Матабар VI

– А вот и зря, – совсем как зверь сверкнул клыками Мшистый. – Значит, всем отделом отправимся на выездной полигон в качестве отпуска.

Ардан будто видел перед собой двух разных людей. Один Мшистый – вполне себе обычный, вежливый, немного задумчивый господин, которого с легкостью можно было причислить к высшему свету. А другой, которого он видел сейчас перед собой, как нельзя лучше подходил под все те описания, которыми его снабжали за спиной.

– Ублюдок бешеный, – не понижая голоса, довольно громко протянул Милар и отошел к Урскому с Эрнсоном.

Клементий и Парела резко побледнели, но Мшистый лишь сопроводил Милара… уважительным взглядом. Но таким, каким бы Ард не хотел, чтобы на него хоть когда-нибудь смотрел маг Розовой и, не приведи Спящие Духи, Черной Звезды. В этом уважении читалось абсолютно животное стремление помериться силами за тропы.

Ардан видел такой взгляд не раз, не два и даже не сто. Когда Эргар, Шали или Гута сталкивались на тропах с кем-то, кого считали достойными драки, то неизменно смотрели на своих визави именно такими, горящими, лишенными разума глазами.

– Как думаешь, Милар, когда наш новенький так же сможет? – спросил, зевая, Урский.

Он сам поднялся на ноги, а затем помог встать Эрнсону, который выглядел несколько потерянным.

– А что произошло? – Дин не переставая крутил головой из стороны в сторону, лишь изредка переводя взгляд на свои ножи. Один погнутый, другой и вовсе обломленный у гарды. – Вот ведь… Дагдаг опять мне целую лекцию прочтет о важности казенного имущества. А я так не люблю его нотации. Он какой-то невеселый. Шуток не понимает. Сварливый дворф. Я всегда Пламене потом рассказываю, как…

– Дин! – хором рявкнули Милар с Урским.

Ардан же сжимал и разжимал кулак и прислушивался к своим чувствам. Магия, которую использовал Мшистый, находилась на том заоблачном уровне, когда, даже потратив неделю, зарывшись с головой в научную литературу, Ардан не смог бы разобраться и в десятой части чертежа. Слишком много в ней использовалось того, к чему он пока еще не то что не приступал, а даже, скорее всего, не догадывался о существовании подобных знаний и тем.

– Хочешь отправиться с нами, капрал? – внезапно спросили у него.

Пока Милар, Дин и Александр обсуждали что-то касательно необходимости вызвать в поместье несколько оперативных групп и умников Дагдага, к самому Арду подошел посвежевший Мшистый.

– Прошу прощения? – переспросил Ардан, не очень понимая суть вопроса.

– Ты отлично справился с моим отравлением, капрал Эгобар, – майор, будто маску сменив, снова предстал в образе спокойного и сдержанного дворянина. – Пока не очень понимаю, как именно, но подход творческий. Я ценю такое в магах. С этими господами, – он кивнул в сторону троицы Плащей, – ты увязнешь в бесполезных и бессмысленных расследованиях. А в моем отделе мы поможем тебе с твоими настоящими талантами.

Вновь обезумевший взгляд Мшистого, растерявший всякие признаки чего-то человеческого, переместился на то место, где осталось пятно, некогда бывшее древним вампиром.

– Благодарю за предложение, майор, но вынужден вам отказать, – ни секунды не раздумывая, выпалил Ард и как можно скорее отошел к Милару и своим коллегам.

Находиться в подчинении у безумца (еще большего, чем порой бывал Милар) он не согласился бы ни на каких условиях.

– Эй, капрал, – донеслось ему в спину. – Когда зажжешь Синюю, давай сойдемся в кровавой дуэли. Не переживай, я с ограничителем буду.

Прежде, чем Ард успел ответить, Милар повернулся к Мшистому и грубо произнес:

– Мы сейчас на поверхность выберемся, однорукий имбецил, и ты со мной поговоришь, а не с моим напарником.

– О, капитан Пнев, даже не сомневайся, – сверкнул глазами Мшистый. – Мы с тобой обязательно поговорим.

На мгновение на площадке повисла тишина.

– Почему у меня возникло такое впечатление, господа, – едва слышно прошептал Дин, – будто мне придется у Дагдага еще и запасное нательное белье требовать?

На Эрнсона, как обычно, не обратили внимания, и вскоре семеро Плащей, поддерживая друг друга в прямом и переносном смыслах, начали спускаться по ступеням лестницы.

Никто особо ни о чем не говорил. Не то чтобы таким образом сказывалась усталость (скорее только ментальная и все нараставший голод, о котором предупреждал Мшистый), просто атмосфера не располагала. Они действительно шли, как и сказал Милар, по лабиринту. Ард даже представлять не хотел, как ощущал бы эти сжимающиеся, нависающие над головой и сдавливающие плечи тяжелые стены из кирпичей и костей. Да, то и дело вместо очередного элемента каменной кладки за плащ, пиджак или брюки цеплялись тянущиеся к ним, застывшие в мольбе скелеты.

С вывернутыми костями, разбитыми грудными клетками и раздробленными ногами, порой без зубов или лишенные челюстей, они тянулись к тем, кого уже не видели их пустые глазницы. И только тени отплясывали среди мрачных хитросплетений узких переходов, обозначенных арками, неизменно обрамленными все теми же скелетами. Даже воздух здесь ощущался не спертым, а скорее мертвым.

Порой Арди чувствовал, как покалывало пальцы. Пожалуй, до того как упокоили древнего вампира и прежде, чем отсюда сбежала Элантиэ, лабиринт окутывала магия искусства Эан’Хане. И те скелеты, что служили молчаливыми надзирателями за каменным покоем, не иначе как те несчастные, кому не повезло отыскать путь до темного храма.

Догадку подтверждали и бледные лица Плащей, даже Мшистый и то поглядывал на стены с некоторой толикой ожидания подвоха. Да и местами Арду попадались отметки, оставленные мелом, а манжеты Клементия, помимо крови, как раз таки были испачканы хорошо узнаваемым мелким белым порошком.

Собственно, по этим меткам они и ориентировались.

Сперва Ардан пытался как-то следить за направлением, но затем окончательно махнул рукой на бесполезное занятие и сосредоточился на том, чтобы не споткнуться. Почему-то он был уверен, что его боязнь замкнутых пространств, из-за которой ему сейчас было вздохнуть сложнее, чем когда Гута в шутку клал лапы маленькому охотнику на грудь, так просто не позволит ему снова подняться на ноги и пойти.

Благо, что лабиринт оказался не слишком глубоким, и уже вскоре они вышли в помещение, похожее на то, где Ардан встретил Элантиэ. Точно такой же широкий коридор, в котором в шахматном порядке располагались кельи. Только в отличие от того, где Арди отыскал разрушенные лаборатории и потрепанную библиотеку запретных знаний, здесь…

Он резко отвернулся в сторону, подспудно надеясь, что разум не успеет запечатлеть увиденное. Но увы.

Глаза каленым железом выжгли в памяти увиденное. Окровавленные дыбы, разделочные столы, на которых рубили совсем не животных; клетки, прутья которых сдвигались друг к другу и кололи жертв зазубренными шипами, а еще… груды тел. Сваленных в угол, как избывшее свою долю мясо. Испорченное, тухлое и не имеющее никакого смысла или значения.

Петр Огланов хотел отыскать детей.

Он справился с задачей.

Нашел.

То, что от них осталось…

– Это за гранью добра и зла, господин маг, – едва слышно прошептал Милар. – Это… даже Первородные во времена Эктаса такого не устраивали. Я даже не спрашиваю кто, мне только непонятно – зачем.

Ардан хотел бы сказать, причем самому себе, что он еле сдерживал рвотный позыв, но нет. Он увидел за прошедший год слишком много и слишком часто, чтобы желудок постарался расстаться с содержимым. Нет, ему было неприятно и, чего отпираться, страшно до одури, но его не тошнило. Во всяком случае не больше, чем каждый раз, когда он оказывался в тесном помещении.

– Нейропластичность, – вязким, плохо двигающимся языком зачем-то вслух сказал Ард. – Ее упоминала Моример, и я провел небольшое исследование.

– Исследование? – Милар озирался по сторонам. – Мне надо переживать?

– Нет, – покачал головой юноша и пожалел о содеянном. Его все же затошнило. – Я попросил у Елены незвездную литературу. Она посоветовала, что почитать. Есть теория, что при большом стрессе вырабатываются вещества, которые ускоряют сознание. Делают его более чутким. Лучше приспособленным для реализации механизмов выживания.

– А, это когда кажется, что время замедляется? – Милар явно не хотел заканчивать разговор. И Ардан его понимал. Слова помогали отвлечься. – И реакция становится лучше?

– Что-то вроде, – промычал Арди, – я не очень разобрался. Там много непонятных слов.

– Ты не понимаешь какие-то слова?

– Я закончил изучать незвездную науку, как только выпустился из школы, Милар. А в Эвергейле не так чтобы очень глубоко объясняют эти темы.

– Ну, ты хотя бы уже после реформы учился, – буркнул капитан, намекая на то, что учился еще в те времена, когда тогда еще Великий Князь Павел Агров не провел через Парламент реформу образования. – В чем суть, если быстро?

– Если быстро – чем им больнее и страшнее, тем проще проводить… – Арди не сразу смог выговорить следующее слово. – Эксперименты.

Милар выдохнул и покачал головой.

– Знаешь что, Ард? Иногда мне кажется, что без вас, без магов, что Звездных, что Эан’Хане, мир был бы лучше, – капитан бросил мимолетный взгляд в одну из келий и тут же отвернулся. – А потом я понимаю, что, наверное, ничего в целом не поменялось бы.

– Пожалуй, – Ардан не стал спорить и защищать Звездную науку.

«Ты даже не представляешь, парень, на что способна Звездная магия, когда на нее не накладывают государственные запреты…»

Март Борсков был прав. Правда, Арди, оказавшись во всем этом дурно пахнущем вареве, уже как-то и не хотел представлять, на что были способны обладатели Звезд, у которых, к сожалению, отсутствовал моральный компас. Или же, как в случае с Леей Моример, оказывался сломан.

Наконец они оставили кельи, покрытые засохшими кровью и слезами, за спиной и вышли к тому месту, куда свалились Плащи. Скорее всего, изначально здесь действительно находилась техническая платформа, которую только впоследствии переоборудовали под ловушку.

Об этом говорили характерные следы на стенах, оставленные рабочими инструментами и, разумеется, магией.

– А вы не особо торопились, – прозвучал знакомый голос.

Петр Огланов, все такой же тучный, с залысиной, со сморщенной кожей, покрытой отметинами злоупотребления алкоголем, с круглым лицом и умными глазами. Сейчас к образу добавилась наспех перевязанная рука, висевшая на связанной рукавами рубашке, волосатое пузо, усеянное гематомами и порезами, а еще улыбка, в которой не хватало нескольких зубов.

Рядом же с Оглановым на холодном полу, прислонившись спиной к железным зубьям, которые приварили к подъемной платформе, лежала его помощница. Ардан помнил ее миловидной молодой девушкой. А теперь…

Теперь, пожалуй, стоило надеяться, что ее психика пострадала не так же сильно, как и тело. Хотя вряд ли.

– Я бы сказал, что рад вас видеть, молодой человек, – Огланов не сводил взгляда с Арда и явно старался не смотреть в сторону израненной, тяжело дышащей помощницы, – но, пожалуй, учитывая обстоятельства, предпочел бы не видеть вас вплоть до момента, как в моем доме заиграла бы музыка, которую я бы уже не слышал.

Милар подошел ближе и коротко спросил:

– Встать можешь?

– Ты про ноги, капитан, или про мою мораль? – Огланов, кажется, не очень хорошо видел, так как не сразу поймал взглядом Пнева. – И в том и в другом случае – ответ нет. Но морали поможет бутылка и пара месяцев на Лазурном море.

Бывший глава отдела следователей корпуса стражей Метрополии, а ныне частный сыщик Петр Огланов попытался выдавить из себя смешок, но лишь закашлялся, а затем несколько раз сплюнул мокроту и кровь.

– Отпуск подождет, старик, сперва доставим тебя в госпиталь, – Милар кивнул Урскому, и тот, подойдя к Огланову, не без труда поднял его на руки. Но все же – поднял.

Александр явно обладал далеко не совсем человеческой силой, хоть при этом и не относился ни к мутантам, ни к потомкам Первородных.

– Надеюсь, что не в ваш, капитан… проклятье, уже второй раз за полгода оказываюсь на руках у другого мужчины. Так ведь и привыкнуть можно.

Эрнсон же, в свою очередь, подошел к помощнице Огланова и бережно, как вазу из самого хрупкого стекла, поднял на руки. На мгновение с ее лица слетел пиджак, которым девушку укрыл Огланов, и в воздухе повисла тяжелая, гнетущая тишина.

– Они пытались у нас узнать, что мы знаем о каком-то ключе, – хриплым, уставшим и полным душевной боли голосом зачем-то пояснил Огланов. – Сперва пытали меня. Потом решили поменять тактику. Я ведь ничего не знаю. Так им, ублюдкам, и говорил – не знаю ничего. А они все продолжали. И в какой-то момент переключились на нее. Думали, что я расскажу, если они заставят смотреть. А мне ведь нечего им сказать было… я же вообще искал подельников Иригова, а не вот это все… И ведь…

Он не договорил. Парела легонько ударила посохом о землю, и над лицами Огланова и его помощницы ненадолго возник силуэт простого женского платка. Тот прикрыл им глаза, и оба уснули глубоким, спокойным сном. Хотя помощница и так спала. Или же находилась в состоянии шока.

Никто и слова не сказал подчиненной Мшистого. То, что говорил Огланов, могло относиться к расследованию отдела капитана Пнева, а значит, попадало под секретность.

– Сейчас немного потрясет, но у меня не осталось накопителей, чтобы обеспечить мягкий переход, – подал голос вышедший вперед Мшистый.

И прежде, чем кто-либо успел спросить у майора, что тот имел в виду, Мшистый уже ударил посохом о землю. Под ногами каждого из присутствующих закружился белый вихрь, а следующим мгновением их оторвало от пола. По ушам как кувалдой врезали, а желудок сделал сальто. Арду даже на мгновение показалось, что он потеряет из-за рывка сознание. И, кажется, именно такая участь постигла Клементия, мешком рухнувшего в объятья несущего их по трубе вихря.

Металлическая крышка, накрывавшая вход, лопнула перетянутой пленкой, и они наконец оказались на свободе.

Урский с Эрнсоном бережно положили израненных сыщика и его помощницу на пассажирские сиденья, укрыли пледами и закрыли двери.

Милар, разумеется, курил. Парела читала нотации Клементию, который лишь немного трясся и качался из стороны в сторону. Сложно было понять, что напугало его больше – поместье со всеми подземными ужасами, или же обещание Мшистого о полигоне.

Кстати, сам майор, помня свое обещание, подошел к Милару. В изорванной одежде, но с выражением лица человека, который не просто считает, а знает, что он находится на какой-то другой ступени невидимой лестницы, нежели все окружающие.

Порой так же выглядел и Аверский, но только когда разговаривал с кем-то, кто был ему неприятен.

К примеру – с капитаном Пневым.

– Ты хотел поговорить со мной, кап…

Кулак Милара врезался в невидимую преграду, возникшую в нескольких сантиметрах от лица Мшистого.

– Уважаю твою отвагу, капитан, – майор посохом опустил онемевшую руку капитана вниз. Ни Урский, ни Эрнсон при этом оружия не обнажали. – Но даже если бы ты успел, то я бы просто написал рапорт. Или ты давно на комиссии не бывал?

– Рапорт? – прищурился Милар, потиравший плечо. – Ты о том рапорте, который я утром подам Полковнику, где подробно укажу, как ты рисковал нашими жизнями ради своего дурацкого соперничества с Аверским, да примут его Вечные Ангелы?

Мшистый только пожал плечами.

– А доказательства у тебя есть, дознаватель? – ровным, в чем-то даже дружелюбным тоном спросил майор.

Действительно странный, двуликий человек.

Ардан лишний раз убеждался в том, что «обычных» Плащей он, скорее всего, не встретит.

– Ты знал, куда нам идти, а значит, обладал способом выяснить направление. И чтобы Мшистый, известный военный маг, – последние слова Милар произнес с неприкрытым сарказмом, – не заметил ловушку? И тем более, когда мы упали вниз, то никто не пострадал именно благодаря твоей магии. А значит, ты мог и остановить падение.

Мшистый, сохраняя маску безразличия, несколько раз резко сдвинул мыски туфель, издавая ими ритмичные щелчки. Видимо, этот жест заменял ему, по очевидной причине, аплодисменты.

– Осталось только это все доказать, верно?

– Доказать? – Милар понизил голос, а его тон зазвучал железом и порохом. Совсем как в борделе Красной Госпожи. – Ты понимаешь, что рискнул нашими жизнями и нашей операцией? Мне не нужны доказательства, чтобы указать в рапорте свои сомнения по поводу твоей профессиональной пригодности.

– Справедливо, капитан, – не стал отпираться Мшистый. – Точно так же, как и мне не нужны никакие доказательства, чтобы выразить в своем рапорте сомнения насчет той госпожи, которую притащил с собой появившийся из воздуха капрал. Который, пусть я и не помню, как именно, умудрился забороть древнего вампира.

– Он его лишь добил, – резко оборвал собеседника Милар. – Ты почти…

– Я почти безрукий, но не безмозглый, капитан, – перебил Мшистый. – И в отличие от тебя, далеко не раз имел удовольствие скрестить, так скажем, шпаги с Эан’Хане. Так что узнаю их магию, – майор шумно втянул носом воздух, – по запаху. И там буквально все провоняло искусством Эан’Хане. Точно так же, как им провонял и твой подчиненный. Забавно, да? По документам – Говорящий. На деле – Эан’Хане? В таком-то возрасте? Даже трижды потомок Арора Эгобара на это не способен. И что получается? Он как-то получил взаймы силы Эан’Хане? А может, это связано с той таинственной госпожой? Где она, кстати? Что-то не вижу ее.

Мшистый снисходительно улыбнулся и повел посохом по воздуху, обводя навершием дорогу и поле, ведущее к поместью.

– Так что, капитан, пока твои подозрения лишь у тебя в голове, а не на бумаге, то и мои тоже – только при мне, – Мшистый сверкнул глазами и чуть прищурился. – Ну или можешь положишь на стол Полковнику свой рапорт, а рядом с ним тут же окажется мой. Будем, так сказать, вместе перед комиссией отчитываться. Только вот мы-то с тобой, может, отделаемся взысканием, а подопечный твой, – Мшистый кивнул в сторону Ардана, – вряд ли. Особенно после того, что вы устроили в Архиве.

Ардан вспомнил, как Милар предупреждал его насчет последствий определенных решений. И эти последствия, судя по всему, не заставили себя ждать. Увы, в тот раз у них не было другого пути для решения проблемы.

– Проваливай, Мшистый, – процедил капитан.

– Грубо, капитан, очень грубо. Потому что, судя по вашим успехам, вернее их отсутствию, нам явно когда-нибудь снова придется поработать вместе, – Мшистый развернулся и сделал несколько шагов к своему «Дерксу», как внезапно остановился. – Не чувствую у вас, капрал, особого желания к поединку. Позвольте замотивировать вас тем, что у меня хранится дома некая запись, которая называется «Alaine enea anauta». Сувенир, так сказать, из времен бурной молодости.

Ардан инстинктивно шагнул было вперед, но тут же напомнил себе, где он находится, кто он такой и что за человек сказал ему эти слова.

– Вот, теперь вижу, что вы заинтересованы в достаточной степени, капрал, – все так же не оборачиваясь, кивнул Мшистый. – Если покажете себя на поединке достойно, я вам отдам эту пластинку. К вам у меня, кроме спортивного интереса, вызванного вашим почившим приятелем, никаких других эмоций нет.

И Мшистый, дождавшись, когда Парела откроет ему дверь, сел внутрь салона, и вскоре автомобиль исчез в сумраке ночной дороги.

– Что он тебе сказал, Ард? – спросил Милар, когда они отошли от Урского с Эрнсоном. Им, в отличие от отдела Мшистого, придется дожидаться группу из Черного Дома. И только после этого разъезжаться по домам.

– Элайне энеэ анаута, – повторил Арди. – Песни Старших Матерей, если перевести на галесский. Наверное, кто-то записал во время операции «Горный Хищник».

– Это что-то важное?

Ардан ответил не сразу.

– Для моего отца и прадеда – да. А для меня… не знаю, Милар. Сложно сказать. Если подумать, то скорее нет, чем да. Но все равно я бы хотел ее послушать.

– Понимаю, – Милар выдохнул облачко дыма, и Арди понял, что да – действительно напарник его понимал, а вовсе не говорил так из вежливости. – Я могу дернуть несколько своих старых должников. Мшистый не такой недосягаемый, как ему кажется. Да, я потеряю свой козырь при взаимодействии с этой бешеной псиной, но пластинку достанем.

– Спасибо, Милар. Честно – спасибо тебе большое, но… – Ардан посмотрел на свой посох. – Знаешь, когда я был маленький, то Эргар, так звали…

– Твоего барса-наставника, – капитан вытащил из салона консервную банку, которую переделал под пепельницу, и стряхнул в нее сгоревший табак, – я помню, господин маг.

– Вот, да… он всегда сетовал на то, что у меня не возникало ни малейшего желания драться с другими охотниками ради самой драки. Меня больше интересовали свитки Атта’нха, чем выяснения, кто сильнее или проворнее, – Ардан посмотрел в сторону, где уже какое-то время как не было видно автомобиля майора. – Мшистый, может, и безумен, но он все еще Мшистый. Понимаешь?

– Не очень, если честно.

– Нельзя разбрасываться такими возможностями, как проверить свою магию против Розового, военного мага, – Ардан, впервые за долгое время, когда вопрос не касался исследований, почувствовал легкий укол азарта. – Кстати, маг он, может, и отменный, но дознаватель так себе. Я бы согласился на его предложение и без всяких пластинок и… Ай! Ты чего?

Ардан потер ушибленную ногу, по которой его весьма ощутимо пнул капитан.

– Да так, Ард, проверяю, нет ли у тебя протеза. А то вдруг Аверский воскрес и принял твой облик.

Над головой прозвенел колокольчик, и Арди оказался в «Брюсе». После всех злоключений и длительного периода, когда бар был закрыт, здесь вновь царила привычная атмосфера нескончаемого праздника.

Звенели бокалы, искрилась пена от сидра, пива и эля; свет Лей-ламп лениво купался в багряных и золотых оттенках вин; посетители смеялись, болтали, стучали приборами о тарелки. Кто-то танцевал. Музыкальная группа, не жалея струн, клавиш и своих нервов, играла на сцене.

Ардан поздоровался с массивными вышибалами, которых видел… подумать только – днем. А казалось, что пару недель назад.

Забавно, что иногда дни сливались в такую плотную череду, что казалось – час прошел, или два. А порой наоборот – растягивались на столь длинный срок, что забывал уже, когда в последний раз опускал голову на подушку.

Арди посмотрел в сторону двери, ведущей на жилую лестницу, и… так и не пошел к ней. Вместо этого он забрался на барный стул, положил рядом с собой подаренную Аркаром шляпу и посмотрел на, непосредственно, Аркара.

Орк-полукровка, как и всегда, трудился за барной стойкой. Помогал барменам обслуживать клиентов и зорким, порой серьезным, а иногда смешливым взглядом следил за общим порядком. Порой с кем-то здороваясь, иногда ненадолго уединяясь в неприметной комнате, путь к которой преграждали красный трос и несколько вышибал.

– Тесс уже спать пошла. Просила тебе передать, чтобы поднимался.

– Да… наверное… я чуть попозже домой пойду, – Арди казалось, что если он прямо сейчас придет домой, то принесет вместе с собой что-то такое, что ни в коем случае не должно было находиться поблизости с его невестой.

Полуорк прищурился и отложил в сторону полотенце, которым протирал стаканы.

– Ночка пыхтела… сложная ночь, то бишь-та? – спросил Аркар.

Ардан кивнул.

Аркар тоже кивнул и, ничего не спрашивая, достал бутылку орочьей медовухи – его второго, после дешевого виски, любимого напитка. А перед Арди поставил его собственную пузатую кружку, которую Аркар никому не позволял больше брать. В нее он сразу плеснул теплого, вязкого какао.

– Сегодня к блошкам… на рынок, значит-ца, с парнями ездили. Запасы на кухне пополнить, – Аркар уселся на стул и, отпив медовухи, вытер губы рукой. – И ты представь, эти маромойки решили меня обвесить.

– Серьезно? – удивился Арди, отпивая напиток. – Там новенький кто-то?

– Да в том-то и дело, матабар, что нет, – слегка пристукнул кулаком по столу Аркар. – Я с этим дворфом уже лет пять кашляю… дела веду, то бишь-та. Я говорю – мне копыт говяжьих, для хаша, надо двадцать восемь кило. А вижу, он ящики не те по размеру со склада тянет… приносит, то бишь-та.

– Сильно обвесили тебя, орк?

– А то! Скотина бородатая, почти на дюжину эксов обставить хотел! А я их что, в подоле, как портовая девка, по утрам из дома выношу?

– И чего дальше?

– А дальше…

Посетители смеялись, ели, пили, танцевали и слушали музыку. За окном летняя ночь Метрополии кружила в танце с ветром и солеными океанскими брызгами. Порой гудели пароходы, изредка свистели стражи и пищали гудки автомобилей.

А Арди с Аркаром сидели и болтали ни о чем, за что Ардан был сильно благодарен своему… он не знал, как сказать. Может быть – другу?