Верни меня домой
— Пусть попривыкнет! — возражаю я. — Я тоже надеялся встретиться с родными, с теми кто тоже ушёл. Пусть попривыкнет.
— Все надеются! — кивает головой Родион. — Мы ж с Лёшкой из одной деревни были. Каратели, чёрт бы их побрал, всех жителей сгубили, а деревню сожгли. Только печная труба осталась. У меня никого, кроме старшего сына. Сейчас вот лежит в госпитале...горит желанием вернуться на фронт! И что мне, плакать теперь!
— Пусть сын доживёт до Победы! И пусть ещё долго-долго живёт!
Ефимыч поднимает на меня слезящиеся глаза и благодарно кивает головой
— Да, он моя единственная надежда...Спасибо!
— Не могу я так! — вдруг вскрикивает Алексей и вскакивает с кровати. — Не могу...
— Что не можешь?! — удивлённо спрашивает дядь Ефимыч.
— Пойду я! — отвечает Алексей и решительно шагает к двери
— Куда? — вскакивает Родион Ефимыч вслед за Алексеем
— Ну не может быть, чтоб я умер и не мог увидеть своих родных, — никак не может успокоиться Алексей. — Пойду я!
— Погодь! — придержал его за локоть Ефимыч. — Погодь! Сказали ж тебе, не получится? Товарищ Старший всё вроде русским языком говорил, а ты всё никак угомониться не можешь! Кто знает, что ожидает тех, кто нарушит приказ Старшего.
— Это всё детские сказки! — отмахивается Алексей. — Осенью у нас постоянно туманы стоят утром и вечером. Но доярки ходили доить коров, пастухи выгоняли свои стада.
— Не пущу никуда? Может у тебя горячка, парень?
— Да какая горячка! — прикрикивает Алексей. — Что вы, дьдька, в самом деле! Я туда и обратно! Никто меня не заметит. Главное, огоньку с собой взять, чтобы видеть дорогу.
— Ты что, ничего не понимаешь?! — подаю голос я и тоже встаю из-за стола. — Туман и нечистые не шутки, я своими глазами видел и чуть не попался. Родион Ефимыч, не пускайте его!
Алексей подходит ко мне. Глаза у него стали красными-красными. То ли мне так кажется, то ли с ним дело нечисто.
— А ты чё лезешь? — кричит он на меня. — Может тебе всё приснилось, а? Что ты мне голову морочишь? У тебя родных нет здесь? Ну так сиди помалкивай!
— Алексей! — одёргивает его Ефимыч. — Тоби вожжа под хвост попала?! Сядь!
— Да пошли вы все! — крикнул Алексей и выбежал на крыльцо, хлопнув дверью. Мы за ним.
Здесь над нашим поселением ясное звёздное небо. За забором — густой белый туман. Мне показалось, где-то там на секунду промелькнула рожа вчерашнего рогатого знакомого. Потом из тумана выскочила собака.
— Р-рав! Ав-ав, ав-ав! — вдруг раздался собачий лай около забора. Сначала я подумал, что мне показалось, но лай повторился.
— Это ещё что такое? — удивляется Ефимыч.
Мы в каком-то ступоре стоим рядом с домиком, не зная, что делать дальше. Вглядываемся в темноту. За воротами сидит и дружелюбно виляет хвостом дворняжка и дружелюбно возит хвостом по земле. На секунду мне показалось, что собака за забором радостно оскалилась...
— Ты тоже это видел? — спрашивает Ефимыч.
— Ага...
Алексей, как завороженный, подходит ближе к воротам.
— Жучка? — тихо спрашивает он. — Жучка! Моя ж ты хорошая! Ты меня нашла? Сейчас я тебя впущу! — приговаривает он и пытается открыть ворота.
Мы с Ефимычем опомнились только когда он отодвинул первый засов.
— Это не твоя собака! — прокричал я. — Вернись, Алексей, не надо!
Он ничего не отвечает, не оборачивается и отодвигает второй засов.
Дальше медлить было нельзя. Я в одно мгновение подскочил к нему и оттолкнул от ворот. Он шлёпнулся на спину и, поджимая губы, смотрел на меня. Я на него, готовый снова драться, если потребуется.
Из своего домика на крики выскочил товарищ Старший и подбежал к нам.
— Что тут происходит?!
— Товарищ Старший! Там моя собака! Жучка! Моя собака! Я хотел её впустить, а он...он меня оттолкнул! — показывает на меня трясущимся пальцем.
— Какая собака?! — удивился Старший,
— Жучка! Её прихлопнул штыком один из фрицев, в первый день оккупации! Она нашла ко мне дорогу. Представляете? Нашла дорогу! Можно я её впущу? Она будет расположение охранять!
Товарищ Старший оглянулся за забор и присвистнул.
— Ты хоть знаешь, что с нами всеми будет, если эту тварь за забор пустить?
— Это моя собака! Добрейшее создание на земле!
— Да ты что?! — гаркнул Старший, развернулся к забору и громко крикнул на собаку. — А ну пшёл отсюда! Пшёл к ***, сказал!
Собака, которая всё это время сидела на задних лапах и виляла хвостом, наблюдая за происходящим, сначала стала ростом с человека, хвост стал длинным и тонким, а на голове появились два рога.
— Пожрать не дают! — зарычало существо. — А ты ещё пожалеешь! — подмигнуло мне и отправилось обратно в туман, напоследок махнув когтистой лапой.
— Вы знакомы? — спрашивает Мишка с тревогой. — Как-то странно на тебя смотрел он
— Кажется, да. В Безвременье они навели на меня морок. Этот, кажется, был за главного. Потом их товарищ Провожатый прогнал
— Вот почему ты на реке чуть туда не уплыл. Они тебя видели вблизи и вцепились, как клещи...
— И что теперь будет?
— Жди неприятностей! — отвечает Мишка, глядя прямо в глаза.
— Они запоминают тех, кто умудряется уйти от них несколько раз
По спине проползают мурашки. Кажется, моя война только начинается.
Глава 5
В лазарете
Приводим Алексея в лазарет в полубессознательном состоянии.
— Что с ним такое? — спрашиваю я. — Неужели встреча с Нечистыми так подействовала?
— Он слишком молодой! — отвечает товарищ Старший. — Ему здесь придётся тяжелее, чем многим из вас. Он почти не жил. Вот например, была у него девушка, а? — спрашивает он Родиона Ефимыча
— Не знаю. Если бы и была, то скорей всего погибла вместе с другими жителями деревни! — грустно отвечает Ефимыч.
— Вот! Семьи нажить не успел, со школьной парты сразу на войну, а с войны в Межвременье! — качает головой товарищ Старший. — Слишком много незавершённого осталось, слишком он привязан к Земле, к родным. Нечистые этим очень хорошо пользуются.
— Скажи-ка, Родион Ефимыч, ничего странного не случалось, пока вы плыли до Межвременья? — Да было. Весь путь балагурил, старался держаться молодцом, а потом р-раз, и стих! И глаза как стеклянные стали! Всё начал вздрагивать да озираться по сторонам. Потому и был одержим навязчивой мыслью уйти из расположения.
В Лазарете Алексею дали понюхать какие-то капли. Он уснул, и был белым-белым, как мел. Даже мы все больше были похожи на людей, чем он. Я, Родион Ефимыч и товарищ Старший всё время сидели у его койки. Переживали.
— Теперь вы видите, что Межвременье вас никуда не пустит. Своевольничать бесполезно! — вздохнул товарищ Старший. — Я тоже его с самого начала приметил, как он выступил из строя! — вздыхает товарищ Старший. — Слишком глаза были мутные и яростные даже для Неживого. Надо было сразу его в лазарет вести!
— Так мы ж были в лазарете! — удивляюсь я.
— Нет! — возражает товарищ Старший. — Надо было оставить его под наблюдением фельдшера. Признаки явными сразу не становятся. Прямо как при земных болезнях...
Алексей вдруг тяжело вздыхает. Потом открывает глаза и смотрит по сторонам.
— Что со мной было? — спрашивает он ослабевшим голосом. — Кто это был?
— Чёрт обыкновенный, питается заблудшими душами! — усмехается товарищ Старший. — Если бы ты открыл ворота, "собака" утащила бы всех нас в Безвременье, и поминай как звали до скончания века! — проворчал Старший
— А чем оно так страшно? Мы же там были...
— Туман сам по себе не страшен. Страшно то, что в нём прячутся Нечистые, и их там очень много. Путают и живых, и нас. За туманами находится поселение Мёртвых, но как только вы идёте туда, туман становится гуще. Чтобы найти верную тропку, нужно разрешение, которого пока нет у большинства из вас. Так что пеняйте на себя, когда пытаетесь бороться с правилами. Это не просто моя блажь. Это безопасность всего расположения. То, что мы находимся здесь, означает лишь то, что за нас ещё кто-то молится на Земле, среди живых.
— А мамка-то права была, получается! — вдруг усмехается Алексей.
— В чём? — поднимает удивлённо округляет глаза товарищ Старший
— Она рассказывала заунывные сказки про туман. «Туманной ночью на охоту выходит Мара и её приспешники — неупокоенные души. Они путают запоздалых путников, чтобы поймать в свои сети. Заглядывают в приоткрытые окна и воют полу человечьими полу волчьими голосами, чтобы напугать таких трусишек, как вы». — рассказывает Алексей заунывным голосом, от которого мурашки по телу. — Только вот Мары там никакой нет. Только Нечистые. Верно, товарищ Старший? — обращается к нему Алексей.
— Ну да, наверное! — чешет затылок товарищ Старший. — Если честно, не знаю. Хоть и живу здесь с самой первой войны на свете!
— Это сколько же вам лет? — удивляется Алексей
— Много будешь знать — никогда не состаришься! — хмыкнул Старший. — Как я.
Встреча с товарищем
Я заметил среди прочих пациентов знакомую конопатую вихрастую голову.
— Кто это? — спросил у проходящей мимо медсестры.
— Один из тех, кого привезли, пока все были на построении. Ему сильно досталось от Нечистых. Сам Проводник его довёз до берега и передал в руки часовым! — с охотой поделилась медсестричка. — А вы что, знакомы?
— Кажется, да. Кажется, это мой друг. Можно я подойду к нему ближе?
— Да, конечно. Может он быстрей в себя придёт! — улыбнулась она. — Такие обычно неделями валяются.
Я подошёл ближе к койке, чуть откинул одеяло, закрывающее половину лица, чтобы убедиться, что это мой друг Колька. Я не видел себя в зеркале, но он показался мне очень бледным, в некоторых местах даже прозрачным.
— Коля! — взял его за руку. — Колька!
— Он вас почти не слышит! — послышался рядом голос той же медсестрички. — Видите прозрачность на лице. Это Нечистые постарались! Это говорит о том, что он уже начал терять память.
— А дайте зеркало мне! Я тоже был близко к Нечистым и начал терять память...я тооже прозрачный?
— Зеркал тут нет! — усмехнулась медсестричка. — Не за чем! У мёртвых борода не растёт. Поверьте, вы в полном порядке!
— Спасибо! — немного смутился я.
Смешливая медсестричка снова улыбнулась до ушей и упорхнула к другим пациентам. "Симпатичная" — пронеслось в голове. Я убедился, что никто ничего не услышал, или не обратил внимания, снова смутился и вышел прочь из лазарета. Выдохнул, только кгода очутился на крыльце. "Ну ты, Вась, даёшь! — снова подумал я. — Только недавно с женой простился, а уже на других заглядываешься! Видимо за смертельной чертой, как и на войне, ничто человеческое стороной не обходит. Как и внимание к другому полу.
С того дня я начал приходить в лазарет каждый день не только, чтобы проверить друга, но и чтобы перекинуться приветствиями с симпатичной медсестрой.
— Кто это? — спрашиваю фельдшера.
— Рядовой Захаров. Чуть не стал жертвой Нечистых. Ему повезло меньше, чем тебе. Его уже начал засасывать туман. Третий день без сознания лежит. Может ты его знаешь, он, кажется из той же части, что и ты.
В этот момент "кудрявая голова" тяжело вздыхает и стонет. Я подхожу ближе. Точно! Это мой друг Коля. Мы вместе шли в последнюю атаку, тогда же виделись в последний раз за ту часть жизни, которая была "до".
— Васька? — открывает глаза друг.
— О, Захарыч, очнулся, наконец-то! — улыбаюсь я
Коля округляет глаза, зажмуривается и щипает себя за руку. Наверное думает, что валяется в бреду и я — его видение или что-то типа того.
— Прекращай валять дурака, Коля! — усмехаюсь. — Я тебе не снюсь. И у тебя не бред.
Он распахивает глаза и таращится на меня, а потом привстаёт и начинает кричать.
— Товарищи, тут предатель! Товарищи, тут предатель! Предатель! Под суд его!
На нас начинают оборачиваться другие пациенты лазарета. Кто-то шушукается между собой, кто-то крутит пальцем у виска.
Я на всякий случай отодвигаюсь от него подальше.
— Коль, ты чего? Это же я, Василий! Мы же вместе на войну уходили, из одного села!
— Да знаю я, кто ты! Товарищи, этот человек сдался в плен нацистам. Как тебя выпустили, а? Шпионишь на них, да?!
— Ты в плену был, чтобы такое говорить?! — неожиданно говорит сосед. — Ты видел то, что видел твой товарищ или я?!
— Ну...от фрицев! Николаев видел, как Стёпка взял бинты и пошёл сдаваться этим. Как всё стихло, мы твоего тела не нашли. Мёртвые лежали там же, на поле боя. ТМы их похоронили. Тебя, Стёпку и ещё нескольких ребят не нашли. Вот и подумали, что ты тоже перебёг.
В ответ я горько усмехаюсь и не могу подобрать слов, потому что вспоминаю слова тестя обо мне. Неужели из-за таких как Стёпка все теперь будут считать, что все военнопленные предатели. А если так, то и искать нас будет не за чем. Кто-то из живых, конечно, перебегает, я не спорю, но всех под одну гребёнку, под одно клеймо...Пока мест будет так, у нас покоя не будет. Наша война продолжается.
— Сколько прошло времени с того боя? — сипло спрашиваю я.
— Два месяца
— Два месяца... — вздыхаю я. — Что ты помнишь до того, как...потерял сознание?
— Мм. Немцы всё затягивали кольцо. Мы прятались в лесах и болотах. Пытались выйти на своих, чтоб вместе на прорыв пойти. Вышли на опушку, а там кордон с пулемётом и десятком стрелков...
Он резко замолкает, глаза его округляются. Откидывает простынь, которой был накрыт. Осматривает свои руки, ноги, тщательно ощупывает голову.
— Где бинты? — спрашивает он. Ох, сейчас начнётся. Сейчас надо будет рассказать правду. — Где бинты на моей голове? — повторяет вопрос. — Дня три назад меня посекло осколками от гранаты!
— Коль! — качаю головой. — Мы погибли оба. Отвоевались. Только тебя сразу убило, а я валялся в полубреду во фрицевском лазарете. Там был наш военврач, тоже пленный, пытался меня лечить, но всё безрезультатно.
— Как оба? Тебя ж тогда не было на поле ни живым, ни мёртвым! Что за шутки такие!
— Меня действительно взяли в плен, Коль! — говорю и присаживаюсь на табурет рядом с койкой. — Знаешь, что я помню последним из боя? Как на короткое время очнулся, в ушах звенело, ниже пояса ничего не чувствовал. Никого рядом уже не было. Вдруг слышу — идёт кто-то. Оглядываюсь, а это нацики по полю рыщут. Безнадёжных добивают штыками и пулями, тяжелораненных, как я кладут на носилки и уносят. Я всё сразу понял, что они пленных собирают. Нащупал рядом пистолет, хотел застрелиться, чтоб не к ним, так у меня его из рук выбили.
Кто-то из живых, конечно, перебегает, я не спорю, но всех под одну гребёнку, под одно клеймо...Пока мест будет так, у нас покоя не будет. Наша война продолжается.Это наш новый дом, так сказать. — я встал, померил блиндаж шагами. Закурил. И продолжил. — Эх, Коль, наши вот пойдут вперед, будут бить фрицев, а мы будем здесь. Так объяснил наш Старший.
Он, всё это время молчавший, наконец нашёлся, что сказать
— А что, Александр Степаныч тоже...того?
— Да нет, жив пока…вроде
— А про какого Старшего ты говоришь?
— Увидишь. Вот он, кстати, идет.
— Ну как. Мы ж на войне были. Вот и погибли. В лазарете в местном. Умирать тоже не так просто, как кажется. Пока переходишь из живых в мёртвые, можно запросто угодить в Безвременье. Место, откуда точно никто не возвращается. Смерть у каждого разная. Моя смерть не пришла быстро. Меня пытали, Вась. Долго пытали. Потом я лежал с лихорадкой в лазарете фрицев. А позавчера я вдруг проснулся и понял, что у меня больше ничего не болит. Поэтому для меня смерть пришла как облегчение
— А мы не знали что и думать, — то ли ты погиб, то ли раненый где-то лежишь, то ли к фрицам перебёг
— Мой тесть тоже думает, что я перебёг. И жену к этой мысли подталкивает, зараза. Всегда меня недолюбливал
Увидеть-то можно. Поговорить нельзя. И спуститься к ним нельзя. Можно только смотреть. И то нечасто.
— Может лучше действительно быть в Межвременье, чем мучиться в плену у фрицев или считаться предателем.
— Главное, что ты сам про себя знаешь и я знаю, что ты не предатель!
— Вы на самом деле мне верите?
— Здесь предателей быть не может, несмотря на то, что это всего лишь Межвременье.
Глава 6
Я не обратил внимания на угрозы Нечистого. Ну что он может мне сделать, если я сам, конечно, к нему не выйду? Он мне ничего не сможет сделать. Я ему ничего не смогу сделать, поэтому просто махнул на него рукой.
Что б такого нового написать. Сложно снимать, что пишешь что-то новое, когда на самом деле редактируешь! Господи, помоги пожалуйста
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов