Друид. Том 1. Жизнь взаймы

Однако кое-что мне не понравилось сразу.

Кора на одной стороне ствола потемнела. Чернота расползалась от корней вверх, как будто дерево медленно пропитывалось дёгтем. Листья на нижних ветвях с этой стороны пожухли и скрутились, хотя на дворе стоял конец весны.

– Всеволод, посмотри, – Елизавета поднесла линзу к глазу и направила её на дуб. – У него… Внутри что-то не так. Зелёное свечение есть, но очень тусклое. И на стороне с чернотой – вообще пусто.

Я подошёл к дубу и положил на него обе ладони.

Магия хлынула из меня в кору и тут же отозвалась болью. Глухой, ноющей, как застарелая рана. Дерево страдало. Оно держалось, но из последних сил.

Печать, сдерживающая Поволжскую аномалию, стремительно угасала.

И ещё я невольно почувствовал то, что происходит по ту сторону. Через ослабевшую печать постепенно просачивалось влияние аномалии. Именно оно и вызвало черноту на коре.

Дуб боролся. Хотя, судя по виду, ему было не меньше трёхсот лет.

Один, без помощи друида, он держал печать на голом упрямстве.

– Ты молодец, старик, – прошептал я, прижавшись лбом к коре. – Держался долго. Теперь моя очередь.

Я закрыл глаза и начал вливать свою силу в печать.

Стоило мне открыть канал, как сила хлынула из моего тела в дерево потоком, который я едва мог контролировать.

Я вцепился в кору, пытаясь не упасть. Ноги подкосились, в глазах потемнело. Слишком много отдаю. Видимо, моих сил ещё не до конца хватает, чтобы полноценно подпитать печать.

– Всеволод! – голос Елизаветы. Далёкий, как из-под воды. – Ты бледнеешь! Остановись!

Нет. Нужно довести до конца. Дотянуть хотя бы до минимального уровня, при котором печать снова начнёт работать. А иначе тварей на моих землях станет значительно больше. Причём уже в ближайшее время.

Я стиснул зубы и продолжил.

Боль быстро отступила. Печать насытилась – не полностью, далеко не полностью, но достаточно, чтобы перестать высасывать из меня силу с жадностью голодающего. Я ощутил, как нить между деревом и землёй натянулась, уплотнилась. Не верёвка ещё, но уже и не паутинка.

Печать на этом участке снова работает. Слабо, но работает.

Я отпустил дерево и сделал шаг назад. Ноги не держали. Колени подогнулись, и я рухнул на мох.

– Сева! – Елизавета бросилась ко мне, схватила за плечи.

Её ладони засветились мягким светом. Тепло разлилось по моему телу, возвращая силы. Полностью она мне их вернуть не могла, но этого вполне хватит, чтобы дойти до дома.

– Живой, – выдохнул я.

– Еле живой, – поправила она. – Ты почти весь резерв потратил. Ещё немного – и потерял бы сознание. А я одна тебя до дома не дотащу.

– Дотащила бы. Ты сильная девушка, – усмехнулся я.

– Не льсти мне, когда я злюсь!

Мы рассмеялись, и я поднялся. Радовало, что день выдался насыщенный и полезный. Вернул лесавку и разобрался с печатью.

На пути обратно мы уже не плутали, я стал получше ориентироваться в своём лесу.

Однако когда мы вернулись, прямо у поместья я заметил повозку с лошадьми. Это точно не возница из Васильевки.

– Подожди тут, я узнаю, в чём дело, – сказал я Елизавете.

И она осталась под присмотром одного из дубов, растущих у ограды.

Я зашёл домой и сразу услышал голоса с кухни.

– Барин! – навстречу мне вышел Степан. Причём донельзя довольный неизвестно чем.

– Хочешь сказать, что к нам приехали из налоговой и сообщили о списании всех долгов? – усмехнулся я.

– Лучше! – просиял он. – Это охотники на монстров! Они как только узнали, что Поволжская аномалия ожила, сразу к нам. Комнаты снять хотят.

Час от часу не легче. А ведь день так хорошо начинался…