Магический университет Скандийской империи (МУСИ). Факультет хиромантии

Феригг не торопилась переходить к чему-то большему. Она объясняла, что плетение судьбы требует не силы, а точности и понимания. Нить нельзя просто дёрнуть в желаемую сторону. Нужно видеть её связь с остальным узором и понимать, что изменится, если прикоснуться к нему. И что это бывает больно даже для неё.

— Судьбы не существуют поодиночке, Агата, — повторяла она. — Даже самая маленькая петля может оказаться частью большого переплетения. Чем важнее человек, тем больнее трогать нити руками.

Я старалась запомнить каждое слово. Потому что, несмотря на все мои жалобы, я понимала: эти уроки могут оказаться важнее всего, чему меня учили в университете.

Днём всё было гораздо менее величественно. Днём я была обычной студенткой, которой нужно было посещать занятия, выполнять задания и каким-то образом не заснуть над учебниками после очередной ночи с Богиней.

А ещё у меня оставались практические занятия по хиромантии. И Далия Лаутра. Разумеется, моим куратором по-прежнему была она.

Потому что мало мне было видеть Далию рядом с Эриком почти каждый день. Судьба, видимо, решила, что этого недостаточно, и назначила её человеком, от которого напрямую зависел мой прогресс в предмете.

На занятиях Далия оставалась приветливой и терпеливой. Она объясняла, как различать линии, обращала внимание на детали, которые я пропускала, и спокойно возвращала меня к работе, когда я начинала отвлекаться.

— Не пытайся увидеть всё сразу, Агата, — говорила она, подвигая ко мне очередную ладонь. — Сначала проследи за основной линией. Потом смотри, как она связана с остальными.

Я кивала и старалась сосредоточиться. Мне не нравилось, что именно Далия должна была меня учить. Не нравилось слышать, как она разговаривает с Эриком в коридоре. Не нравилось замечать, что они всё чаще уходят с занятий вместе.

Но Далия не давала мне повода открыто обвинить её в чём-либо. Она не язвила, не пыталась унизить меня и не демонстрировала превосходство. Наоборот, как наставница она была хороша. И это раздражало почти так же сильно, как если бы она вела себя отвратительно. Потому что с человеком, который открыто тебе хамит, всё просто. Можно ответить, разозлиться, поставить его на место. А что делать, если человек тебе не нравится без всякой очевидной причины, но при этом вполне доброжелателен?

Правильно. Терпеть. Я терпела. Училась читать ладони, разбирала линии, выполняла задания и старательно делала вид, что меня совершенно не волнует, как после занятия Далия задерживается у двери, потому что Эрик за ней зашёл, чтобы вместе идти куда-то. Иногда мне даже удавалось убедить себя, что не волнует. Почти.

К концу первой недели стало очевидно: Эрик не собирался возвращаться к прежнему общению. Мы пересекались в коридорах, встречались на занятиях, иногда оказывались в одной компании. Он не грубил мне и не пытался унизить. Просто держался так, словно мы были едва знакомы.

Если наши взгляды случайно встречались, он первым отворачивался. Если я задавала вопрос в общей компании, он отвечал коротко и тут же переключался на кого-нибудь другого.

Если рядом оказывалась Далия, он разговаривал с ней совершенно свободно. А я всё чаще чувствовала себя человеком, который случайно оказался на месте, где ему больше не рады. Что было более странным, так это то, что кроме Далии он больше ни с кем не сидел и почти не общался. Даже Магнус исчез.

Зато со мной Магнус несколько раз пытался заговорить , но наши беседы неизменно получались неловкими. Он не объяснял поведение друга, а я не хотела спрашивать. Мне казалось, что если Эрик решил вычеркнуть меня из своей жизни, то я не собираюсь просить его передумать. Я ведь не сделала ничего плохого. По крайней мере, ничего такого, за что заслуживала бы подобного обращения. А если ему хотелось встречаться с Далией — пожалуйста. Я не собиралась вставать у них на пути. Пусть будут счастливы, если им так хочется. По крайней мере так я говорила всем. И Магнусу тоже. Казалось он хотел сказать мне что-то важное, но я не хотела слушать и повторяла одно и тоже. Будто пытаясь закрепить в мыслях людей это как истину. Эту мысль я повторяла и себе каждый раз, когда видела их вместе. Иногда даже верила.

Особенно когда была занята учёбой или ночными тренировками. В такие минуты у меня не оставалось времени на размышления о том, почему один конкретный дракон решил превратить мою жизнь в крайне неудачный роман. Но стоило увидеть Эрика в столовой, услышать его смех или заметить, как Далия легко касается его плеча, — и внутри снова что-то неприятно сжималось. Я злилась на него. Злилась на себя за то, что мне не всё равно. И больше всего злилась на то, что не могла просто спросить его, что происходит, и получить нормальный ответ. Впрочем, я уже спрашивала. И ответ получила. «Между нами нет ничего, что требовало бы объяснений». Что ж. Значит, ничего и не было. Я заставлю себя в это поверить. Рано или поздно.

Кристиан появился в моей жизни не внезапно — он и раньше обращал на меня внимание. Но после бала его присутствие стало куда заметнее. В первый раз он просто подсел ко мне за обедом.

— Здесь свободно? — спросил он, указывая на место напротив.

Я посмотрела на пустой стул.

— Нет. Я держу его для воображаемого друга.

Кристиан усмехнулся.

— Тогда надеюсь, он не возражает против компании.

И сел, прежде чем я успела придумать достойный ответ. Разговор завязался неожиданно легко. Он не расспрашивал меня об Эрике, не упоминал бал и не пытался выяснить, правда ли мы расстались. Мы говорили о занятиях, преподавателях и о том, какие задания в этом семестре казались совершенно бессмысленными.

Когда я пожаловалась на очередную работу по истории пророчеств, Кристиан выслушал меня с таким серьёзным видом, будто я сообщала о государственной катастрофе.

— Это ужасно, — заключил он.

— Наконец-то человек, который меня понимает!

— Я даже готов выразить официальные соболезнования.

Я рассмеялась. И только потом поняла, что впервые за несколько дней смеюсь совершенно искренне. Кристиан не пытался заполнить собой всё моё пространство. Он не требовал внимания, не обижался, если я была занята, и не задавал вопросов, на которые я не хотела отвечать. Он просто был рядом.

Иногда мы вместе шли после занятий. Иногда он занимал место рядом со мной в столовой. Однажды принёс мне конспект, который я пропустила, потому что после ночного урока Феригг едва не уснула прямо на лекции.

— Ты выглядишь так, словно сражалась с целым выводком драконов, — заметил он, протягивая мне записи.

— Почти. И, к сожалению, драконы победили.

— Сочувствую.

— Не стоит. Я планирую взять реванш.

Он улыбнулся.

— Вот теперь я спокоен.

С ним было легко. Не нужно было угадывать, что он думает, почему молчит и чем я успела его обидеть. Если Кристиан хотел со мной поговорить, он подходил. Если приглашал прогуляться, то спрашивал, удобно ли мне. Если я отказывалась, он принимал это без демонстративного разочарования.

После общения с Эриком такая простота казалась почти невероятной. И, пожалуй, именно поэтому я начала соглашаться на его приглашения всё чаще. Мы гуляли по университетскому двору, обсуждали занятия, иногда задерживались в библиотеке. Кристиан умел рассмешить меня, даже когда настроение было отвратительным. Он не пытался вытянуть из меня признания и не делал вид, что знает, что для меня лучше.

Мне нравилось его общество. Я не собиралась притворяться, будто это не так. Но означало ли это, что он мне нравился в романтическом смысле? На этот вопрос я пока не знала ответа. И впервые за долгое время не чувствовала, что обязана его немедленно найти.

Прошёл месяц. Слухи об Эрике и Далии никуда не исчезли. Напротив, теперь их отношения обсуждали так, словно свадьба была уже назначена, а я каким-то чудом пропустила приглашение.

— Они сегодня вместе ходили в город, — сообщила Алиса однажды вечером, осторожно наблюдая за моей реакцией.

Я подняла глаза от учебника.

— Поздравляю их с насыщенным расписанием.

— Агата…

— Что?

— Я просто хотела предупредить.

Я отложила перо.

— Алиса, если ты собираешься рассказать мне, что Эрик и Далия вместе пили кофе, гуляли, разговаривали или обменивались любезностями, то можешь не тратить силы. Я уже поняла: они прекрасно проводят время.

Лириана, сидевшая неподалёку, фыркнула.

— Впечатляющее равнодушие. Почти убедительное.

— Я очень рада, что вы обе оцениваете мои успехи.

Алиса нахмурилась.

— Я не хочу, чтобы ты делала вид, будто тебе всё равно, если это не так.

На этот раз я не нашла подходящей шутки. Потому что она была права. Мне было не всё равно. Не так, как я хотела бы. Но я устала позволять этой истории портить мне каждый день. Устала просыпаться с надеждой, что Эрик наконец заговорит со мной, и засыпать с ощущением, что я сама себе придумала человека, которого на самом деле никогда не существовало.

Того Эрика, который слушал меня, смеялся над моими шутками, искал ответы вместе со мной и обещал не оставлять меня одну, я больше не видела. Возможно, я просто ошиблась в нём. Это было неприятно, но не смертельно. Наверное.

— Я не собираюсь больше пытаться выяснить, что у него в голове, — сказала я. — Если захочет поговорить, он знает, где меня найти.

Лириана одобрительно кивнула. Алиса, кажется, хотела возразить, но в конце концов только сжала мою руку. И я была благодарна им обеим за то, что они не стали продолжать.

Той ночью Феригг впервые позволила мне самостоятельно выбрать нить для упражнения.

— Не самую яркую, — предупредила она. — И не ту, которая кажется тебе самой простой. Найди ту, чьё переплетение ты способна понять.

Я сосредоточилась. Вокруг тянулись тысячи серебряных линий. Одни были почти прямыми, другие образовывали сложные узоры, пересекались и уходили в стороны. Теперь я уже не терялась в их бесконечном количестве, как в первые дни. Я научилась замечать отдельные участки, различать места, где нить натягивалась сильнее, и точки, в которых переплетение становилось особенно сложным. Я выбрала тонкую серебристую линию, уходившую в сторону от нескольких других.

— Эту?

Феригг внимательно посмотрела на мой выбор.

— Попробуй.

Я взяла крючок и осторожно прикоснулась к нити. На этот раз движения получались увереннее. Я не пыталась торопиться и не тянула нить туда, куда мне хотелось. Сначала проследила её изгиб, затем нашла место, где могла сформировать маленькую петлю. Крючок скользнул между серебряными линиями. Я задержала дыхание. Петля получилась неидеальной. Крошечной, чуть неровной, но она удержалась. Я медленно убрала инструмент. Нить осталась на месте.

— Получилось, — выдохнула я.

— Да.

Я повернулась к Богине с торжествующей улыбкой.

— И крючок цел!

— Пока.

Я тут же перестала улыбаться.

— Вы не могли бы хотя бы иногда радоваться вместе со мной?

— Радуйся сама. Это твой успех. Ты же знаешь, что сейчас закрепила в судьбе девушки один из важнейших поворотов в жизни. Так почему я должна радоваться вместо тебя?

Я посмотрела на нить, и улыбка вернулась. Возможно, она была права. Я ведь действительно сделала это сама. Маленькая петля. Незначительная судьба. Простое упражнение, которое ещё недавно казалось мне невозможным. Но я справилась. И впервые за долгое время почувствовала, что могу влиять на собственную жизнь, пусть пока лишь в самом малом.

— Что дальше? — спросила я.

— Повторишь упражнение завтра.

Я закрыла глаза.

— Конечно. Почему бы и нет.

Феригг не ответила, но мне показалось, что в её взгляде мелькнуло одобрение. К концу второго месяца моя жизнь приобрела странный распорядок. Днём я ходила на занятия, выполняла задания, терпела слухи и продолжала практику по хиромантии под руководством Далии. Иногда мне удавалось почти забыть, что Эрик существует. Иногда я видела их вместе — его и Далию — и снова чувствовала знакомый укол где-то под рёбрами.

Кристиан всё чаще приглашал меня провести время вместе. Я соглашалась, если могла, и постепенно привыкала к его вниманию. Рядом с ним мне больше не приходилось постоянно следить за каждым словом, опасаясь, что оно вызовет чьё-то недовольство. Я смеялась чаще. И, кажется, снова начинала чувствовать себя собой. Девчонки радовались за меня, но в глубине их глаз я читала беспокойство.

А по ночам меня ждала Феригг. С каждым занятием я всё лучше чувствовала серебряные нити, увереннее обращалась с крючком и постепенно понимала, насколько сложно устроено плетение судеб. Я всё ещё допускала ошибки, но теперь они не казались концом света. Я научилась начинать заново, не теряя терпения после первой же неудачи.

Богиня не обещала, что я быстро освою её искусство. Не говорила, что мне будет легко. Она лишь снова и снова возвращала меня к нитям, заставляя смотреть внимательнее и думать прежде, чем действовать.

И я училась. Потому что за пределами этих уроков существовал мир, в котором кто-то убивал студентов, мои ладони порой светились загадочным символом, а пророчество, связанное с именем Феригг, становилось всё реальнее. Я не знала, сколько у меня времени. Не знала, что именно случится, когда я наконец научусь плести судьбы по-настоящему. Но понимала, что не могу позволить себе оставаться прежней.

Наверное стоило разобраться в том, что случилось. Я вполне могла заглянуть в его прошлое, чтобы понять что случилось. Но я боялась. Боялась увидеть то, что окончательно погубит во мне хоть какую-то надежду. Знала бы я к чему это приведёт...