Мангуст. Часть вторая

Мне вдруг вспомнилось, как утром я настаивала на нашем разделении: его верх, мой низ. И как же я благодарна ему, что идею он не поддержал. Только оставшись одна, я в полной мере ощутила, насколько это место жуткое.

— Поче-му?.. — раздался голос крылатого сзади.

От неожиданности я резко обернулась – никого. Ни намека на чье либо присутствие. Тогда я вскинула голову и сразу заметила его. Харрисин как раз кружил прямо надо мной, его силуэт четко вырисовывался темной фигурой на фоне закатного неба. Но эта внезапная тишина, наступившая после того, как эхо стихло, заставила желудок скручиваться в холодный ком.

— Элиан?! — заорала я что есть мочи.

Он никак не отреагировал и, кажется, меня даже не слышал. Просто продолжал кружить, иногда отклоняясь от курса, словно меня и не было вовсе. Возможно ли, что кто-то из нас попал в звуковой пузырь? Или у меня звуковые галлюцинации… Ну конечно… Надо было расспросить об этом Вилла. Хоть что-то понять в его дурацкой магии.

Через некоторое время Элиан пошел на снижение, и я наблюдала, как темный силуэт растет, обретает знакомые очертания. Когда он приземлился рядом со мной, воздух вышел из легких шумным выдохом – я даже не заметила, что все это время не дышала. Слава богам, паранойя не успела захватить мой разум полностью.

— В нескольких километрах отсюда будет что-то вроде пещеры, — начал он сразу. — Предлагаю заночевать там.

Элиан двинулся вперед, и мне пришлось прибавить шагу, чтобы идти вровень с ним. Он то и дело обшаривал взглядом склоны и, как мне казалось, слишком часто поглядывал на меня.

— Ты какая-то слишком тихая. Что-то не так?

Я заставила губы сложиться в подобие улыбки. Отрицать, что рядом с ним мне спокойнее, смысла не было, но и показывать, насколько это спокойствие для меня важно, было бы глупо.

— Просто то, как звучит это место... нервирует, — ответила я, отводя взгляд. И тут же, спохватившись, что голос прозвучал слишком уж кисло, добавила с нарочитым интересом: — Ты лучше скажи, как там сверху? Красиво хоть?

Крылатый молча покосился на меня. Мы шагали вровень, и я кожей чувствовала исходящее от него напряжение. Плечи – словно каменные. Крылья застыли в странной полуготовности, мелко подрагивая на ветру. А челюсть была сжата так, что по скулам гуляли желваки. Вида он при этом старался не показывать, но его нервозность слишком хорошо читалась.

— Ничего особенного, — после затянувшейся паузы ответил он.

— Ясно, — буркнула я.

Но на самом деле ничего не было ясно. Мы шли молча, а я думала о том, насколько мы чужие для этого места. Слепые котята, которые тычутся носом в каждый угол и звонко пищат, привлекая внимание. Как в таких условиях искать Бражников? Будут ли они враждебны? Захотят ли говорить? Но то, что они нас первыми обнаружат, я уже не сомневалась.

В каньоне не только звук вел себя иначе – световой день здесь оказался короче. Дно и склоны уже погрузились в тень, хотя до заката оставалось еще несколько часов. Краски под ногами тускнели: кирпично-красный утекал в темно-синий, лиловый, серо-стальной.

Я задрала голову и едва не споткнулась о камень, но зрелище того стоило.

Наверху, там, куда еще доставало солнце, стены каньона полыхали. Они горели ослепительно-оранжевым, киноварно-красным, раскаленным золотом – будто край скалы охватил тихий, бесшумный пожар. Мы же брели внизу, в сумерках, словно по дну океана, и где-то там, над толщей воды, виднелся другой, огненный, мир.

Пещера, которую заприметил Элиан, оказалась неглубокой. Это было нам на руку: не придется гадать, что таится в ее глубине. Крылатый первый шагнул внутрь, осматривая каждый угол.

Наконец, когда солнце окончательно село за горизонт, а каждый из нас выбрал свое спальное место, свет снаружи выключился почти мгновенно. И внутри у меня все замерло от завораживающего вида. В небе, которое казалось слишком низким, стали загораться первые, невероятно яркие из-за чистого воздуха и высокогорья, звезды.

###

Мой сладкий сон прервало чье-то тяжелое, ритмичное пыхтение. Кое-как разлепив один глаз, я увидела, что снаружи мой спутник рассекает воздух коротким мечом. Спросонья я просто смотрела на мелькающее лезвие, не в силах уловить смысл в этих движениях. Казалось, он машет оружием невпопад. Но когда дремота окончательно выветрилась, я смогла понять, что за хаотичными на первый взгляд движениями проступал четкий ритм. Элиан умело пользовался всем телом, но крыльями – особенно. То, что для других было бы лишним грузом за спиной, он превратил в инструмент: резкий взмах – и центр тяжести смещается, придавая движениям неожиданную скорость. Это было похоже на танец – грубый и грациозный одновременно.

Зачем я за этим наблюдаю? Подсмотреть какой-нибудь прием. Да, мало ли что в жизни может пригодиться.

А потом он резко замер. Опустил клинок, тяжело дыша. Его кожа лоснилась от пота, а воздух вокруг разгоряченного тела струился легким маревом. На фоне подсушенной растительности и красных скал каньона он выглядел словно мираж.

Сделав резкий завершающий взмах – скорее привычка, чем необходимость, – крылатый убрал меч в ножны и, развернувшись, двинулся к пещере. Он шел устало, глядя под ноги, и, кажется, не замечал ничего вокруг. А до меня только сейчас дошло: я все это время пялилась на него не отрываясь. И поймала себя на этом с чудовищным запозданием.

Элиан, словно почувствовав это, лениво поднял голову. Наши взгляды столкнулись. Он замер. В его светло-ореховых глазах вспыхнуло что-то странное – то ли удивление, то ли вопрос – и тут же спряталось за привычной хмуростью. И в этот же миг, неожиданно для себя, я почувствовала укол неловкости – острый и совершенно неуместный.

— Тебе обязательно это делать? — недовольно бросила я первое, что пришло в голову.

Лицо Элиана вытянулось от такого вопроса. Он сдержанно замялся, все еще глядя на меня в упор.

— Тренироваться?

— Будить людей ни свет ни заря.

Многозначительно хмыкнув, он ничего не ответил, только прошел мимо меня к своей лежанке. Но когда наклонялся за вещами, я заметила, как уголки его губ изогнулись в улыбке.

Воздух в пещере наполнялся сухим, приятным теплом – Элиан работал как живая печь. Я с любопытством отметила: его рубашка, мокрая после тренировки, высыхала прямо на глазах. Хорошо иметь под боком обогреватель. И яичницу на нем жарь, и одежду суши.

— Я подумал над тем, что ты сказала вчера, — будто между прочим обронил Элиан.

Внутри у меня все моментально напряглось. Что же я ляпнула такого, что нуждалось бы в глубоком анализе? Я замерла с подстилкой в руках, видимо, слишком явно.

Заметив мое замешательство, крылатый пояснил:

— Кто и где будет эффективнее. — Он натягивал поверх уже сухой рубашки странный жилет с чешуйчатыми вставками. — Сверху хорошо просматривается уступ каньона, но подножье – нет.

Он замолчал, сосредоточенно застегивая ремешки. Чешуя поблескивала – то ли металл, то ли другой, не виданный мне материал. Я одернула себя на том, что снова рассматриваю его вместо того, чтобы собираться, тряхнула головой и принялась запихивать свои пожитки в дорожный мешок.

— Хочешь, чтобы я шарилась под отвесными скалами?

В целом, я не имела ничего против. Там и прохладнее, и растительность гуще – вполне можно наткнуться на след Бражников.

— Нет, — коротко бросил крылатый. — Хочу, чтобы ты держалась центра ущелья. Каждая местная тварь знает особенности акустики этого места. А мы тут…

Он замолчал, уставившись в пространство перед собой.

— Как слепые котята, — подсказала я.

Покосившись на меня, Элиан спорить не стал, лишь еще раз проверил снаряжение, и зашагал наружу, а я двинулась следом.

— И в чем же моя эффективность?

— В обнаружении мест, подобных этому, — он кивнул мне за спину.

Я обернулась, уставившись на вход в пещеру, и нервно сглотнула внезапно подступивший к горлу ком.

— Она больше рукотворная, чем природная.

Он был прав. В вечернем сумраке это скрывалось, но сейчас, при полном солнце, стали видны ровные края входа. Их словно специально зашлифовали, придав форму полуовала. Песчаный ветер мог бы сотворить такое, если бы непрерывно дул, не меняя направления, тысячи лет.

— Похоже на то… Только как мне сообщить, если что-то найду?

Мой спутник удивленно захлопал глазами. Неужели он решил, что я сейчас над ним подтруниваю?

— Крикнуть погромче? — с издевкой бросил крылатый и двинулся в путь, даже не обернувшись.

Я раздраженно уставилась ему в спину. Идет, как ни в чем не бывало, крыльями поигрывает – то расправит одно, то другое, словно разминается перед полетом.

— Вчера ты не отозвался, — буркнула я, скорее самой себе, чем ему.

— Ты звала? — бросил Элиан, настороженно взглянув на меня через плечо.

— Да.

— Зачем?

Я дернула плечом, не находя слов, чтобы объяснить этот дурацкий приступ тревоги. Да и не хотелось объяснять. Это просто неизвестное место. Новая среда. Мои натянутые нервы.

— Показалось, что услышала твой голос.

Он резко остановился, и я, по инерции сделав лишний шаг, оказалась прямо перед ним. Крылатый буравил меня взглядом так, словно я у него кошелек, полный лил, украла.

— И не сказала?

— Брось параноить. Это было запоздалое эхо.

Я шагнула в сторону, намереваясь продолжить путь, и на прощание снисходительно похлопала его по плечу. Но не успела я убрать руку, как он бесцеремонно перехватил мое запястье и развернул обратно.

— Послушай, мы не на веселой прогулке. Эхо это было или нет – мы не знаем. Сообщай обо всем. Даже если рядом с тобой муха пролетела. Это может стоить жизни, как тебе, так и мне. — Он выпустил меня из своей хватки и раздраженно добавил: — Поняла?

Поджав губы, я потерла запястье, на котором еще чувствовался жар его пальцев. Отвечать этому напыщенному Харрисину совсем не хотелось, но, видя, как раздуваются его ноздри на каждом вдохе, мне стало ясно: он не угомонится, пока не получит ответ.

— Поняла, — отрезала я, надеясь закрыть эту тему.

— Что ты слышала? — продолжил докапываться он.

Скрипнув зубами, почувствовала, как внутри закипает раздражение.

— «Почему?»

Брюзга прищурился, сложив руки на груди.

— Что «почему»?

— Ты спросил – «Почему?» — нервно вырвалось из меня. — Оглянулась – никого. Кусты не тряслись, мухи не летали. — Я выдержала паузу, борясь с желанием отойти от этого раскачегаренного мужика. — Разрешите идти, командир?

Он еще несколько мгновений старался прожечь во мне дыру взглядом, потом проговорил сквозь зубы:

— Я ничего не говорил в полете. Держись центра ущелья. Что-то заметишь – подними руку. Я буду держать тебя в поле зрения.

Закончив с ценными указаниями, он отступил на несколько шагов, расправил крылья и взлетел с прыжка. Меня вновь обдало облаком пыли, и я была уверена: сейчас он сделал это специально.

Звонкий чих разлетелся эхом по каньону. И я подумала, что из-за этого придурка мы всех Бражников распугаем.

Так мы и провели следующие несколько дней. Параноидальное ощущение слежки стало для меня абсолютной нормой – стоило остаться одной, и оно возвращалось. С разных сторон доносилось хрюканье, лай, чье-то кваканье. Каньон жил своей жизнью, но никаких тварей, кроме пернатых, не было видно. Я задирала руку всякий раз, когда «муха пролетала», и крылатый тотчас возвращался.

В какой-то момент мне это даже стало нравиться. Я стала считать Элиана личным охотничьим соколом: парит где-то в вышине, занят своими делами, но стоит подать сигнал – пикирует обратно.

Говорили мы мало и только по делу. Подобные пещеры обнаружились не только на дне, но и на склонах. Элиан был уверен, что в них кто-то жил. Но утварь, найденная внутри, была покрыта таким слоем песчаной пыли, что возникал закономерный вопрос: если жил, то как давно?

— Что такой хмурый? — спросила я у своего сокола.

Наткнувшись на маленький оазис, мы без раздумий сделали привал. Я полулежала на краю прудика, охлаждая разгоряченные ступни в ледяной воде. Элиан сидел на другой стороне, сгорбившись под раскидистой кроной неизвестного мне дерева. Крылья он распластал по земле, видимо, давая им отдых.

— Тут что-то не сходится.

— В этом месте все не сходится.

— Я не об этом, — он тяжело выдохнул. — Ощущение, что следы заметают специально.

— Магия многовековой пыли? — пошутила я.

— Да, — крылатый горько усмехнулся. — Как бы странно это ни звучало.

Он помолчал, глядя на воду, потом обеими руками помял лицо, словно выдавливая тяжелые мысли, и перевел взгляд на меня. В уголках губ затаилась ехидная усмешка:

— А что насчет тебя? За сегодня еще не язвила.

Я замерла, перестав болтать ногами в воде. Он что, издевается? Или… скучает по перепалкам? Я хмыкнула, не пряча улыбку.

— Терплю до вечера, — задорно бросила я, наслаждаясь его закатившимися глазами, но уже через мгновение с легкой горечью добавила: — Чувствую, как мне в затылок дышат все сильнее, а сколько не озираюсь по сторонам – никого.

— Местная живность начинает к нам привыкать. Несмотря на твою костлявость, голодающая стая, каких-нибудь койотов, может попробовать на тебя напасть.

— Знаю.

— Если что-то такое случится, старайся бежать мне навстречу. Не геройствуй.

— Знаю, — безучастно выдохнула я.

И это бесило больше всего: я не могла на слух точно определить, с какой стороны угроза. Если Элиан с высоты замечал горного льва или другого опасного зверя, то сразу спускался, предупреждая об этом.

— Думаешь, мы их найдем? Бражников.

— Если не их, то то, что от них осталось. Каждая следующая пещера выглядит все более… обжитой. Как минимум, мы на верном пути.

— Хорошо, — без энтузиазма произнесла я и завалилась на спину, наслаждаясь тем, как приятно холодила ноги вода.

Мы позволили себе отдохнуть чуть больше часа и вновь двинулись в путь. Элиан, как всегда, парил вверху, а я, пиная камешки, плелась внизу. Как только он занял привычную высоту, вокруг меня все стало медленно оживать. То трава заколышется, словно в ней кто-то пробежал, то протяжно зашелестит, так, что не понятно, ветер ли это песок перекатывает, или змеи шабаш решили устроить.

В какой-то момент шуршащие звуки перестали напоминать просто игру ветра в кустарниках, и я подняла руку, беспокойно озираясь. Сердце предательски ускорило ритм, не предвещая ничего хорошего. Машинально глянув вверх – туда, где привыкла видеть темный силуэт, у меня внутри все похолодело. Неба надо мной было пустым. Когда он исчез? Почему я не заметила?

Сзади справа я услышала низкое рокотание. Это место научило меня простой вещи: источник звука не там, где слышится. Рычало справа, а я медленно перевела взгляд влево и сосредоточенно стала всматриваться. Шипение всё приближалось и нарастало, а потом, между двух валунов, я заметила оскаленную, слюнявую морду.

Сложно было определить, что это за тварь. Тело вроде собачье, практически лысое, с плешивыми пятнами торчащей в разные стороны длинной шерстью. Лапы с короткими пальцами без когтей, но с широкими, расплющенными подушечками. Но самой жуткой была морда: вместо ушей – отверстия в башке, крошечные смоляные глазки, непонятно куда смотрящие, и нос, больше напоминающий рыльце.

Существо, утробно рыча, осторожно приближалось, ступая абсолютно бесшумно. А когда оно распахнуло зубастую пасть, из глотки вместо рева донесся голос:

— Элиан… Как жаль…

Это был мой голос. Та же интонация, тот же тон…

Животное сипло залаяло, то ли закашлявшись, то ли засмеявшись, и легкий ветерок донес до меня смрад падали. Когда приступ удушья прекратился, оно склонило голову набок и, имитируя голос крылатого, сказало:

— Крикнуть погромче… Поняла?

Прежде чем это чудище сорвалось с места, я закричала, нет – заорала во всю силу легких, выкрикивая имя Элиана.