Матабар VI
Вампир засмеялся. Но его вороний клекот продлился недолго.
– Я хотела обставить все так, чтобы ты остался мне должен, юный Говорящий, – звенящим голосом, как если бы чокнулись двумя бокалами, сказала Элантиэ. – Но я чуть было не забрала твою жизнь, так что это я в долгу у тебя, а не ты у меня. И я отплачу прямо здесь и сейчас.
Она наклонилась чуть ближе к твари и протянула ладонь.
– Нет, дура! Что ты делаешь?! – закричал резко прекративший смеяться вампир. – Ты сама не понимаешь! Ты ведь на нашей стор…
Он смолк. Навсегда. Стоило ладони Сидхе коснуться его кожи, как та начала осыпаться порванным пергаментным листом, пока на полу не осталось лишь пятно непонятного происхождения и лоскут одежды.
Милар уже начал было снова поднимать револьвер в сторону ведьмы, как рядом с той закружился стеклянный вихрь, сформировавший полупрозрачный силуэт упокоенного вампира.
– Это тень его разума, – на чистом галесском пояснила Элантиэ. – Я не помню, как правильно их создавать… и я слаба… так что он сможет ответить лишь на несколько ваших вопросов. Задавайте с умом и… побыстрее. Я не смогу держать его здесь дольше пары минут.
Милар едва слышно выругался и, убирая револьвер, сделал шаг вперед.
– Расскажи подробно, для чего здесь находились те дети, которых мы нашли по дороге к этому… месту?
Губы тени не двигались, но ушей коснулся узнаваемый хриплый, каркающий голос:
– Их привели Эан’раанэ, чтобы Лея Моример выполнила условия сделки и закончила свое исследование, которое ей подсунули на корабле.
Ардан даже несколько удивился настолько подробному и вполне четкому ответу. В историях прадедушки подобная магия и трюки обычно оборачивались какими-то туманными загадками и полунамеками.
– Кто такой Герцог, которому служила Лея Моример? – продолжил Милар.
Видимо, он все же читал отчет Арда. Лично они не обсуждали оставленного Леей послания «вы проиграли Герцогу», потому как это могло быть чем угодно – от обманки до прозвища.
В ответ им прозвучала лишь тишина, нарушаемая едва слышимыми стонами раненых Плащей… о которых тоже стоило бы позаботиться.
– И почему он молчит? – не обращаясь ни к кому конкретному, спросил Милар.
– Наложенные на него чары необычайно могущественны, – спустя несколько мгновений ответила ведьма. – Я не знаю, сталкивалась ли с таким, но такая магия неподвластна почти ни одному смертному.
– Почти?
– Тот, кого вы называете Архимагом, – кивнула Элантиэ. – Маг Семи Звезд и ученики Арора… может быть, они смогли бы наложить такие чары, которые работали бы и после окончания нежизни, но я не уверена… не помню…
Ардан не стал спрашивать, почему Элантиэ в таком случае помнила об Архимаге и учениках его прадедушки. Он уже окончательно убедился в том, что Сидхе не притворялась и не играла с ними в какую-то игру. Она действительно была, во всех смыслах, сильно не в себе.
– Ладно, это молчание уже само по себе ответ… – проворчал себе под нос Милар и чуть громче продолжил допрос. – Что за исследование?
– Я случайно подслушал, что оно касалось возможности симбатнеческого сосуществования демона и человека. Большего не знаю.
– Симба… что за ересь…
– Симбиотического, – шепнул Ард на ухо напарнику. – Я тебе потом объясню.
– Кого еще ты видел приходящим и уходящим в поместье и что случилось с остальными детьми?
Ардан сделал себе мысленную зарубку спросить потом об «остальных детях».
Но в ответ им в очередной раз прозвучала только тишина.
– Шикарно, – всплеснул руками Милар. – Ну, хотя бы что-то… ты у него хочешь что-нибудь еще спросить, господин маг?
Прежде, чем Ард успел ответить, Элантиэ предупредила:
– У меня хватит сил только на еще один вопрос, и пожалуйста, задавайте поскорее.
– Давай, господин маг, может, тебе какие-то мысли в голову здравые придут.
Ардан посмотрел на стеклянный мираж, затем на Сидхе, снова на мираж – и только после этого спросил:
– Что ты знаешь об Элантиэ, Сидхе Радости Воспоминаний?
На лице Милара отразилась непередаваемая палитра эмоций, но свой резон Ардан объяснит напарнику позже. Вместе с непонятным для последнего словом.
– Я знаю, что она стала демоном во время Войны Рождения Империи и была заточена в темнице Града на Холме. Я не знаю, за что именно. Но знаю, что туда попал ее собственный муж за попытку освободить Элантиэ.
– Муж… – резко повернулась к «вампиру» Сидхе. – У меня был муж? – и тут же ответила на свой собственный вопрос: – Да… мой вечный спутник… мне кажется, я его помню. Но не помню, кто он… скажи, ходящий сквозь ночь, кто он? Он все еще в заточении в Граде на Холме?
Вампир медленно, дергано, рублеными движениями повернулся к ведьме и одними только губами прошептал:
– Ты все равно вернешься во тьму, предательница… – И в следующее мгновение обернулся облаком мелкой стеклянной пыли.
– Проклятье! Господин маг! – не сдержался Милар. – У меня так много вопросов, а у тебя всего две коленные чашечки, которые я могу прострелить!
Но ни Сидхе, ни сам Ард не обратили внимания на взбешенного капитана.
Ведьма подплыла по воздуху к Ардану и заглянула ему в глаза. Она не пыталась использовать Взгляд Ведьмы, но даже так – Ард прочувствовал, как что-то прикоснулось к его разуму.
– Ты правильно поступил, юный Говорящий, – боясь прикоснуться, она провела ладонью в миллиметре от щеки Арда. – Теперь я снова у тебя в долгу. Ты отдал мне свой вопрос, так что однажды я принесу тебе взамен ответ, а пока – не ищи меня. Я отправлюсь на поиски своей памяти и своего мужа. Но мы встретимся вновь. Встретимся, когда ты найдешь радость в своих воспоминаниях и я пойму, что ты готов для моего ответа, и тогда я принесу тебе его.
Ардан вместо ответа лишь слегка кивнул.
– Остерегайся ее, – Элантиэ сместила взгляд на его левое запястье. – Принцессы и принцы, рожденные на границе Лета и Зимы, самые коварные из нас. Что бы они ни делали, никогда не верь им. Это мой тебе маленький подарок, как хранителю моего имени. Не забывай меня, прошу. Пока ты помнишь, я смогу бороться с тьмой.
Ард снова кивнул. Он все же имел дело с Сидхе, а значит, учитывая сколько он уже всего наговорил и сделал, лучше было помолчать.
– У тебя красивое имя Льда и Снега, Крепкие Корни. Не теряй его во мраке.
Ардан все же не сдержался.
– Откуда ты знаешь, как меня зовут, высокородная Сидхе?
Но она лишь улыбнулась и исчезла, а в воздухе прозвучало последнее:
– Трижды я говорила и трижды ты слушал. До встречи, юный Говорящий.
Они остались на площадке вдвоем с Миларом.
– Арх-х-х, – раздался стон откуда-то справа.
Ну, почти вдвоем…
Глава 36
Вместе с Миларом они подошли к Мшистому. Не потому, что хотели (особенно учитывая слова капитана Пнева, в которых еще только предстояло разобраться), а потому, что у военного мага Розовой Звезды куда больше шансов помочь всем остальным, нежели у Арда, который сам еле-еле на ногах стоял.
Что бы ни сделала Элантиэ, проведя его по тропе к большому осколку имени Льда и Снега, пройденный путь отнял у него ничуть не меньше сил, чем у самой исчезнувшей Сидхе.
– Есть варианты? – грубо и немного рублено спросил Милар.
Перед ними лежал залитый кровью, своей и вампирской, главный цепной пес Черного Дома. С пронзенными конечностями и обугленным плащом, прикипевшим к коже в том месте, где вспыхнула защитная печать, отсрочившая неизбежную встречу с Вечными Ангелами.
Ардан посмотрел на потерявших сознание Урского и Эрнсона, прислонившихся друг к другу спинами. У них вряд ли оставалось очень много времени, так что сомневаться было некогда.
– Майор точно не обрадуется, – прошептал Арди, открывая свой гримуар на свободной странице. – Да, он определенно не обрадуется.
– Ард, мне дважды повторять не надо, – хрюкнул носом Милар. – Мне с первого раза конкретно плевать, что там понравится или нет этому засранцу.
Арда всегда поражало не то что бесстрашие Милара, а его абсолютно отсутствующее заискивание перед сильными мира сего. Что с Аверским, что с Мшистым, что даже с Полковником – Милар Пнев вел себя так, как считал нужным. Может, поэтому, несмотря на все свои достижения, выслугу лет и результативность дознавательных мероприятий, он все еще ходил с погонами капитана, а не выше.
Ард наклонился и, пошарив по карманам плаща, выудил на свет два накопителя цвета своих Звезд. Вставив те в кольца, он внимательно осмотрел тело Мшистого. Раны на конечностях выглядели серьезными, и, что самое важное, с момента их получения прошло уже больше минуты.
Но проблема заключалась даже не столько в очевидных физических повреждениях, причиненных, по сути, простой кинетической энергией, а в тех местах, где в майора вонзились особенно яркие кровавые кристаллы. Там лунки пусть и неглубоких ранений обрамляли расширяющиеся темные ореолы.
– Какой-то тип Лей-отравления, – прошептал, прикусывая кончик карандаша, Арди.
– Чего, господин маг?
– Я сам с собой.
Милар не сводил взгляда со своих подчиненных, не обращая при этом внимания на Клементия и Парелу, которым тоже приходилось несладко.
– Поторопись.
– Я и так тороплюсь, капитан.
– Ты ни хрена, господин маг, не делаешь!
– А может, ты тогда вместо меня сейчас печать с ходу выдумаешь? – не сдержался Ард и потряс своим гримуаром. – Или дашь мне какое-то время поработать в тишине?!
Милар поднял ладони в сдающемся жесте и сделал несколько шагов назад.
Ардан же повернулся обратно к телу. Ему требовался измерительный прибор, чтобы выяснить глубину поражения тех участков, которые оказались не просто повреждены, но еще и заражены вредоносной Лей. В идеале иметь бы под рукой нечто вроде стационарной печати Элиссара, которой пользовались в госпиталях. Но за неимением лучшего подойдет и…
– А-А-А! – закричал Мшистый, когда карандаш начал елозить внутри его ран.
Закричал и снова потерял постепенно возвращавшееся к нему сознание.
Милар сзади что-то произнес, но Арди был слишком сосредоточен на своей задаче. Если бы перед ним находилась какая-то задачка с объектами, направлением движения или запутанной рунической связью, он бы чувствовал себя более уверенно.
А вот Целительское искусство это… целое искусство, как бы глупо это ни звучало. И в нем Ардан не то чтобы хватал звезд с неба. Пожалуй, в военной отрасли он достиг даже большего прогресса, нежели во врачевании. Все потому, что ему всегда помогала его кровь матабар, а лечить других при помощи Звездной магии – еще большая морока, нежели самого себя.
– Сосредоточься, – сам себя наставлял Ардан. – Здесь все те же рунные связи… Экзамен же ты сдал.
– Ага… первого, о Вечные Ангелы, курса, – прозвучало сзади, но Арди снова лишь отмахнулся от своего напарника.
Карандаш побежал по листу бумаги. Несколько контуров в качестве фундамента будущей печати, один для стабилизации кровяного давления, другой для поддержания общей целостности конструкции, третий и четвертый для обезболивания и обеззараживания. Пятый… нет, пятый уже третья Звезда, а это все же не задачка – живой человек. Пока живой человек. А у Ардана не имелось в запасе Синей Звезды точно так же, как и права на вторую и последующую попытку.
Если он не поможет Мшистому, то вместе с майором к Ангелам отправятся и еще четверо Плащей.
Ардан отложил в сторону посох, почесал затылок и принялся раскидывать по чертежу массивы.
«Это просто задачка… задачка на материалы… только материал биологический… – мысленно приговаривал Ардан. – Сломанный биологический материал… это все равно что деталь, упавшая с крана… или сломанный станок… в целом – суть одна…»
Конечно же, суть была далеко не одна, а отличий столько, что сходства на их фоне стремились к абсолютному нулю. Тому самому, который Ардан был готов поставить сам себе за то уродство мешанины фиксированных и свободных массивов, которое у него вышло.
Первым же желанием юноши стало выдернуть страницу и начать все заново – как он и поступал, когда чувствовал, что его решение далеко от идеала. Но в данном случае он занимался не своим «исследовательским хобби», а кровавым месивом из плоти и отравленной Лей.
Но даже если он вычеркнет половину массивов, оставив только самые необходимые, это все равно не решит проблему общей перегруженности структуры. А если добавить, что у каждого живого организма имелось собственное Лей-поле, и векторы внутри печати должны были учитывать индивидуальные особенности цели использования, то… Проще представить, что Ардан целился куда-то в никуда, в надежде, что попадет в цель размером с монетку.
Да и сами связи множились слишком быстро. На данный момент их в чертеже насчитывалось уже порядка двадцати восьми. А возможных комбинаций больше, чем можно перечислить за неделю.
Нет, стандартным подходом ситуацию не решить. Может, если бы он обладал Желтой Звездой и сумел бы использовать печать Элиссара, то без особого труда справился бы за пару минут, но это лишь бесплодные фантазии.
Да уж, теперь уже наглядным образом становилось понятно, откуда в Империи столько калек с ампутированными конечностями… Страшно представить, что творилось в Целительском искусстве до революционного открытия Старшего Магистра Элиссара.
Революция… да, Арду придется думать нестандартно и, что самое важное, быстро. А значит, надо взять самую очевидную проблему и подойти к ней с самого неочевидного направления.
В чем заключалась главная загвоздка задачки? В том, что майор Мшистый получил весомую дозу вредоносной Лей, которая в данный момент разрушала его изнутри. Да, Ард понятия не имел о ее характеристиках, концентрации и прочих свойствах, но знал одно – она имела некий отрицательный заряд. А любой заряд, по Паарлаксу, обладает двумя позициями, так что…
– Реверсировать отравление, точно! – Ардан стукнул себя карандашом по лбу и чуть прищурился. – Если я реверсирую отравление, то смогу переключить его на восстановление поврежденных им же участков!
– Ты там все еще на галесском языке говоришь, господин маг, или на свой перешел?
Ардан, не оборачиваясь, показал за спину не очень приличный жест, на что Милар только фыркнул. Причем с каким-то извращенным уважением.
Оставалось понять, как именно ему реверсировать что-то, чего он не понимал. Одно дело – обладая полным перечнем всех свойств и характеристик заряда, попытаться изменить его направление, с другой стороны – действовать вслепую.
«Туманный Помощник» ему… не помощник. Ардан даже представления на данный момент не имел, как именно можно доработать свою печать, чтобы та обладала свойствами присоединения к биологическому объекту. Хотя почему не имел. Имел, конечно, – такая печать уже существовала и называлась «Печать Элиссара»!
– Ahgrat! – выдохнул Ардан.
– Очень надеюсь, напарник, что в этом восклицании ты помолился за души Петра Огланова и его помощницы, которых мы оставили около подъемника.
Ард медленно обернулся к Милару, нервно стучавшему мыском туфли по камням площадки, а затем так же медленно повернулся обратно к гримуару.
Из общих постулатов функционирования Лей-энергии Арди знал, что любой Лей-заряд, вне зависимости от прочего перечня его свойств, обладал самым главным – константной приспособленностью к метаморфозе. Все потому, что Лей в своей основе не имела четкой структуры, и любое ее состояние считалось одновременно переходным и постоянным. Именно на этой аксиоме и строилась теория Арда относительно его будущих «трансмутационных рунических связей».
– Другого выбора все равно нет, – выдохнул Ардан и, открыв страницу, где хранились его зашифрованные трансмутационные формулы, принялся лихорадочно высчитывать узлы связей.
Не то чтобы в итоге у него получилось нечто внятное (юноша и вовсе благодарил судьбу, что она так долго не давала ему возможности заниматься с собственным арифмометром и он не потерял способности к сложным вычислениям в уме), его формулы вообще сложно было назвать хоть немного похожими на научное знание, а не на баловство недавнего школяра, но все же чертеж был готов.
Вписав последнюю руну в вереницу запутанных связей, Ард взял посох и поднялся на ноги.
– Получится? – спросил Милар.
Арди скривился и нехотя ответил:
– Девятнадцать к одному.
– О, девяносто пять процентов на успех? – воодушевился Милар, но заметив весь перечень эмоций на лице Арда, все же не выдержал и коротко выругался. – Блядь… не в нашу пользу, да?
Ардан коротко кивнул и не стал вновь просить Милара, чтобы тот лишний раз не ругался. Это не одобряли не только учения Светлоликого, но и Первородных тоже. В этом два народа сходились. Темные слова влекли за собой темные события, и не важно, волшебные они или нет.
Со стороны Арда в принципе было бы лицемерием упоминать о сдержанности в речи, потому как он все чаще и чаще прибегал к одному из немногих ругательств в языке Фае, а…
– Долго стоять будешь? – Ритм, который отстукивал Милар, становился все более и более нетерпеливым, а его овальное лицо все вытягивалось и вытягивалось.
– Да, – выдохнул Ард. – Ты прав.
И, не отрывая взгляда от чертежа, так как не был уверен, что не Сломает его из-за усталости, юноша ударил посохом о землю. Вспыхнула зеленая печать, и волна туманного света окатила Мшистого. Формировать по инженерным правилам какой-то конкретный облик заклинания у него не было ни сил, ни времени, ни умения в Целительской стезе.
Сперва с Мшистым ничего не происходило, но затем уши прорезал громкий, почти нечеловеческий крик:
– А-А-А-А! – и тело майора изогнулось дугой. Настолько сильной, что казалось, вот-вот и пятки с запястьями оторвутся от камней и майор, нарушая законы незвездной физики, взлетит в воздух.
Милар с Ардом от неожиданности синхронно отшатнулись. Как раз вовремя, потому как в следующее мгновение майор рухнул на спину и забился в конвульсиях, достойных последних мгновений мук несчастного, самыми жуткими способами запытанного до смерти.
Мшистый стучал руками о камни, царапал пальцами пол, выдергивая и выламывая ногти, он рвал остатки волос на голове, раскусывал губы и плевался одновременно кровью, чем-то напоминающим полупереваренный обед, слизь и нечто темно-зеленое.
– Чего застыл?! – гаркнул Милар и, скинув с себя пиджак, ринулся к Мшистому. – Помогай!
Но майор уже затих. Он выглядел даже хуже, чем до печати Арда. Теперь на его коже змеились длинные кровавые трещины, несколько костей явно оказались сломаны, а ногтей на руках и зубов во рту явно поубавилось.
– Ты что наделал, гений? – сухим тоном, лишенным всяких эмоций, спросил Милар.
Ардан, вытерев испарину, подошел поближе.
– Все должно было сработать… – Он листал свой гримуар, то и дело возвращаясь к печати, которую только что начертил. – Я трансмутировал реверсивные рунические связи, переложив в них базовые свойства отравления, так что взаимодействие с Лей-полем должно было быть минимальным. И обезболивание должно было… Ahgrat.
– Меня начинает несколько напрягать, господин маг, что я постоянно слышу от тебя эту смесь чихания с кашлем.
– Трансмутация затронула и обезболивающий контур вместе со всеми массивами тоже, так что они оказались выключены из уравнения и не подключены к внешнему Лей-полю… – Ардан почувствовал, как его сердце совершило вояж по самым отдаленным участкам тела и не особо спешило возвращаться обратно. – Я немного напортачил.
– Немного?! – чуть было не взревел Милар, указывая ладонью на Мшистого. – Это, о Вечные Ангелы, по-твоему, немного?
– А ты думаешь, что я после первого курса Большого и полугода с Аверским теперь могу вылечить раны, оставленные древним вампиром?! – Арди окончательно, как выражались ковбои на ферме Полских, отпустил вожжи и тоже начал говорить в полный голос. – Я даже не понимаю, что конкретно я сейчас сделал!
– А как ты тогда, проклятье, это в принципе сделал?!
– Ну как-то сделал! – Ардан, встав рядом с Миларом, точно так же указывал на застывшего Мшистого. – Видишь! У него больше нет следов отравления!
– Да у него и следов жизни тоже особо-то и нет!
– Я слышу, как бьется его сердце!
– Просто от возмущения твоей узколобостью!
– Моей узколобостью, Милар? А кто решил в одну ночь и к Ночникам поехать, и к Древнему Вампиру?!
– А мне что, надо было это все опять растягивать на пару месяцев, чтобы потом Кукловоды и Полковник растягивали наши… места? Которыми ты, господин маг, иногда думаешь вместо головы!
– О, ну да, конечно. Наверное, именно поэтому мне пришлось заключать сделку с непонятно кем, чтобы вытащить эти ваши места из передряги!
– А если бы пошел сразу с нами…
– То, может быть, все были бы мертвы…
– …может, мы бы с тобой придумали более умную стратегию…
– …которая закончилась бы очередными взрывами и штрафами…
– …далеко не факт.
Кто знает, как долго продолжалась бы накипевшая у обоих перепалка, если бы не хриплый, едва слышимый голос Мшистого:
– Хватит собачиться… будто муж с женой… езжайте в гостиницу… раз у вас такие отношения.
Милар с Ардом, так же синхронно, повернулись к Мшистому, убедились в том, что тот ровно дышит и даже вращает глазами, после чего посмотрели друг на друга.
Напарники одновременно протянули друг другу руки.
– Погорячился, Ард. Та еще ночка.
– Прости, что не сдержался, Милар. Беспокойная ночь.
И снова кашель.
– О… я сейчас прям расплачусь… встать помогите, господа.
Кое-как, общими усилиями, им удалось поставить на ноги стонущего, окровавленного, местами похожего на переваренную свеклу военного мага. Тот даже сумел найти в себе силы, чтобы отряхнуться и просипеть:
– Посох мне подай, студент.
Понимая, что обращаются именно к нему, Ардан, растративший не особо длинный запал нервов (он никогда не умел «отпускать вожжи» дольше, чем на несколько секунд, – и то крайне редко), спокойно передал свой посох Милару и наклонился за стальным орудием Мшистого. Хотя в руках конкретно этого мага посох скорее оружие, причем во всех смыслах. Холодная сталь Эрталайн, со множеством выгравированных на ней печатей, обожгла ладони Арда непривычным и незнакомым ощущением.
И он не мог сказать, что оно ему сильно понравилось. Родная ветвь Алькадского дуба была ему как-то милее и краше этого безумно дорогого, явно качественного и куда более подходящего для военного ремесла образца Лей-технологий.
А вот Мшистый, только взяв в руку свой посох, шумно втянул воздух носом и ударил волшебной сталью по камням площадки. Под их ногами вспыхнула печать диаметром едва ли не в два с половиной метра, и одновременно с ней прямо с потолка, кружась в неторопливом танце, упали сотни белоснежных голубиных перьев.
Накрывая собой площадь не меньше двадцати квадратных метров, заклинание разом захватило всех пострадавших. Перья касались их измученных и израненных тел, растворяясь белоснежной дымкой, втягивающейся внутрь кожи.
– Когда придете домой, вам надо будет очень много есть и так же много пить, – уже вполне здоровым и даже свежим голосом произнес Мшистый.
Ардан слышал, что говорил майор, но никак не мог отвлечься от того ощущения, что вызывали волшебные перья. Будто нечто мягкое, очень нежное и столь же знакомое, родное, коснулось его кожи. Но не снаружи, а изнутри. Разлилось мягкой патокой по всему телу, заглядывая в самые уставшие и израненные уголки измученной плоти. И там, посреди тянущей боли, появлялось спокойствие. Как если бы пить густое, горячее какао, только не ртом, а ранами.
Арди посмотрел на те места, где у него недавно запеклась кровь (спасибо предкам из числа матабар). Корочка отвалилась, обнажив розовую кожу.
– Ускоренная регенерация, – прошептал восхищенный Ардан. – За счет Лей и собственного ресурса организма. Со множественным выбором свободных целей… Целительская магия Розовой Звезды.
– Кроме меня остальные пострадали от кинетики, – пояснил Мшистый, слезший с плеч напарников и подошедший к своим подчиненным. – Хватит валяться друг на друге, будто снова решили попытаться пожениться, бездари.
С майора резко сошла вся его напускная учтивость и вежливость. Нисколько не заботясь о благополучии сержанта и капитана, он без всяких сомнений пнул обоих мыском своих тяжелых ботинок. Парела застонала, но уже вскоре сползла с Клементия, который, кажется, очень не хотел открывать глаза.
– Темный Желтый маг Тазидахиана потрепал тебя в прошлом году куда сильнее, чем этот мертвяк, Клементий, но если ты настаиваешь на дополнительных тренир…
– Так точно, начальник! – вытянулся по струнке Клементий, весьма курьезно смотрящийся с абсолютно целым и свежим лицом и отсутствием ран, но при этом в изорванной и потрепанной одежде. – Никакого желания дополнительных тренировок.