Магический университет Скандийской империи (МУСИ). Факультет хиромантии
— Видишь? Всё не так уж сложно.
— Что именно? Танцевать или притворяться твоей девушкой?
— И то и другое.
Он улыбнулся, глядя мне прямо в глаза.
И в этот момент я вдруг увидела его совсем другим. Не самоуверенным драконом, а просто Эриком. Тёплым, внимательным, близким. Моё дыхание сбилось. Вот ведь… Я поспешно отвела взгляд. Не стоило забывать, что это всего лишь игра. Именно об этом я напомнила себе чуть позже. Когда игра внезапно перестала быть такой уж приятной.
Мы остановились неподалёку от столиков, где стояли напитки. Рядом с нами оказалась Далия, которая, кажется, была рада возможности поговорить с Эриком.
— А помнишь, как мы однажды решили устроить тренировку на старом полигоне? — оживлённо рассказывала она. — И в итоге чуть не спалили половину тренировочных мишеней?
Эрик рассмеялся.
— Это ты решила, что заклинание нужно усилить в три раза!
— Потому что ты сказал, что оно слишком слабое!
— Я не говорил, что нужно поджигать всё вокруг!
— Ну, зато было весело!
Они оба рассмеялись. Я стояла рядом, вежливо улыбаясь, хотя понятия не имела, о чём речь. Впрочем, это было не самое неприятное. Неприятным было то, как Далия смотрела на Эрика. Как легко касалась его руки, когда смеялась. Как наклонялась к нему, рассказывая очередную историю. Как будто между ними существовал свой маленький мир, куда мне вход был закрыт. А Эрик… Эрик, похоже, совершенно ничего не замечал. Или не хотел замечать. Я почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение.
Прекрасно. Просто замечательно. Я тут изображаю его девушку, а он даже не замечает, что его подруга буквально виснет на нём.
Мне захотелось воды. Или чего-нибудь покрепче. Хотя нет, лучше воды. Я и без дополнительных стимуляторов была готова устроить скандал.
— Я сейчас вернусь, — сказала я, поворачиваясь к столику.
Но уйти не успела. Эрик схватил меня за руку. Резко. Слишком резко. Я обернулась и увидела, что его лицо изменилось. В глазах мелькнуло что-то злое, а пальцы сжали моё запястье сильнее, чем следовало.
— Куда это ты без меня? Не уходи одна. Я же сказал, что нужно быть рядом.
Я уставилась на него.
— Эрик, я просто хочу воды.
— Я пойду с тобой.
— Зачем? Ты прекрасно занят.
Он нахмурился.
— Что?
— Ничего. Разговаривай со своей Далией. Я всего лишь хочу попить.
— Ты не понимаешь. Есть люди, которые…
— Которые что? — Я почувствовала, как злость вспыхивает мгновенно. — Эрик, ты меня контролировать собрался?
— Гатти, не начинай.
— Не начинай?! Мы же играем, да? Так вот, кажется, ты заигрался!
Он открыл рот, но я уже не могла остановиться.
— Ты сам всё время твердишь, что я должна держаться рядом, что это ради моей безопасности. Хорошо! Я согласилась. Но это не значит, что ты можешь хватать меня за руку и указывать, куда мне идти!
— Я не указываю…
— Правда? А что ты сейчас делаешь?
Эрик сжал челюсти. Его пальцы всё ещё удерживали моё запястье. Я посмотрела на его руку. Он тут же отпустил меня, но было поздно.
— Иди к своей Далии, — процедила я. — Предавайся с ней воспоминаниям сколько угодно. А мне даже отойти за водой нельзя. Мог бы, кстати, сам предложить принести мне попить, если уж так переживаешь за мою безопасность. Но ты слишком занят своей подругой!
Я вроде бы говорила тихо. По крайней мере, старалась. Но почти уверена, что нас слышали все, кому надо. И знаете что? Мне было всё равно. Эрик смотрел на меня так, словно я только что ударила его на глазах у всего университета.
— Агата, я…
— Не надо.
Я отступила на шаг.
— Я хочу побыть одна. Хотя бы пять минут.
Он явно хотел возразить, но сдержался. Его руки сжались в кулаки, а во взгляде смешались злость и что-то ещё — то ли обида, то ли растерянность. Мне было не до того, чтобы разбираться. Я развернулась и ушла. Я остановилась у одного из столиков, стараясь успокоиться. Как же меня всё это достало! Я согласилась на эту затею ради собственной безопасности. Понимала, что придётся держаться рядом с Эриком, улыбаться, танцевать и изображать влюблённую парочку. Но я не подписывалась на то, чтобы меня хватали за руки и отчитывали за желание выпить воды! Я глубоко вдохнула, пытаясь унять злость. И тут рядом раздался спокойный голос:
— Всё в порядке?
Я обернулась. Передо мной стоял высокий парень с тёплой улыбкой и внимательным взглядом. В отличие от некоторых, он не смотрел так, будто я обязана перед ним отчитываться. Он просто протянул мне стакан.
— Вода. Кажется, она тебе сейчас нужнее всего.
Я удивлённо посмотрела на него, а затем взяла стакан.
— Спасибо. Да, всё в порядке. Просто… немного устала.
— Тогда не буду мешать. Хотя, если честно, я надеялся, что сегодня смогу с тобой познакомиться.
Я приподняла брови.
— Со мной?
— Именно. Меня зовут Кристиан Христа.
— Агата Сагасас.
— Я знаю.
Он тут же смутился.
— То есть… я слышал о тебе. И надеялся, что увижу тебя здесь.
— Почему?
Кристиан на мгновение замялся, будто собирался с духом.
— Потому что мне нравится на тебя смотреть.
Я едва не поперхнулась водой. Что? Он покраснел ещё сильнее, но всё-таки продолжил:
— Ты… живая. Настоящая. Когда смеёшься, кажется, будто в зале становится светлее.
Я почувствовала, как лицо заливает краской. Вот уж чего я не ожидала сегодня услышать! Эрик и раньше говорил мне комплименты. Иногда даже слишком много. Но в его словах всегда было что-то озорное, самоуверенное, будто он заранее знал, какую реакцию вызовет. Кристиан же выглядел так, словно каждое слово давалось ему с трудом. И почему-то именно это смутило меня ещё больше.
— Кристиан… Это неожиданно.
— Прости. Я не хотел поставить тебя в неловкое положение.
— Нет, всё нормально. Просто… неожиданно, — повторила я, чувствуя себя совершенно глупо.
Он улыбнулся.
— Тогда, может быть, один танец? Если ты не слишком устала.
Я посмотрела в сторону, где остался Эрик. Он всё ещё стоял рядом с Далией. И, кажется, смотрел в нашу сторону. Ну уж нет. Я повернулась к Кристиану и улыбнулась.
— Один танец — это вполне посильно.
Он предложил мне руку, и мы направились к танцующим. Музыка стала медленнее. Кристиан бережно положил ладонь мне на талию, оставляя достаточно пространства, чтобы я не чувствовала себя скованно. Его прикосновение было осторожным, почти невесомым. Мы начали двигаться в такт музыке. И впервые за весь вечер мне не нужно было изображать кого-то другого.
Кристиан рассказывал о тренировках боевиков, шутил над преподавателями и спрашивал, нравится ли мне учиться на факультете хиромантии. Он слушал мои ответы, не перебивая, и задавал вопросы, которые показывали: ему действительно интересно. С ним было легко и спокойно. Я даже не заметила, как перестала думать об Эрике.
Раньше мне казалось, что только два человека могли вызывать во мне подобные ощущения. Один из них был где-то далеко, за экраном сетрикса, а второй сейчас, вероятно, прожигал во мне дыру взглядом.тНо, похоже, я ошибалась. Когда музыка закончилась, Кристиан не стал удерживать меня или требовать ещё один танец. Он просто чуть отступил и посмотрел мне в глаза.
— Если тебе когда-нибудь понадобится компания… или просто захочется поговорить, я буду рад. Правда.
Я не сразу нашлась с ответом.
— Спасибо. Это очень мило.
Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. А потом случайно посмотрела через его плечо. И увидела Эрика. О, боги. Если бы взглядом можно было испепелять, от бального зала уже остался бы один пепел. Он быстро направился к нам. Я едва успела повернуться к Кристиану, как Эрик оказался рядом и схватил меня за руку.
— Мы уходим.
Я моргнула.
— Что?
— Агата. Мы. Уходим.
Кристиан нахмурился.
— Эрик, она сама решит…
— Я сказал, мы уходим.
— А я, кажется, ещё не сказала, что хочу уходить, — вмешалась я.
Эрик посмотрел на меня. В его глазах бушевала такая буря, что на мгновение мне даже стало не по себе. Но отступать я не собиралась.
— Гатти, пожалуйста. Нам нужно поговорить.
— Тогда можно было просто попросить.
Он на секунду замер. Кажется, мои слова всё-таки до него дошли.
— Пожалуйста, — выдавил он наконец.
Я выдохнула.
— Хорошо. Но я могу идти сама.
Я высвободила руку и посмотрела на Кристиана.
— Спасибо за танец.
— Всегда пожалуйста, Агата. Надеюсь, мы ещё увидимся.
— Я тоже, — ответила я.
И, судя по выражению лица Эрика, это было совершенно лишним. Мы направились к выходу. На этот раз он не хватал меня, но шёл рядом с таким видом, будто сдерживался из последних сил. Я тоже молчала. Пусть думает, что хочет. После всего, что произошло, у меня не было ни малейшего желания первой начинать разговор.
Мы покинули зал и прошли по коридору. Эрик зло сопел, я упрямо смотрела перед собой. В какой-то момент мне даже стало смешно.
Вот ведь драконище. Сам может ворковать с подругой детства, а я не имею права потанцевать с другим парнем?
И что самое возмутительное — Кристиан мне действительно понравился. Не обязательно как парень. Просто как человек, рядом с которым можно было расслабиться и не ждать, что он в любой момент решит за меня, что мне делать. От этой мысли стало легче. У дверей общежития Эрик наконец остановился. Я тоже остановилась и повернулась к нему.
— Ну? Ты собираешься что-нибудь сказать?
Он посмотрел на меня, но промолчал.
— Эрик?
На его лице промелькнуло что-то болезненное. На мгновение мне даже захотелось смягчиться, спросить, что с ним происходит. Но я вспомнила его руку на своём запястье — и желание пропало.
— Ладно, — сказала я. — Спокойной ночи.
Он резко отвернулся и ушёл, так и не произнеся ни слова. Я проводила его взглядом. Странно, но на этот раз мне не было особенно грустно. Да, его поведение меня бесило. Да, вечер закончился совсем не так, как я ожидала. Но бал всё равно получился замечательным. Я успела потанцевать, повеселиться, сделать красивые фотографии и познакомиться с Кристианом. А фотографии… О! Мама будет в восторге. Эта мысль окончательно подняла мне настроение. Я вошла в комнату, переоделась, умылась и забралась в постель. Девочки уже спали, поэтому мне не пришлось отвечать на бесконечные вопросы о том, как прошёл вечер. Я закрыла глаза, всё ещё улыбаясь при мысли о волшебном осеннем лесе и танцах. Тогда я ещё не знала, что этот бал станет одним из последних спокойных вечеров в моей университетской жизни.
Глава 11
Утром я проснулась с твёрдым намерением поговорить с Эриком. Нет, я не собиралась извиняться. За что, собственно? За то, что посмела потанцевать с другим парнем, пока мой фиктивный парень развлекался в компании своей прекрасной подруги детства? Простите, ваше драконье высочество, в следующий раз непременно согласую список допустимых партнёров для танцев и заверю его у ректора.
Но вчерашняя ссора оставила после себя неприятное чувство недосказанности. А я не любила недосказанность. Особенно когда она касалась людей, которых я считала близкими. Поэтому, наскоро приведя себя в порядок, я отправилась на завтрак с надеждой перехватить Эрика до начала занятий. Надежда, как выяснилось, была существом наивным и недолговечным.
Эрик сидел за привычным столом вместе с Далией. Она что-то рассказывала, оживлённо жестикулируя, а Эрик слушал её с едва заметной улыбкой. Я невольно замедлила шаг. Вчера он смотрел на меня так, словно готов был испепелить половину зала одним взглядом. А сегодня выглядел совершенно спокойным. Будто никакого бала не было. Будто мы не спорили, не уходили вместе и не расстались у общежития в тяжёлом молчании.Я всё-таки подошла.
— Доброе утро, — сказала я, остановившись рядом со столом.
Далия улыбнулась мне. Эрик посмотрел на меня.
— Доброе.
И вернулся к разговору. Вот так. Одно слово — и всё. Я постояла ещё секунду, ожидая продолжения. Возможно, он спросит, как я спала. Или хотя бы посмотрит на меня чуть внимательнее. В конце концов, ещё совсем недавно мы могли часами обсуждать самые разные вещи, спорить о найденных книгах и делиться тем, о чём я не рассказывала даже подругам. Но Эрик уже слушал Далию.
— Мне нужно с тобой поговорить, — произнесла я.
— Сейчас не самое подходящее время, Агата.
Он даже не посмотрел в мою сторону. Зато на меня как-то странно посмотрела Далия. Её глаза мигнули триумфом. Или мне показалось? Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Хорошо. Когда будет подходящее?
— Не знаю. У меня занятия.
Он поднялся, взял сумку и направился к выходу. Далия пошла следом, что-то спрашивая о расписании. Я осталась стоять возле стола с таким чувством, словно меня только что очень вежливо выставили за дверь. Прекрасно. Просто замечательно.
Я схватила с тарелки булочку и с такой силой откусила кусок, словно она была виновата во всех моих несчастьях. Эрик что... обиделся? Другого объяснения я пока не находила. Возможно, решил, что я выставила его дураком, когда ушла танцевать с Кристианом. Возможно, ему не понравилось, что я не послушалась и не отправилась домой по первому требованию. Но ведь он сам предложил мне эти дурацкие отношения понарошку! Сам сказал, что мы можем изображать пару, если я согласна. Сам обещал, что никаких поцелуев и прочих нежностей без моего желания. Я согласилась. А потом он почему-то решил, что это даёт ему право распоряжаться моей жизнью. И теперь, вместо того чтобы поговорить со мной как взрослый человек, он изображал ледяную статую. Что ж, пожалуйста. Если ему так нравится быть холодным, пусть замерзает в одиночестве. Я ведь ничего такого не сделала. По крайней мере, повторяла я себе это очень убедительно. На следующей встрече я попыталась поговорить с ним ещё раз. Эрик выходил из аудитории, когда я догнала его в коридоре.
— Ты собираешься и дальше делать вид, будто мы не знакомы?
Он остановился. На мгновение мне показалось, что сейчас всё-таки получится. Он посмотрит на меня, вздохнёт, скажет что-нибудь резкое — что угодно, лишь бы это было по-настоящему. Но он лишь поправил ремень сумки на плече.
— Я не делаю вид, Агата. Просто у меня много дел.
— И среди них совершенно не осталось места для обычного разговора?
— Не драматизируй.
Я даже растерялась. Не драматизировать? Да я ещё даже не начинала!
— Послушай, если тебя разозлило то, что я танцевала с Кристианом, так скажи прямо. Мы могли бы обсудить это на балу, а не устраивать молчаливую казнь на следующий день.
Его лицо стало непроницаемым.
— Я не собираюсь обсуждать твои танцы.
— Прекрасно. Тогда, может быть, объяснишь, почему ты вдруг решил, что меня не существует?
Эрик посмотрел мне прямо в глаза. И на этот раз я не увидела там ни прежнего тепла, ни привычной насмешки. Только холодную отстранённость.
— Между нами нет ничего, что требовало бы объяснений.
Я замерла. Вот теперь он действительно сумел меня задеть. Не потому, что мы были настоящей парой. Мы оба знали, что наши отношения начались как притворство. Но между нами было нечто большее, чем договорённость изображать влюблённых на балу. Были наши тайные поиски и разговоры. Моменты, когда я доверяла ему свои страхи. Его обещание не позволить мне остаться одной перед лицом того, что со мной происходило. Были его крылья, под которыми я пряталась от целого мира. И всё это теперь сводилось к фразе «между нами нет ничего»?
— Понятно, — сказала я.
Голос прозвучал на удивление ровно. Эрик кивнул, словно мы завершили обсуждение расписания, и ушёл. Я не стала его останавливать. Потому что если бы попыталась сказать что-нибудь ещё, то, скорее всего, либо разревелась бы прямо посреди коридора, либо сообщила бы ему всё, что думаю о его драконьей натуре. А последнее наверняка закончилось бы скандалом, которого я пока не хотела.
Я проводила его взглядом. Потом развернулась и пошла в противоположную сторону. Ну и редиска же ты, Эрик дер Рагнар. Самая настоящая. Огромная. Чешуйчатая.
Первые слухи я услышала через несколько дней. Мы с Алисой и Лирианой обедали в столовой, когда за соседним столом две девушки принялись обсуждать бал. Сначала я не обращала на них внимания. Говорили они громко, но в университете громкие разговоры были чем-то вроде фонового шума. Пока одна из них не произнесла имя Эрика.
— Я же говорила, что они в конце концов будут вместе! Они столько лет дружат.
— Ты про Эрика и Далию?
— А про кого же ещё? Говорят, на Осеннем балу они наконец поняли, что чувствуют друг к другу. А эта Агата была просто временным увлечением.
Моя ложка замерла на полпути ко рту. Алиса тоже услышала. Лириана медленно повернула голову в сторону говоривших.
— Какая удивительная способность, — негромко заметила она. — Люди, которые даже не присутствовали при чужом разговоре, умудряются знать о нём больше участников.
— Не обращай внимания, — шепнула Алиса мне.
Я опустила ложку.
— Да я и не обращаю.
Получилось слишком быстро. Алиса посмотрела на меня с сочувствием, а Лириана выразительно подняла бровь.
— Что? — спросила я.
— Ничего.
— Лириана.
— Я просто любуюсь твоим поразительным спокойствием.
Я закатила глаза.
— Хотите знать моё мнение? Эрик может встречаться хоть с половиной университета. Далия — прекрасная девушка, они давно знакомы, все счастливы. Занавес.
— А ты? — осторожно спросила Алиса.
— А я что?
— Тебе ведь неприятно.
Я посмотрела на подругу. Она не поддразнивала меня и не пыталась выведать очередные подробности. Просто спрашивала. И от этого почему-то стало ещё труднее отвечать.
— Мне неприятно, что люди придумывают истории о том, чего не знают, — сказала я наконец. — И что Эрик считает нормальным обращаться со мной так, словно я ему чем-то обязана, а потом делать вид, что мы незнакомы.
Это была правда. Просто не вся. Потому что больше всего меня мучило даже не то, что он мог предпочесть Далию. А то, что он ни разу не попытался объяснить мне, почему всё изменилось.
В ту ночь ко мне впервые пришла Богиня. Я уже успела решить, что после бала меня ждёт хотя бы несколько часов спокойного сна, когда знакомое ощущение потянуло меня куда-то за пределы привычного мира. Моргнула — и моя комната исчезла.
Я стояла среди серебристого тумана. Вокруг, насколько хватало взгляда, тянулись нити. Одни светились ярко, другие едва различались, словно могли раствориться от малейшего движения. Они переплетались, уходили в темноту и терялись где-то далеко за пределами моего зрения. А передо мной возвышалась Феригг.
Богиня выглядела именно так, как я запомнила её по предыдущим встречам: величественная, прекрасная и совершенно не склонная учитывать, что перед ней стоит обычная студентка, которой вообще-то завтра на занятия.
— Ты опоздала, — сказала она.
Я уставилась на неё.
— Простите?
— Ты слишком долго собиралась.
— Я спала!
— Именно.
Я медленно выдохнула. Пожалуй, спорить с богиней о праве человека на сон было не самой разумной идеей.
— И зачем я здесь?
Феригг посмотрела на меня так, словно я задала самый глупый вопрос за всю историю мироздания.
— Я буду учить тебя.
У меня неприятно похолодело внутри.
— Учить… чему?
— Плести судьбы.
Несколько мгновений я молчала. Потом посмотрела на бесчисленные серебряные нити вокруг нас.
— А можно для начала чему-нибудь попроще? Например, не завалить историю пророчеств?
— Нет.
Разумеется.
— Тогда хотя бы объясните, с чего начинать.
В ответ Богиня протянула мне небольшой инструмент, напоминающий изогнутый крючок. Он был тонким, серебристым и удивительно лёгким.
— Сначала научишься входить в транс. Затем почувствуешь нити. И только после этого попробуешь изменить их переплетение.
Я осторожно взяла крючок.
— А если у меня не получится?
— Попробуешь снова.
— А если и тогда не получится?
— Снова.
Я посмотрела на неё.
Утешать она умела примерно так же хорошо, как я — не попадать в неприятности.
— Вы всегда такая вдохновляющая?
— Начнём.
И я поняла, что урок уже начался. В пространство, которое Богиня называла трансом, я научилась входить на первом же практическом уроке. По крайней мере, в этом мне повезло. Феригг объяснила, как сосредоточиться, отрешиться от привычных ощущений и направить внимание туда, где существовали нити судеб. Мир вокруг постепенно становился другим. Исчезали привычные границы, а серебряные линии проступали всё яснее, пока я не могла различать даже их мельчайшие изгибы. Казалось, стоило протянуть руку — и я действительно могла до них дотронуться. Так оно и было. Первый раз я едва не вскрикнула, когда кончики пальцев коснулись тонкой серебряной нити. Она отозвалась лёгкой вибрацией, словно живая струна.
— Не дёргайся, — велела Феригг.
— Я не дёргаюсь. Это она…
— Агата.
— Всё, молчу.
Я сосредоточилась снова. Моей первой задачей было создать крошечную петлю на нити, связанной с самой обыкновенной ситуацией. Ничего судьбоносного, как подчеркнула Богиня. Никаких великих перемен, спасения империй и прочих мелочей. Всего лишь маленькая корректировка в плетении. Звучало просто. На деле оказалось, что между «возьми нить и аккуратно переплети её» и самим процессом лежит пропасть размером с университетскую библиотеку.
Я не чувствовала, насколько сильно нужно натянуть нить. Не понимала, куда направлять крючок. Стоило мне сосредоточиться на одном движении, как я теряла контроль над другим. А потом крючок сломался. Я уставилась на две половинки инструмента в своей руке.
— Я даже не знала, что он был настолько хрупким.
— Он не был хрупким, — ответила Феригг.
— Тогда у меня талант.
— К разрушению — несомненно.
Я возмущённо посмотрела на неё. Богиня, кажется, едва заметно улыбнулась. Затем она взмахнула рукой, и у меня в ладони появился новый крючок.
— Это должно было случиться. Я не могу создать артефакт нужной прочности. Пока что не могу. Ещё раз.
Я попробовала снова. И снова. К концу занятия я сломала ещё один инструмент, не завершила ни одной петли и была уверена, что никогда в жизни не видела ничего более сложного, чем крошечный кусочек чужой судьбы. Богиня, однако, осталась довольна.
— Для первого раза достаточно.
— Правда?
— Ты научилась чувствовать нити и удерживать внимание. Это начало.
Я посмотрела на серебряные линии вокруг нас.
Они уже не казались просто красивым сиянием. Теперь я знала, что каждая из них связана с чьей-то жизнью, с бесчисленными решениями, случайностями и событиями, о которых я даже не подозревала. И где-то среди них могла находиться моя собственная судьба. Если она вообще у меня была.
— Завтра продолжим, — сказала Феригг.
— Завтра?!
— Ты ожидала выходных? Не беспокойся. Завтра начнём с простого просмотра судьбы. Ещё придётся научится заглядывать в прошлое. Ты сможешь. У тебя просто нет другого пути.
Я хотела ответить что-нибудь язвительное, но мир вокруг уже начал растворяться. Последнее, что я увидела перед пробуждением, — серебряный крючок, лежавший на раскрытой ладони Богини.Следующие дни быстро научили меня двум вещам.
Во-первых, Феригг совершенно не интересовало, насколько сильно я устала.
Во-вторых, сломанные крючки были не временной неприятностью, а полноценной частью моего обучения.
Каждую ночь Богиня возвращала меня в пространство нитей. Мы работали над маленькими петлями, пробовали менять их форму, учились чувствовать натяжение и замечать, как даже незначительное переплетение связано с другими линиями.
Когда я ошибалась, Феригг заставляла меня начинать заново. Когда ломался крючок, она создавала новый. Когда я жаловалась, что у меня ничего не получается, она предлагала повторить упражнение ещё раз. Поддержка у Богини была своеобразная, но результат постепенно появлялся.
Однажды мне удалось создать петлю, которая не распалась сразу после того, как я убрала крючок. Я застыла, боясь даже дышать.
— Получилось? — прошептала я.
— Получилось, — подтвердила Феригг.
Я просияла.
— Значит, я…
— Теперь повтори.
Моя улыбка увяла.
— Конечно. А чего ещё я ожидала?
Но я повторила. И ещё раз. И ещё. Постепенно пальцы перестали казаться чужими, а движения — бессмысленным набором попыток. Я всё ещё ошибалась, всё ещё ломала крючки и иногда настолько путалась в нитях, что Богине приходилось останавливать меня, прежде чем я окончательно запутывала собственную работу.
Однако теперь у меня хотя бы получалось понять, что именно я сделала не так.
Ходить по воспоминаниям и смотреть в прошлое оказалось довольно легко. Сильно проще, чем вязать петли. Но одновременно с этим очень больно. Если судьба была тяжёлая или запутанная, то нити больно резали руки. В первый раз увидев на пальцах кровь я застыла в испуге едва не испортив девушке, чью судьбу смотрела, всю жизнь одним движением. Богиня исцелила и объяснила почему это происходит. Пришлось быть аккуратнее.