Багровый лёд

Глава 23

«Я не виновен», — крикнул он тьме.

Из глубины вернулся шёпот:

«виновен». И услышал он в том

отзвуке такую жалкую трусость

и ужаснулся.

Тишину над дворцом взорвали крики.

—Пожар! Конюшня горит! – пронеслось по всем галереям.

Эйн едва успел спешиться и тут же побежал. Капюшон дорожного плаща упал ему на плечи от бега, лицо скрывала черная шелковая маска-подшлемник. Ноги подкашивались от усталости, он не спал больше суток. Но крики, суматоха и дым заставили его забыть обо всем. Быстрым взглядом он осмотрел стену дворца по левую сторону от конюшни. Пара стражей Ордена и те, смотрели на клубящийся дым.

— Где начальник стражи? — Эйн остановил какого-то солдата.

— Не знаю, господин помощник! — Испуганно закричал стражник и Эйн отпустил его.

Дарвел осматривал людей, в панике бегающих вокруг. Солдаты Ордена смешались с императорскими гвардейцами Альмерии и слугами. Черные доспехи смешались с серыми, но действовали слажено.

Таскали ведра, несли любые емкости, в которые можно было набрать воду. Клубы дыма вырывались из чердачных окон, изнутри раздавалось испуганное ржание сотни лошадей. Дым валил густой и белый, но пламени видно не было.

— Вышибайте! — крикнул главный конюх.

Все двери императорской конюшни были заперты изнутри. Часть солдат пытались выбить ворота тараном, другие ворота били топорами, но на это уходило много времени. Эйн наконец-то заметил знакомые очертания доспехов и подошел к Олуму.

— Что происходит? Почему оставили караульные посты?

— Глава приказала спасти лошадей! Пятеро конюхов уже внутри, они должны открыть ворота! — доложил офицер. — отряд из десяти солдат отправлен на поиски беглеца.

— Что? Какого к чёрту беглеца?

— Рэн Смол… — растерянно произнес Олум, — Он сбежал.

— Где Глава? — Эйн хмуро искал взглядом Астил в толпе.

И увидел. Она спешно прошла к конюшне, на ходу перестегивая свой плащ красной подкладкой наружу. Затем скинула шлем оставшись в черном шелковом подшлемнике.

— Воды! — крикнула она.

— Глава! — Эйн почти бегом нагнал её, — У меня срочные новости!

Она не ответила, даже не подняла на него глаза.

— Это касается задания!— крикнул он.

Глава вылила себе на голову воду и плеснула еще несколько раз прямо в лицо.

— Это касается императора! — на этот окрик она обернулась и бросила на Эйна злой взгляд.

— Мне некогда, мне надо спасти лошадей, — отрезала она и направилась к конюшне.

Помощник хмуро смотрел на развевающийся за её спиной красный плащ.

— Это не ваша работа! — придя в себя Эйн догнал её почти у самой лестницы. — Вы Глава Ордена, а не пожарный! Если с вами что-то случится...

Она уже начала подниматься, не оборачивалась и ничего не отвечала на его крики.

— Астил, остановись!

Не выдержал Эйн и схватил её за щиколотку, когда её ступни были на уровне его лица.

— Отвали! — грубо крикнула она и несколько раз ударила его пяткой по голове, пока он не отпустил её ногу. Жгучая боль прокатилась по носу и губе. Эйн отшатнулся и схватился за лицо. Черная ткань его маски быстро намокала от крови.

В голове гудело и он даже опустился на колени. Удар был несильным, но неожиданным.

Придя немного в себя, Эйн поднял глаза. Край её красного плаща, уже скрылся в чердачном проёме.

— Эйн, — к нему подбежал Карс, — ты как?

Помощник Дарвел молча скинул руку офицера со своего плеча и поднялся. Пошатываясь он, скинул с себя плащ и подошел к одному из слуг. Выхватив у него ведро с водой Эйн окатил себя с ног до головы и пошел следом за Главой.

Он забрался по лестнице в чердачный проём. Эйн, слишком высокий для чердака, согнувшись в три погибели, прошел на середину. Присев на корточки он вглядывался в белую пелену. Внутри было темно, душно и дым ел глаза. Открытого пламени нигде не было видно, но дым окутывал все.

Единственное, что пробивалось сквозь серую дымку, красный плащ Главы и огонь в ее руках. Она была уже у дальней стены.

Эйн опустил глаза и заметил лестницу, которая валялась на полу. Глава случайно уронила, потому что спешила или специально убрала?

— Глава! — окрикнул Эйн.

Прыгать вниз нужно осторожно. Высота в два человеческих роста увеличивает шанс переломать ноги. Эйн уткнулся лицом в сгиб локтя. Он чувствовал как распухал его нос от удара. Каждое движение отдавалось в переносице тупой болью. Дым жёг горло, заставляя кашлять.

Со стороны стойл доносилось отчаянное, надрывное ржание. Лошади били копытами по деревянным перегородкам в такт попыткам солдат протаранить ворота.

И тут вспыхнуло пламя. Яркий и жадный. Языки пламени тут же коснулись соломы, осветив её фигуру.

— Глава! — снова крикнул Эйн.

Она не обернулась. Даже не замедлила шаг.

— Астил! — взревел Эйн.

Он не раздумывая спустился по опорному столбу вниз. В ладони вошло несколько заноз, но он даже не заметил. Спрыгнув на землю, Эйн обернулся в поисках Астил.

И увидел её силуэт на фоне огня. После каждого шага, сено за ней вспыхивало так словно красный плащ вёл за собой стену пламени.

— Астил! — крикнул Эйн, смотря на её приближающуюся фигуру. — Астил!

Шум вокруг стоял невообразимый. Он сам едва слышал собственный крик.

Она была достаточно далеко, чтобы не то что не слышать, но и даже не видеть его. А пламя шло за ней следом, послушное, как собака, облизывая стог за стогом, заставляя лошадей сильнее ржать от страха.

И только когда она подошла к воротам, он увидел пятерых мужчин которые держали створки, не давая тарану их открыть.

Помощник Дарвел присел на корточки за небольшим стогом, чтобы его не заметили. Глава коснулась факелом своего плаща и языки пламени лизнули красную ткань. Она подала знак, и один из мужчин забрал у неё факел. И все тут же бросились в рассыпную. Один мужчина остался, убрал засов с ворот и тут же упал на землю к ногам Главы.

Раздался удар тарана и ворота распахнулись сами. В конюшню ворвался свежий воздух, и пламя взревело громче. Глава согнулась пополам и закашлялась.

Она вышла наружу, буквально объятая пламенем. Толпа охнула.

— Воды! Глава Ордена горит! — послышались отовсюду крики.

— Это же Вейрон? — к мужчине, лежащему на земле подбежали люди. — Быстрее лекаря сюда!

Кто-то поймал едва не упавшую Главу. Кто-то уже сорвал с неё плащ и пытался притоптать.

— Лошадей.. — голос Главы сорвался на хрип, но был громким, отчаянным, полным боли. — Спасайте лошадей! Скорее! Конюхи где-то там!

Эйн вышел из укрытия, не спуская взгляда с Главы. Всё вокруг стало медленным и тягучим, как в страшном сне, где надо бежать со всех ног, а твои ступни словно налиты свинцом.

Солдаты бросились внутрь.

Люди сновали мимо с вёдрами, выводили лошадей, вытащили конюхов. Толкались, отпихивали Эйна. Кто-то кричал: «Воды! Лекаря Главе!»

Глава стояла в нескольких метрах от него. Она, казалось, задыхалась от кашля и рухнула на землю, сев прямо в пыль. Не в силах нормально вдохнуть через ткань, она сбросила перчатки, и её пальцы застыли на подшлемнике на долю секунды.

Она обернулась, встретившись взглядом с Эйном. Ему так показалось.

— Не смей! — закричал он, но голос сорвался на хрип. — Астил, закрой лицо! Не сейчас! Ты не...

Тёмная ткань поползла вверх, открывая шею, подбородок, губы, нос и наконец всё лицо. Светлые волосы, заплетённые в косу, упали на доспехи.

Толпа ахнула. Кто-то прошептал: «Красивая…» — и слово это, точно яд, растеклось по толпе.

Эйн, как и многие, стоял, не в силах пошевелиться и смотрел на Главу. Маска, что защищала её годами, только что была сорвана и не врагом, не под пыткой, а ею самой. Он смотрел на её лицо открытое, беззащитное, обращённое к толпе, и чувствовал, как внутри всё сжимается в ледяной ком.

— Зачем? — с досадой произнес он.

Это конец. Теперь она навсегда Глава Ордена. Она уже никогда не сможет уйти.

— Не смейте смотреть! Это незаконно! Вас всех казнят за это! — кричал Эйн, но его голос потонул в шуме.

Люди вокруг уже обсуждали её, разглядывали, запоминали каждую чёрточку, каждую деталь. Они пожирали её глазами, а она сидела на земле и позволяла им это.

Он рванулся вперёд, расталкивая снующих мимо солдат и слуг. Он должен был добраться до неё. Должен был закрыть её, спрятать, увести даже если уже поздно, даже если все всё видели. Он не мог просто стоять и смотреть.

Перед глазами всё плыло, картинка двоилась, в висках стучало, последствия удара и бессонной ночи давали о себе знать. Но Эйн шёл. К ней уже пришел лекарь с сумкой. Он что-то сказал, Глава кивнула и слуги помогли ей снять наручи и закатать рукава до локтя.

В голове Эйна что-то щёлкнуло.

“Что ты делаешь! Прекрати…”

Он наконец-то добрался до Главы и замер в нескольких шагах. Эйн видел её профиль. Испачканное в саже лицо. Свежий шрам на левой щеке, прикрывали светлые пряди.

— Я не обожглась, — донёсся до него её хриплый голос. — Ни одного ожога. Ни одного шрама. Думаю, хватит мне и на лице отметин.

Она говорила что-то ещё, но Эйн уже не слушал. Лекарь осматривал её руки, кивал, что-то отвечал. А Эйн стоял в нескольких шагах и смотрел на её запястья. Гладкая, чистая кожа. Ни следа. Ни единого следа.

Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Губы растянулись в улыбке. Так улыбается хищник, загнавший жертву в угол. Она протянула руки к нему.

— Помощник Дарвел, — произнесла она. — Ты вовремя. Помоги мне подняться.

— Глава, — вмешался лекарь, — Вам бы ещё немного посидеть.

— О, нет, что вы, у нас помощником очень много дел. Нужно обсудить одно его задание, с которым он не справился…

Эйн схватил её за руки и резко потянул, заставляя девушку подняться на ноги.

По венам прошелся обжигающий холод. Она была ниже Эйна на голову, но смотрела она торжествующим взглядом победителя.

— Пойдем, — сказала она улыбаясь.

За спиной послышались крики, шум и грохот, обвалившейся крыши конюшни. Занавес закрыт, спектакль сыгран идеально.

Перед ним стояла не Астил.

Глава 24

Астил стояла у стола, просматривая бумаги, когда дверь распахнулась без стука.

— Глава! Разрешите… доложить! — в кабинет ввалился запыхавшийся солдат, — дело срочное.

— Что там? — недовольно спросила она.

— С командиром… Онаком беда.

— Что опять? — она подняла голову на солдата.

— Лекарь… уже там…

— Кого он опять ранил?

— Нет, нет, — солдат качал головой и замахал руками, — командира Онака отравили.

Она, отложив бумаги, быстрым шагом направилась в коридор. Пламя факелов дрожало на стенах, тени метались под сводами. В коридоре кто-то стоял и торопливо отступил к стене, давая дорогу. Но ее мысли были заняты другим. Астил почти бежала, её черный плащ развевался за спиной.

— Если лекарь там зачем я им? — раздраженно спросила Астил, боясь услышать ответ.

— Лекарь пришел.. и меня сразу послали к вам… — извиняющимся тоном мямлил солдат, едва поспевая следом. — ему прям… очень плохо.

— Насколько? — не сбавляя шага крикнула она.

— Он рвет кровью…

Астил перешла на бег.

Дворцовые галереи быстро проплывали мимо и сменились тюремными коридорами. Стены дышали сыростью.

Глава со всех ног бежала по стертым ступеням тюрьмы.

— Глава! — слышала она за спиной удаляющийся голос солдата, — не спешите так! Осторожнее!

Но она неслась вперед едва различая дорогу.

Бунт у ворот. Крикуны в толпе. Фэлия Лин. И имя Смола, скандируемое сотней глоток. А теперь Онак.

— Только попробуй сдохнуть! — шептала она, не видя дороги из-за пелены слез.

Она не верила в совпадения. Она прожила слишком долго в роли Главы, чтобы верить в них. Кто-то отвлёк стражу бунтом, пока Онака пытались убить. Она ни разу не навещала его! Не было и намека, что он важен. Почему от него решили избавиться?

Коридор сузился. Стены здесь были грубее, эта часть темницы строилась давно, ещё при прежней власти. Факелы стояли реже, и пламя в них едва теплилось, будто сам воздух здесь был слишком спёртым для огня. Капли с потолка падали чаще. Одна упала Астил на плечо, но Глава этого даже не заметила.

Где-то впереди, за поворотом, слышался низкий, сдавленный стон.

Она замедлила шаг и прислушалась.

Глухой, мучительный стон повторился. Он отражался от каменных стен, искажался эхом, и невозможно было понять, откуда он доносится.

— Онак… - прошептала она и сорвалась с места.

Ноги сами несли её в темную сырость проклятой тюрьмы. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучала одна мысль: «Только бы не опоздать. Только бы не опоздать».

— Онак! Онак! — её испуганный крик раздался эхом по коридору.

Глава тут же вбежала в распахнутую дверь одной из камер и замерла.

Темнота внутри казалась гуще, чем в коридоре. Одинокий факел внутри освещал небольшую тюремную камеру. В свете мерцающего огня она заметила силуэт, лежащий на нарах. Астил сжала кулак и зажмурилась, боясь увидеть страшное. Она пыталась набраться смелости и войти, но так и застыла в дверях.

— Онак… — тихо позвала она, в ответ послышался стон и какой-то звон. — Онак?

Странное предчувствие заставило её замереть на пороге. Она осмотрелась вокруг. Пустующие камеры, смотрели на неё пугающими тёмными окошками в дверях.

— Где лекарь..? — Астил отступила на шаг назад, обращаясь к бегущему за ней солдату.

Она положила руку на эфес меча, осматриваясь вокруг. Солдат, сопровождающий её, тяжело дыша, остановился в десятках шагов. И согнулся опершись на колени.

— Где Бойдан? — голос Главы стал настороженным, она отступила ещё на несколько шагов от порога.

Только теперь она заметила, как невероятно тихо в темнице. Подозрительно тихо. Астил услышала шум позади. Не успев обернуться, Глава получила такой сильный удар в спину, что влетела в камеру, упав на пол плашмя. Локти и колени ныли от боли.

Дверь камеру с грохотом захлопнулась.

Послышался лязг засова, звон ключей и тишина.

Астил попыталась встать, но боль пронзила руку до самого локтя. Она всхлипнула и села на пол поддерживая руку. Глава подняла голову, но никто даже не заглянул в проем окна.

Она прислушалась к звукам за дверью, но там была такая странная гробовая тишина. Ни звука удаляющихся шагов, ни переговоров, ничего. Только эхо падающих где-то в далеке надоедливых капель.

За спиной раздался тяжелый вздох и лязг цепей.

— Онак? — Астил повернулась к нарам.

— Мгх-мгм-ммм, — слышалось, мычание со стороны нар.

Астил медленно с опаской подошла к нарам и замерла, держа меч наготове. Она осторожно несколько раз ткнула одеяло клинком, в ответ слышалось все более и более возмущенное мычание. Поддев одеяло мечом Астил медленно стянула его отходя дальше.

Взору постепенно открывалась растрепанная темноволосая голова, взбухшие вены на лбу, и вытаращенные карие глаза, нос и рот с кляпом.

— Ты жив? — в её голосе прозвучало недовольство.

Онак ещё сильнее замычал и казалось его глаза вот-вот вылезут из орбит от злости и возмущения. Грязная тряпка, которой заткнули ему рот терялась на фоне его отросшей седоватой бороды. На фоне его смуглой кожи борода казалась серебристой и делала его старше лет на десять.

Руки Онака были привязаны к туловищу цепями. Он извивался на нарах, как червяк нанизанный на крючок. Астил вздохнула, сняла с пояса ножны и, вернув в них меч, поставила у стены.

Онак замер, с недоумением смотря как Глава, полностью игнорируя его, снимает плащ, расстилает на полу и садится.

— Ммм?

— Что? — Астил подняла на него голову.

— М-м-мхм-мм, — Онак явно пытался что-то сказать.

— Снять с тебя кляп?

— Угу! — закивал головой Онак.

— И цепи?— Угу! — ещё громче согласился Онак.

— Как туда забрался, так и вылазь. — Астил оперлась спиной о стену.

Онак промычал явно что-то нецензурное и начал извиваться ещё сильнее, пытаясь стянуть плечом кляп со рта. Но каждое его движение неминуемо приближало его к краю нар. Мыча и кряхтя он все же достиг точки невозврата и понял патовость ошибки только когда упал.

Астил казалось не замечала этого танца веселого червечка и продолжала сидеть, закинув голову наверх. Когда Онак почти дополз до её ног она обратила на него внимание.

— Давай помогу, — она усадила его и принялась разматывать цепи.

Когда он наконец смог двигать руками то принялся распутываться. Онак вытащил изо рта тряпку и закашлялся, хватая ртом воздух. С губ сорвалось хриплое ругательство, вперемешку с плевками.

— Тьфу, спасибо! — Онак со злостью швырнул их в угол. — Могла бы и додуматься, что это ловушка!

— Мог бы не дать себя заковать в цепи, — Глава плюхнулась на солому и прислонилась к стене.

— Как будто я ожидал! — Онак скрестил руки на груди и, хмурясь, смотрел на Астил. — Я не подозревал твоих людей.

Он подчеркнул слово “твоих”.

— Ты хотел сказать твоих? — Глава бросила перчатки на пол и принялась снимать наручи.

— Я так и сказал, — Онак бросил самодовольный взгляд в её сторону.

— Сколько радости, — Астил потерла запястья. — А всего-то научился словами пользоваться.

— Поймешь эту радость, — он немного склонился к Главе, и хмыкнул, — когда мозгами научишься работать.

— После того как ты перестанешь калечить людей, — холодно ответила она.

— Я объяснял уже! — Онак еле сдерживал злость, — И как видишь я был прав!

Глава промолчала. Онак поднялся и сложил руки на груди.

— За тобой скоро придут? — С издевкой произнес он, — Ты же всем сообщила где ты?

— Конечно, — Глава нервно посмеялась и поправила воротник, словно желая его ослабить. — Мой евнух зайдет только утром. Эйн вернется к полудню.

Она указала на нары.

— Располагайся. Мы тут надолго.

— То есть никто… — Онак шумно втянул воздух, — Никто не знает, где ты сейчас?

— Кто-то точно спохватится.

— Утром?! — Онак шагнул ближе. — Если нас убьют, никто даже не узнает!

— Ты-то им зачем? — Астил сжимала и разжимала пальцы, словно они онемели. — Им нужна я.

Онак не моргая смотрел на Главу.