Несущий свет

Глава 6

– Мамочка, какая красота!

В глазах Лэйм было восхищение.

Семейная беседка украшена ароматными цветами, повсюду стояли свечи тихо потрескивая, кружевные салфетки лежали под серебряными тарелками, а из сада доносилось красивое пение птиц.Стол ломился от еды, за приготовлением которой то и дело бегала следить Арабелла, в промежутках внося свой труд: нарезка продуктов, составление меню и даже подменяя поваров.

Ей нравилось это дело, так же как, и растить вишневые сады. Было приятно занять голову и руки не только работой Заклинателя в Цитадели.

– Малышка, пойдем наряжаться? Будем красоваться перед мальчиками!

– Хочу то голубое платье, которое мне подарила Исса!– забегая в дом, крикнула Лэйм.– А она ведь тоже сегодня будет с нами?

– Да, придет.А ты так по ней скучаешь?

– Конечно, мамочка! Она такая красивая, изящная, от нее всегда вкусно пахнет…И вообще – она будущая жена Каина! – хлопая в ладоши, произнесла Лэйм.

Арабелла, поправляя бантики на платье дочери, мягко улыбнулась.

– Да будет так, как Высшие решат.

Сама же девушка оделась в бордовое велюровое платье, подчеркивающее её изящество и статность, как и подобает жене Главнокомандующего.

Входная дверь на первом этаже хлопнула, послышались родные голоса, а значит, пришло время поразить всех своей красотой.

Платья шуршали, сережки, стукаясь звенели от каждого спешного шага, а аромат изысканных духов оставался шлейфом за счастливыми девочками.

Авдий, Каин и Хейлель сразу же смолкли, стоило увидеть перед собой Арабеллу и Лэйм.

Расплывшись в улыбке, Авдий с неприкрытой любовью смотрел на свою жену и маленькую дочку.

– Дали же мне Боги такую радость в жизни!

Ангел с объятиями кинулся к девочкам.

Холл сразу наполнился детским смехом и мелодичным голосом девушки.Братья наблюдали за своей семьей с таким теплом в душе – хотелось каждый раз видеть только улыбку родных, слышать их смех, видеть радость в глазах.

– Я готов пожертвовать многим, лишь бы так было всегда…

Мысленно Хейлель вернулся в диалог с Триксом, но Каин во время его одернул.

– Хейль, давай себя в порядок приведем, и за стол пора садиться.

– Да-да, конечно, идём.

Разойдясь по комнатам и быстро вернув свой приличный вид, ангелы наконец-то сели за семейный ужин.

– Белль, как же вкусно! – похвалил Авдий, доедая запеченное мясо. – Снова встала за штурвал?

Щеки Арабеллы слегка покраснели от внезапного комплимента.Ей нравилось внимание мужа, даже в таких мелочах.

Девушка помотала головой, в знак согласия.

– А я тоже помогала! – только сказав это, Лэйм убежала в сторону кухни.

Все сидели в недоумении, потому что никто даже не подозревал, что маленькая ангел подготовила для своей семьи сюрприз.

– Каин!

Звонкий голос заполнил пространство.Ангел сразу же встрепенулся,поворачиваясь к звуку и увидел её – как всегда прекрасную.Волосы цвета солнца, серые глаза, пухлые розоватые губы и ямочки на щеках; на ней развевалось длинное зеленое платье, а в ушах горели золотом звездочки, подаренные когда-то возлюбленным.

Сердце Каина пропустило удар – как всегда случалось при виде Иссы. Внутри разлилось знакомое тепло, будто кто‑то зажег крошечное солнце прямо за грудиной. Он невольно выпрямился, расправил плечи, хотя и так держался безупречно – тело само стремилось стать достойнее, величественнее, лучше в её присутствии.

– Исса… – выдохнул он, и в этом коротком слове уместилось всё: радость, облегчение, бесконечная нежность.

На губах Каина сама собой расцвела улыбка – широкая, искренняя, та, что появлялась только рядом с ней. Он едва удержался от того, чтобы не заключить её в объятия прямо здесь, на глазах у всей семьи. Вместо этого склонил голову в полупоклоне – дань уважения и скрытая попытка спрятать вспыхнувшие щёки. Но глаза… глаза выдавали его с головой. В них читалось буквально всё, что у него творилось в душе при виде любимой девушки.Излучаемая любовь между ангелами ощущалась ярко, красиво, правильно.

Девушка поприветствовала семью Люминар глубоким поклоном.

Только Исса уселась рядом с Каином, как из дома выбежала маленькая ангел с подносом, полного кексов.

– А вот и я!

Лэйм, увидя девушку рядом с Каином, засветилась и, поставив поднос на стол, уткнулась в объятия Иссы. Та, заметив подаренное платье, сделала девочке комплимент.

– Ну какая же ты красавица!

Щеки Лэйм сразу же покрылись румянцем.

– Когда ты успела,доченька ? – с удивлением спросила Арабелла, смотря на кексы.

На каждого члена семьи было по одному угощению с их именем.И это был не просто сюрприз: сверху на каждом из кексов было что то написано.

Авдий первый взял кекс.

– Папочка, будь всегда таким же сильным и чаще улыбайся…

Следующая взяла Арабелла.

– Мамочка, оставайся такой же красивой и доброй, и чтобы твои сады становились только пышнее…

Третий кекс взял Каин.

– Братик, будь всегда для меня защитой и опорой, ты мой герой…

Исса улыбаясь девочке взяла кекс со своим именем.

– Я верю, что ты счастлива с Каином! Вы – самая красивая пара во всём мире!

Последнее угощение Лэйм сама протянула Хэйлелю. Она его не боялась. Никакие кошмары не помешают их родственной связи.

– В твоей душе есть свет, и я вижу его каждый раз, когда ты мне улыбаешься! Ты сильный и я верю в тебя!

Лэйм, с блестящими глазами от подступающих слез, произнесла:

– Желаю нам всем много счастья, ярких улыбок и красивых цветов! Люблю вас всех-всех!

Слезы хлынули из глаз, и семья подорвалась её обнимать и успокаивать, хоть у самих от приятных слов теснило в душе.

– Наш Лучик, ты такая молодец,– утирая слезы дочери, произнес Авдий.

– Спасибо, доченька, за сюрприз!– обняв дочь, Арабелла уткнулась в её макушку.

Внутри Хейлель ликовал, обнимая сестренку.

– Слава Высшим, она меня не боится!

Разделив приятный момент устроенный Лэйм, семья снова уселась за стол.

Расслабившись и наевшись, затянувшийся вечер до самой ночи протекал в приятной атмосфере за бокалами вина и беспечными разговорами. Лэйм от переизбытка эмоций быстро закончила свою вечернюю программу и уже тихо посапывала на коленях Иссы, провалившись в самый спокойный и сладкий сон. Каин же с Хейлелем, как всегда, вели понятный только для них спор, иногда покрикивая друг на друга, передразнивая, но с улыбками на лицах.

– Любимый,– положив ладонь на руку Авдия, девушка привлекла к себе внимание, –знаешь…я так счастлива.Между нами нескончаемая любовь.Прекрасные дети рядом.Будущие молодожены сидят перед нами.Все такие радостные, яркие, у каждого свой путь.Я горда, что мы вырастили и растим таких ангелов.Это самая лучшая жизнь, о которой я только могла когда-либо мечтать.

На её глазах наворачивались слезы от нахлынувших эмоций.

Авдий мягко провел пальцами по щекам жены, собирая каждую слезинку, наполненными самыми прекрасными чувствами к своей семье.

– Белль, я тоже безгранично счастлив, что имею такую жизнь.Ты мне подарила всё самое лучшее. Спасибо, родная,– целуя ее в лоб, произнес ангел.

Арабелла стерла остатки слез и взглянула прямо в глаза Авдия.

– Прошу тебя, поговори с ним. Я вижу, как ты мучаешься. Скрываешься за своей маской жестокости и гордости. Понимаю, что тебе это надоело – каждый день новая битва, но запомни мои слова: ты спас эту душу, мы взяли за него ответственность…и наш сын – Хейлель, а не он. Мы вместе, на протяжение трёсот пятидесяти лет, спасаем его душу. И у нас это получается. Не отталкивай нашего сына. Он нуждается в нас, так же ,как и мы в нем. Хейлель – самый яркий свет нашей семьи, чтобы не сидело внутри него…

Закончив, Арабелла ушла укладывать Лэйм в комнату. Каин и Исса собрались прогуляться в глуби сада, уделив друг другу капельку времени.

Отец первый подал голос, от которого крылья Хейлеля встрепенулись.

– Пойдем поговорим, сын.

Каин, заметив, как Авдий уводит Хейлеля, едва заметно кивнул, словно одобряя этот шаг. Исса сжала его руку – она понимала, насколько важен этот разговор.

Дойдя до большого дерева, они уселись на большой скамье. Смотря на светящуюся луну, отец с сыном молчали. Никто из них не решался произнести и слова. Гордость Авдия перекрыла его глотку, страх и сомнения стеснили до боли челюсть Хейлеля.

Два совершенно разных ангела снаружи, но таких похожих изнутри.

Первым все же заговорил Хейлель.

Тихо, не поднимая взгляда на отца.

– Я все время думал, что ты ненавидишь меня…именно меня, а не его.

Авдий молча повернул голову к сыну, пытаясь подобрать слова, чтобы правильно донести мысли. Перед ним сидел уже взрослый ангел, с острыми чертами лица, мускулистым и подтянутым телом, но для Авдия он всегда будет ребенком. Маленьким, забавным, громким, с пухлыми щечками и яркими позолоченными глазами.

– Ненавижу?..Нет,Хейлель.Никогда.Я…боялся. Боялся за тебя, за нашу семью. Но ненавидеть своего сына?

– Тогда почему? К чему этот холод, запреты, отстраненность?

– Знаешь, в ту ночь я тебя спас будто из самого Ада. Столько ужаса еще никогда не испытывал. А когда увидел еле живого малыша, в сердце будто зажегся луч. Думал спасу тебя, вылечу, помогу, а в итоге столько лет мучений, но не для нас, – Авдий положил ладонь на плечо Хейлеля, впервые за долгие годы не как надзиратель, а как отец.– Для тебя. Каждый раз, видя твою борьбу с собой, мне было больно самому. Раз за разом я проклинал ту ночь, но в тоже время жалел тебя, хотел забрать твою боль, но я бессилен перед ним и от этого… я становился жёстким. Думал, что строгость – это щит.

– Щит,который отделил нас друг от друга? В детстве было всё совсем по другому.

Авдий кивнул.Резко.Неловко.

– Да. И это моя вина. Я должен был верить в тебя сильнее. Должен был быть рядом, а не стоять в стороне с мечом наготове.

– А сейчас ты веришь в меня? Или все еще видишь его во мне?…

– Ты – Хейлель, мой сын. И твоя сила не в том, что сидит внутри тебя, а в том, как ты с этим борешься.

В голове ангела резко взорвалось смутное воспоминание:

«…Пролитая кровь родного для тебя – как святая вода для нас. Подумай об этом, сынок. Ради себя. Ради родных. Ради свободы, что принесёт лишь успокоение и свет в твою душу!…»

Хейлель серьезно взглянул в глаза отца, спрашивая:

– А если однажды я не удержусь? Если он возьмёт верх?

Ожидая резкого ответа или криков от отца, ангел подготовился, внутренне сжавшись, словно пружина.

–Тогда я стану щитом для тебя.Каин будет опорой, Арабелла залатает твои раны, а Лэйм будет твоей мотивацией для новых сражений. Мы будем помогать тебе вернуться, зажигать свет в душе снова и снова, мы сделаем всё возможное для тебя. Мы семья. А семья – это не только радость, но и ответственность. Ответственность любить, даже когда страшно.

Внутри Хейлеля что-то лопнуло от слов отца. Это была боль, но такой теплой и приятной, что слезы сами наворачивались на глазах.

Авдий встал, утягивая за собой сына, решив продолжить разговор, но сын уперся в его плечо лбом и прошептал:

– Отец, спасибо тебе.

Ангел приобнял сына,проведя ладонью по его голове, тихо сказал:

– Я горжусь тобой, Хейлель. Горжусь тем, кто ты есть. И верю, что после Посвящения ты станешь ещё сильнее. Не из-за тьмы, а вопреки ей…

Постояв в тишине еще некоторое время, они направились обратно к семье. Первая, кто заметил их возвращение была Арабелла. Встретившись взглядом с Авдием, облегченно улыбнулась.

– Все решилось…

Спустя час тихих разговоров, стол начали убирать и семейство Люминар направилось на отдых.

Хейлель тихо закрыл за собой дверь спальни и прислонился к ней спиной, закрыв глаза. Усталость дня мягко кружила голову, но в груди разливалось непривычное тепло – впервые за долгие годы он снова ощутил, что отец верит в него, любит и уважает, как родного сына.

Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, и только тогда заметил: воздух здесь был… неправильный.

Слишком холодный.

Слишком неподвижный.

Даже пламя свечи на тумбе неколебалось, застыв ровным, неестественным столбом света.

Хейлель замер.

Зеркало.

Оно стояло в центре комнаты – высокое, в резной серебряной раме, хотя он точно помнил, что утром завесил его полотном.

Ткань теперь валялась на полу, смятая, будто отброшенная чьей‑то невидимой рукой.

И на гладкой, тёмной поверхности стекла…были написаны слова.

Кровь.

Густая, тёмная, она стекала по зеркалу неровными каплями, словно ещё не успела застыть. Буквы пульсировали, будто дышали, и от них исходило едва заметное свечение:

«Поздравляю.Ты всё ближе к нашему спасению.Посмотри на свою душу – ничего не заметил?»

Хейлель отшатнулся, но его взгляд приклеился к зеркалу.

Что‑то было не так.

Не только с надписью.

С отражением.

Он поднял руку – и его отражение сделало то же самое, но… с задержкой.

На долю секунды позже.

А потом – моргнуло.

Его собственное отражение моргнуло.

Сердце Хейлеля пропустило удар.

– Нет, – прошептал он.

Отражение улыбнулось. Не его улыбкой. Не той, к которой он привык. Это была усмешка – острая, дикая, чужая.

– Ты уже не удерживаешь контроль, крылатик,– прошептало отражение.

– Пошел вон! Убирайся к чертовой матери! – выкрикнул Хейлель.– Моя жизнь только начала налаживаться, а ты только всё портишь, тварь!

Его рука метнулась к подсвечнику.

Металл звонко ударил по стеклу, и зеркало разлетелось на тысячи осколков.Они брызнули во все стороны, как черные капли ночи, вонзаясь в ковёр, стены,мебель…

Но даже разбитое, зеркало продолжало жить.

Осколки на полу сложились в ту же надпись, только теперь буквы двигались, извивались, как черви. А в самом большом обломке, лежащем у его ног, Хейлель увидел… себя.

Только это был он.

Налитые кровью глаза.Почерневшие пряди волос.Обглоданные крылья.

И он смеялся.Беззвучно.Раскрыв свою гнилую пасть.

Яростный крик заполонил спальню Хейлеля.

Битое стекло рассыпалось крошкой по полу.Кровавые следы ног покрыли белый ворсистый ковёр.

В глубине души Хейлель все же ощутил изменения.

Душа потеряла очередной осколок.