Мангуст. Часть вторая
Кое-как встав на ноги, я медленно направился к Кайре. Она стояла склонив морду над поверженным врагом и громко сопела. Ее бурые бока тяжело вздымались, а белый хвост распушился так, что стал размером почти с нее саму.
— Кайра? — захрипел я. — Ты победила. Возвращайся.
Ко мне резко повернулась вытянутая треугольная морда. Серебряные глаза горели яростью, пасть оскалилась, рык перешел в угрожающее шипение… И вдруг она замерла. Ноздри несколько раз дрогнули и шипение стихло. Несколько секунд Кайра просто смотрела на меня не шевелясь, а потом тело мангуста начало меняться, стремительно уменьшаясь, черты зверя стерлись, уступая место человеческим очертаниям. Вскоре на меня уже смотрела Кайра – ошарашенными, влажными глазами.
— Я… в порядке…
Ну конечно, в порядке она. Почти потеряла себя. Дура, я ведь говорил: не геройствовать.
Коротко кивнув, я шагнул к ближайшему валуну и сполз по нему вниз, чувствуя, как из меня вытрясли все – и силы, и магию, и душу. Кайра захромала ко мне и опустилась рядом.
— Паршиво выглядишь, — безучастно бросила она.
— Правда? — я откинул голову назад, искоса глядя на нее.
Спутанные волосы в песке и крови. Ссадина на лбу, еще две на щеке. Куртка на плече разошлась по шву. И она говорит, что это я паршиво выгляжу?
Язык так и чесался сказать что-нибудь в ответ, но в голове было совершенно пусто. Я просто наблюдал, как она прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, задержала дыхание на несколько секунд и шумно выдохнула. Потом, вымученно повернувшись ко мне, посмотрела на раненое плечо.
— Крови много. Надо бы перевязать.
Оторвав взгляд от нее, я сначала посмотрел на одну мертвую тушу, чья голова напоминала раздавленный орех, потом на другую, поменьше, свирепо растерзанную в области шеи. Оглядел унылую растительность, торчащую из каменистой земли, высокие красные скалы каньона… Это было отвратительное место для смерти.
— Да, — сдавленным голосом согласился я.
Мы молча просидели еще минуту, или полчаса – я перестал понимать течение времени, просто сидел и слушал, как дует порывами сухой ветер, как что-то шуршит в траве и как хлопают крыльями птицы, которых в небе не было видно.
— Ладно, — выдохнула Кайра и придвинулась ко мне ближе.
Она размяла кисть, и рука послушно пошла рябью – от пальцев до запястья проступила черная шерсть, ногти отрасли до острых когтей. Спокойно, будто делала это сотни раз, она принялась когтями, словно пинцетом, убирать лохмотья с моей раны.
Закончив с этой несложной процедурой, Кайра потянулась за чем-то за спиной и, поняв, что там ничего нет, тихо выругалась. Кряхтя, поднявшись, она поплелась, припадая на одну ногу, в сторону убитой мной твари. По пути подцепила с земли свой рюкзак, затем забрала кинжал, все еще торчащий из глазницы поверженного животного, и, пройдя чуть дальше, подобрала мой меч. То, как перед этим она проволокла его по камням, физически разорвало мне сердце.
Вернувшись, девушка бросила с одной стороны от меня клинок, а сама присела с другой, выудив из недр рюкзака обрезки ткани. Туго забинтовав мне плечо и, с тяжелым выдохом, облокотилась на валун, прикрывая глаза.
— Займись своей ногой.
— Ерунда, — отмахнулась она. — На мне все и так заживает, как на собаке.
Вот же самоуверенная девица! Заражение, значит, ее совсем не волнует?
Мысленно ответить на свой же вопрос я не успел. Перед глазами начало темнеть, и сознание просто отключилось, а обратно включилось с противным скрипом в ушах, и оттого, что меня с силой тормошили.
— … просыпайся… Элиан!
С трудом разомкнув глаза, я увидел перед собой насупившееся лицо Кайры. Она как-то странно хмурилась: вроде бы и злилась, но в то же время переживала.
Я всего мгновение смотрел на нее, а потом, словно молнией пораженный, вспомнил, где мы и почему. Рука сама дернулась за оружием – и я зашипел от боли, которая растекалась от плеча до груди и лопатки.
— Спокойней. Все нормально. Нам просто пора идти.
Оглядевшись, я мельком осмотрел спутницу. Ногу она все же перевязала, да и в целом выглядела лучше меня. Мало того, что был весь израненный, в песке и пыли, так еще и проклятое плечо продолжало кровить.
— Может, стоит прижечь? — поинтересовалась Кайра, проследив за моим взглядом.
Я посмотрел на свои ладони. Теоретически – стоит. Но смогу ли? С другой стороны – Кайра после укуса в порядке. Смогла обратиться – и частично, и полностью.
Тщетно пытаясь разжечь внутри хоть искру, я заскрипел зубами. В груди ощущался источник тепла, но поднять температуру или перенаправить его – вызывало спазматическую боль в каждой мышце.
— Не могу, — со злостью и обидой на себя, выдавил я. Может, действие яда слишком короткое, а магия отключается, только когда тебя жрут?
— Не можешь? — искренне удивилась Кайра.
— Яд. Но почему на тебя не действует?
— Биология, — хмыкнула она. — Мангусты ко многим невосприимчивы.
Я моргнул. Мангуст. Нас спасло лишь то, что она – оборотень-мангуст. Не медведь или лев. Не сильнейший маг, метающий громовые копья. А просто оборотень-мангуст.
Из меня вырвался горький смешок.
— Спасибо природе.
— Да. А теперь здоровяк, вставай. Мы возвращаемся.
— В смысле? Куда?
Кайра встала, протягивая мне руку.
— Назад. Оазис, вода. Помнишь? Нужно обработать тебя хоть как-то.
Я взял её за руку скорее для вида – не хотел показывать, что совсем плох. Но уже в следующее мгновение понял: без этой руки я бы элегантно не встал. Мы сразу взяли темп – настолько быстрый, насколько это вообще было возможно в нашем состоянии. Но уже минут через десять моя спутница замедлилась, видя, что я начинаю отставать.
Мое состояние начало меня раздражать. Ладно онемевшая рука, тут действовал яд, и это нужно было просто перетерпеть, но то, что голову распирало как перезревший арбуз, готовый вот-вот лопнуть – это уже было чересчур. К горлу подкатывала тошнота, а перед глазами все плыло, сужая поля зрения.
Я пытался дышать ровно, чтобы не нагонять панику, и мысленно приказывал себе не отключаться. Если вырублюсь здесь, посреди этого чертового каньона, поставлю Кайру в крайне неудобное положение.
Собрав всю волю в кулак, я сосредоточился на впереди идущей девушке. На том, как просто она переставляла ноги. Сначала левую, потом правую. Я шел и тупо повторял.
Оказавшись у оазиса, мы промыли и перевязали раны, а потом меня с боем загнали в озеро – я упирался, считая это лишним, но Кайра упорно стояла на своем. Несмотря на то что лужа была по колено, ледяная вода оказалась как нельзя кстати. Просидев какое-то время в водоеме словно жаба, я понял: большинство моих недугов из-за перегрева. И мне стало искренне непонятно, как Кайра выдерживала все эти дни такой адский солнцепек.
Выбираясь из воды я осознал, что чувствую себя намного лучше. Хотя бы тошнота отступила.
— Как твоя магия? — приоткрыв один глаз, спросила спутница.
Она сидела под тем же деревом, что и я несколько часов назад, и выглядела заметно бодрее. Щеки порозовели, а влажные волосы блестели на солнце.
Я прислушался к внутренним ощущениям. Очаг тепла в груди был больше обычного, но никак не реагировал. Любые потуги что-либо с ним сделать ни к чему, кроме жжения в мышцах, не приводили.
— Все так же, — покачал я головой. — Не отзывается.
Кайра ничего не ответила – лишь смотрела на меня, не отрываясь, пока я подходил.
— Нам нужно идти, — бросил я, делая вид, что не замечаю этого сверлящего взгляда.
— До последней пещеры, что нам попадалась, часа три, — холодно ответила она, а потом добавила: — Давай ещё минут десять отдохнем? Как раз подсохнешь.
Расправив крылья, я понял, что чувствую себя неплохо, да и сырые штаны меня не сильно беспокоили. Но ей досталось не меньше моего, а вслух она не признается, что устала. Я просто коротко кивнул:
— Хорошо.
Присел рядом с ней в тени под раскидистой кроной и прикрыл глаза, наслаждаясь легким ветерком.
Вскоре меня разбудила Кайра, и мы двинулись в путь. Достаточно быстро я понял, что всей душой ненавижу солнце: с меня сходило семь ручьев пота, в голове звенело, тошнота вернулась. Это было достаточно странно: от экстремальных температур собственной магии я не страдал.
Во мне зародилась зависть к оборотням, что так легко переносят жару. Пожалуй, сейчас был первый раз, когда мне хотелось стать кем-то другим. Например, мангустом.
— Давай, опирайся, — ровным тоном сказала Кайра.
Я дернулся было сказать, что сам справлюсь, и даже попытался ступать увереннее. Но через полминуты девушка смерила меня взглядом и бесцеремонно схватив мою руку, закинула её себе на плечо, а сама пристроилась под боком.
— Это еще что такое? — тут же возмутился я, но сопротивляться не стал.
— Помогаю тебе идти. Ты слишком медленный.
— Ничего подобного.
Лицо Кайры было чересчур сосредоточенным. На лбу появилась пара вертикальных морщин, а губы сжались в тонкую линию, которую она покусывала изнутри.
— Хочешь честно? — обронила она.
Что это с ней? Неужели беспокоится? Но я же искупан, перевязан, почти обработан. Ну мутит слегка из-за солнечного удара. В целом, все не так плохо. Почти. Нового я все равно ничего не узнаю.
— Не хочу.
— В следующий раз я могу тебя и не добудиться, — продолжила она, не обращая внимания на мое нежелание развивать эту тему.
Мне казалось, что в оазисе я просто задремал на несколько минут, не больше. Да и Кайра тогда не выглядела взволнованной.
— Я в порядке.
— Не сомневаюсь. Но было бы лучше, будь ты в порядке в местной пещере. Мне было бы проще.
Девушка была права. Я сейчас слабое звено, и если отключусь, то посплю несколько часов. Найти укрытие нам жизненно необходимо. Вот только как она догадалась? Виду я не подавал. Да, кряхтел иногда – но она же не забыла, что меня пожевала местная ядовитая тварь?
Мне не хотелось нагнетать обстановку еще больше, и поэтому постарался сделать свой голос максимально скучающим:
— И с чего такая забота?
— Тебе меня ещё из этой задницы вытаскивать когда мы найдем Бражников. Или хоть что-то, что прольет свет на природу магии сестры… — она немного помолчала, вздохнула и нехотя добавила: — Назад пешком я не пойду.
Я аж поперхнулся от такого поворота событий.
— Согласна лететь?
— Только до верхнего края. Дальше сама, — буркнула она.
Я представлял, чего ей стоит такое откровение, но удержаться просто не мог.
— Я же дурно пахну.
— Если не оборачиваться – терпимо.
Больше Кайра не сказала ни слова и продолжала идти, упорно делая вид, что не выступает для меня в роли костыля. Это умиляло настолько, что на короткое время я почти забыл о головной боли.
Настоящее беспокойство наступило чуть позже, когда рыжие скалы каньона стали сливаться с валунами, а деревья с кустарниками. Объекты со схожими цветами превращались в безликие пятна. Пережить адский перегрев мне помогали лишь поднявшийся прохладный ветер и мысль о том, что через несколько часов безжалостный фонарь в небе начнет клониться к закату.
Глава 5. Вилл. Воспоминания.
Его серые бока перестали вздыматься, и из моей груди вырвалось короткое фырканье. Победить оказалось нетрудно: я превосходил в размере и массе, но почему он все же решил на меня напасть?
От туши поверженного волка повеяло резким запахом озона. Я отскочил назад, тряся мордой, чтобы избавиться от едкой вони в ноздрях, и замер: тело пошло рябью. Через мгновение на земле лежал человек. Странное зрелище.
Озадаченный, я огляделся вокруг и заметил еще одну фигуру. Рыжеволосая женщина с таким необычным, тревожащим нутро запахом. Она не была похожа на тех, которых я только что победил. Просто сидела на земле, ее знобило, но она с надрывом снова и снова что-то повторяла. Это было похоже на жалобный вой зверя, который искал свою стаю.
Женщина поднялась на ноги и медленно двинулась вперед. Я попятился, оскалился, предупреждающе зарычал, но она все равно приближалась, протягивая руку. Ее голос был мягким, движения плавными — не похоже, что она хотела причинить мне вред.
Нужно было рвать когти, бежать в чащу, но лапы вдруг одеревенели, перестали слушаться. Все тело сковало, будто от страха, но это было нечто иное. Что-то в ее голосе, запахе Что-то, что заставляло остаться.
Очарованный этим моментом, я позволил ее пальцам коснуться морды, медленно проскользить выше. Стоило бы отпрянуть, огрызнуться, но мне вдруг остро захотелось прильнуть к этой руке, и я, словно щенок, сделал робкий шаг ближе. Женщина бережно обняла меня за шею и зарылась лицом в шерсть.
С ней было спокойно, но непонятная речь и короткие всхлипы беспощадно кромсали звериное сердце. Мне хотелось унять ее дрожь, лизнуть щеку.
Пока я вдыхал ее травянистый, с легкой горчинкой аромат, бормотание постепенно складывалось в понятные мне слова:
— Прошу вернись. Вернись ко мне.
Я почувствовал, как что-то внутри цепляется за этот голос. В тумане сознания замаячил знакомый силуэт города на холме. Он был мне неприятен, но к нему все равно тянуло, как к единственному дому.
— Вспомни — Объятия стали крепче. — Пожалуйста, вспомни, кто ты.
Эти слова резонансом прокатились по всему телу, отдаваясь эхом в самых дальних уголках волчьего нутра. От кончика хвоста до морды, все шерстинки словно вибрировали, пытаясь сопротивляться противоестественному. Я — волк, но почему же тогда рядом с этой рыжеволосой так спокойно и больно одновременно?
Пальцы все сильнее впивались в шкуру. Продолжая вдыхать запах этого человека, он все больше казался мне знакомым и родным. Этот аромат полевых трав напоминал мне о ком-то.
— Ты не можешь вот так Вилл, не бросай меня.
Такое знакомое имя Точно. Так звали меня. Я не зверь Вилл Карпер. Оборотень, который почти забыл, кто он, если бы не девушка передо мной.
— Айви, — хрипом вырвалось у меня из груди.
Обратное превращение далось неожиданно легко. Но сразу же все тело начало жечь от одежды, казалось, даже воздух наполнился стеклянной стружкой и беспощадно колол кожу. Я зажмурился, пытаясь просто дышать.
— Слава богу, — выдохнула подруга, всхлипывая, и обняла меня так крепко, что мир сузился до ее тепла и запаха волос. — Я знала, что у тебя получится
Ее голос доносился словно сквозь стену. Перед глазами поплыло, голова гудела, а рот наполнился медным, солоноватым привкусом. И вместе с нахлынувшим ознобом пришло осознание: я потерял контроль.
— Я
— Защитил, — не дала мне закончить Айви. — Ты защитил.
Нет. Я убил. Геру и еще двоих Мухобоев. Потому что был слаб, не совладал с собой. В тот момент я не думал, не сомневался, а должен был найти другой способ. Мог их напугать или только ранить Так, чтобы не смогли больше преследовать нас.
— Прости меня. Когда тот парень вышел из леса, я сразу почувствовала, что будет беда. Но
— Нет, — перебил я. Голос показался чужим. — Ты здесь ни при чем.
— Еще как при чем, — девушка отстранилась, обхватив мое лицо прохладными ладонями. — Мне нужно было сразу обратиться и бежать. Им нужна была я. Твой друг, скорее всего, остался бы разбираться с тобой. А даже если бы за мной погнались сразу двое Городским дружинникам не так просто ловить мангуста в лесу. Если бы я была решительнее, тебе бы не пришлось
Она смотрела на меня влажными, покрасневшими глазами, а я ощущал себя мерзким чудовищем. Чем теперь я лучше тех же Харрисинов, которые делают, и не беспокоятся, как страдают невинные?
Мне казалось, будто меня измазали грязью и кровью. И что мне не следует даже находиться рядом с Айви. И все же надо было продолжить путь. Пока не стемнело, лучше убраться отсюда подальше.
Потупив взгляд, я взял ее за запястья и осторожно, но твердо убрал руки от своего лица.
— Нам нужно идти.
— Конечно, — помедлив, согласилась подруга. — Но твоя рана Надо бы перевязать.
Я взглянул на свое плечо. Выглядело оно вполне сносно — не кровоточило, и уже хорошо. Чем бы ни стрелял тот мужик, снаряд скользнул по касательной — рана выглядела неприятно, но не смертельно.
— Позже. Не хочу оставаться на этой поляне ни одной лишней минуты.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая все бордовыми тонами. Прежде чем скрыться между деревьями, я оглядел поле брани — три неподвижных тела на траве. У них были друзья, может быть, семьи. А из-за меня они теперь не вернутся к ним. Я еще смутно помнил гримасу ужаса первого Мухобоя, когда вцепился ему в руку, как хрустнула шея второго Но бой с Герой был скрыт сознанием темной завесой. Должно быть, в тот момент я уже пересек черту, за которой для меня кончалась человечность. Буду надеяться, что он хотя бы не погиб. Что его найдут, и он выкарабкается.
— Знаю, прозвучит глупо и наивно, но постарайся не думать об этом. Тебе не оставили другого выбора.
— Да, — кивнул я, скорее себе, чем Айви. И мы не спеша стали пробираться в глубь леса.
Мы шли молча, продираясь сквозь цепляющиеся ветки подлеска. Держась чуть впереди, я ощущал взгляд Айви на своей спине. Кто я теперь для нее? Убийца? Монстр? Обезумевший зверь? Между нами что-то изменилось, и так, как раньше, уже не будет.
Продолжая корить себя, я упорно двигался на юг. Воздух быстро остывал, предвещая скорую ночь, но я боялся остановиться. Казалось, если перестану переставлять ноги — думы о случившемся сожрут меня с потрохами.
Когда я заметил, что шаги сзади затихли, самобичевание отошло на второй план. А оглянувшись и не увидев Айви, сердце мгновенно забилось в горле.
— Айви? — крикнул я, сорвавшись с места.
Я бросился назад, старался игнорировать прострелы в ноге. Страх, от которого желудок с каждым шагом завязывался во все более тугой узел, терзал куда сильнее, чем старые раны. Тоже мне, защитник, так бездарно потерял подругу в лесу.
Возвращаясь по тропе, я довольно скоро заметил силуэт между деревьями. Застыв, Айви смотрела в глубь леса, в том направлении, насколько я понимал, лежала Аурелия.
— Эй, что такое? К нам кто-то приближается?
— Нет, — тихо сказала Айви, даже не взглянув на меня. — Это другое.
Я не понял, и от этого стало еще тревожнее. Мной вдруг овладело почти животное желание — увести ее отсюда. Я приблизился почти вплотную, открыл было рот, чтобы напомнить: нам нужно идти. Но Айви заговорила первой:
— Меня как будто что-то зовет. Тянет за невидимую нить.
Девушка все еще смотрела в сторону города, будто прислушиваясь к чему-то, чего я не слышал.
— И ты хочешь уйти?
Айви качнула головой:
— Нет. Это чувство Оно было со мной всегда, — начала она, приложив ладонь к груди. — А я поняла это только сейчас.
— Почему сейчас?
Молчание затянулось настолько, что мне стало не по себе.
— Потому что его больше нет, — наконец выдохнула Айви.
И что это значит? Даже если она ощущает свою магию как «тягу», не могут же силы ни с того ни с сего просто исчезнуть? А если так, может, и Культ, и Харрисины потеряют к ней интерес?
— Это ведь хорошо? — спросил я, понизив голос.
Она наконец перевела на меня взгляд, и ответ я прочитал по ее губам: «Не знаю».
Чем дальше мы удалялись от города, тем больше лес походил на мистическое царство. То тут, то там перемигивались светлячки. Где-то в глубине ухала сова. А когда стемнело, сквозь кроны стали пробиваться серебряные лучи двух лун. Повыть на них мне, конечно, не хотелось, но теперь я понимал, почему некоторые оборотни решаются стать дичками — в этом тихом, подсвеченном двойным сиянием мире было что-то убаюкивающе-спокойное.
— Давай остановимся здесь? — устало поинтересовалась Айви, когда мы спустились в овраг. — Можно будет развести огонь.
Как бы мне ни хотелось двигаться бесконечно, подруга была права. Мы на ногах целый день, да и эмоционально выжаты как лимоны.
Выбрав участок поровнее, я опустил нашу поклажу на землю и с удивлением отметил, что даже не почувствовал облегчения — давящий груз внутри никуда не делся.
— Остановиться — да, а вот насчет огня — не уверен.
Пусть мы и ушли достаточно далеко в глушь — местные сюда и «случайно» не забредают — но отряд Геры мог быть не единственным, отправленным на поиск беглецов.
От воспоминания о друге перед глазами встали образы устроенного мною побоища Я ведь никогда даже близко не подходил к черте, а на поляне человеческое покинуло меня еще, кажется, до полного обращения.
— Тут довольно высокий склон, не думаю, что нас заметят, — продолжила настаивать на своем Айви.
Я упрямо мотнул головой и принялся расстилать покрывала.
— Ночь будет холодная, — тихо добавила она. — Мы можем замерзнуть.
С этим утверждением не согласиться было нельзя.
Я вздохнул, сдаваясь, и начал собирать все то, что сгодится для растопки. Пламя занялось сразу, и вскоре маленькие языки света вовсю лизали хворост, отбрасывая на склон оврага дрожащие, причудливые тени.
Когда первый ощутимый жар коснулся лица, я наконец посмотрел на Айви, которая сидела, обхватив колени руками и глядя прямо на меня.
— Твою руку желательно обработать.
— Ерунда, — пробурчал я, машинально потирая ломившее от боли плечо.
Меня тут же опалили взглядом — упрямым, усталым, с легкой обидой.
— Кайра на тебя плохо влияет, — подруга придвинулась ближе, уже вооружившись каким-то пузырьком и обрезком ткани. — Оба хорохоритесь. Делаете вид, что вам все нипочем.
Она настойчивым движением развернула меня для осмотра. Дыхание ее было ровным, сосредоточенным.
— И думаете, что со всем справитесь в одиночку.
Холодные, слегка дрожащие пальцы осторожно коснулись места возле раны.
Меня накрыло очередной, тошнотворной волной. Я старался не смотреть на нее, глядел куда-то в огонь.
— То, что случилось Я Я не хотел. Не так
Айви никак не отреагировала на мои слова. Просто продолжала методично убирать грязные лоскуты ткани.
— У тебя не было времени все обдумать и составить план.
Откупорив маленький пузырек, едкий смолистый запах так ударил в ноздри, что мы оба поморщились, инстинктивно отворачиваясь от столь острого аромата. Как только вонь целебной мази немного развеялась, Айви добавила уже тише:
— Хорошо то, что ты смог вспомнить себя.
Набрав достаточное количество пахучей мази, она бережно нанесла ее на образовавшуюся корку. Кожу вокруг раны моментально схватило колючим холодком.
— И все равно, — выдавил я из себя, стараясь не смотреть на нее. — Ты сильно рисковала. Я ведь мог и тебя
— Не мог, — резко одернула меня Айви. — Ты ведь знаешь меня лет с семи, да?
— С пяти.
— Тем более. И сейчас мы с тобой хорошие друзья. Я бы не позволила тебе убежать, и рано или поздно ты бы вспомнил.
— Крепкая эмоциональная связь, верно? — попытался пошутить я.
Айви едва заметно улыбнулась, отводя взгляд к костру.
Как бы долго мы ни знали друг друга, эта девушка уже стала для меня кем-то, без кого мир был бы неполным. И как бы ясно я ни отдавал себе в этом отчет, зверь за чертой может думать иначе. И пусть сегодня нам повезло, что с момента моего бешенства прошло несколько минут, это все равно не повод
В костре неожиданно громко треснула ветка, и я непроизвольно вздрогнул, а моя спасительница даже не моргнула. Она отстраненно смотрела на пламя, которое яркими всполохами отражалось в ее изумрудных глазах.
— Что такое?
— Знаешь — Айви затихла, словно подбирая слова. — Мы с сестрой не поднимали эту тему, но У меня ведь совсем нет никаких воспоминаний до нашего «спасения».
«Спасения»? Ох Она, должно быть, имеет в виду фабрику. Проклятье. Совсем недавно я был уверен, что это пустые сплетни, которые распространяют мятежники для создания смуты в обществе. Но если хотя бы половина того, что говорят, правда
— Прости. Даже не представляю, что вам пришлось пережить. Возможно, это и к лучшему, что тот кошмар не остался в памяти.
— Возможно Получается, защитный механизм психики. Так? — Она горько улыбнулась.
— Вроде того.
Мы оба замолчали, глядя, как пламя лижет обгоревшие сучки. Костер тихо потрескивал, выбрасывая вверх снопы искр.
Айви обхватила себя руками и, поежившись, спросила:
— Вилл. У тебя же есть детские воспоминания со мной?
— Конечно, — кивнул я, не понимая, к чему она.
Подруга замолчала, невидящим взглядом всматриваясь в огонь, потом спросила:
— Какое самое яркое?
— Эм ну, не знаю. Наверное, когда Кайру поймал Олли за кражей яиц. Помнишь?
Она мотнула головой.
— Правда? В тот день именно ты
— Не помню, — выпалила Айви. — Абсолютно ничего. Словно у меня и не было детства. Будто будто я родилась только после фабрики. Почему так? Тоже — защитный механизм?
Я опешил. Впервые видел ее такой. Не просто уставшей или напуганной — раздавленной. Эта пустота на лице подруги отзывалась в груди болью. Словно из-под меня выбили все опоры. Вот только Айви, получается, всю жизнь жила без опор.