нет состава преступления. Вы даже не знаете, о чем меня спрашивать. Вы, наверное, сами не понимаете, что должны доказать и что хотите услышать. Вас подставили, как и нас. Могу только посочувствовать.

   Молодой человек похлопал ресницами, не нашелся, что ответить, и покачал головой.

– Вам бы заняться каким-нибудь женским делом…

   Айна вызывающе улыбнулась.

– Я подумаю.

8

– Неужели вы правда были в инквизиции шестнадцатого века?

   Следователь картинно прижал руки к груди. Отай смерил его презрительным взглядом и промолчал.

– Даже не верится. Просто фантастика какая-то!

– Да что вы говорите.

– И вас правда на кол сажали?

   Отай внутренне сжался, перехватило дыхание и в голову ударил огонь. Глаза скользнули по лицу следователя и остановились на его розовой шее, выглядывающей из белого воротничка. Нужно было только протянуть руку через стол, чтобы достать ее. Он сделал движение вперед и заметил, как парень немедленно положил ладонь на сигнальную кнопку.

– Хочешь тоже попробовать? – спросил Отай, вернувшись в прежнее положение. – Советую. Тебе понравится. Очень возбуждает

   Следователь сдержался, только дрогнули щеки и покраснели кончики ушей.

– Значит, вы утверждаете, – произнес он медленно, не убирая руки с кнопки, – вы утверждаете, что взяли боевое оружие в научную экспедицию по настоянию директора Станции?

– Не помню, чтобы я что-то такое утверждал. – Отай приказал себе успокоиться. Получилось. – Дам тебе один совет – если хочешь стать настоящим следователем, научись сдерживать эмоции и никогда не показывай своего страха. А еще вот что, малыш, – я ухожу, а ты можешь оставаться.

   Он встал и пошел к выходу, ожидая, что на него набросится охрана, что его скрутят, наденут кандалы, поволокут в камеру. Но ничего такого не произошло. Он беспрепятственно покинул кабинет, а потом и само здание Министерства.

   На другой стороне площади, у ворот парка на скамье сидела Айна. Увидев его, она закрыла лицо руками. Кажется, она плакала.

9

   Ибадиму было весело. Следователь развлекал его своим усердием. Он смотрел на молодого человека, старающегося произвести на него грозное впечатление, и улыбался.

– Чему вы улыбаетесь? – разозлился наконец следователь.

– А вы догадайтесь.

– Догадываться – это не моя работа. Вы это прекрасно знаете. Вы сами много лет работали в правительственных структурах, и, в отличие от ваших друзей, должны знать, чем мы тут занимаемся. Моя работа – задавать вопросы, а ваш долг, как гражданина Земли, честно на них отвечать. Посмотрите, мы битый час с вами беседуем, а я до сих пор не услышал ничего конкретного.

– Хорошо, задавайте ваши вопросы, я буду отвечать конкретно. – Ибадим еле сдержал улыбку.

– Проект профессора Рибана поставил под угрозу настоящее и будущее нашей планеты, как по-вашему?

– По-моему?

– Да, по-вашему, – процедил следователь.

– По-моему, Проект профессора Рибана ни представляет никакой угрозы ни настоящему, ни будущему нашей планеты. Я ответил честно и конкретно. Еще вопросы?

– Почему вы отказались от выполнения своего служебного долга? Вас подкупили?

– Подкупили? – Ибадим от души рассмеялся. – Как мило. Дело в том, что я решил, что долгов слишком много, не осилю. У меня уже есть долг гражданина Земли. Сами же только что мудро заметили.

– Та-ак, – протянул следователь, – вы надо мной смеетесь.

– Нет, ни в коем случае, просто мне больше не хочется обсуждать с вами дела профессора Рибана и Станции. Все что я мог сказать, я уже сказал. А так с удовольствием пообщаюсь с вами еще… – он взглянул на настенные часы, – еще час. Можем поговорить, например, о погоде.

   Следователь мгновенно залился краской и подскочил, оттолкнув кресло к стене.

– Во-он! Вон отсюда!

10

   Часа через два появился Такмн. Он прижимал к подбородку окровавленную салфетку, под глазом темнела ссадина.

– Так я и думал, – усмехнулся Отай.

– Я хотел придушить следователя, – сообщил Такин не без гордости. – Схватил его за горло, честное слово. Хорошо охрана появилась, а то бы правда прикончил этого червяка в галстуке.

– Молодец, – похвалила Айна.

   Такин сел рядом. Теперь их было четверо, не хватало только Гуар-Ну. Было уже поздно, но они решили ждать до конца. Они не могли уйти без Ну.

   На улицах зажглись ночные огни, от иллюминации зарябило в глазах.

– Вы не заметили ничего странного? – после долгого молчания проговорила Айна. – Вам не показалось, что все время, пока шел допрос, в кабинете был кто-то третий?

– Вроде – нет, – сказал Ибадим.

– А я почувствовала. Этот допрос был просто предлогом, чтобы затащить нас сюда. Кабинет следователя тоже показался мне странным – слишком много металла, на стенах пазы какие-то, ниши. Не заметили?

– А правда! – Такин вскочил и замахал руками. – Точно, я тоже заметил. Чувствуешь себя, как в какой-то лаборатории. Случайно жабр у нашего следователя не было?

– Да нет, – сказал Отай, – он человек и ни о чем не знает. Я уверен. Цыпленок, которого поставили дурака валять. Наверное, вчера только Академию закончил, и гордится, что посадили на такое важное дело. Нет никакого дела и никакого следствия. Просто кому-то захотелось поближе с нами познакомиться и покопаться в наших мозгах. Жаль, что знакомство не было взаимно приятным.

– Шутки шутками, а мы действительно влипли, – заметил Ибадим и тяжко вздохнул. – Когда подумаю, что мы против этой силы, становится не по себе. Пока мы работали в Проекте, я хорошо представлял свою задачу, а теперь… Если хорошо подумать, мы выглядим дураками, друзья мои. Успеть бы хоть что-нибудь сделать, пока нас не растоптали.

   Друзья встретили утро в молчании, глядя на рассеченные красными лучами сигнализации стены Министерства. Ну не появлялся.

   К полудню прямо перед ними с неба свалился флаер. Из машины выскочил директор Рибан, бледный и дрожащий, сморщенный, будто постаревший за одну ночь.

– Слава богу, слава Богу, – прошептал он и распахнул заднюю дверцу. – Садитесь в машину, я отвезу вас туда, где вас никто не найдет.

   Сотрудники не пошевелились.

– Мы не можем уйти без Ну, – сказала Айна.

– Ну нам не отдадут, – сообщил Рибан, помедлил немного и двинулся к скамье. Такин уступил ему место. – Мы больше не увидим Ну. Все. Будь я проклят… Я виноват. Зачем я втянул его в это… Такого человека, как Гуар-Ну, нужно было беречь и охранять, а не использовать. Он достояние человечества…

– Почему? – поинтересовался Ибадим, хотя и сам думал о том же. – Почему вы думаете, что с ним что-то не так?

– Знаете, кто теперь руководит Проектом? – Рибан горько усмехнулся, проглотил ком и покачал головой. – Эсмит. А знаете, кто в его команде? Наши голубки Лики и Элаол, а еще они переманили Кентана. Они хотят продолжить исследования по нашим стопам. Теперь им обязательно понадобится Ну. К сожалению, я в этом не сомневаюсь.

   Никто не стал комментировать новости, потому что разведчики были в шоке. Можно было предвидеть всякое развитие ситуации, только не такое. Они больше не понимали, что происходит. Раньше считалось, что Проект нужен только Рибану и его команде, теперь же выяснялось, что в работе Станции заинтересовано и правительство. Они рисковали жизнями ради дела, которое вырвали у них из рук и передали другим. Эсмит, Лики, Элаол, Кентан и какие-то другие, посторонние, люди будут заниматься Проектом, их Проектом. Это было несправедливо и обидно до слез.

– Есть один положительный момент, – задумчиво проговорил Ибадим. – Мы все еще живы. По-моему, это неплохо…

11

– Рибан, я не понимаю, почему ты так злишься на меня? – Эсмит ходил от стены к стене как заведенный, временами поднося к губам стакан с водой. – Это была не моя идея. Клянусь тебе. Мне это предложили такие люди, что я просто не мог отказаться. И зачем я должен был отказываться? Я ученый и хочу продолжить исследования. Лучше я продолжу Проект, чем кто-то другой. Разве не так? Они могли бы найти третье лицо, ничего не смыслящее в этом деле. А я не собираюсь ничего менять в твоих разработках, я буду действовать строго по твоему плану. Я даже уговорил руководство оставить тебя консультантом.

– Что? – Рибан выпрямился. Злость ударила в голову. – Консультантом? Что ж, спасибо. А как остальные? Может, пристроишь их садовниками или уборщиками? Или, может, похлопочешь, чтобы их взяли на кухню? Как-никак разведчики высокого класса.

   Эсмит гневно взмахнул руками. Вода выплеснулась из стакана и окатила его грудь. Он в сердцах отшвырнул стакан.

– Я понимаю твое состояние, но это не дает тебе права унижать меня. Ты за этим приехал?

– Не только. Я приехал, чтобы сказать тебе, что ты предатель. И все, кто пошел за тобой, предатели. Ты прекрасно знаешь, что отныне Проект будет направлен против человеческой расы, и все-таки ты дал свое согласие. Амбиции не позволили тебе отказаться. Что ж, на здоровье… Но как к старому другу и коллеге у меня к тебе есть одна просьба. Гуар-Ну.

– Что Гуар-Ну? – Эсмит остановился.

– Отдай его мне. Отпусти его.

– Это не…

– Скажи, что он не нужен. Докажи, что он не нужен. Ты можешь. Он все равно не будет работать на тебя, ни на каких условиях, он просто погибнет. Он на крючке у хозяев, они растерзают его. А мы не должны его потерять. Он слишком ценен для человечества. Ну будет говорить со вселенной, когда настанет время, именно Ну. Больше некому. – Рибан неожиданно схватил Эсмита за руку и сильно ее сжал. Тот вздрогнул. – Спаси его, Эсмит. Ты тоже человек, не забывай об этом. И ты… все-таки ты ученый.

   Эсмит отнял руку и отошел, повернулся к нему спиной и стал смотреть в окно.

   Рибан не торопился уходить. Он знал старого друга. Они были рядом целых тридцать лет.

12

   …Холодные ветры севера принесли с собой большие снега. Горы превратились в глыбы льда, хотя еще не закончилась осень.

   Целондрок стоял на вершине и смотрел на бесконечный сверкающий мир, раскинувшийся у него под ногами. Морозный ветер шевелил его одежду и белую бороду. Но сам старец не шевелился. Он слушал пространство, в котором несколько дней как появились новые, незнакомые ему звуки.

   Целондрок слушал космос…