Воротиться нельзя влюбиться!

Вообще, странно, конечно. И как я в него должна буду влюбиться? Тут же всё такое… Несерьёзное? Нарочитое? Нереальное?

Сколько дней я уже тут, а всё равно поверить в эту сказку до конца не могу. Вот не могу – и всё тут! Кажется, будто это кино рано или поздно закончится, а я проснусь дома, в родной девятиэтажке с канализацией, отоплением и водоснабжением почти круглый год, не считая традиционного праздника летнего трубоменяния.

Так как мыть горшок в избушке было негде и нечем, оделась и вышла во двор.

Неужто у Яги для этого имелись особые заклинания? Ну не было во дворе ни умывальника, ни раковины, ни даже корыта, так что руками посуду тут никто точно не мыл. Я разворошила несколько сугробов и нашла навозную кучу. Какая удача, такие и находки, вестимо.

Небольшой отдельно стоящий домик с соломенной крышей оказался баней. Я заинтересованно его осмотрела, прикидывая, как бы ею воспользоваться. А то мыши по мне уже бегали, так недолго и вшей завести. Не удивлюсь, если они тут тоже говорящие. А мне и тараканов в голове хватает, говорящие вши были бы излишни.

Рядом с баней не было ни ручья, ни речки, только канавка для стока воды. Видимо, придётся таскать воду из колодца на другой стороне полянки. Надо ли говорить, что необходимость горбатиться, чтобы помыться, не добавляла оптимизма?

В итоге я согрела немного воды в печи и водрузила грязный горшок на пень для удобства. Вторая засада состояла в том, что мыла у Яги не было. Ни в бане, ни в шкафах. Зато нашёлся рецепт варки мыла из золы, а золы у меня было полно. Чего ещё у меня было полно? Времени и нерастраченного энтузиазма!

В общем, я с трудом, но отыскала треногу для подвешивания котелка, развела костёр на улице, используя угли из печи. Принесла золу в чистом чугунном горшке и подвесила его над огнём. Надо признать, что пока помывка горшков шла в некоторый минус: вместо одного грязного получилось уже два, ещё и руки все перепачкала, а снегом сажа с них не оттиралась, так что я заодно и баню растопила. Вот сварю мыло, потом помою горшки, а потом и сама помоюсь. Так неделя и пройдёт. Можно будет процесс заново начинать.

В рецепте предлагалось сначала наварить щёлока, потом его сцедить, добавить жира, концентрированного травяного настоя и дать остыть. Всё это рекомендовалось делать медленно, разделяя процесс на дни, но помыться захотелось сегодня, так что я немного нарушила рецептуру, зато колдовство вдруг проснулось. Когда через два часа в горшке от воды отслоилась желтоватая жидкость, и я попыталась её слить, оказалось, что горшок слишком тяжёлый. Едва не уронив его себе на ногу, хорошенько обругала чёртов щёлок, и с рук сами посыпались искорки, после чего щёлок не только слился и процедился на ура, но и поменял цвет. Полученную жидкость я принялась вываривать в третьем по счёту горшке, уходя в окончательный минус. Получается, смысла было бы больше, если б я первый грязный горшок просто закопала в снегу.

Но раз уж взялась…

С рук посыпались искры, в щёлочь полетели травы, следом полились масла и жир. В получившийся поташ требовалось добавить соль, чтобы вышло кусковое мыло, но его по рецепту ещё и сушить надо было, так что я решила, что у меня мыло будет жидкое. Собрала поташ, сложила в миску и принюхалась. Пахло парфюмированными коровами. Я щедро добавила ещё эфирных масел, немного отвара, сыпанула искр и помешала.

Получившаяся масса не пенилась, но после всего, через что мы прошли вместе, я ей это простила.

Жирный горшок из-под щей я кое-как натёрла результатом трудов. Жаль, что на морозе всё мгновенно застывало, и было непонятно – отмывает моё гениальное мыло или просто налипает сверху?

– Неправильно ты, Яга, горшок чистишь, – вдруг прогундосили из-за спины.

Я резко разогнулась и огляделась, но никого не заметила.

– Это кто сказал? – завертела я головой.

– Это я сказал, – ответил большой чёрный кот в очках, сидящий на плетне.

– Доброго дня. Хочешь сам заняться? – выгнула я бровь, указывая на горшок.

– Что я, домовой?.. – обиженно мурлыкнул кот и принялся лизать лапу, из-за чего очки начали сползать.

Хм, вариантов не так много. Это либо Бегемот, либо Баюн. Антураж скорее предполагает Баюна, так что примем эту версию за рабочую.

– С горшком я уже почти закончила. Сполоснуть только осталось, – сказала я и принялась обливать грешный источник неприятностей тёплой водой.

Жир, на удивление, смылся, чего не скажешь о саже. Ладно, просто постараюсь воздержаться и не облизывать котелок снаружи. Закончив, поставила условно чистый горшок на пенёк и вопросительно посмотрела на кота.

– Ты по какому, собственно, вопросу? – спросила я, подбоченясь.

После лешего и болотницы интеллигентный котик в очках не особо впечатлял.

– По вопросу обратного превращения в человека, разумеется. Взнос я оплатил, согласно договорённости на место расколдовки по расписанию прибыл.

– Ясно. Как видишь, я немного занята. Да и баня натоплена. Приходи лучше в другой день. Через недельку, например.

– А я никуда не тороплюсь, – заверил кот. – Иди, купайся, я подожду.

Ладно. Раз с наскока избавиться от очередного гостя не получилось, тогда подумаю, как от него отвязаться, пока в бане парюсь. Опять же, торопиться не стану, вдруг он замёрзнет ждать и уйдёт кого-то другого учить, как правильно горшки мыть?

Солнце тем временем начало клониться к горизонту. Кое-как сполоснув в тёплой воде условно мытую посуду и горшки из-под щёлочи, утёрла пот со лба. Хорошо, что баня протопилась, иначе принца я бы встретила не только сшибающим с ног природным обаянием, но и куда более ядрёным природным ароматом.

Оставив кота снаружи, отнесла посуду, взяла чистую одежду и пошла мыться.

В маленькой баньке единственное окошко имелось в предбаннике и давало не очень много света. Раздевшись, стопками уложила грязную и чистую одежду на лавку. Хотела уже заходить в парную, как в тёмном углу что-то блеснуло и закряхтело.

– Кто тут? – сурово спросила я, заподозрив кота в подглядывании.

– Как «кто»? Я это, хозяйка, – раздался в ответ довольный старческий голос.

– А… ты… – разумеется, я понятия не имела, кто смотрит на меня из тёмного угла, но никогда бы в подобном не призналась, вместо этого сурово сдвинула брови и гаркнула: – А ну не подглядывай!

– Жалко тебе, что ли? – обиженно буркнули в ответ. – Я ж только посмотреть. Хочешь, спинку тебе попарю?

Вот только вуайеристской нечисти не хватало! Уж не банник ли это?

– Отлезь! – цыкнула я на него. – Сама справлюсь.

В углу разочарованно вздохнули.

На всякий случай завернувшись в простыню, зашла в парную. Ох, как хорошо! Баню я всегда любила, жаль только, что дорого в неё ходить, да и не с кем. Разве только с мамой… А с ней куда ни пойдёшь – результат один. Ложками будешь есть её претензии на тему того, какая я неправильная дочь, и запивать из графина под названием «лучше бы я сделала аборт». Можно подумать, я каким-то образом виновата в том, что появилась на свет. Меня никто особо не спрашивал, хочу ли я рождаться в нищей семье, состоящей из вечно ругающейся между собой однополой пары – матери и бабушки.

Несмотря на все трудности и странности, в Явомирье был один существенный плюс: никто на мозги не капал. Да, угрожали убить, но лучше быстрая смерть, чем вот эти бесконечные потоки недовольства и претензий.

Можно подумать, у нежеланного ребёнка есть выбор или возможность как-то на свою судьбу повлиять. Хорошо, мама меня не хотела. Я поняла. Дальше-то что? Что я должна была сделать, чтобы она отстала? Родиться обратно? Спрыгнуть с крыши? И ведь прыгают. Только виноваты потом синие киты и соцсети, хотя давайте будем честны, подростковые суициды изобрели гораздо раньше видеоигр и интернетов.

Невозможно жить в бескрайнем море нелюбви. Хорошо, что у меня была бабушка. Благодаря ей я и держалась, но когда она скончалась, стало во сто крат тяжелее. Скандалы в доме не прекратились, однако сменился вектор. Мать целиком переключилась на меня.

В одной из статей писали, что нежеланные дети растут с установкой «лучше бы меня не было», не могут ни любить, ни реализоваться, только разрушают себя, явно или опосредованно. Я изо всех сил старалась жить иначе.

Только осознать, насколько больная у нас дома обстановка, получилось не сразу.

Однажды за ужином в гостях у подруги её младший брат разлил сок. Целый стакан сладкого апельсинового сока. Я аж сжалась от ужаса, потому что меня за такое третировали бы месяц, а мама подруги всего лишь сказала: «Иди принеси тряпку и вытри пол, а я пока протру стол». И всё! Не наорала, не назвала его криворуким, не швырнула вилкой. Просто помогла убрать разлитое. Сока, правда, больше не налила, кончился он. Из-за стола в тот вечер семья вышла в нормальном настроении, а о «катастрофе» все забыли примерно сразу.

Тогда у меня случился культурный шок. Когда я разлила полстакана воды, мать ещё неделю припоминала и называла никчёмной. Самое смешное, что когда она сама случайно опрокинула на себя тарелку плова, а я съязвила, что криворукость унаследовала от неё, она обиделась и почти месяц со мной не разговаривала. Благословенные деньки!

В общем, домой вернуться хотелось, но… только потому, что пока тут было опаснее и непривычнее.

Хорошо хоть кот с виду мирный. Как только от него отвязаться теперь?

Мыться новосделанным мылом я на всякий случай поостереглась, но и простой горячей воды хватило, чтобы освежиться. Ополоснула волосы травяным отваром, растёрлась грубой льняной простынёй и вышла в предбанник. Прохладный воздух тут же защипал колени и плечи. Быстро замотала волосы в полотенце, оделась в чистое и выбежала наружу. От разгорячённой кожи мгновенно повалил пар.

Чёрный кот и не думал никуда уходить, свернулся калачиком на крыльце, заняв его почти целиком. При моём появлении встрепенулся и уверенно потёрся боком о косяк.

Ладно.

Кот учёный мог пригодиться в качестве информатора.

В избушке было тепло. Запустив гостя, скинула душегрейку с валенками и смела снег за порог.

– Ужинать будете? – спросила я у кота.

Тот отказываться, разумеется, не стал. Занял место на нешироком подоконнике и смотрел на улицу. Интересно, он знает, как свет зажечь? Как бы так спросить, чтобы себя не выдать?

Наложив закусок на две тарелки, я насыпала зерна в мисочку для мышей с птахой и поставила на пол в углу. Стоило грызунам выползти из-под шкафа, как кот выгнулся дугой и заорал дурниной:

– У тебя что, мыши в доме?!

– И коты, – флегматично ответила я. – Но мыши тут живут, а коты нет. Так что я бы рекомендовала сбавить градус возмущения.

– Мыши в доме! Позор! Да ни один советский человек такого бы не потерпел! – полным страдания голосом взвыл кот. – Не дом, а хлев какой-то!

– Это такие же говорящие звери, как и ты, – фыркнула я.

– Неправда! Я – человек. Уважаемый профессор, лектор и доцент! – взвился кот. – Я просто попил не из того родника!

– Это как? – заинтересованно спросила я, садясь на табурет.

– Табличку «Не пей, котёночком станешь» не воспринял всерьёз, – пожаловался гость. – Попил. И стал.

– Печально. И теперь ты хочешь, чтобы я тебя обратно расколдовала?

– Разумеется! Сколько можно котом ходить? Это унижает моё человеческое достоинство. Я хочу вернуть свой истинный облик и поскорее отправиться домой! Не могу уже тут! Надоело! Сплошной индивидуализм. Никакой кооперации! Никакой сознательности в гражданах!

И так он это сказал… Ещё и человек у него был советский. Не русский. Советский!

– Так ты из Навомирья! – догадалась я.

– И что? – вздыбился кот, встопорщив вибриссы и воинственно выгнув спину.

– Да ничего. Интересно, как ты тут оказался…

– Дело было в семьдесят втором, – повёл рассказ кот, успокаиваясь и садясь на место. – Я в лес пошёл грибов собрать, да и заблудился. Под Свердловском знаешь какие леса? Не хуже этих. Так вот, хотел на дерево залезть, посмотреть, где ближайшая опора ЛЭП, но случайно оступился, свалился с дерева и покатился в овраг. А на дне оврага – туман. Я из него выбрался, смотрю, а вокруг всё другое – не осень, а весна ранняя. Ходил по лесу, пить захотел. Вышел к роднику, а на нём табличка. Я, разумеется, подумал, что это шутка.

– И в котёнка превратился… – шёпотом проговорила я.

– Да. Теперь вот ищу, кто меня расколдует и проход в Навомирье откроет. Там-то, небось, уже города на Марсе… – мечтательно протянул гость.

Я аж хрюкнула от неожиданности.

– И не боишься возвращаться после стольких лет? Вдруг в Навомирье всё изменилось?

– Не боюсь! – решительно ответил кот. – Раньше сюда много кто из Навомирья попадал и даже обратно возвращался. Теперь всё меньше. Знавал я одного старца, ещё из царской России, так он прижился тут, даже доволен был. Но так он монархист, что с него взять?

Последнее прозвучало с изрядной долей презрения.

– И как же ты тут столько лет? – сочувственно спросила я, переваривая новость.

– Как-как? Плохо! Пытался колхоз организовать, но эти дремучие люди чужды социалистическим идеям коллективизации. Сплошное разочарование! – раздосадованно дёрнул хвостом собеседник.

– А чем же ты собираешься заниматься в Навомирье, когда вернёшься? – тихо спросила я.