Грязная брага теней

Воздух вырвался у Айки из груди с едва слышным свистом, будто её ударили под дых. Она не отвечала. Её пальцы впились в бархат платья так, что побелели костяшки. В этом молчании был ответ больнее любого крика. Князь откинулся, удовлетворённый. Он не просто проверил её знания — он нашал слабое место и ткнул в него пальцем. При мне. Чтобы я видел её боль, а она чувствовала моё беспомощное непонимание. Чтобы между нами встал призрак её прошлого.

— А скажи ещё: в каком году храм Трёх Огней сменил верховного жреца?

— После пожара, — ответила Айка, не задумываясь. — Когда сгорела восточная галерея.

Я слушал, как он ковыряется в её душе инструментами, о которых я даже не подозревал. Она смотрела в пол, а я видел только её сжатую челюсть. Сколько ещё таких пропастей лежало между нами? Мы делили хлеб и страх, а её прошлое оставалось запертой дверью, в которой князь орудует отмычкой.

— Как зовут нынешнего наместника северных земель?

Айка моргнула.

— Я…

— Уже не важно, ты давно ушла оттуда. Это видно. — Мягко сказал князь и повернулся ко мне. — Твоя спутница — редкость. Красива. Умна. И опасна. Как нож в бархате.

Он знал её мир лучше меня. Входил в него без усилий.

— К делу, — сказал я хрипло.

Князь кивнул.

— Выгодно это только одному, — продолжил князь. — Тому, кто хочет перепахать всё поле для новой игры. Кому нужен хаос, как пахарю нужна взрыхленная земля.

— Ярополк, — выдохнул я.

— Опричник? — князь усмехнулся. — Нет. Он хочет власти, да. Но ему мешают и Совет своим консерватизмом, и Гильдия — своими деньгами. Он активен, настойчив. Его люди конфискуют улики, «берут под защиту» свидетелей, которые потом навсегда умолкают. Они создают шум, за которым можно спрятать любой след. Если их прижать, они заявят, что работают на меня. Если я нажму — они скажут, что спасают город от моего произвола. Искры между моей дружиной и его опричниками — это то, что ему и нужно. Раздор. Он собирает людей. Тех, кто устал от меня. Но моего свержения ему сейчас не нужно. Он не сумеет воспользоваться.

Всеволод Вышеславский сделал паузу.

— Самый заинтересованный — Вольга Бесовод. Разбойник, возомнивший себя теневым королем лесов вокруг Вереи. Ему выгодно, чтобы городская стража и опричники вцепились друг другу в глотки. Поддельная печать, приказы от моего имени, кровь ветеранов... Это почерк Бесовода. Хочет «справедливости» — свергнуть меня, вернуть «старые времена». Поддельные приказы моей печатью — идеально. Компромат на власть. Он ненавидит меня. Он ненавидит Горисвета. Ненавидит всех, кто выше его. И он достаточно умен, чтобы подделать печать. Или найти того, кто подделает.

— Почему не арестуете?

Князь усмехнулся.

— Доказательств нет. А шум — мне не нужен. У него достаточно сторонников в Городском совете и Гильдии купцов. Разберитесь. Найдите источник подделок. Я поддержу. Тихо.

Князь отставил кубок. Вся игра исчезла с его лица.

— Мои люди слишком заметны. А вы — призраки. Идеально подходите. Найдите того, кто резал эту печать. Выведите на Бесовода. Принесите мне не имя — доказательство, которое я смогу бросить на стол Совета, не роняя своего достоинства.

Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.

— Это не служба. Это ваше продолжение жизни. Альтернатива — быть сметёнными тем самым жерновом, который вы сами раскрутили, принеся эту безделушку. Выбирайте. Вы уже в игре. И единственный способ не стать разменной пешкой — стать моим инструментом, который я могу испачкать.

Князь смотрел нам вслед так, будто уже получил то, за чем мы пришли. Не ответы — участие. И это было хуже любого приказа.

Мы выходили из особняка под лязг закрывающихся за спиной ворот. Холодный дождь Вереи показался мне целебным после душного аромата княжеских покоев. Мы стояли на чистой мостовой Каменного холма, и мир вокруг не изменился. Тот же серый свет, те же стены. Но всё было иным. Словно раньше мы смотрели на Верею через запотевшее стекло, а нам только что протерли его начисто — и открыли вид на паутину, опутавшую каждый дом, каждую улицу, каждого человека.

Я думал, что расследую убийство в таверне. Потом решил, что влез в княжеские дела. А сейчас… Сейчас я понимал, что мы стоим на краю политического котла, который вот-вот взорвётся. И нас только что предложили в него бросить.

Братила первым нарушил тишину, тяжело выдохнув:

— У меня голова лопается. Это всё... правда?

— Правда или нет — неважно, — сказала Айка, глядя прямо перед собой. Её лицо было бледным и каменным. — Важно, что мы теперь часть этого.

Сверху, с чердака, к нам соскользнул Лис. Его лицо было белее мела.

— Уходим, быстро, — прошипел он, хватая меня за рукав. — Там, внизу... караулы сменились. Нас вели, Горша. Весь путь. Люди в черном стоят на каждом углу.

Я оглянулся на серую громаду особняка. Ворон на флюгере скрипнул, поворачиваясь по ветру. Мы медленно пошли вниз, к нашему амбару. Но теперь даже эта хибара казалась не убежищем, а хрупкой скорлупкой, которую в любой момент может раздавить жернов большой политики.

Мы уже почти слились с толпой у подножия Каменного холма, когда меня толкнули в бок. Не сильно — так, как толкают в тесноте рынка или у переправы. Я инстинктивно положил руку на пояс, но вместо ножа в ладонь уткнулось что-то мягкое.

— Простите, господин, — пискнул голос.

Я опустил взгляд. Передо мной стоял мальчишка зим десяти. Худой, в большом, не по размеру, кафтане, с коленями, сбитыми до тёмных корок. Лицо — обычное, городское, из тех, что не запоминаются. Суетливый взгляд.

— Никогда не извиняйся, — сказал я. — Смотри под ноги.

Он кивнул слишком часто, будто боялся забыть, что должен кивнуть, и шагнул мимо. В этот момент его пальцы на мгновение сжались на моей руке. Когда он исчез в толпе, я разжал ладонь. Тонкий клочок пергамента.

— Что там? — тихо спросил Братила.

Я не ответил сразу. Просто развернул. Почерк был ровный, деловой. Ни украшений, ни спешки.

«Вольга Бесовод покупает молчание в доках.Старый причал, где несёт рыбой и гарью.Ищите того, кто хромает.»

Больше — ничего. Ни подписи. Ни печати. Я поднял голову. Мальчишки уже не было. Толпа сомкнулась, как вода, и проглотила его без следа.

— Он от князя? — спросил Лис, не глядя на меня, но я видел, как его плечи напряглись.

— Или от того, кто хочет, чтобы мы так подумали, — ответила Айка.

Я сложил записку и убрал за пазуху.

— Мы вышли, — сказал Братила. — А как будто и не вышли, всё одно.

Я посмотрел наверх, на серый массив Каменного холма. Особняк уже не был виден, но я чувствовал его так же ясно, как холод за спиной.

— Ты прав, — сказал я.

Мы двинулись дальше в сторону города. Шли вниз с холма, и старый город открылся перед нами новым, пугающим ликом. Раньше я видел просто рынок — хаос криков и запахов. Теперь я видел арену. Крики складывались в обрывки смыслов: «…Совет запретил ввоз!» — это голос Гильдии. «…Храм требует пожертвований за очищение!» — щупальце жрецов. Каждый второй человек в толпе выглядел потенциальным шпионом, каждое окно — местом для слежки.

Братила шёл, ссутулившись, пытаясь казаться меньше.

Лис нервно оглядывался, его пальцы то и дело тянулись к скрытому под плащом самострелу.

Айка… Айка шла, не видя ничего вокруг. Она была там, в лесах далёкого севера, с отцом, плетущим траурную ленту. Он

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.