В начале было слово. Книга I. Мот

– Почему мне нельзя танцевать? – Вита скрестил руки. – Ярмарка же. Тут каждый либо танцует, либо играет на инструментах, либо что-нибудь покупает.

Сильвия скрестила руки и согласно кивнула.

Казалось, Каллисто вскипает. Она взглянула на стражников в черном с эмблемой Создателя. «Нечистые», сразу поняла она. Мечи фиолетовыми навершьями, укрепленные в ножнах на левом бедре, были еще одним знаком величия. «Сволочи...», ей захотелось сплюнуть. Они были не людьми, а воплощением Системы.

– Не положено, – сказал один стражник. – У нас все решается через администрацию.

– А кто вам сказал, что нам платят? – рассмеялась Каллисто.

Сильвия кивнула.

– Девушка, не пытайтесь обмануть нас, – указал он рукой за спину. – Мы по-вашему слепые?

– Ну, немые у нас есть, – закатил глаза Вита, на что получил подзатыльник от наигранно недовольной Сильвии. – Прости...

– Если хотите законно танцевать и зарабатывать на этом деньги, нужно платить за это налог, – второй мужчина с темной кожей и серыми глазами недовольно покосился на напарника. – Будьте добры, решить все через администрацию. Это вон тот дом.

Он указал на двухэтажный белый дом с крышей из черной черепицы, находившийся за лавками с пряностями и бочками моченых яблок.

– И что же с того? – ярость вспыхнула в глазах Каллисто. – Вы серьезно предлагаете нам еще и отдавать деньги за то, что мы просто пытаемся выжить?! Мы только что сумели сбежать от преследования убийц, которые не только разрушили наш дом, но и лишили нас всех близких! Может быть, вы все-таки задумаетесь, прежде чем делать такие безрассудные предложения?! Или налог на выживание новая фишка вашего города?

Сильвия попыталась успокоить подругу. Положила ей ладонь на плечо, словно говоря: «Позволь мне. Я разбираюсь».

– Не нами писан закон. Мы всего лишь те, кто поддерживает порядок, – нахмурился темный мужчина. – Пожалуйста, обратитесь в администрацию.

– А если я не хочу?! – вызывающе фыркнула Каллисто.

– Тогда извольте пройти с нами, – светлый мужчина демонстративно положил руку на рукоять меча.

– И куда же?

– Запрем в подземелье.

– Фиаско, – горько усмехнулась Каллисто. – Слышишь? Если хотим выжить, значит надо платить налоги. Они в своем уме?

– Каллисто… – отдернул сестру Вита.

– Что, Каллисто?!

– Извините за мою сестру. Она немного нервная после переезда сюда, – Вита положил руку на сердце и поклонился страже. – Мы первый раз в Ничейных Землях и не знали правил вашего города. Сию же минуту мы попросим у администрации разрешение. Каллисто, пойдем.

– Но я еще не договорила!

– Пойдем! – сурово взглянул на нее Вита и потянул от стражи. – Ты и так слишком много сказала.

Вита тянул сестру за руку в сторону дома администрации. Сильвия жестом показала, что останется присмотреть за лошадьми. Он чувствовал, как ненависть к себе подступает к горлу. Он боялся, что стража узнает об их прошлом. О пожаре. Убийцах. Им нужна была тихая жизнь, а не приют.

Перед глазами заиграли ужасные воспоминания. Пламя. Убитые женщины, закрывающие своими телами детей. Боль в ребрах. Вита мотнул головой, отгоняя нехорошие мысли.

Они чуть прошли мимо двух молодых девушек в изящных зеленых платьях и остановились за пестрым шатром, вдали от чужих глаз.

– Ты с ума сошла, что ли? – прошипел он.

– В смысле? – Каллисто испуганно вжала голову в плечи.

– С ума ты сошла, черт бы тебя побрал! Не понимаешь? Мы еще несовершеннолетние! Если стража заинтересуется твоим рассказом, они выяснят это и сдадут нас в приют! Ты этого хочешь?!

– Не кричи на меня. Я не подумала.

– Ты не подумала... – Вита потер глаза руками. – Пойми, я не хочу потерять и тебя.

– Прости... – Каллисто всхлипнула. – Я не знаю, что со мной происходит... Раньше я была не такой...

– Глупая... – парень обнял сестру за плечи. – Пожалуйста, будь осторожнее. Никогда не знаешь, кто тебя окружает. Нужно как можно меньше привлекать к себе внимания. Давай, успокаивайся и пойдем в администрацию.

Каллисто вытерла глаза и посмотрела на улыбающегося Виту. На душе сразу полегчало. Брат никогда на нее не кричал, но сейчас это было оправданно.

– Ладно, идем.

Вита дотронулся до ее лица, еще раз улыбнулся и направился в здание администрации. Каллисто глубоко вздохнула и зашагала за ним, огибая зардийского хромающего мужчину и светлого юношу, который ел моченое яблоко с довольным и счастливым лицом.

Пока близнецы направлялись в администрацию, на противоположном конце ярмарки Бернир медленно пробирался мимо рядов лавок. Виви ушла куда-то еще утром, даже не сообщив об этом намерение. Он оставил меховую броню и амуницию в трактире, где остановился с Вороненком, и был теперь в простой льняной рубашке. Каждый шаг причинял острую боль в левой ноге. Боль, которая усиливалась с каждым движением. На его щеке зияла темная полоса, и ее размеры постепенно увеличивались с каждым днем.

Яд был не просто веществом. Он был памятью о существе, которое оставило в нем часть себя. Как если бы сама тьма подземелий нашла способ пустить корни в его крови.

Продолжая пробираться через толпу, Бернир пытался сохранять спокойствие и вести себя как можно обычнее. Но тревога росла. Он не знал, как быстро яд распространяется и каковы будут последствия.

Он остановился около мясного шатра Лар-Солиса. Смуглый лавочник улыбался, а Вороненок внимательно наблюдал за воином.

– Сколько стоит тушка кролика? – спросил Бернир.

– О, это самый свежий кролик! – воскликнул торговец. – Только вчера был пристрелен прямо в глаз моим сыном! Для тебя, мой друг, четыре золотых!

Бернир поднял бровь и скрестил руки на груди.

– Что так дорого? Мы за трактир отдаем пару серебряников. Наверное, стоит вернуться… Или ваш кролик умеет танцевать и платить налоги?

– Подожди-подожди, друг мой! – засуетился лавочник. – Отдаю за одну золотую за самого сочного кролика!

– Пойдем отсюда, – Бернир повернулся к мальчику. – Видимо, торгаш думает заломить неподъемную цену, раз мы зардийцы. Расскажем об этом страже. Думаю, им понравится.

– Друг мой! Ну что ты, в самом деле? – лавочник явно испугался. – Я просто проверял! На самом деле он стоит пять серебряников! Всего лишь пять!

– Отлично, – кивнул Бернир. Он полез в красный мешочек, висевший у него на поясе, с золотом, заработанным в путешествии до Ничейных Земель. – Беру два. Вороненок, пожалуйста, посчитай, сколько здесь тушек кролика. А затем рассчитай стоимость всего этого.

Вороненок посмотрел на тушки. Он пытался сосчитать, но ничего не получалось.

Мальчик, испытывая чувство поражения, громко вздохнул. Повернувшись на месте, он разочарованно переступил с ноги на ногу. Слегка наклонив голову, он уставился вниз, пытаясь разобраться с собственными эмоциями.

– Зачем это мне, Бернир? – он виновато, но в то же время возмущенно уставился на него. – Я же, когда выросту, буду воином, а не торгашом.

– Знаешь, счет так же важен, как и военное ремесло, – Бернир сосредоточенно заворачивал в пергамент кроликов. – Если ты грамотен, то тебя никто и никогда не сможет обмануть.

– А как ты научился считать?

– Меня научила считать моя мать, – мальчику показалось, что мужчина горько улыбнулся. – А когда мне исполнилось четырнадцать, я пошел в университет при щенках.

– Понятно… – Вороненок пнул камушек, который ударился о какой-то бочонок. – Я буду стараться, но мне тяжело. Я ведь одиннадцать лет не обучался грамоте.

– Ничего, в будущем ты справишься. Пойдем дальше.

И они двинулись дальше. Вороненок смотрел на рыжего мужчину, который теперь хромал еще сильнее. Бернир стал бледнее, чем несколько дней назад. Мальчик видел, как черный шрам на его щеке пульсировал. От боли или слабости Бернир то и дело сталкивался с людьми, извинялся, а потом тер ладонью ногу. Хоть Бернир ничего и не говорил, ему явно было больно. Мальчику это не нравилось.

Они шли мимо лавок ярмарки, и Вороненку на мгновение удалось отвлечься от тревожных мыслей. Теперь его полностью поглотила обстановка. Все вокруг казалось таким интересным и волшебным! Лавки сияли яркими красками, воздух наполнялся запахами сладостей и экзотических пряностей. Он никогда раньше не видел ничего подобного.

Ему было удивительно оказаться здесь, на ярмарке Ничейных Земель. Он слышал о них от старших ребят, но не мог представить их настоящего волшебства. Теперь он чувствовал себя частью этого удивительного мира.

Вороненок разглядывал северных эльфов, полукровок у кукольного представления. Но больше всего его поразили огнеглотатели.

– Пойди сюда, – позвал Бернир.

Мальчик нехотя отвернулся от огнеглотателей и побежал к воину, который стоял перед очередным шатром и, улыбаясь, разговаривал с торговцем. Это оказался зардийский кузнец. «Снова считать?..» – про себя захныкал мальчик. «Ну разве ты не видишь, что у меня не получается...»

– Вороненок, – Бернир протянул к мальчику огромную ладонь. – Хочу тебя познакомить с моим давним товарищем. Мы вместе учились в университете. Это Вёлунд.

Ворон посмотрел на кузнеца. Вёлунд был могучим мужчиной с голым торсом, покрытым шрамами.

– Приветствую, малец, – он протянул руку Вороненку. – Как тебе праздник?

– Праздник? – мальчик удивленно моргнул.

– Да, праздник. Сегодня Ир Саап. День Великой Матери.

– Великой Матери?..

– Да уж… – покачал головой кузнец. – Знать надо историю. Где ты такого нашел?

– Да вот, – натянуто улыбнулся Бернир. – Прибился во время путешествия. Скажи, у тебя есть для него что-нибудь?

– Есть ли у меня что-нибудь? – Вёлунд захохотал, раскинув руки в стороны и показывая на меховую броню на прилавке. – А то! Есть недорогие шлемы, сапоги и наручи! Выбирай! Если что не сядет, я мигом подправлю.

Бернир внимательно посмотрел на прилавок. Он искал броню для мальчика, которые сочетала бы в себе прочность и легкость, комфорт и надежность. Перед ним было множество вариантов. От массивных и металлических конструкций до более легких, но не менее прочных кожаных изделий.

– Бернир, скажи, – Вёлунд смотрел на мужчину с настороженностью. – Рана на лице недавняя? Или это среди зардийцев называется «Готический шрам»?

– Да, – Бернир тяжело вздохнул. – Покусался каким-то подземным существом.

– Я только в книжках видел такие раны... Знаешь, как существо называется? Щур! Где ж ты его нашел-то? Я думал, они вымерли лет сто назад! В музей подземной фауны сходил?

– Долгая история. Будет время за кружкой пива расскажу.

– Выглядит не очень. Ты обращался к лекарю?

– Нет.

– На ярмарку приехал один из лучших лекарей. Он сидит около фонтана рядом со статуей Ужасного. Будь другом, заскочи на обратном пути.

– Хорошо. Будет время, заскочу.

Бернир внимательно осматривал прилавок и сделал выбор.

– Ну-ка, иди сюда, – Бернир подозвал к себе Вороненка. – Примерь.

Вороненок неохотно снял старый, изношенный нагрудник. Он стоял перед Берниром в одной рубашке, чувствуя неловкость. Эти старые вещи были ему как щит, и теперь он остался без защиты.

Бернир протянул новый нагрудник. Примерив его, Ворон ощутил мягкость и комфорт. Новая броня сидела хорошо, давая чувство защищенности.

– Ну, что? Нравится? – кузнец улыбался ему. – Да, очень… – мальчик смущенно поправил нагрудник.

– Особенно сапоги. Очень удобно.

– А то! Я один из лучших в своем деле!

– Сколько это будет стоить?.. – Бернир вновь полез в красный мешок.

Вороненок уже не слушал их. Новая броня сидела на нем как влитая. Он смотрел на старый нагрудник и удивлялся, насколько Бернир был прав.

Он посмотрел на голубое небо и улыбнулся.

– Бернир! Осторожно!

Что-то тяжело упало. Вороненок удивленно обернулся и увидел своего воина, сидящего на земле. Рядом стоял Вёлунд, поддерживая его за плечо. Бернир смотрел вниз, грудь его тяжело вздымалась. Он стал еще бледнее, а чернота от раны уже достигла глаза. Мальчик испуганно подбежал.

– Ты в порядке? – Вороненок опустился на колени рядом с ним.

Воин медленно поднял глаза, уставившись в пустоту. На его изуродованном лице читались боль и страх.

– Все в порядке… Я просто немного отдохну… – пробормотал Бернир, растирая левое бедро.

Он сжимал кулаки, пытаясь справиться с болью. Вороненок почувствовал, как кровь стынет в жилах.

– Ни черта не в порядке! – Вёлунд говорил серьезно. – Ты весь горишь, друг мой. Малец! Нужно его поднять и усадить на вон ту лавку.

Так они и сделали. Вороненок служил опорой, пока кузнец осторожно поднимал Бернира. Лавка была прямо напротив, и они быстро усадили его.

– Видела? Ну как можно так напиться в разгар дня… – одна женщина качала головой. – Хотя, если подумать, на ярмарке и не такое увидишь. Вон, вчера эльф на качелях летал.

– Да уж, праздник Великой Матери, а некоторые празднуют как последний день своей трезвости, – добавила вторая.

Вороненок гневно взглянул на них, но Вёлунд остановил его начавшуюся речь.

– Не обращай внимания, малец. У них своя ярмарка. Называется сплетничать и осуждать. Тоже развлечение. А тебе надо срочно бежать к лекарю! – он протянул Вороненку красный мешок Бернира. – Расскажи ему все про стычку с щуром. Он наверняка поможет. Ну, чего стоишь? Бегом!

Вороненок кивнул и тут же рванул к фонтану, скрываясь за поворотом и оставляя Бернира с Вёлундом.

– Бернир, слышишь меня? – Кузнец заглянул ему в глаза.

– Да, слышу… Мне легче… Да уж…

Бледный воин сидел на лавке сгорбившись, придерживая бедро рукой. Рана на лице болезненно пульсировала. В глазах становилось мутно, тошнота подкатывала к горлу. Он отчаянно пытался сфокусировать взгляд на проходящих мимо людях и тяжело дышал.

Но рвоту он не сдержал.

Фэя проходила мимо лавок, но взглянула на рыжего мужчину, которого только что вырвало чем-то черным. Нахмурившись, она покачала головой, вспоминая, зачем сама пришла на эти земли. У нее были свои проблемы.

– Пойдем скорее! Чего ты там медлишь? – позвала она своего спутника.

Гектор шел позади Фэи, навязчиво обходя людей и переступая через каждую трещину на дороге. Его движения были не естественными, а механическими, как будто он выполнял заученный ритуал. Фэя вздохнула с грустью. Уже третий день они находились здесь, и его поведение становилось все более странным и необъяснимым.

Они проводили вместе все это время, но он ни разу не заговорил с ней, часто скрываясь в тени и прикрывая свою механическую руку белым плащом. Он непрестанно шептал себе под нос, считая шаги или повторяя одни и те же слова. Его взгляд был прикован к земле, где он искал трещины, камни или другие «неправильные» элементы, которые нужно было обойти определенным образом.

Гектор заметил, как она отряхнула брюки, и его рука непроизвольно дернулась, будто он хотел сделать то же самое. Он сжал кулак, сдерживая импульс.

Один. Два. Три.

– Если будешь медленно идти, мы никогда не найдем ее.

Мужчина мельком взглянул на нее, но сразу отвел глаза. Его взгляд скользнул по ее лицу, затем упал на землю, где он начал считать трещины на камнях. Фэя лишь вздохнула. Она давно уже перестала бояться его тяжелого взгляда. Как и руки.

– Надо было остаться в Пустынниках… Черт меня попутал помогать тебе.

Фэя тяжело вздохнула. Ей хотелось взять мужчину под руку и потащить до Конклава Трех Путей, но не могла. Как-то она попыталась дотронуться до него, когда они прибыли в порт, так он вздрогнул, а после наорал на нее. На девушку никогда в ее столь короткой жизни никто не смел повысить голос. Она оторопела и чуть не заплакала. Поэтому ей оставалось подолгу стоять на месте и ждать, пока мужчина с механической рукой все-таки тронется с места.

– Пойми, – говорила она спокойно, успокаивающе. – Мы должны здесь найти служителей. Только они могут тебе помочь. А они наверняка находятся у Конклава, в столовой для бедных. Поэтому, прошу тебя, пойдем побыстрее.

Гектор переступил с ноги на ногу три раза. Ровно три. Меньше нельзя. Больше нельзя. Он поправил плащ на механической руке, убедившись, что складки лежат симметрично. Металлические пластины скрипнули под его прикосновением, напоминая о боли, которая навсегда осталась в памяти. Он считал шаги. Семьдесят три, семьдесят четыре... Если сбивался, начинал сначала. Вчера он прошел от трактира до фонтана ровно за двести шагов. Сегодня должно быть столько же. Он шел, наступая только на камни определенного цвета. Если попадался камень другого оттенка, он обходил его, даже если это означало сделать лишний шаг. Людей он обходил всегда с левой стороны. Всегда.

Он не привык к такому открытому вниманию. Люди оборачивались, чтобы рассмотреть странного путника из далеких Пустынников. Его черные глаза скользили по окружающим, регистрируя каждое движение, каждую эмоцию. Ни одно подозрительное действие не могло ускользнуть от его внимания. Он был предельно осторожен. Всегда начеку.

Фэя, которая шла перед ним, маневрировала с легкостью, избегая столпотворения и отклоняясь от пешеходов в последний момент. Он не мог не заметить, что она проявляла осторожность и навыки, которые делали ее похожей на него самого.

Они продолжали путь. Девушка впереди, Гектор ненавязчиво следующий за ней. Неожиданно перед ними взметнулся маленький южный эльф. Эльф пробежал между ними, нарушив дистанцию. Гектор замер, дыхание участилось. Он должен был отступить на три шага назад и начать путь заново. Так было правильно.

Удивленный эльф продолжал свою безумную гонку, догоняя друга.

– Чертовы дети… – Гектор скривился, натягивая плащ на руку.

Фэя шла впереди, иногда оборачиваясь. Гектор замечал это и мысленно отмечал: «Повернулась вправо. Теперь должна повернуться влево». Если она этого не делала, у него начинала дергаться щека. Каждый шаг приближал их к Конклаву, к служителям и сестрам. Она улыбнулась самой себе и посмотрела на фонтан в центре города.

Фэя остановилась у фонтана. Вода пела мелодично. Рядом с фонтаном стояла статуя Энрика Ужасного и его жалкий эпилог жизни.

Она вдохнула свежий воздух, и почувствовала, как чистота наполняет легкие, поднимая настроение.

Гектор быстро настиг девушку и встал рядом. Он сжимал механическую руку, спрятанную под плащом. Раз, два, три. Этот проклятый счет раздражал его до предела. Шум и суета ярмарки, которые разносились отовсюду, сводили его с ума. Как он только мог забыть, что сегодня такой большой праздник?

Он проклинал себя за то, что не остался дома, в четырех стенах. В Пустынниках. Но нет, эта невинная девчонка умудрилась убедить его, и теперь он ненавидел себя за это. В каждой паузе между мелькающими лицами и суетой мужчина тысячу раз жалел о своем решении отправиться в это путешествие.

Сжал механических кулак. Один, два, три.

– Мы пришли, – она остановилась.

Гектор проследовал взглядом за Фэей, и сердце его сжалось. Прямо на улице, под разноцветными магическими светильниками и фиолетовыми флажками, за длинными деревянными столами сидели люди, эльфы и полукровки в грязной одежде. Они ели какое-то блюдо из железных тарелок. Рядом выстроилась очередь перед деревянным сарайчиком, в котором служители в серых рясах разливали еду. Именно их Фэя и искала.

– Я не пойду дальше, – он нервно сжимал механическую руку.

– И не надо, – пожала плечами Фэя. – Подожди здесь. А я найду сестру.

Мужчина хотел было что-то спросить, но девушка уже шла к сарайчику, проскальзывая мимо эльфов. Сердце ее трепетало от мысли, что скоро она увидит сестру, которая ушла служить Создателю. Сколько лет прошло? Пять? Шесть? За это время она ни разу не видела Анезу.

Она подошла к началу очереди.

– Ты что, совсем ослепла? – крикнул на нее остроухий темнокожий мужчина в рваной рубахе из середины очереди. – В конец очереди встань!

– Мне не нужна еда, – Фэя натянула капюшон. – Мне нужно поговорить с братьями.

– Мне все равно, что ты там хочешь! – поддержала мужчину полукровка. – Мы все хотим кушать.

Недовольство в толпе росло. Кто-то кричал на Фэю, кто-то плакал. Девушка виновато вжала голову в плечи, не в силах что-то ответить.

– Друзья мои, тише... – к Фэе подошел молодой служитель с отреченным северным лицом. – В такой великий праздник негоже ругаться. Что подумает о вас Создатель?

Служитель повернулся к Фэе, сложив руки за спиной. Он был молод, лыс, как и все братья, с глубокими синими глазами. Его черты лица выражали серьезность, а покрасневшие щеки свидетельствовали о волнении. В его присутствии чувствовалась необычная аура, словно он обладал особыми знаниями. Фэя не могла оторвать от него взгляда.

– Я слушаю, дитя мое.

– Здравствуй, брат мой, – Фэя склонила голову. – Не подскажешь, где мне найти сестру Анезу?

– Анеза… – он задумался. – Она была в своей опочивальне. Читала.

– Можно пройти к ней? – Фэя смотрела на свои ноги. – Или это запрещено?

– Можно. Но позволь узнать, кто ты ей?

– Я ее кровная сестра, – Фэя подняла глаза. – И мне нужна ее помощь.

– Как к кровному родственнику?

– Нет, – Фэя опустила глаза, осторожно подбирая слова. – Мой товарищ… Он болеет… Душевно. А я обещала помочь.

– Что ж… – молодой служитель улыбнулся. – Это похвально. Сразу видно, в тебе течет благородная кровь, и понятно, почему ты ее скрываешь… Беспокойные времена настали. Пойдем, я провожу вас.

– Да спасет тебя Создатель, брат мой.

Тем временем, на другой стороне площади, Виви сидела на узкой деревянной скамье между двумя южными девушками. Ее взгляд блуждал по окрестностям, цепляясь за пятна света, просачивающиеся сквозь щели в фасаде сарайчика.

Губы Виви опустились на кружку с горячим супом, первой пищей, которую она получила сегодня в этой бесплатной столовой. Здесь раздавали не только еду, но и надежду, наполняя желудки и сердца тех, кто потерял все. Она подумала, что предпочла бы ощущать тепло не только в руках от глиняной чашки, но и в душе, от доброго слова, пожатия руки, любой крохи человеческого тепла.

Конечно, хорошо, что она ушла вместе с Берниром и Вороненком. Три года в доме терпимости и нервная система ушла в ноль. Ласка стала валютой, внимание товаром, а ее тело магазином, который продолжал работать даже после побега. Бернир был добр, но его доброта была другой валютой. Той, которой она не умела пользоваться. Он предлагал уважение, когда она была обучена только эксплуатации. Ей не хватало не мужчин. Ей хватало знакомой схемы, в которой она понимала правила игры. А Вороненок был еще слишком мал. Хотя она в его возрасте уже делила постель с мужчинами.

После недолгой паузы ее усталый взгляд сосредоточился на паре, которая проскользнула мимо и направилась к башням. Девушка в потертом капюшоне выглядела скрытной и загадочной. Но Виви заметила озабоченность, мелькнувшую в ее серых глазах.

Подойдя к массивным воротам Конклава, девушка в капюшоне остановилась. Служитель спокойно открыл перед ними величественную дверь, словно приглашая в мир таинственности за каменными стенами. Девушка оглянулась и жестом подозвала кого-то.

Из темного переулка рядом с воротами появился мужчина. Он неуверенно двигался, поправляя белый плащ одной рукой. У Виви перехватило дыхание. Кто он? Странствующий рыцарь? Таинственный путник? Возможно, кто-то, скрывающий в себе мощь или мрачные тайны.

Мужчина в белом плаще замешкался, когда служитель подвинулся ближе к двери. Его движения были какими-то нарушенными, будто внутри него что-то сломалось. Виви невольно поджала губы, отстраняясь от глиняной чашки. Она отряхнула голубую одежду — купленную на золото, заработанное здесь, в Ничейных Землях. Интересно, где сейчас те похотливые мужчины? Где-то на ярмарке, среди толпы.

Виви встала с места и осторожно, чтобы не задеть соседок, поставила чашку на стол сарая.

– Спаси вас Создатель, – она поклонилась служителю, который одарил ее улыбкой.

Накинув капюшон, Виви побрела мимо Конклава, вдоль улочек, где веселились люди. Она постоянно оглядывалась назад. Страх, что за ней следят. Но кто? При воспоминании об издевательствах в доме терпимости у нее выступил холодный пот. Как там Шарлотта? А Альмод?

О маман девушка думать вовсе не хотела.

Продолжая путь, Виви сжимала кулаки, пытаясь успокоить тревожное сердце. Она знала, что не может оставаться на одном месте слишком долго. Ее прошлое было темной тенью, всегда следовавшей за ней. Хотя она пыталась начать новую жизнь, спрятаться от прежних хозяев, она понимала. Избежать судьбы не удастся.

Ярмарка радости и смеха только подчеркивала ее одиночество и раны прошлого. Мимо проносились запахи приправ и сладкой выпечки, звуки музыки смешивались с гулом голосов. Виви продолжала идти, мельком замечая улыбающиеся лица.

Она бежала как от преследования, так и от самой себя.

У детской площадки Виви увидела семью. Южанку с северным мужем обнимали сына. Слезы навернулись на глаза, но тут же вытерла лицо и пошла дальше.