Воротиться нельзя влюбиться!

– Али денег хочешь больше? – угрожающе скрипнул визитёр.

– Нет. Не денег. Новый краесрок. Что мне, сверху на это проклятие сесть, чтобы оно быстрее исполнилось? – возмутилась я. – Хорошей работе хороший срок. Проклятие подействует месяца через три, не раньше.

– Ты мне обещала за три дня их вывести, пиявок мерзких! – голос лешего из скрипучего вдруг стал неприятно гудящим, пробирающим до самого позвоночника.

– Я обещала за три дня придумать, как их извести! – возразила я, понятия не имея, что там ему врала Яга. – И я придумала! Теперь жди, когда проклятие подействует. А подействует оно не сразу, зато на всех.

Больше мне сказать было нечего. Болотниц не жалко. Явно нечисть какая-то зловредная. Будь у меня возможность их сейчас извести, чтобы они больше людей в трясину не заманивали – сделала бы, даже если бы меня лично это никак не касалось.

– Знамо, они за три месяца пуще прежнего распояшутся, – проскрежетало чудовище.

– Могу только предложить вернуть деньги. И сам с ними разбирайся тогда! – пошла я ва-банк.

От страха разум работал чётко и быстро: если б леший мог с проблемой справиться сам, к Яге бы не пришёл.

Пугающий гость засомневался. Обернулся в сторону, протянул руку, да и поманил к себе мышек. Они, маленькие, смиренно подбежали и принялись тереться о скрюченные одеревеневшие пальцы. Монстр нежно их погладил, отчего шёрстка засияла серебром, а потом уцепил одну из мышек за хвост и поднял вверх. Та жалобно запищала, и я даже не сразу сообразила, что леший хочет сделать. А когда дошло, мышка уже висела прямо над бездонной впадиной рта, откуда пахнуло трухлявым пнём и затхлостью.

– А ну не трожь мои ингредиенты! – воинственно выхватила я свою подопечную из узловатых пальцев. – У меня всё распланировано. Эти для зелья нужны, – прижала я к себе мышку, внутренне холодея от своей безрассудной храбрости.

– А? – дохнуло на меня смертью чудовище, у которого добычу изо рта вынули.

Выражение того, что с трудом можно назвать лицом, не изменилось, но я поняла, что жить мне осталось всего ничего.

– Давай я лучше тебя наливочкой угощу, а? Что тебе эта мышь – на один зубок. А мне ходи потом новую ищи. А зрение-то уже не то… – поцокала я.

Мышь, шокированная тем, какие повороты сегодня приготовила ей судьба, скользнула мне за шиворот и закопошилась там. Я аж чуть не заорала от омерзения, но каким-то чудом лицо удержала. И даже не описалась.

Молодец, Маруся!

– Кстати, если тараканов найдёшь, то вот их можешь съесть всех. Не нужны, – доверительно улыбнулась я и широким приглашающим жестом обвела избу.

– Нетуть у тебя тараканов. Только сверчки да паучки, – проскрипел леший. – А наливку давай…

Я схватила первый попавшийся кувшин и метнулась к шкафу с провизией. Стоило уйти с линии невозможного взгляда, как сразу полегчало. Даже вздохнуть получилось несколько раз. Плеснула в кувшин наливки, роняя рубиновые капли на половик, вытерла круглый бок посудины дрожащей рукой, выдохнула и уже спокойно гостю подала. Тот ухватился за ручку и опрокинул в себя весь кувшин разом. То ли потому, что я стакана не предложила, то ли просто по лешачьей привычке, кто ж разберёт?

– Ть-ха… – довольно выдохнул он. – Налей-ка ещё… Так и быть, сроку тебе даю три месяца. Да токма не вздумай провести меня! Смотри, чтоб за пределами этой опушки ноги твоей в лесу не ступало, а то я решу, что сбежать ты решила.

– Вообще-то у меня дела! – попыталась возмутиться я.

– Считай, что покель болотниц не изведёшь, нетуть у тебя других делов, – угрожающе проскрежетал леший. – Знаю я тебя, Яга. Сиди тут да колдуй. И спасибо скажи, что лес твою ворожбу скрывает от досужих глаз. Кощеич ясно всем колдовать запретил, а ты вон личину нацепила и ходишь, как ни в чём ни бывало.

– Можно подумать, ты запрет блюдёшь, – тихо проговорила я.

– Блюду. Не по своей воле, но блюду. Оттого болотницы-то и распоясались. Утекают силушки мои, вот они и обнаглели, зыбочницы клятые, повылазили из трясин своих. Не к добру!

Я аж чуть не поперхнулась от такого заявления. А леший – к добру, что ли? И что у них там за Кощеевич такой, раз сам леший его опасается. Явно не из тех «злодеев», что в колодец плюнул, сани летом не подготовил или дарёным коням в зубы смотрел…

– А если мне понадобятся какие-нибудь ингредиенты? – не желала сдаваться я.

Шансов выжить в лесу и добраться до людей у меня и без того было мало, не хотелось, чтобы избушка окончательно превратилась в мою тюрьму.

– Покличешь, я тебе нужное вынесу, – скрипнуло чудовище. – А ноги твоей чтоб в лесу не ступало. Коли за пределы поляны выйдешь, так я сразу почую. Усекла?

– Знаешь, без должного ты уважения с Ягой разговариваешь, – недовольно заметила я, подавая лешему ещё один кувшин.

– А с чего б тебя уважать, карга? Токма и ищешь, как бы кого оболгать да вокруг пальца обвести.

С этими словами леший опрокинул в себя ещё один кувшин.

– Ну и возвращайся тогда в свой лес, – буркнула я. – Через три месяца результат проклятия сам увидишь.

– И правда, засиделся я. Бывай, Яга.

Лесное чудовище со скрежетом поднялось и медленно вышло прочь из избушки. Я спешно заперлась изнутри и сползла по двери на пол. Нет, я не Маргарита, чтобы таких гостей пачками принимать. Хотелось завернуться в половик и завыть. Но ещё сильнее хотелось домой. Только теперь до меня дошло, что желание-то загаданное не исполнилось.

Я бросилась к зеркальцу.

– Свет мой зеркальце, скажи, а почему желание не сбылось? – сжала я его в руках и с удивлением заметила, насколько оно изменилось, вчера в темноте не разглядела, а теперь на свету такая возможность появилась.

Оправа покрылась патиной, само зеркало постарело и потемнело, а кое-где от углов поползли некрасивые рыжие пятна.

– Потому что ты дура, – хмыкнуло зеркальце, вырывая меня из процесса созерцания.

– А почему ты постарело? – спросила я.

– Потому что постаралось!

Несколько мгновений я переваривала ответ. Ничего не понятно! Ну что за дела?

Ладно. Решила сходить до ветру и обдумать ситуацию.

До чего же вредный артефакт мне достался! Но сдаваться нельзя, нужно продолжать расспрашивать. Оно, хамло эдакое, много чего интересного знает, нужно только найти правильный подход.

Вернувшись, снова взяла в руки медную диковину.

– Свет мой зеркальце, объясни, почему желание не сбылось, – продолжила я настаивать, разглядывая паутину едва заметных трещинок на одном краю стекла.

– Потому что смотреться в зеркало надо, когда желание загадываешь, – недовольно пробурчало оно в ответ.

Зря я вчера приняла этот голос за мужской. Он, без сомнения, не женский, но и не мужской тоже. Скорее просто сухой и нечеловеческий, с металлическим оттенком и едва уловимым эхом. Кстати, теперь я даже разглядела отвечающего. За стеклом проявилась едва заметная маска.

– Спасибо! Уже легче. То есть в темноте загадывать желание нельзя. Значит, попробуем снова. Свет мой зеркальце, перенеси меня обратно в мой мир и мою жизнь! – загадала я.

На это хамоватая диковина ничего не ответила, а я решила позавтракать и заняться самообразованием. А то книг полно, наверняка там и что-то интересное есть.

Выяснилось, что Яга историю и географию не жаловала, только справочники. Растения, животные, колдовские зелья и обряды… Старые страницы с шелестом ложились друг на друга, но ничего нового я не узнала. Хотя вру. Узнала, что корень и цветки плакун-травы наделены великой силой: они смиряют нечистых духов, делают их послушными воле человека, рассеивают вредоносные чары, спасают от насланных искушений и всяких недугов.

В книге бабы Яги рядом стояла пометка, что растение редкое, уничтожаемое лешим и болотными обитателями. Ещё узнала, что тирлич-трава давала людям возможность превращения, то есть оборотничества. Поэтому ведьмы и волколаки старались её уничтожать и вырывать с корнем, чтобы она не попала в руки человеку, и он не получил способности превращаться в кого-либо.

Безусловно, лишних знаний не бывает, но ничего из найденного не отвечало на миллион вопросов, роившихся в голове. И тут я случайно обнаружила карту! Ну как карту, её подобие. Любой школьник в 7-м классе нарисовал бы лучше, но выбирать не приходилось.

Итак, на листе были изображены различные страны. Тридевятое царство и Тридесятое государство соседствовали с Триседьмым княжеством, Тривосьмым королевством и Трипятым ханством. При этом ничего Тришестого на карте не оказалось! Интересно было бы посмотреть на полноценный атлас этого мира! Должно же у них по логике и Трипервое, и Тривторое быть. Или это всё-таки не страны, а блюда?

Кстати!

– Мышки, дорогие, – позвала я. – Есть хотите?

– Да! – запищали они.

Я насыпала им зерна, положила на блюдечко ломтик хлеба и немного сыра.

– А скажите, в какой стране мы находимся? – ласково спросила я.

– В Лесной, – подумав, ответила вдруг птаха. – Тут много лесов.

– А называется эта страна как?

– Триседьмое царство, – неуверенно ответила пернатая собеседница.

Понятно. Ясен-красен, на зоопомощь можно не рассчитывать.

Почему-то потянуло на щи. Несмотря на то, что их плескалось на донышке, горшок оказался ужас какой тяжёлый, и я бы не смогла поставить его в горячую печь руками, так что пришлось искать ухват. Он обнаружился в узком шкафу у входа, где Яга хранила метлу и ступу. Открыла заслонку, вооружилась, зацепила горшок и потащила. Ох и тяжёлое это оказалось занятие, чуть ежа не родила!

Заодно и дровишек подкинула. Наконец задвинула заслонку и села за стол, задумчиво разглядывая корешки книг, но новых среди них не прибавилось. Ни одного пособия по выживанию для попаданок из Навомирья, так вроде Яга назвала Землю.

Интересно почему? Разве не Навь, Правь и Явь должны быть? Ладно Правь, это мир богов. Но наш-то мир должен быть Явью. Хотя… Явью обитатели Явомирья считают себя, а Землю – потусторонним мёртвым загробным миром, так получается? Эх, учебник бы сюда! И не методичку на двенадцать листов, а нормальный справочник по мифам и легендам.

Сидя за столом, бездумно глядела в окно и вдруг заметила странное. Лес шумел и раскачивался, хотя ветра, кажется, не было. Дважды моргнув, я накинула душегрейку с валенками и выбежала наружу.

Тут творилось нечто совершенно невообразимое. Деревья скрипели, стенали и стонали, но в зимнем воздухе – ни дуновения ветерка. Я только сейчас почувствовала, насколько этот воздух сладок. Словно набираешь в руки пригоршни студёной колодезной воды и утоляешь мучительную жажду. И в этом практически неподвижном, напоенном морозом воздухе – качающиеся деревья.

Почему? Как?

Обернувшись, позади избушки увидела то же самое. Нелогичное, странное и пугающее зрелище. Ну нет, лучше я внутри отсижусь за книжками. У меня ещё заметка про разрыв-траву не читана и зеркальце не расспрошено.

Лес продолжал шуметь и стонать, а я чуть не спалила в печке щи. Пока вынула, пока смогла поставить горшок в специальное углубление на шестке, пока налила себе порцию, пока поела – всё это время снаружи творилась страннейшая вакханалия.

– Свет мой зеркальце, скажи, а я могу другие желания загадывать?

– Можешь, – ответило оно, – но тебе это не поможет, потому что ты дура дурацкая.

Вот и поговорили. Ладно, попробуем немного лести.

– Зато ты такое умное, наверняка знаешь, где мы находимся.

– Знаю. В избе Яги, – отозвалось зеркальце.

– А в какой стране?

– В сказочной, – ядовито хмыкнуло оно.

– И как она называется?

– Как назвали, так и называется. Я тебе что, справочная служба?

– Знаешь что? Хочу желание загадать! Хочу, чтобы кто-нибудь сейчас пришёл и объяснил, где я, что происходит и чего ждать дальше!

Зеркальце вдруг на глазах постарело, стекло растрескалось сильнее, а патина потемнела.

– Говорю же, дура! Ещё и нетерпеливая, – ехидно отозвалось это волшебное хамло и замолчало как раз тогда, когда в дверь постучали.

Открывала без опаски – зеркальце же пообещало ответы на вопросы, вот их я и ждала. Ещё втайне надеялась, что там окажется загаданный принц, но реальность по-прежнему била лопатой с размаху.

На крыльце стояла барышня, образ которой наверняка теперь будет преследовать меня в кошмарах. Кожа – с оливковым оттенком, лоснящаяся. Лицо – с правильными чертами, но покрытое слизью и водорослями. Волосы – грязно-чёрные, слипшиеся и свалявшиеся, с них ещё и вода капала. Пухлые обсидиановые губы переливались жирным блеском. Вокруг распространялся запах тины, а на плечах незнакомки налипла ряска, она же едва прикрывала высокую грудь. К поясу верёвкой были привязаны пучки осоки, которые не только особо ничего не скрывали, но и даже подчёркивали запредельную монструозную красоту и наготу гостьи.

Улыбнувшись полным острых зубов ртом, она спросила:

– Неужто на пороге меня будешь держать, Яга?

Понять, куда именно она смотрела, невозможно. В глазах незнакомки не было ни радужки, ни зрачков, ни белков, только плескалась чёрная болотная топь, смертоносная и бездонная.

Ну здравствуй, зыбочница.

– Проходи, – осипшим голосом ответила я.

Плавной кошачьей походкой она подошла к табурету и без приглашения села на него, вытянув длинные ноги цвета мирта. Под ними тут же собралась крошечная лужица, распространяющая запах подгнившего багульника.

– Ты что обещала, Яга? От лешего нас избавить. Мы тебе жар-цвет отдали? Отдали. А теперь что? Леший бушует, будто пьяный! – исподлобья посмотрела на меня гостья.

Упс!

Нет, ну скажите, кто мог знать, что с двух кувшинов наливки его так развезёт? То же мне нечисть…

– Это он бушует, потому что приходил, пытался сторговаться со мной за то, чтобы зыбочниц изничтожить. А я ему отказала, – вздёрнула подбородок я, всем своим видом изображая оскорблённую невинность. – А ты теперь приходишь и претензии мне предъявляешь.

Болотница стушевалась.

– Так он с того эдак залютовал? Вот ведь пакостник лесной! А чего он предлагал?

– Денег, вестимо. Но я ни копейки у лешего не взяла, – со всей честностью посмотрела я нечисти в глаза.

Та повеселела. Обнажила в пугающей улыбке десятки острых клычков и посмотрела на меня уже иначе.

– Молодец, Яга. Али мы, бабы, супротив одного мужика не выстоим? Выстоим!

– Только смотри, нелегко мне приходится. Леший силён, сама видишь.

– Вижу? Вижу! Оттого и пришли мы к тебе. Стали б мы жар-цвет тебе отдавать, ежели б сами могли справиться? – резонно спросила болотница.

– Надо вам на лешего напасть. Сегодня он лютует страшно, а завтра поутру будет слаб и немощен. Откат сил случится у него. Тут-то вы его и должны атаковать. А я вам подсобила ужо. Будет завтра ему так дурно, что ни в сказке сказать, ни пером описать, – заверила я.

Если леший пьянеет, то и с похмелья мается, так ведь? А мне всё лучше: пока нечисть друг друга мочит, про меня вспоминать не будет. Ещё б свистуна с ними как-то стравить, вообще шоколадно получилось бы. Пока у них между собой дрязги, можно аккуратненько подливать то наливочки в лешего, то дезу в болотницу, то зелья в разбойника, то керосинчику в огонь.

– Ах ты, Яга! – восхитилась болотница. – А чего сразу его не кончила?

– Да кончишь такого, как же! Надо по-умному делать. Ослаблять потихоньку, а уж потом добивать. Лучше всего – в ближайшие три месяца.

– Хороший план? Хороший! – одобрила болотница.

– Да и сама понимаешь, с запретом на колдовство сильно-то не разгуляешься. Надо действовать осторожно…

– И то верно! Так что ж ты в личине тогда ходишь? – вздёрнула нечистая гостья точёную бровь.

– Нравится она мне. Да и для дела надо. Жду одного доброго молодца, – поделилась я.

– А-а-а, – понятливо протянула болотница. – Разве я не пойму? Пойму. И что, хорош молодец-то?

– Должон быть красив, умён и богат, – фыркнула я. – А там посмотрим.

– Ой, ну резвись, Яга. Чего б не резвиться-то с красивым-то, а? Кстати, о красавчиках. Мы тут весточку от родственницы одной получили, – загорелись у болотницы глаза мерцающими завораживающими огоньками, – от озёрницы, что рядом с теремом Кощеевым обитает. А та водит дружбу с его банником.

– Да ты что? – деятельно заинтересовалась я.

– А то! Так вот, банник сказывал, что Кощеич ищет навомирянку. Ну про то все уже знают, весть-то уж сутки гуляет по городам да весям, по лесам да топям. Так вот, банник клянётся, будто Кощеич способ нашёл, чтоб волшба, значит, не хирела. Знаешь какой?

– Какой? – спросила я, уже предчувствуя, что ничего хорошего навомирянке в этом способе не светит.

– В жертву её принести, да тем каналы между Навомирьем и Явомирьем разрушить! – восторженно поведала болотница. – Представляешь? Золотом даёт за навомирянку её полный вес! Али на диковину какую меняет. Уж об чём я мечтаю-то? В тайности поймать стервь эту, да Кощеичу лично отвезти! Ежели ты сама её словишь, то уж свистни мне. Я забесплатно её в столицу сопровожу да ещё и одарю тебя сверх меры.

– С чего бы такая щедрость? – скептически спросила я.

– Как с чего? Ты Кощеича видала? Красавчик-то какой, а? Глазищи чернючие, как сама ночь! А всё ходит холостым. Трое смотрин уже устраивал, а всё не лежит у него ни к кому душа. А я б показалась ему на глаза-то. Что ж я, хуже всех, что ли? Не хуже!

Болотница и правда была не хуже всех, а что до оливковой кожи, острых зубов да топи в глазах – наверняка и на это любители найдутся. У меня такую одноклассницу замуж взяли, что болотница рядом с ней просто модель.

– И в кого он такой красавчик уродился? – задумчиво пробормотала я, вспоминая образ Кощея.

Точно не в отца.

– Как «в кого»? – встрепенулась гостья. – Не в тебя ли?

– В меня? – вытаращила я глаза.

– Что, нет? – разочарованно протянула она. – А то ходят слухи, будто ты его родила…

Нет, такую вероятность исключать нельзя, конечно. Я-то понятия не имею, кого там родила или не родила Яга.

– А уж я размечталась и за князя нашего замуж сходить, и с тобой, Яга, породниться… Сама знаешь, невестка из меня получится знатная. А кто ж тогда мать его? – задумалась гостья. – Уж не Марья Моревна ли?

– Или Василиса Премудрая, – зачем-то подсказала я.

– Думаешь? – вытаращилась болотница.

– Говаривают, был у них с Кощеем бурный курортный роман… – протянула я.

– Да ты что?! – всплеснула руками болотница, и по комнате разлетелись брызги тины. – Ой, – замерла она под моим тяжёлым взглядом. – Я случайно.

– А князь, значит, наш…

Я задумчиво посмотрела на болтливую гостью, решая, как лучше вытянуть из неё сведения.

– Наш, чей же ещё? Говорят, король Егор Евпатьич в Тривосьмом королевстве, напротив, колдует во всю мощь. Да ещё знаешь что? Войной нам грозит!

– Нам? – деланно удивилась я.

– Ну, всему нашему Триседьмому княжеству, – округлила глаза болотница. – Представляешь? Я вот представляю, что начнётся, коли опять война пойдёт. Мало нам Трипятого ханства, что вечно воду баламутит?

– Политики, – презрительно поддакнула я.

– Скажи? – согласилась собеседница, горячо закивав, аж ряска с груди немного сползла. – Но уж князь-то наш такого не допустит. Всем ведомо, какой Кощеич стратег! Мож, и верно сын Василиски-то Премудрой, а? Уж больно умный…

– Не страшно за такого замуж идти-то было бы? – ехидно поддела я.

– А что, мне ж с ним не в уме состязаться! Чем умнее муж, тем спокойнее живётся его жене, – мудро изрекла болотница.

– Ты лучше расскажи, с чего у вас с лешим-то разлад пошёл.

– Ой, ну там такое… повздорили сначала из-за девицы той беременной, что мы в топь заманили. Леший орал, что она ему лесовичка бы родила. А мы что? Нам тоже ещё одна болотница не лишняя. В общем, ругались-ругались, ажно звери все поразбежались. Потом вроде замирились. А леший вдруг и говорит: «Нете́ча, можно я потрогаю твои прекрасные волосы?». А я что? А я разрешила! Так он взял да под носом у меня пальцем провёл, да ещё и сказал громко так: «Хороши усищи!»… Тут-то драка не на жизнь, а на смерть и началась.

– Да неужели? – сдавленно спросила я, не просто офонаревшая, а опрожекторевшая от этой непосредственности, с которой они сначала беременную девушку утопили, а потом из-за усов разругалась до взаимного уничтожения.

Ни на секунду нельзя забывать, что передо мной нечисть. Пусть выглядит она человекообразно и желания у неё вполне человеческие, но если б она узнала, кто я такая, долго бы я не прожила. Отволокла бы меня болотница к Кощеевичу и радовалась бы своей удаче.

– Кстати, а как бы ты к Кощеевичу поехала? Тебе не нужно на болоте жить?

– Ой, ну разве это не решаемо? Решаемо! Бадью бы налили, ряску пустили, жаб да водомерок… Доехала б до Стольнограда, как царевишна.

– Ясно. Ну, спасибо тебе, Нетеча. Иди, готовь нападение на лешего. А уж я вам завтра с утра подсоблю и наговором, и ещё чем смогу. Только уж не разболтай лешему, что я тебе о его планах рассказала, а то перестанет он мне доверять да заподозрит нас в заговоре.

– Я – болото! – клятвенно заверила она.

– Ну всё тогда, бывай, Нетеча.

– И ты бывай, Яга!

Попрощавшись, нечисть плавной походкой перетекла за порог и пошла в сторону леса, оставляя на снегу мокрые следы. Интересно, неужели болота не замерзают зимой?

Оставшись в одиночестве, я вернулась в избушку, вымыла грязь после прихода гостей и потерянно села на табурет.

Картина вырисовывалась безрадостная.

Леший меня сквозь лес не пустит.

Неизвестно, каким ещё заказчикам и что наобещала Яга.

Свистун вернётся через несколько дней претензии предъявлять.

Кощеевич этот ищет, награду объявил немалую. И хотелось бы позлорадствовать, что за меня ему особенно сильно придётся раскошелиться, но как-то не получается.

Одна надежда – на принца. Если его королевство колдует, а с Кощеевичем они на ножах, то нужно как-то с ним пытаться встретиться. Или не стоит торопить события?

Я взяла в руки зеркальце и внимательно его рассмотрела. Да уж. Выглядело оно теперь совсем древним, того и гляди в руках на куски распадётся.

– Свет мой зеркальце, скажи, количество желаний, что тебе можно загадать, ограничено?

– Разумеется.

– А чем?

– Силою моею. Так что стать поумнее можешь не загадывать, я не настолько могущественно, – ядовито процедило оно.

– И много я уже сил твоих потратила? – с тоской спросила я.

– Много. Почти все, – злорадно прозвучало в ответ.

– Ясно…

– А нечего было столько всего разом загадывать! – съехидничало зеркальце. – Наслаждайся теперь.

Я глубоко вздохнула, пытаясь обрести внутреннее равновесие.

Нужно составить план и придерживаться его, но сосредоточиться мешало всплывающее перед глазами лицо болотницы.