Песня в облаках. Том 1

Вверх. Вниз. Вверх. Аллек скользил руками по торчавшему из досок гвоздю, не обращая внимания на боль. Верёвка медленно, но верно поддавалась. Волокна, пропитавшиеся потом и кровью, слабели, трещали, рвались. Ещё чуть-чуть, и он сможет высвободиться. Несколько секунд и…

– Пошли! – Солдат толкнул старика, и вереница людей пришла в движение. Верёвка натянулась, утаскивая Аллека к эшафоту. Гвоздь, вероятно перепачканный в крови, остался за спиной – в каких-то нескольких шагах, но сейчас они были равносильны половине мира. Перед юношей возникла лестница, ведущая к виселицам. Дыхание перехватило. На ватных ногах Аллек проследовал за другими заключёнными, остановился вместе с ними, развернулся к толпе. Почувствовал на шее новую верёвку.

Дышать стало почти невозможно. По лицу катился пот. Кровь срывалась на дощатый пол с истерзанных запястий. Тухлые фрукты летели на эшафот и разбивались с хлюпающими звуками. Один из осуждённых хныкал и молил Бога о спасении. Аллек не видел, кто это был. Надеялся только, что не он сам.

Мэр продолжил говорить, но слова его терялись в шуме. Толпа, окружавшая теперь Аллека, распалялась, напоминая готовый выйти из-под контроля костёр, уже сожравший весь хворост, но не насытившийся и требующий больше корма. Она взрывалась ругательствами. Рвалась за щиты солдат. Умоляла. Требовала крови. Слепая и жестокая.

Нет. Конечно, Аллек знал, что так только кажется на первый взгляд. Всё менялось, стоило присмотреться. Он увидел вдалеке нескольких детей, которые пришли на праздник лишь за питьевой водой и теперь в ужасе жались друг к другу. Левее от них женщина баюкала грудного ребёнка, моля Богов, чтобы казнь принесла спасение ей и малышу. Даже мужчины возле сцены, выкрикивающие ругательства и пожелания осуждённым смерти, делали это лишь для того, чтобы не чувствовать себя беспомощными.

Страх окутывал площадь. И люди вокруг желали не казни, не крови, не смертей.

Им нужна была надежда.

Вдруг Аллек увидел в толпе Венди – одну из его подчинённых, хотя с недавних пор она стала для него кем-то бóльшим. Она стояла совсем близко к сцене, рядом с солдатами. Её чёрные, непослушные волосы развевал ветер. Красивая, как всегда. Несколько дней назад она требовала отказаться от задуманного. Называла план безрассудным. И всё же была здесь. В её холодных, серых в синеву глазах не было укора, не было насмешки. Не было в них и страха. Лишь уверенность и решимость, которых у неё всегда хватало на них двоих.

Аллек понял, что не умрёт здесь. Потому что не может умереть. Не имеет права. Наполнившись этим прекрасным, освобождающим спокойствием, он подмигнул Венди и улыбнулся. Затем сжал кулаки. С запястья на помост упала ещё одна капля крови.

– Пора! – послышался сквозь шум голос мэра Олси.

Аллек зажмурился и рванул руками изо всех сил. Рычащий выдох смешался с треском ткани. Влажное от крови пеньковое волокно наконец порвалось. Руки сами собой раскинулись в стороны. Толпа затихла. Другие осуждённые отстранились, глядя на освободившегося юношу со смесью восторга и ужаса. Мэр замолчал на полуслове и так и остался стоять, в изумлении открыв рот.

Воспользовавшись замешательством, Аллек скинул верёвку с шеи и содрал с рук окровавленные ошмётки пеньковой ткани. Солдаты кинулись к нему с двух сторон. Аллек улыбнулся ближайшему – громиле с косыми глазами, дыркой между зубов и, что было важнее остального, кинжалом в ножнах на поясе. Пригнулся. Как раз в тот момент, когда площадь сотряс взрыв. Точнее, четыре взрыва с разных сторон почти одновременно. И небо из тёмно-серого стало цветным.

– Что за?.. – солдат рядом с ним развернулся к толпе, за спинами которой с хлопками и свистом вверх взмывали всё новые и новые фейерверки. Синие, жёлтые, красные огоньки огибали площадь по дуге, замирали на уровне позолоченных крыш ратуши и городского храма, а затем рассыпались яркими искорками и тухли, освобождая небо для следующих вспышек.

Аллек оттолкнул от себя отвлёкшегося громилу. Тот наступил на край помоста и, совершенно немужественно взвизгнув, рухнул вниз. Его кинжал остался в руках у Аллека. Не теряя времени, юноша развернулся, подбежал к осуждённым, разрезал верёвку на руках мужчины, которого прежде избили стражники, и отдал ему кинжал.

– Помоги остальным!

Трое солдат уже были рядом, пытались зайти с разных сторон. Аллек сделал ложный шаг к краю помоста, и, резко сменив направление, бросился прямо на них. Врезался плечом в грудь ближайшему, и тот кубарем скатился с лестницы. Его товарищ пытался обнажить саблю, но никак не мог выдернуть её из ножен, и Аллек свалил его ударом в челюсть. Рука загорелась огнём. Бездна! Из чего сделаны головы этих солдат, из камня?!

Он развернулся. Последнего из троицы противников уже повалили на пол между двумя виселицами и пинали ногами освободившиеся осуждённые. Не теряя времени, Аллек спрыгнул через ступени на сцену. Люди метались по ней кто куда. Мимо проносились солдаты, даже не узнающие в Аллеке виновника хаоса, пролезшие через заграждения горожане, какая-то женщина в пышном платье, которая, похоже, перед речью пудрила мэра и его сыновей.

Перебивая слабеющую канонаду фейерверков, в толпе громыхнули первые выстрелы. Сердце Аллека сжалось. Он надеялся, что солдаты не станут применять против горожан огнестрельное оружие, и уж тем более так скоро. Один из старших офицеров – это было ясно по красному плащу и трём нашивкам – орал во всё горло, приказывая прекратить огонь, но в пылу суматохи его уже никто не слушал.

Аллек вдруг увидел, как к Венди, всё ещё стоявшей недалеко от сцены, приблизились трое солдат. Девушка обернулась к ним и быстрым, текучим движением повалила всех на мостовую. «Выпендрёжница», – подумал Аллек улыбнувшись. А в следующее мгновение что-то сбило его с ног.

Он охнул, падая на доски. От удара затылком об пол мир вокруг закружился. В глаза ударил свет фонарей, освещавших сцену, и тут же его закрыло лицо сброшенного с лестницы солдата. Он схватил Аллека за ворот тюремной робы и с силой тряхнул, обрушивая на доски. Голову вновь пронзила боль, в глазах потемнело. Солдат опустился рыча. Прижал Аллека локтем. Занёс руку для нового удара.

Что ж, похоже, он затаил обиду.

Аллек ткнул коленом ему в пах. Не сильно, но этого хватило, чтобы хватка чуть ослабла, позволяя сдвинуться в сторону и уйти от удара. Вместо головы Аллека громила обрушил кулак на доски. Взвыл, когда-то что-то хрустнуло, потерял равновесие, и Аллек отполз, согнул ноги и лягнул его что было сил.

Солдат отлетел почти на шаг, упал на спину, тяжело дыша и баюкая определённо сломанную руку, но двое – нет, даже трое других, – уже бежали к Аллеку. Вскочив на ноги, он почувствовал ладонь на своём плече и не глядя отмахнулся. Рука врезалась во что-то твёрдое – наверняка это снова оказалась треклятая челюсть – и за спиной раздался сдавленный стон.

Аллек бросился к краю сцены. Прямо перед ним вырос тот самый молодой офицер, до сих пор безуспешно пытавшийся унять своих людей, тут и там вступивших в потасовки с горожанами. Аллек схватил его за красный плащ и дёрнул на себя. Офицер пошатнулся, отступил на шаг и оказался на пути преследователей. Все четверо с грохотом повалились на пол.

Аллек остановился. Махнул им рукой на прощанье. И, свесившись с края сцены, спрыгнул в спасительную темноту. Мягко приземлился. Побежал под помостом, огибая балки, нырнул в прячущуюся здесь группу перепуганных горожан, пролез между ними, выбрался почти с другого конца сцены, и…

Кто-то схватил его за порванную робу и дёрнул к себе. Перепуганный, Аллек уже выставил кулаки, готовый сражаться, но вдруг узнал Брэка – своего помощника. Высокий, крепкий – один только кулак, державший Аллека за шиворот, был размером практически с голову. Однако сейчас на его суровом лице с густой рыжей бородой отчётливо читались страх и растерянность.

– Капитан! – выдохнул он с немного вопросительной интонацией, будто не был уверен, что поймал кого нужно. – Бездна! Ты устроил здесь настоящее безумие!

Аллек высвободился из хватки товарища. Огляделся. Погони не было, но… Были стычки, прячущиеся от стражи горожане, огонь, выстрелы и звон стали.

– Вы обыскали ратушу? – попытался он сменить тему.

– Да, – мрачно ответил Брэк. – Ничего. Никаких доказательств, что мэр врал.

Аллек нахмурился.

– Но доказательств того, что мэр сказал правду, вы ведь тоже не нашли, не так ли?

Брэк сощурился, глядя на Аллека. Мимо пробежали несколько солдат, – кажется, гнались за одним из осуждённых, – и не обратили внимания на прячущихся под сценой.

– Нет, но…

– Отлично, – перебил его Аллек. – Тогда действуем по плану. Дай мне сумку.

– Кэп, я не думаю…

– Давай сюда, – повысил голос Аллек. Брэк был с ним одного роста, но шире в плечах вдвое и, пожалуй, если бы захотел, легко завязал бы Аллека в узел. Но он лишь поморщился, покачал головой, а затем протянул холщовую торбу, перевязанную верёвкой. Аллек выудил оттуда длинную чёрную мантию с капюшоном. Надел на себя. – Одевайте такие же.

– Что ты задумал?

– Ровно то, что мы и планировали.

– Бездна, Аллек! – Брэк шагнул к нему. – Ты разве не понял? Мы ничего не нашли!

– Сейчас это не имеет значения! – отмахнулся Аллек. – Люди напуганы! Им нужна надежда! Нужны мы!

– Сперва ты говорил, что им нужна правда, – скривился здоровяк.

– Это не ложь! – рявкнул Аллек, тоже сделав движение к Брэку, поднимая руку, словно собирался ударить. Чувствуя, как ярость захлёстывает его. И изо всех сил попытался успокоиться. – Я не стану врать им, – добавил он. Поднятая прежде рука теперь легла на плечо Брэка и сжала его. – Мы допрашивали рабочих с нижней части панциря! Мы говорили с жителями дочерних островов! С Тарконом и его подчинёнными! Нет никаких причин полагать, что Иль’Пхор – Титан, которые никогда прежде не умирали, – может умереть теперь!

– Этого недостаточно, – буркнул Брэк.

– Мэр собирает армию, – продолжил Аллек. – Ты видел приказы. Видел лагеря. Видел людей, которых уводят туда против воли. Ты знаешь, что я прав. Веришь мне. Иначе бы не позволил провернуть всё это.

– Верю, но…

– Тогда не будем больше терять время. Ты со мной? – Аллек убрал руку с плеча Брэка, достал из сумки ещё несколько чёрных мантий и протянул перед собой. Брэк нехотя взял их. Аллек кивнул, похлопал друга по плечу и побежал в сторону ратуши.

Уже через несколько минут – солдаты не искали лично его, но Аллек всё же предпочитал не попадаться им на глаза – он выбрался из-под сцены. Увидел возле главных дверей ратуши четырёх стражников, обогнул здание и остановился, заметив открытое окно. Пролез через позолоченную раму и оказался в крохотном кабинете, больше половины которого занимал письменный стол, заваленный документами.

Оттуда Аллек выскользнул в главный зал. Просторный, устланный коврами, заставленный дорогой мебелью, он сейчас напоминал скорее приют для бездомных. Чиновники вместе со своей охраной забились сюда, как рыба в бочку, спасаясь от творившегося на площади. Аллек, пряча лицо, пробрался мимо них к лестнице. Поднялся на второй этаж, представляющий собой галерею с мраморной балюстрадой с одной стороны и яркими витражами окон с другой. Пошёл вперёд, с трудом вспоминая маршрут, ведь не был здесь с самого детства. И вдруг увидел дверь из цветного стекла, ведущую на балкон. Бездна… Она могла быть и из чего-то покрепче…

Он сглотнул и распахнул её. Шум площади – крики, выстрелы, звон стали – набросились с порывом ледяного ветра. Кажется, за спиной, на первом этаже раздался встревоженный крик, но Аллек и так понимал, что времени будет немного.

Он вышел на балкон и захлопнул за собой дверь. Та закрывалась на щеколду, и Аллек воспользовался ей, хотя и понимал, что это позволит выиграть не больше секунды. Перед ним раскинулась городская площадь. Отсюда, со второго этажа, её было видно всю. Он видел несколько потасовок, танцующее пламя костров, вспышки выстрелов, блеск стали. Тела. Солдаты отгоняли горожан от сцены и многие из них оказались сейчас под этим самым балконом. Глашатаи использовали его для важных объявлений, так что сюда бил свет двух прожекторов, и Аллека сразу заметили.

Что ж, на это он и рассчитывал.

Перед ним удобно расположился микрофон, звук от которого передастся по всей площади и на радиоприёмники по новостной волне. Каждое его слово мигом разлетится по городу. От этой мысли начало мутить. Предательски задрожали ноги. Ему доводилось произносить речи перед публикой, но сейчас…

Он заставил себя включить микрофон и придвинул его к себе. Набрал полную грудь воздуха. Зажмурился, будто собирался прыгнуть в ледяную воду, и…

– Всё это – долбанное враньё! – взревел Аллек, немного громче, неувереннее и писклявее, чем рассчитывал, и слова эхом громыхнули из динамиков, установленных в разных концах площади. Ему нужно было привлечь внимание, и такое начало показалось подходящим. Краем глаза Аллек увидел, как не меньше дюжины солдат бросились к входу в ратушу.

– Каждое слово! – закричал он после короткой паузы. – Каждое их слово – ложь!

Люди постепенно замолкали, прислушивались, устремляли взгляды наверх. И Аллек вдруг почувствовал, как уверенность распускается внутри него, будто цветок.

– Иль’Пхор не умирает! Это лишь предлог! Повод для новой войны!

Что-то крикнули снизу. И ещё. Голоса взвились ураганом, сплетаясь друг с другом и превращаясь в неразборчивый шум. Одни были возмущены – и Аллек понимал, что такие найдутся. Но ему показалось, что больше было тех, кто кричал, потому что был согласен. Потому что хотел поддержать.

– Прислушайтесь к себе! – окрылённо продолжил он. – Вспомните всех, кого вы потеряли! Вспомните друзей, родственников, которых уволокли в военные лагеря! Они говорят, что защита Иль’Пхора – главный долг любого горожанина! Но разве война не закончилась годы назад? Разве остались враги, для защиты от которых нам нужна новая армия? Я отвечу вам, люди! Отвечу, что враг, угрожающий нашему городу, нашему дому, действительно есть! Это король Тан Гурри! Это генерал Болло! Это мэр Олси! Они ложью пытаются запугать вас! Подчинить вас! Заставить делать то, что им нужно! То, что выгодно только им!

Он замолчал прислушиваясь. Криков поддержки становилось всё больше. Кто-то принялся скандировать «долой Олси», и эти крики подхватили другие. Вдруг что-то громыхнуло за спиной. Через цветную мозаику Аллек увидел приближающиеся силуэты. Времени почти не осталось. Но и внизу к балкону уже подбирались люди в чёрных мантиях, напоминая ручейки, растекающиеся на песке.

– Я остановлю это! – крикнул он, окидывая толпу взглядом. – Я, Аллек Болло, клянусь вам в том, что защищу город! Докопаюсь до правды! И покараю лжецов! Дождитесь этого! Дождитесь и сопротивляйтесь!

За дверью загрохотали шаги. Аллек стряхнул с плеча торбу, нащупал смотанную верёвку, достал, привязал один её конец к мраморной балюстраде, другой сбросил вниз. В стекло что-то ударило. Аллек отшатнулся. Микрофон с грохотом, раскатом прокатившимся по площади, рухнул на пол. Дверь выдержала, растрескавшись и повиснув на щеколде, давая лишний миг.

Кровь застучала в висках. Аллек схватил верёвку, обвязал её вокруг правой руки. Как раз в тот момент, когда сзади прогремел выстрел и во все стороны со звоном разлетелись цветные осколки.

Прыгнул.

Ветер засвистел в ушах, и через мгновение руку обожгло болью. Аллек охнул, повис над толпой, напоминавшей волнующуюся бездну. Увидел солдат, которые пробирались к нему, распихивая горожан. Уже знал, что они, конечно же, не успеют. Качнулся, оттолкнулся от стены босыми ногами и, разматывая верёвку, несколькими прыжками спустился на площадь. Толпа расступилась, принимая его, и тут же сомкнулась. Люди вокруг накинули чёрные капюшоны. И уже через мгновение Аллек и два десятка его подчинённых в одинаковых мантиях разбежались в разные стороны.

Им его не поймать. Не сегодня. Никогда.

Пряча лицо в капюшоне, он продрался через толкающуюся, размахивающую локтями и коленями толпу. Осмотрелся. Бросился к жилым домам. Заскочил на крыльцо одного из них, открыл оставленную незапертой его людьми дверь и кинулся напрямик через пустые комнаты. Плечом распахнул ещё одну дверь и оказался в безлюдном переулке вдалеке от шума площади. Погони не было. Зато был приоткрытый люк, ведущий в канализацию.

Аллек шагнул к нему, но вдруг что-то услышал… Рядом. Близко!

Он интуитивно, поверив собственному чутью, отпрянул. Развернулся, пригибая голову, и только это помогло ему уйти от удара. Щека почувствовала ветер, когда мимо просвистел увесистый кулак. Аллек отпихнул напавшего, но за его спиной оказались ещё двое. Крепкие, жилистые. Простая одежда, вместо солдатской формы, тканевые маски, скрывающие лица, спокойные, ледяные глаза. Профессионалы. Убийцы, а не обычные стражники. И они ждали. Ждали его.

Аллек кинулся со всех ног в сторону люка. Если сумеет спуститься, если окажется в канализации, если хоть чуть-чуть оторвётся…

Кто-то прыгнул на него сзади. Сбил с ног. Мостовая безжалостно бросилась навстречу. Один из врагов навалился на спину, и Аллек, взревев, развернулся, сбрасывая его. Подскочил. Ударил не глядя. Не попал. И тут же получил удар в лицо.

Переулок закружился. Рот наполнился кровью. Тени, безликие силуэты, затанцевали вокруг. Аллек попытался отступить, закрыться рукой, но получил болезненный удар в висок. За ним – в челюсть. Потерял равновесие. Сжался. Кто-то ударил его по рёбрам сапогом. Ещё раз. И третий.

На голову накинули холщовый мешок.

И мир почернел.