До того, как всё изменится

Пролог

«Ты не можешь вернуть прошлое. Но можешь найти себя в настоящем».

Рэйанон ай-Вен Оррис, граф Ристара

Каменный пол холодил босые ступни. В подвале Ратуши тянуло сыростью и прелой ветошью. Миранна сжала спрятанный под рубахой медальон с прядью волос дочери. По пальцам пробежал холодок.

Дочь уснула, не дождавшись её; муж верил, что она отправилась на ночную службу в Храм. К утру их мир мог измениться. Так сказал Мастер. Вернуться Миранна не рассчитывала.

Одна, как требовал ритуал, она миновала узкий коридор с чадящими жаровнями.

У двери её ждали. Четверо магов-жрецов в белом, молча, пропустили её и двинулись следом.

У провала люка жрецы встали по сторонам. Один поднял с соломы чашу с белёсым напитком, пахнущим древесным соком, и протянул ей.

Миранна на секунду замешкалась, оглянулась на дверь. Потом приняла золочёную чашу и выпила до дна. Пол качнулся. Миранна ухватилась за стену. В голове зашептали чужие голоса: зелье подействовало.

Двое магов подхватили её под локти, помогли спуститься в тёплую темноту тоннеля.

Миранна потеряла счёт времени. Её шатало и мутило; в тесном проходе, пахнувшем копотью и воском, не хватало воздуха.

В самом конце пути на стенах начали проступать призрачные лица. Миранна отпрянула, налетев спиной на одного из жрецов. Тот поддержал её, помог идти дальше. Она зажмурилась и почувствовала прикосновение сухих пальцев. Её хватали за ноги, за полы плаща, за подол ритуальной рубахи. Миранна вскрикнула, забилась в руках жрецов.

— Они здесь… Они все здесь… Не пускают… Я не могу… Не могу…

Запахло гнилью. Шёпот в голове перерос в вопль, дыхание оборвалось. Миранна обвисла на руках жрецов.

Они втащили её в исписанную рунами пещеру и уложили на каменный пол. Мастер, стоявший у сияющего жёлтого Столба, обернулся:

— Можно начинать.

Маги отошли ко входу, готовые в любой момент скрыться в тоннеле. Мастер вскинул ладони, прикрыл глаза и произнёс короткое заклинание:

— Великая Колонна! Отвори проход меж мирами! Пусть исчезнет грань, пусть откроется путь!

Столб вспыхнул ярким светом. Мастер поднял с пола меч, шагнул к бесчувственному телу и направил острие в грудь жертвы…

Глава 1. Рэйвен

Лезвие блеснуло в свете свечей и опустилось.

Девушка сидела на краю постели. Она видела, как меч пошёл вниз, и даже успела вскинуть руку для защиты.

— Рэйв…

Острие резануло тонкий шелк нижней рубахи и прошило грудь. Айанна упала навзничь; меч пропорол перину и вонзился в доски кровати.

— Рэйв…

Она попыталась вдохнуть, на губах выступила розовая пена:

— Рэй… вен…

— Рэйанон! — рука Фариса больно сжала плечо и тряхнула. — Что, опять?

Рэйвен моргнул. Видение отступило.

Он стоял посреди внутреннего двора замка, где минуту назад спрыгнул с седла. Факел над воротами чадил, бросал рваные тени на булыжник. Пахло конским потом и мокрой соломой. У конюшни пофыркивали лошади, на крепостной стене перекликались часовые.

— Всё в порядке, — выдавил он.

— Конечно, — хмыкнул кучер, вынимая клинок из судорожно сжатых пальцев друга. — Именно поэтому ты то стоишь как вкопанный, то на лошадей кидаешься.

Фарис указал себе за спину, откуда выглядывала прядающая ушами кобыла.

— О чем ты? — поморщился граф.

— Мечом маши, говорю, аккуратней! Ты Штер свою едва не зарубил.

Рэйвен не ответил. Руки безвольно повисли, плечи опустились. В свете факела он походил на измученного мальчишку, а не на графа.

Фарис поджал губы.

— Так. Поехали.

— Куда опять? Мы только вернулись.

Рэйвен потянул кобылу в сторону конюшни, но Фарис перехватил повод.

— Проветриться.

— Третьи сутки в седле — я проветрился достаточно.

Граф дернул узду на себя.

— А я говорю…

Кобыла недовольно фыркнула, взбрыкнула и шарахнулась, едва не сбив хозяина с ног. Подковы грохнули по булыжнику, эхо заметалось между донжоном и стеной.

— Даже лошади понятно, что у тебя в голове непорядок, — заметил кучер. — Давай в седло. Прогуляемся.

Рэйвен буркнул что-то о назойливости друга и вставил ногу в стремя. При свете факела лицо его казалось бледным, под глазами пролегли тени.

Над горизонтом полыхнула беззвучная красная вспышка. На миг двор замка вынырнул из темноты: стена, караульные башни, серьёзное лицо Фариса. Штер прянула вбок. Граф не удержал равновесия и упал на присыпанный сеном булыжник.

— Цел?! — Фарис молнией бросился вперёд и перехватил повод, не давая лошади сорваться. — Штери, девочка. Испугалась, милая. Хорошая Штер, хоро…

— Фарис! — крикнул Рэйвен, выбираясь из-под копыт. — Кобылу ему жалко! Она меня чуть не затоптала! Скотина!

— Тебя затопчешь… — саркастичная улыбка тронула губы старшего.

Рэйвен поднялся, отряхнул колени и плащ от налипшей сухой травы, выхватил уздечку. Взгляд его метнулся к горизонту, где только что полыхнуло алым.

— Едем!

— Зарница, — Фарис покосился на горизонт. — Гроза идёт.

— Тем лучше! — граф вскочил в седло. — Догоняй!

Его кобыла исчезла за воротами. Копыта простучали по дереву откидного моста и затихли. Рэйвен уже гнал по городу, поднимая пыль на пустой дороге.

Фарис покачал головой, уголок рта дёрнулся.

— Ничего, Туман. Переживём. И не такое переживали.

Он похлопал коня по холке и тронул поводья.

* * *

Ночной Ристар мелькал по сторонам. Штер неслась по мощёным улицам между глухими фасадами. Подковы выбивали искры из камня; редкие прохожие шарахались к стенам.

Фарис не отставал. Туману ничего не стоило догнать кобылу, но кучер не торопился: пусть Рэйвен выплеснет злость. Пусть ветер выбьет из головы то, что жжёт его изнутри. А вдруг осмыслит – и пройдет. Само. Но из вида старался младшего не выпускать. А ну как натворит чего? Молодой он еще. Горячий.

– И глупый, – домыслил старший, слегка наддав хода.

Он помнил её слишком хорошо. Помнил, как она появилась в Ристаре. Нищая табонская беглянка с улыбкой, от которой у Рэйвена подгибались колени. Слишком правильная. Слишком ласковая. Слишком вовремя оказывалась рядом, когда графу было скучно. Фарис таких повидал: они всегда чего-то хотели. А эта хотела всего.

Не бывает так, чтоб без изъянов. Фарис понимал это нутром, прожитыми годами. Но Рэйвен видел в Айанне только хорошее.

Красная вспышка прорезала небо, на миг озарив поле, одинокий вяз у дороги и тракт, уходивший к горам. Облака тянулись на юг.

— Не наша гроза, — пробормотал Фарис, наклоняясь к гриве Тумана. — Мимо пройдёт.

Конь всхрапнул — не поверил.

Вспышка резанула по глазам. Рэйвен осадил Штер и посмотрел туда, где полыхнуло алым. Затем пустил кобылу шагом вдоль дороги между полями.

Целый год он пытался вытравить Айанну из памяти. Убеждал себя, что поступил правильно: устранил угрозу. Для народа. Для графства. Для всех.

Она возвращалась во сне и наяву. Золотистые волосы рассыпаны по полуголым плечам. Обернулась через плечо, улыбнулась. Долгий, вдумчивый взгляд пепельно-серых глаз.

А потом его меч пронзал её сердце.

Имя — «Рэйв…» — вспыхивало в тишине осенней ночи.

Он был счастлив с ней два месяца, пил это счастье запойно, до дна, до безумия. Страсть перекрывала все: долг перед графством, дворянскую честь, голос разума. Особенно – голос разума. Особенно, когда этот голос звучал из уст Фариса.

Фарис предупреждал его. Вспоминать теперь стыдно.

Но Рэйвен не слушал. После холодного детства при дворе и ранней ответственности за имение женская нежность казалась ему спасением.

Всё случилось год назад. Он узнал, кем была Айанна, и сделал то, чего не мог себе простить.

Тот вечер остался в памяти обрывками.

Он помнил, как, шатаясь, вошёл в дом Фариса, как увидел ужас в его фиолетовых глазах.

Растирая по лицу кровь, Рэйвен пытался рассказать о случившемся. Получалось только: «Я убил… Её убил». Потом он осознал, что сделал вслед за убийством. Он выпил кровь Айанны. Фарис ничего не спросил, но понял.

* * *

Рэйвен спешился и повёл Штер в поводу. В тишине было слышно, как ветер шуршит сухостоем на обочине. Сзади приблизился и всхрапнул Туман, Фарис мягко спрыгнул на мокрую от росы траву.

— Малой.

Граф замер. Повод выскользнул из ослабшей руки. Он резко развернулся, ткнулся лицом в тёплое, пахнущее лошадью и дымом плечо кучера и разрыдался. Фарис молча обнял его.

За плечом друга на фоне звёздного неба чернели Дикие горы. Где-то там, за ними, лежала Бриа. Где-то там полыхали красные вспышки.

— Не виноват ты, малой, что она такою оказалась. Окрутила она тебя специально, чтоб неопытностью твоей воспользоваться.

Рэйвен отстранился и уставился на друга упрямым, почти злым взглядом.

Фарис опустился на обочину, хлопнул рядом с собой ладонью. Мокрая трава примялась и брызнула каплями. Он не обратил внимания.

— Иди сюда. Ты правильно всё сделал. Трясёт? Меня б трясло ещё похлеще. А жизнь, она такая… На то она и жизнь, чтоб не знать: что, когда и как. Твой выбор честный — ты чист перед народом. И это лучше, чем могло бы быть, дай ты слабину. Давай хоть эту ночь переживём, а дальше — разберёмся.

Рэйвен с трудом протолкнул воздух в лёгкие — грудь дрогнула. До боли сжал руку друга, будто боялся: отпустит — останется один. Фарис стерпел.

Лошади щипали на обочине траву. Ветер уносил облака к морю, открывая крупные осенние звёзды.

— Мы ведь всегда будем друзьями, Фарис? — спросил Рэйвен. — Ты всегда будешь рядом?

— Конечно, малой. Рядом с тобой. До конца жизни.

Глава 2. Инна

Инна вышла из приоткрытой двери клуба, на ходу накидывая на плечи коротенькую куртку. В лицо пахнуло смесью выхлопов, чужих духов, разлитого на ступенях коктейля. В ушах ещё звучали обрывки электронной музыки и громкие пьяные крики.

Инна задержалась на крыльце, обернулась. Она знала, Артём уже вылавировал из танцующего потока и устремился вверх по лестнице.

Послышались шаги — парень выскочил на улицу из неоновой темноты. Мокрое от пота поло, растрёпанные волосы, а лицо испуганное, как у подростка, которого застали за непотребным.

— Инка, подожди!

Девушка быстро отвернулась, высоко вскинула подбородок. Тонкий палец с нюдовым маникюром уже скользнул по экрану смартфона, нашёл нужный контакт.

— Инна, давай поговорим! Я же не про то, что ты подумала. Инн, да послушай!

Артём попытался ухватить её за локоть, но Инна сбежала с крыльца, затараторила в трубку:

— Светлов, забери меня из клуба. Да, срочно! Нет, не терпит! За мной увязался какой-то...

Вскоре синяя «Фиеста» остановилась у тротуара.

— Инка! — донеслось сзади отчаянно, почти жалобно.

Инна сердито оглянулась на Артёма и нырнула в салон. «Форд» укатил.

Артём с минуту глядел вслед. Мимо шли люди, и никому не было дела до парня, только что потерявшего девушку. Он сплюнул под ноги и вернулся в клуб.

* * *

В машине стоял тягучий ванильный запах: точно окунули с головой в облако сладкой ваты.. Макс купил ароматизатор, когда Инна сказала, что в салоне воняет бензином.

Инна бросила сумку на заднее сиденье и уставилась в окно. За стеклом плыли огни витрин, размытые дождём.

— Урод! — выдохнула она наконец.

— Замечательно, — буркнул Макс, не отрываясь от дороги.

— Денисов — урод! Не ты, Светлов.

Макс промолчал. Он привык: Инна ссорилась с Артёмом, а Макс вёз её домой; они мирились, а он оставался в стороне. Вечный водитель, вечный спасатель. Человек на срочный случай, глубоко застрявший во френдзоне. Глубоко и, кажется, навсегда.

Инна нравилась Максу с первого курса, но ей был интереснее бойкий Артём. Макс же при ней часто терялся и говорил не то, что собирался.

— Куда? — бросил он, выруливая на дорогу к её дому.

— Домой. Этот гад испортил весь вечер, — Инна покосилась на Макса. — Не спросишь, что произошло?

— Что произошло? — послушно повторил тот.

— Да этого, видите ли, не устраивает, как я выгляжу! — воскликнула Инна. — Его бесит мой макияж, платье, как я танцую. А когда я попросила второй коктейль, он сделал такие глаза, будто у него последний кусок вырывают. Жлоб!

Макс взглянул на подругу, чуть приподнял бровь. Машина остановилась у подъезда.

— Спасибо, Максимка!

Инна почти невесомо чмокнула его в щёку, подхватила сумку и выпорхнула в осеннюю темень. Хлопнула дверца. Пискнул домофон. Лязгнула подъездная дверь.

Макс достал сигарету, закурил, глядя, как в её окне зажёгся свет, как дрогнула и задёрнулась штора. Пятница перевалила за полночь. Впереди были выходные, и он не знал, чем их занять.

— Что ж мне так не везёт-то?

Он ударил ладонью по рулю.

* * *

Едва Инна поставила чайник на плиту, как на столе затрезвонил мобильник.

Девушка поморщилась — Женька Шахова, её подруга и сокурсница.

Поздний звонок от нее обычно означал одно: она добыла в глубинах Вселенной невероятно важную информацию и теперь не могла удержать ее в себе.

Инна решила не брать трубку, но Женька не унималась, и пришлось ответить.

— Инка, привет! Не спишь? Я боялась тебя разбудить!

— Я заметила, — Инна прижала трубку плечом. — Что-то случилось?

— Да!

У Женьки постоянно что-нибудь случалось, и этот ответ Инну не насторожил. Насторожил следующий:

— Точнее, завтра случится…

Трубка молчала секунду.

— С тобой!

Инна вздрогнула. Женька коротко хохотнула.

— Завтра мы едем к колдуну!

— К… куда-куда?

— К колдуну. Лечиться от несчастий.

— Жень… От каких ещё несчастий? Нет у меня никаких несчастий.

Инна налила чай и присела за стол.

— Как нет?! А Артём? Разве это не несчастье?

Инна поперхнулась чаем. В трубке довольно хрюкнуло.

— Он же тебя бросил! Это несчастье.

— Тебе доложили неправильно! Это я от него ушла! — Инна отставила чашку. — И мне не нужно, чтобы какой-то колдун его возвращал.

Женька длинно и громко выдохнула. Помолчала, что было не в ее характере, и выдала:

— Ладно. Значит, едем лечить мои. Завтра. Обязательно.

Инна застонала.

— Жень…

— Инка, надо! Сестра сказала, что он снял с неё сглаз.

— Снял сглаз…

— Муж к ней вернулся, ребёнок перестал болеть. Только рыбки сдохли, но это совпадение.

— Я в это не верю.

Инна подошла к окну, приоткрыла занавеску. Внизу «Фиеста» мигнула фарами и медленно, будто нехотя, вырулила со двора. Макс уехал.

В трубке пыхтела Женька.

Можно отказать, и Женька не обидится – она просто отправится неизвестно куда одна. И если с ней что-нибудь случится…

— Ладно. Поеду, но только за компанию.

— Я знала, что ты не упустишь такого шанса! — возликовал голос в трубке. — Завтра. Полдень. Моя остановка.

И тишина.

Инна отняла телефон от уха: Женька уже сбросила вызов.

— Эта Женька...

Она прижалась лбом к холодному стеклу. На миг показалось, что небо озарила далёкая красная вспышка. Лампочка под потолком мигнула и негромко загудела.

— ...сведёт меня с ума…

Инна отключила звук на телефоне и, потирая разболевшиеся виски, направилась в спальню.

Глава 3. Антониэль

С утра в Кристалл-Дворце не было покоя: послы сменяли друг друга, из городов шли доклады, а над столовой прислуги вторую неделю не замолкали молотки. Стучали. И стучали. И стучали.

Антониэль закончил дела и вернулся в спальню — солнце уже садилось. Он опустил корону на столик, стянул церемониальные одежды и рухнул в кресло.

За открытым окном шелестел ветер, нёс с моря запах водорослей. На столе оплывали свечи.

Старший камергер Иден, пожилой эльф, появился бесшумно, налил вина в высокий бокал и отступил к стене.

— Эти сволочи когда-нибудь прекратят долбить? — из-под прикрывающей глаза ладони поинтересовался монарх.

— Сегодня доложили, что ещё пару дней, Ваше Величество, — склонился эльф.

— Отчего так долго? Две недели — одна крыша. А ещё ведь за шлюзы не брались, — сквозь зубы выдавил король.

— Так ведь мастеров нету, — посетовал Иден. — На вес золота хорошие непьющие работники. Цеха противятся…

Антониэль отнял ладонь от лица и перевел вопросительный взгляд на старика.

— Плотницкий, Ваше Величество, — без слов понял тот. — Плотники говорят, что древесины нет: лесорубам нечего поставлять. А леса Вы рубать запретили. И ведь платить им надо, а у нас…

— Пошли к главе цеха за сметой. Рими её проверит и выделит деньги, — сказал король. — И правильно говорить «цехи». Всё, свободен.

В дверь постучали. Тут же в проёме нарисовалась бронированная голова стражника.

— Ваше Величество! Там привели!

Антониэль отставил бокал, нехотя заставил себя подняться. Рука в перстнях привычным жестом откинула за спину длинные платиновые волосы. Лишь после этого король соизволил заметить стражника.

— Маро, у тебя ни страха нет, ни совести. Сколько раз просил: не ори на весь этаж.

— Да, Ваше Величество! — Марос вытянулся во весь свой немалый рост.

Щека Антониэля дёрнулась. Он потянулся за бокалом, но одернул руку и ухватил корону.

— Кого привели?

— Торговца с Востока! Который пытался нас с Вами нагреть на пошлине! — Марос вытянулся еще сильнее.

— Что ты орёшь? Пока в темницу. Утром разберёмся. И при чём здесь «нас с Вами»? Тебе тоже не доплатили пошлину?

Стражник смутился. Физиономия на миг омрачилась тяжким налётом размышления, потом просияла.

— Нашу страну! И я, и Вы — одна страна!

— Маро… — Антониэль стиснул челюсть. — Уйди, Богами молю! Нет, погоди. Веди в залу. Разберёмся сейчас.

* * *

Король вошёл в тронную залу. Там ожидали канцлер Римис, секретарь, стражники и несколько придворных.

Слуги не успели зажечь все свечи — только те, что у трона, и ещё несколько в ряд, вдоль колонн. Высокие своды и дальние стены терялись в темноте. Антониэль прошёл по красной ковровой дорожке, и пламя свечей дрогнуло, склоняясь.

Он поднялся по ступеням, сел на трон и шепнул подскочившему канцлеру:

— Рими, только быстро.

И громко, чтобы слышали все:

— Введите обвиняемого!

Двери разошлись в стороны. Сперва в залу вполз запах сырости и немытого тела. Потом в сопровождении десятка стражей вошел пожилой мужчина с длинной белой бородой, в которой запутались соломинки. Одежда его была богатой, но изрядно потрепанной, под глазом цвел синяк.

Обвиняемый сжимал в руках легкую атласную шапку, комкая ее и время от времени вытирая ею пот со лба. Кандалы на запястьях позвякивали. Он был полноват, припадал на одну ногу, подслеповато моргал, но цепкий взгляд выдавал наглую манеру торговца.

Вперёд вышел Римис и склонился, прося слова. Антониэль едва заметно кивнул. Канцлер развернул свиток и зачитал ровным, лишённым интонаций голосом:

— Ксимар Донал, подданный Бриа, маг-торговец, обвиняется в нарушении таможенного устава Амшира. В принадлежащем ему обозе на заставе Талой под тюками с тканями обнаружены незадекларированные изделия из золота и серебра стоимостью свыше трёх тысяч аурий. Обвиняемый уплатил пошлину лишь за шерсть и лён и предложил начальнику заставы двести аурий за подложный протокол. Наказание — конфискация товара и до десяти лет заключения.

Канцлер свернул свиток и посмотрел на Ксимара.

— Обвиняемый, признаёте ли вы себя виновным?

Ксимар потупился, пожевал губами, поднял взгляд на короля.

— Ваше Величество, позвольте обратиться лично.

Римис сжал бумагу в кулаке. На лбу Идена выступила испарина.

Антониэль шевельнул пальцами, дозволяя.

— Я, Ксимар Донал, всё зачитанное подтверждаю и прошу смягчить наказание ввиду признания мною вины.

Он склонил голову и стрельнул исподлобья глазами в сторону трона.

— Сие невозможно, — бесцветным голосом ответил король.

— Тогда прошу дозволения искупить вину.

— Хочешь откупиться, торговец? — Антониэль едва заметно подался вперёд, и в его голосе Ксимар ощутил интерес.

Иден переглянулся с Римисом. Секретарь замер с пером над бумагой, не зная, вносить ли такое в протокол.

Ксимар выпрямился, помолчал, будто раздумывая.

— Откупаться. Но не золотом. Золото Вы и без того у меня забрали, — тон тихий и ровный.

Он сделал шаг к трону, игнорируя стражу.

— Я могу быть Вам полезен.

— Чужеземец и купец. Чем ты можешь быть полезен мне?

Ксимар затряс бородой — соломинки посыпались на пол.

— Ваше Величество, я могу дать то, что дороже золота. Я — глава гильдии и бываю в Храме Иторы. Слышу разговоры. Отпустите меня — я буду делиться тем, что узнаю.

— Ты предлагаешь стать моим шпионом в стране волшебников?

— Да. Я близок к Храму, со мной советуются…

— Откуда мне знать, что твои доносы будут достоверны, а не выдуманы?

Ксимар вгляделся в лицо короля, но тот оставался бесстрастным.

— Бриа вышла из изоляции, — начал торговец. — Мастер готовится вмешаться в политику. У него есть план. Отпустите меня — и я расскажу. Камень! Мастер нашел камень Силы! Теперь хочет отправить Охотников за вторым! Это важно, Ваше Величество!

Антониэль не спеша поднялся с трона, бросил холодный взгляд на склонившегося мага.

— Меня не интересуют планы волшебников. Увести виновного!

— Ваше Величество! — Ксимар рухнул на колени. — Ваше…

Стражники подхватили его под руки и поволокли к выходу.

— Выслушайте! — не унимался Ксимар, упираясь в пол ногами. — Вы поймете, что я – ценный информатор! Ваше Величество! Только…

— Заткнись, старик, и пошевеливайся, — один из конвоиров ткнул его в бок.

Маг согнулся от боли. Стража вытолкнула его за двери.

Иден сошёл со ступеней, качая головой. Римис принял протокол у писца и сделал вид, что перечитывает.

— Все могут быть свободны, — махнул придворным Антониэль.

Те нестройной шеренгой покинули залу. Король вернулся на трон, скинул мантию и жестом приказал подать документ.

— Мастер задумал войти в политику, — протянул он. — Что это значит?

— Магам стало тесно в Бриа, — пожал плечами канцлер. — Скорее всего, они собираются отвоевать приграничные земли, примыкающие к их стране.

— Это реально? — спросил монарх, возвращая бумагу.

— Не думаю. Если они нападут на Корейн, их раздавят, несмотря на магию, — Римис убрал протокол в толстую пронумерованную папку. — Корейн — сложный противник.

Антониэль согласно кивнул, поднялся с трона.

— Меня не беспокоить, — бросил он через плечо, направляясь в свою половину.

* * *

Свечи давно погасли, Антониэль не звал обновить. Он сидел на постели, сложив руки на коленях, глядел в пустоту.

Мастер магов готов рискнуть, готов послать в старый мир Охотников, готов пойти ва-банк. Если Боги узнают, сойдёт ли это правителю Бриа с рук? Король пожал плечом: если не засветится, то сойдёт. Богам, в принципе, плевать — сохранялся бы порядок.

Камень там. Один из артефактов, который так нужен ему самому. Сколько лет он мечтает собрать их? Около сотни?

Антониэль запер дверь изнутри, опустился на колени посреди спальни. Шёпот:

— Терра. Пси. Логос. Мелос.

Тишина.

Толстые гобелены не пускают звук за стены — он шепчет громче:

— Терра. Пси. Логос. Мелос.

Руки сложены перед грудью, глаза — в потолок.

— Ну же, давай! — и уже в полный голос: — Терра. Пси. Логос. Мелос!

Шорох далёких волн. Ветер качает тяжёлые ветки в саду.

— Терра! Пси! Ло...

— Что ты так орёшь?

Антониэль вздрогнул, обернулся. За спиной, уперев кулак в бок, стоял... ангел.

Высокий, светловолосый, с яркими голубыми глазами. Крылья — белые, до самого пола.

— Илариэль, — выдохнул король.

— Из-за тебя у меня будут проблемы, — недовольно поморщился Высший. — Говори скорей, пока моего отсутствия не заметили. Что у тебя опять?

— Камень, Лари. Сегодня один волшебник сообщил, что правитель Бриа нашёл артефакт и собирается послать своего бойца за вторым.

Антониэль поднялся с колен, приблизился к ангелу. Тот вздохнул.

— Ты понимаешь, что я не имею права тебе помогать?

— Лари.

— Антониэль, пойми, если они узнают, я быстро стану твоим соправителем здесь. Навечно.

— Лари, я не прошу помогать. Просто подскажи, что мне делать.

Ангел приблизился к столику, налил в высокий бокал вина.

— Мне кажется, у тебя есть план. Чтоб у тебя и не было? — хмыкнул он. — Не поверю.

Антониэль опустился в кресло, закрыл лицо руками.

— Всё слишком зыбко, Лари... Мне нужно, чтобы маг послал в тот мир моего подчинённого. Я могу его убедить. Но кого послать?