Матабар VI

Ардан кивнул. Звучало вполне правдоподобно.

– Наш начальник, – маг кивнул в сторону Мшистого, основанием посоха откинувшего со своего пути особенно массивный кусок плоти, – они с лордом Аверским, да примут его Вечные Ангелы, не б-были товарищами в привычном понимании этого слова.

Арди догадывался, что двух лучших магов Черного Дома скорее всего связывала какая-то общая история, но никогда не спрашивал у Аверского напрямую. Сперва было как-то не интересно, затем не хватало времени, а теперь уже и не спросишь…

– Когда Аверский получил медальон Гранд Магистра, они с начальником встретились на церемонии вручения в Гильдии, и между ними завязалась словесная перепалка, которую они решили на кровавой дуэли, – голос Клементия звучал немного мечтательно и задумчиво. Задумчиво, потому что он явно присутствовал при озвученных событиях. А мечтательно, потому что сам бы хотел побывать на месте одного из дуэлянтов. Как и большинство магов. – В тот раз поб-беду одержал лорд Аверский. Затем они сходились еще несколько раз. В итоге за почти двенадцать лет счет составил пять – четыре в пользу лорда Аверского. Последняя их б-битва пришлась уже на тот момент, когда лорд зажег Черную Звезду.

Значит, на момент, пока Мшистый не лишился возможности продвинуться дальше, а Аверский находился на ступень ниже, их силы были примерно равны. Довольно любопытно… С другой стороны, оставался куда более важный вопрос.

– А зачем вы мне, господин Клементий, это рассказываете?

Сержант (скорее всего, Клементий обладал именно этим званием) посмотрел на Арди с несколько снисходительной улыбкой. Не такой, чтобы уязвить, а скорее по-теплому высокомерной, если такое в принципе возможно.

– Потому что вы, капрал, ученик Аверского, и начальник, скорее всего, видит в вас возможность сравнять счет с почившим лордом, – Клементий переложил в другую руку свой чемоданчик и снова закинул тот на плечо. – Но не б-беспокойтесь, пока он вас тревожить не станет. Смысла нет. Но однажды, уверен, вы получите от него вызов на кровавую дуэль.

Арди только пожал плечами. Кровавая дуэль, при прочих равных, не представляла особой опасности для сражавшихся. Просто по той банальной причине, что Корона не могла себе позволить расточительного отношения к ценным специалистам. Особенно с большим количеством Звезд. Как любил говорить профессор Конвел – с точки зрения производства это полный провал.

– Судя по вашему спокойному лицу, капрал, вы не знаете, где именно Аверский потерял стопу и пальцы.

Ардан медленно повернулся к сержанту.

– Лорд говорил, что во время экспериментов… или на фронте.

– Аверский всегда стеснялся данного факта, – не без гордости заявил Клементий. Он явно уважал и в какой-то степени почитал майора Мшистого. – Но большая часть его травм связаны не с кем иным, как с начальником.

Арди перевел взгляд на спину Мшистого, вставшего вплотную к крылатой лестнице. Высокий, по меркам людей (но ниже Эрнсона), сбитый крепче военного окопного штурмовика, он выглядел таким же отстраненным, как и всегда. Совсем не походил на те легенды, что ходили вокруг его вспыльчивого нрава и жажды крови, сравнимой разве что с Аномалиями.

Но может быть, правильно говорят, что дыма без огня не бывает.

– Парела, не прохлаждайся, – тон Мшистого буквально сквозил нетерпеливостью.

– Так точно.

Капитан, вытирая со лба крупные градины пота, слегка путаясь в собственных ногах, подошла к каменной лестнице. Оказавшись около ступеней, она поправила Лей-очки на лице.

– Под простой конструкцией оповещения спрятана реагирующая на присутствие печать. Подключена к генератору, – чеканя слова, отчиталась капитан. – Не моя специальность.

– Клементий, – подозвал Мшистый.

– Да, конечно, начальник.

Сержант едва заметно кивнул Арди и, держа чемоданчик, горным козликом подскочил к своим коллегам. Он положил деревянный «ящик» на землю и, снова щелкнув замками, вытащил на свет нечто, напоминающее астролябию.

Арди помнил внешний вид данного устаревшего прибора морской навигации по картинкам в учебнике Истории.

Приложив «трубу» к линзе очков, Клементий подкрутил несколько шестеренок, нажал пару рычажков и, наконец, посмотрел на показания указателя.

– В целом ничего особенного, – прокомментировал он ситуацию и, открыв гримуар, начал делать записи. – Но если наступить, активируется проклятье малефика.

– Характеристики? – сухо спросил Мшистый.

– В самом носителе будет молчать, но при прикосновении передается до двух носителей. Затем у каждого еще до четырех, затем до восьми и…

– Геометрическая прогрессия?

– Так точно, начальник, – подтвердил Клементий. – Действие из-за этого не особо внушительное. Что-то вроде диареи, только вместе с газами… Я сейчас запишу для Парелы основные характеристики, но это займет немного времени.

– Работай.

Клементий снова поднес «астролябию» к лицу и начал поспешно записывать параметры. Сперва Арди, как и остальные, сосредоточил внимание на застывшем вокруг них сумраке, вспаханном заклинанием лугу и нависшем над головами поместьем, чьи окна внезапно предстали в облике угрожающего взгляда сотен глаз. Но с каждым новым росчерком карандаша Клементия Арди стал замечать, как сержант записывал… все то же самое, что сам Ардан записывал себе при помощи «Туманного Помощника».

Только Клементию для этого требовалось не довольно-таки простое (если не принимать в расчет сложной матрицы из рунических связей, связывающейся с рекурсивными функциями массивов) в плане Лей-нагрузки заклинание, а Лей-очки и «астролябия», выполнявшие ту же функцию, что и заклинание Ардана.

Устройство проверяло основные узлы щитовой печати, но с поправкой на наличие дополнительного оборудования – очков, да еще и самого мага. Может быть, Арди опять погорячился и использовал уже хорошо отработанную идею, которую вынесли на внешнее оборудование.

С другой стороны, каким бы точном устройство ни оказалось, но от ошибки самого мага никто не застрахован, в то время как «Туманный Помощник», работая автономно, ошибок не допускал…

– Готово! – Клементий вырвал страницу и протянул Пареле.

Капитан несколько секунд вчитывалась в записанные параметры, после чего ударила посохом о землю. Печать отмычки вспыхнула под ее ногами. Очень сложной отмычки. Далеко не такой типовой и безыдейной, как обычно использовал Арди.

В исполнении Парелы, как и положено Гильдейскому магу, заклинание обрело четкие очертания – когтистой лапы. Та, щелкая суставами (разумеется, никакого звука заклинание не издавало, но в воображении Арди тот звучал вполне отчетливо), процарапывала себе путь сквозь дрожащее «стекло» каверзной защитной печати. Арди же в очередной раз наблюдал тотальное превосходство многосоставных печатей, доступных для создания магам от Синей Звезды и выше.

Когда в одной печати смешивалось сразу несколько функций, то свобода применения вырастала в разы. Неудивительно, что в конечном счете Звездные маги сравнялись в возможностях с Эан’Хане. Хоть, если вдуматься, подобные ухищрения выглядели со стороны тех же Эан’Хане как неудобные костыли.

То, чем Эан’Хане управляли силой разума и воли, Звездные маги воплощали сложными схемами, вычислениями и инструментами.

Наконец когтистая лапа исчезла внутри щита, и мгновением позже тот рассыпался едва заметными осколками.

– Клементий, – снова позвал Мшистый.

– Да, начальник, – сержант приложил «астролябию» к линзе очков и всмотрелся.

Арди подозревал, что Звездным магам требуется куда больше усилий, чтобы «увидеть» структуры Лей, чем даже Говорящим, но убедиться воочию было полезно. Сам он, даже без Взгляда на Изнанку мира, прекрасно чувствовал, что печать Парелы успешно разрушила ловушку. Собственно, он бы, если бы имел несколько минут свободного времени, сумел обнаружить проклятье без каких-либо инструментов.

О чем это говорило?

О том, что все это мысли завтрашнего дня, так как…

Клементий сложил «астролябию» и бережно убрал в свой чемоданчик.

– Лестница чистая. Двери тоже.

– А внутри? – спросил Мшистый.

– Внутри не увидеть, пока не зайдем, – немного погодя, уныло ответил Клементий. – Слишком много искажений из-за Лей-проводки в стенах.

– Тогда действуем по обстоятельствам, – кивнул Мшистый. – Для обывателей напомню, что вы держитесь строго позади нас, ничего не трогаете, никуда не отлучаетесь и – в случае чего – очень громко молитесь. За всех нас.

– Да иди ты на…

Мшистый, повернувшись к подчиненной, не дал договорить Милару.

– Парела, будь любезна обеспечить наших коллег надеждой увидеть следующий рассвет, – распорядился он и первым начал подниматься по лестнице.

Капитан ударила посохом о землю, и вокруг каждого из них, кроме самого майора, запылал Лей-энергией типовой щит Синей Звезды. Конструкция, отдаленно напоминающая универсальный щит – такая же мерцающая, сверкающая магией пелена, только способная повторять вектор движения того, к кому была прикреплена. И вот эта особенность – сохранение функции при движении – обходилась в несколько лучей Синей Звезды.

Так что на браслете Парелы рассыпалось в прах сразу два накопителя соответствующего цвета, которые капитан поспешно заменила на новые.

– Не отставайте, – только и сказала она.

Если перевести тот объем магии, который Мшистый и его псы использовали за последние часы, то… кажется, общая стоимость уже перевалила за четыре сотни эксов в пересчете на накопители.

Арди оттянул край воротника рубашки.

Спящие Духи… как же был прав Март Борсков и как наивно юноша прежде смотрел на вещи в целом и Метрополию в частности.

Мшистый, явно предварительно использовав какое-то заклинание, печать которого Арди не успел рассмотреть из-за лестницы, прикоснулся навершием посоха к массивным высоким дверям парадного входа.

Сперва ничего не происходило, а затем толстенные доски мореного дуба, украшенные серебрёнными вензелями и удерживаемые коваными скобами, набухли, будто в них воду закачивали помпами. С оглушительным треском двери лопнули и разлетелись сотней острых длинных щепок. Но тем не было суждено отправиться в свободный, пусть и скоротечный, полет.

Щепки застыли в воздухе, а затем развернулись и направили острые жала внутрь холла. Там, среди множества пыльных картин, прогрызенного молью Карагаамского ковра, некогда красивой, а ныне плесневелой мебели, безумного количества мрамора и позолоты, в полуметре над полом парили… тени.

– Сраные призраки! – выкрикнул Милар и вскинул перед собой револьвер.

– Призраков не бывает! – хором грохнули четверо магов.

– А что я тогда, Вечные Ангелы, сейчас перед собой вижу?! – буквально взревел капитан.

– Клементий, – все тем же тоном, стоя у порога, но не пересекая его, подозвал Мшистый.

Инженер, в очередной раз подкрутив Лей-очки, открыл чемоданчик и достал оправу от женского зеркала. Стальной круг на ручке, только вместо самого зеркала внутри оказалась заключена пластина с несколькими миниатюрными кристаллами, указателями и множеством делений. Что-то вроде логарифмической линейки, только для исследования Лей-структур.

То и дело регулируя указатели, Клементий направлял устройство из стороны в сторону, дожидаясь, пока загорится тот или иной кристалл Эрталайн. Арди, прислушиваясь к тому, что ему нашептывал окружающий мир, уже собирался было сказать…

– Это элементы местной стационарной защиты, – убирая инструмент, вынес вердикт Клементий. – Они пассивны до тех пор, пока не пересечем порог. После этого каждая из теней присоединится к визитеру и станет чем-то вроде Лей-маяка, только не для кораблей, а для всего того, что есть в этом поместье.

Арди закрыл рот, так и не озвучив примерно тех же мыслей. Он чувствовал, как от каждой тени тянется нить Лей, уходя куда-то вглубь поместья, где те сплетались в тугой моток внутри, скорее всего, печати – так глубоко его «Шепот Говорящего» не проникал. Хотя, наверное, у данной способности имелось какое-то другое, более лаконичное название, но оставалось использовать то, что использовал в своем труде Николас-Незнакомец.

– Парела? – Мшистый повернулся к капитану.

Все это время Милар, бледнее первого снега, переводил мушку револьвера с одной тени на другую. Арди никак не мог взять в толк, почему капитан Пнев до ужаса боялся привидений. Надо будет как-нибудь спросить…

– Вряд ли, – только и ответила она.

– А можно подробнее, Вечные Ангелы, – процедил Милар, видимо едва сдерживаясь, чтобы не вдавить спусковой крючок.

Поправив узловатыми пальцами тугую прическу, немного расползшуюся из-за пота, капитан пояснила:

– Если эти структуры напрямую связаны с основной печатью, то отсечение их вызовет… такой же эффект, как у бомб отложенного действия, если вам будет понятней, капитан Пнев.

– Теперь понятней, – кивнул Милар. – А эти призр… тени – нас не прикончат?

– Клементий, – переадресовал вопрос Мшистый.

Инженер поправил очки и, нахмурившись, проверил свои записи.

– Нет. Данные узлы не предназначены для атаки, только для пассивного определения координат, ну и… – сержант метнул в сторону Милара быстрый, куда более снисходительный взгляд, нежели тот, которым «одаривал» Ардана, – …для устрашения особо впечатлительных взломщиков.

Капитан Пнев, как это всегда у него бывало перед тем, как разразиться короткой, но колкой и емкой тирадой, слегка прищурился. Его опередил Урский:

– Долго на пороге толпиться будем?

Мшистый, что удивительно, отреагировал на слова оперативника уважительным медленным кивком.

– Парела, на тебе защита наших коллег, Клементий – постарайся нас оповестить до того, как сработает какая-нибудь дрянь, капрал Эгобар…

– Капрал Эгобар не отходит от своего департамента ни на шаг, – внезапно холодно и с нажимом перебил Милар. – Он не оперативник, а дознаватель, майор. И приказы ты ему отдавать не будешь.

Мшистый и Милар какое-то время играли в гляделки, но в конечном счете цепной пес Черного Дома лишь беспечно пожал плечами.

– Тогда идемте, господа. Нет желания тратить на эту нору всю ночь, – и майор, подавая пример, первым шагнул за порог.

Деревянные щепки, некоторые длиной с ногу взрослого мужчины, все так же парили над его головой. И стоило мыску туфли Мшистого пересечь порог, как одна из теней, до этого спокойно паривших в пространстве, застыла. Медленно, дергано, как сломанная кукла под командованием неумелого кукловода, она обернулась к визитеру.

Вытянулись ее руки, с которых, на первый взгляд, спускались лоскуты платья. Но чем ближе к свету тень подбиралась, тем отчетливее становилось понятно, что это вовсе не оборванный шелк или атлас платья, а ее собственная кожа. Распутываясь лентами широких бинтов, она порванными шматами падала с обнаженных костей и мышц.

Неестественно широко, разрывая иллюзорные щеки, обнажая кривые, заостренные, желтые зубы, с покрытой струпьями кожей, она зашлась в истеричном гоготе, медленно переходящем в крик и… стремглав пронесясь по холлу, на миг застыла в нескольких сантиметрах перед лицом Мшистого, а затем рыбкой нырнула внутрь тени майора, где и исчезла.

– Да ну к демонам, – Милар убрал револьвер и уже было развернулся, чтобы направиться обратно к автомобилю, но наткнулся на невозмутимого Урского.

– Сам нас сюда вызвал, – буркнул тот и едва ли не толкнул капитана внутрь.

Милар только и успел, что показать очень неприличный жест своему другу и коллеге, как уже в следующую секунду сложно было сказать, кто орал громче – подлетевшая к капитану тень или сам Пнев. На пару мгновений даже показалось, будто эти двое соревновались в том, кто из них окажется громче.

Выиграл Милар.

Он оказался выносливее. Продолжал орать уже даже после того, как «призрак» исчез внутри его тени. Точно такое же произошло и со всеми остальными. К Эрнсону, Урскому, Пареле и Клементию, стоило тем зайти внутрь поместья, стремглав подносилась иллюзия, орала им в лицо не хуже Плакальщицы, после чего исчезала внутри их тени.

Последним заходил Арди. Все еще слишком настойчиво сознание царапали воспоминания о ночи в доме на Бальеро и семье, где работала няней Лорлова. По старой привычке Ардан даже хотел чем-то подпереть дверь, но вовремя вспомнил, что дверей-то и не осталось.

Псевдо-призрак подлетел и к нему тоже. Предстал в том же образе, накричал в лицо и, нырнув за спину… ударился в тень. Не нырнул внутрь, как в случае со всеми остальными, а в самом прямом смысле врезался, будто натолкнулся на непреодолимую преграду. Ударился и растворился прозрачной серой дымкой.

Пятеро Плащей посмотрели на Арди с подозрением и легким неодобрением.

И только Мшистый сказал:

– В его случае это нормально.

– Но… – начала было возражать Парела.

– Капитан, у вас нет нужного допуска, – тут же перебил Мшистый. – Но в данном случае он вам и не требуется. А тот факт, что вы ни о чем не догадываетесь, заставляет меня усомниться в ваших компетенциях и выписать вам несколько нарядов в библиотеку, – подумав немного, майор добавил: – По двое суток каждый.

С этими словами он повернулся к Клементию и качнул посохом.

– Показывай, куда идти, сержант.

– Да, конечно, – сержант посмотрел на Парелу с явным ехидством и удовольствием, на что та ответила гримасой, которую можно было прочесть как «ты следующий».

Вспоминая эпизод в поезде – видимо, у них имелось какое-то соревнование, где выигрыш означал свободный вечер, а проигрыш – дополнительную работу, выданную начальством в лице Мшистого.

Парела же, посмотрев на Арди, внезапно подняла брови, и на ее лице отразилась эмоция понимания. Склонив голову набок, она инстинктивно перелистнула гримуар куда-то в конец, но тут же опомнилась.

– Говорящий, – одними только губами произнесла она и, нахмурившись, резко отвернулась в сторону.

Не требовалось быть дознавателем, чтобы понять, что в истории капитана, оперативника Черного Дома, Желтого мага и… женщины, есть некоторая деталь, и приведшая ее к такой судьбе. И судя по эмоциям, ненадолго отразившимся на лице, связана она была с искусством Эан’Хане и его обладателями.

А акцент на «женщина» Арди сделал потому, что понял слова Марта. В Большом хватало талантливых волшебниц, взять хотя бы ту же Елену Промыслову, но почти ни одна из них не находилась на военном факультете. За исключением разве что Полины Эркеровской. Да и в целом соотношение студентов на военном факультете сводилось к тому, что женщины там составляли почти исчезающий, математически несущественный процент. Что вполне легко объяснялось.

Так что такие маги, как капитан Парела, «просто так» не получались.

– Все в порядке? – спросил Милар.

– Вполне, – ответил Арди.

И они двинулись внутрь хитросплетения коридоров. Их шаги отдавались гулким эхом, вибрирующим где-то под потолком, раздражая пауков. То и дело на головы опускались лоскуты пушистой шали все той же паутины, годами ловившей в свои сети затхлый воздух и пыль, оседавшей на волосах липкой субстанцией.

На стенах местами проглядывались чуть более светлые прямоугольники, намекавшие, что на разорванных, покрывшихся спорами плесени обоях когда-то висели портреты или картины. А порой из ниш, где, наверное, стояли мраморные изваяния или лакированные предметы мебели из ценных пород дерева, но теперь там прятался лишь мрак и все та же плесень.

Крыша, больше напоминавшая сито или решето, пропускала сюда не только свет, но и влагу с заблудившимся ветром, опасливо воющим от тоски и одиночества, которому даже пауки с тараканами не хотели составлять компанию. Вот и оставалось ему лишь бродить среди запущения, гнили, сырости, плесени и, что удивительно, горящих Лей-ламп.

– Стой, – поднял руку Клементий, все это время всматривавшийся в свой прибор, напоминающий зеркальце.

Арди, за пару мгновений до этого почувствовавший покалывание на кончиках пальцев, уже остановился и хотел окликнуть остальных, но не успел. А может, и к лучшему, что не успел.

– Что там? – спросил Мшистый, вглядываясь в пустоту коридора, который вел к неприметной винтовой лестнице, спускавшейся к подвалу.

– Пассивная атакующая печать, – выкручивая шестеренки на максимум, выдвигая линзы вперед, ответил Клементий.

– Где? – озирался по сторонам Мшистый.

Арди же не сводил взгляда с мерцающего светильника над лестницей. Когда он смотрел на него, то покалывание в подушечках пальцев нарастало.

– Та лампа, – сержант указал на неисправный светильник. – Мерцание, скорее всего, вызвано конфликтом Лей-проводки и спрятанной печати.

– Понял, – Мшистый поднял посох. – Свойства?

Клементий снова достал свою «астролябию» и начал крутить и вертеть сложные механизмы, считывая показатели и внося записи в гримуар.

– Не нравится мне все это, господин маг, – шепнул на ухо стоявший рядом Милар.

– Призраков не быв…

– Да в задницу иди с призраками, Ард, – оборвал его капитан. – Я про другое. Мы вроде как в одном из домов Кукловодов, где они делают свои мутные делишки, а вокруг – тишь да гладь. Мы как на экскурсии, а не опасном задании.

Ардан не мог не согласиться с капитаном. Да, разумеется, перед тем как попасть сюда, им пришлось пройти через преграду, которую обычным способом не минуешь. Скелеты и тот шмат плоти остановили бы абсолютное большинство желающих наведаться в заброшенное поместье.

В заброшенное поместье, в котором горели Лей-лампы…

Но проблема даже не в этом, а в том, что Кукловоды должны были предположить, что «приветственного комплимента» окажется недостаточно. Потому что он мог остановить «большинство», но не всех. А значит…

– Думаешь, все это одна большая ловушка? – спросил Ардан.

Милар сдержанно кивнул.

– В том, что это ловушка, даже сомневаться не приходится, вопрос только – в чем именно она заключается, – капитан оглядывался по сторонам, но явно никак не мог отыскать в пустоте заброшенных коридоров искомую подсказку. – Мы ведь здесь оказались только потому, что начали распутывать клубок вокруг Башни Ле’Мрити, верно?

– Верно.

– А что, если бы мы неправильно поняли мотив Пауков в тот день, Ард? – явно риторическим вопросом продолжил Милар. – Что, если бы мы вместо аукциона ринулись расследовать смерть Анвара Ригланова. А Пауки, а значит, и их хозяева, не могли ведь в итоге не узнать, что тот самый Ригланов в «Цапле» был липой? Тогда что?

– Тогда мы бы не оказались в Храме Старых Богов.

– И кто бы не оказался там вместе с нами?

Ардан почувствовал, как сердце пропустило удар.

– Аверский. С нами бы не оказался Аверский, – произнес он, чувствуя, как сердце начинают сжимать хорошо знакомые ему липкие и ледяные когтистые лапы страха. – А цель Кукловодов заключалась именно в том, чтобы уничтожить Аверского.

– А сами Кукловоды, как мы знаем, всегда имеют запасной план, так что…

Они с Миларом переглянулись и, повернувшись к Мшистому, которому Клементий уже передавал вырванную из гримуара страницу, хором закричали:

– Остановись!

Но было поздно. Мшистый уже дернул посохом, и его щепки отправились в короткий полет. Лей-лампа лопнула, и из ее «гнезда» в коридор вырвалось мутное серое облако, напоминающее подкрашенный газ. Щиты Парелы вспыхнули и выдержали давление, в то время как щепки Мшистого начали истлевать. Разрушались прямо на глазах, как если бы время для них ускорилось стократно. Они гнили, истлевали, исчезали среди воющего ветра, пока от них ничего и вовсе не осталось.

Милар же с Ардом даже сдвинуться с места не смогли. Все дело в щитах Парелы. Пока те находились не в активном состоянии, то могли двигаться вместе с носителем, но при активации приобретали стационарное свойство. И Парела избежала возможности случайного выхода за пределы щита (если бы вредоносное заклинание оказалось невидимым и Клементий бы пропустил его активацию) тем, что при переходе щита в стационарное положение все, кто находился под куполом, теряли возможность к движению.

Нет, вряд ли Кукловоды предусмотрели именно такое решение, но что они предусмотрели точно – силу заклинателя. Здесь в данный момент находилось четверо магов, двое из которых Желтой Звезды, а один – Розовой. Вполне достаточно, чтобы внешне сойти за силу мага Черной Звезды, хоть и приблизительно.

Вой ветра усилился многократно, и маги, вместе с Миларом и Урским, будучи лишены всякой возможности к движению, оказались в буквальном смысле подняты гулявшим по зданию ветром и унесены в провал бездонной пасти, открывшейся прямо на том месте, где только что находилась лестница.

Арди остался стоять один. На краю черной трубы, уходящей куда-то глубоко под землю. Он стоял и смотрел в черноту провала, где исчезли его коллеги и где его, скорее всего, ждала какая-то гадость, предназначенная для убийства Гранд Магистра военной магии – лорда Эдварда Аверского.